painful experience (18+)

      Солнце уже давно зашло, и Тэхен неторопливо плёлся домой. Утром он по привычке сел на маршрутку, забыв о том, что теперь можно смело использовать машину, а сейчас как идиот вышагивал по пустынным улицам в своем дорогом пальто и с портфелем в руках. Середина недели, восемь вечера, все уже давно были дома и готовились к грядущему дню, и только он, просидев за проверкой контрольных целых три часа, с неохотой направлялся в свой просторный и пустой дом.       Он часто чувствовал себя одиноким, с самого детства. Родители их с сестрой не замечали, откупаясь деньгами и возможностями, учителям и воспитателям были важны только гонорары, бабушки и дедушки уже давно переехали за границу, не забирая занятых во всевозможных секциях и олимпиадах внуков даже на каникулы.       И даже в школе они с сестрой были своеобразными изгоями из-за интровертных характеров. Когда-то, именно поэтому он и сдружился с Богомом — пареньком ну никак не вписывающимся в картинку их престижной школы. Богом был типичным «плохим парнем», который и показал Тэхену, насколько блеклыми и невразумительными были его претензии к этому «несправедливому миру».       Телефон в кармане негромко брякнул. Что это? Тэхен, ушедший глубоко в себя, внезапно остановился, его глаза расширились до невероятных размеров. Мужчина пристально разглядывал экран, а потом, прижав телефон к груди, запрокинул голову и рассмеялся. Сердце, щемящее от грусти, расслабилось и растаяло.       Чонгук на фотографии стоял на кухне и варил кофе, одной рукой придерживая турку, а второй показывая сердечко в камеру. Он был такой милый с забранными в хвостик волосами и огромной плюшевой пижаме.       От Гуки: Спасибо, хён!       Тэхен не понимал, как этот парень может быть настолько двуликим. Наедине такой милый, эмоциональный, ласковый, но сексуальный и сногсшибательный на публике. Сегодня после пары он всего десять минут целовал Чонгука, а затем еще час не мог успокоить собственное возбуждение. Его тело, лицо, взгляд — буквально всё в этом дьяволёнке его будоражило. Тэхен не мог вспомнить, чтобы на его веку кто-то заводил его так же сильно, что даже присутствие всего четвёртого курса не мешало утонуть в собственных фантазиях.       — Оппа!       Тэхен вздрогнул и, заблокировав телефон, быстро сунул его в карман.       Красивая рыжеволосая девушка во французской панамке, кажется ожидающая его давно, кинулась навстречу. Сквер, перед которым она стояла, был совсем недалеко от их дома.       — Сюрприз! — сестра повисла на его шее.       — Вау! Почему ты приехала так рано? Каникулы только через пару недель, — в груди Тэхена заныло, откуда ни возьмись, появился липкий страх.       — Я сдала сессию досрочно. Как у тебя дела?       — Отлично, — по коже мужчины побежали мурашки. — Пар сегодня было много, но студенты в Корее отличаются от американских. Более спокойные и сосредоточенные, преподавать одно удовольствие…       — Как там Чонгук? — голос девушки стал тоньше, а ноготки впились в руку, под которую она перехватила брата.        — Ты не видела меня полгода, но тебя интересует только Чонгук? — Тэхен, недовольный тем, что девушка его перебила, задал вопрос грубо.       — Прости, — девушка вдруг смутилась. — Мы общаемся с тобой каждый день по телефону, поэтому я не успела соскучиться.       — Ясно, — оставшуюся дорогу они молчали.       Мужчину грызла совесть. Он не рассказал сестре ни о ночи, которую они с Чонгуком провели, ни об их взаимоотношениях, которые к слову были в полнейшем хаосе и неопределенности, ни о том, что её рассказы о Чонгуке не совпали с реальностью ни на йоту. А ведь раньше они доверяли друг другу всё.       Он вспоминал, как горько она плакала на его плече, как обзывала Чонгука эгоистом, казановой, бабником и еще целой кучей неприглядных слов. Рассказывала, как он соблазняет и бросает девушек из-за «спортивного интереса», издевается над младшими, избивает слабых. Тот монстр, которого она описала, никак не вязался с настоящим Чонгуком — хорошим другом, талантливым и ответственным парнем… ласковым и отзывчивым любовником.       Тэхену не хотелось верить, что Хёна соврала ему сознательно, но факт оставался фактом: каждая собака в универе знала о том, что великий и ужасный Чон Чонгук не заводит отношений и не спит с теми, кто на такие отношения рассчитывает. Мужчина чувствовал себя преданным.       С одной стороны любимая сестра, которая ждала от него защиты, но, кажется, пыталась им манипулировать, а с другой — парень, который ему, кажется, нравился… по-человечески.       — Ты так и не расскажешь мне, что за план ты придумал? — Хёна спрашивала неуверенно, и совершенно без злости, этот жалостливый тон охладил голову мужчины.       — Это секрет. Но перед тем, как все случится, ты точно не хочешь мне ничего рассказать? — мужчина развернул сестру к себе и, положив руки на худые плечи, заглянул ей в глаза. — Независимо от того, что ты скажешь мне, я пойму и приму это.       Девушка слегка дрожала. Тэхен знал свою сестру слишком долго, чтобы не суметь её сейчас прочитать.       — Ты же неплохой человек, Хёна…       Он видел порыв на её лице.       — Нет! Я не понимаю, каких именно слов ты ждёшь от меня! Ты обещал за меня отомстить, Тэхен! Он меня использовал, растоптал всё, что я чувствовала… — всхлипнув, она развернулась на каблуках и убежала в дом.       Сердце Тэхена едва не разорвалось.       Утренний мороз покрыл жухлую траву лёгкой изморозью, она сверкала в солнечных лучах бриллиантами, щедро рассыпанными по полю. И университетский двор и кампусы были наполнены веселым гомоном, музыкой и кричалками. Студенты взбудоражено занимали места на трибунах: в теплых куртках и парках на студенческом стадионе, легко-одетые — в спортивных залах главного корпуса, обязательно прихватив с собой мерч факультета, за который болели.       Предпоследняя суббота каждого декабря считалась почти во всех университетах Сеула «Днём спорта», и освобождалась от пар. Соревнования между кафедрами шли в основном по нескольким направлениям: танцы, бейсбол, баскетбол, легкая атлетика, плавание. И студенты, и преподаватели занимались самыми разнообразными блоками, начиная от болельщиков, судей, музыкального сопровождения, и заканчивая самоорганизацией черлидеров и болельщиков.       Бейсбольный матч сегодня должен был состояться между командами физмата и физкультурников, почти тот же основной и запасной состав университета, перемешанные в рандомном порядке. Ребята с физмата, где учился и Чонгук, разминались максимально лениво, так как три из девяти членов команды факультета состояли вместе с капитаном в основном университетском составе. Несмотря на серьёзные лица, никто, на самом деле, не относился к соревнованиям всерьез, рассчитывая лишь отвести душу и побегать последний, перед грядущими каникулами, раз по полю.       Молодые стройные парни в белоснежных костюмах, красных бомберах и бейсболках сияли на поле. Отличались только эмблемы на банданах, повязанных каждым на руку. Они в шутку лупили друг друга битами и заигрывали с трибунами — истинные спортсмены. Тэхен неуверенно подсел на преподавательскую трибуну, выискивая взглядом одного конкретного человека, и нашёл довольно быстро — разве можно его было потерять в толпе?       — За кого болеете? За физмат? — звонкий голос сбоку лучился радушием.       Мисс Со Ен была куратором группы Чонгука, и Тэхен даже слегка испугался такому вопросу.       — Ох, да это легко, — женщина будто читала его мысли. — Вы пока преподаёте только у физмата, психологов и историков. Психологи и историки не играют в бейсбол. Тут две команды, состоящие в основном из физкультурников и физмата, младшеньких, — Со Ен с чувством посвящала нового преподавателя в университетские тонкости. — Нравится Вам у нас?       Никак не могу понять, как Вы могли бросить Гарвард ради обычной должности в обычном университете в Корее.       — Мне комфортнее жить среди людей, которые меня ментально понимают. За границей, как бы тебя не ценили, как бы ты не был полезен для общества, ты всё равно будешь чужим. Это лично моё мнение, родители и сестра считают по-другому.       — Профессор! — голос Чанёля было невозможно не узнать. — Вы же будете болеть за нас?       — Конечно! — Со Ен заулыбалась парням, подошедшим к трибуне.       — Да про Вас и так понятно! Мы же Ваши детки, я к профессору Киму обращаюсь.       Удивительно, но сразу после слов Тэхена о том, что он не держит зла на них, Чанёль, Ю Хан и Со Бон автоматически записали себя в лучшие друзья к профессору, а когда он еще оказался и «потрясающим преподом», отлепиться от них стало нереально.       Внутри Тэхена что-то трепыхнулось, когда он увидел среди них Чонгука, который к слову, вблизи выглядел еще более невероятно. Куда, скажите добрые люди, делся тот зайка, что вчера слал фотки с сердечками, стоя на кухне в плюшевой пижаме, и строя умилительную моську.      Тёмные глаза сверкали под бейсболкой, а ухмылка цвела на лице розой. Губы особенно ярко алели на бледной коже, отражающей рассеянный свет, словно тончайший фарфор, а щёки чуть розовели от мороза — он был словно сошедшая с картинки звезда.       — Сфоткаетесь с нами для инсты, профессор? — он ухмыльнулся и помахал телефоном перед лицом мужчины. Не дожидаясь ответа, Чон включил камеру, откидываясь к Тэхену через невысокое ограждение.       — Давайте, Со Ен? — Тэхен улыбнулся коллеге.       Они склонились ближе к студентам, и лицо Тэ оказалось в паре сантиметров от лица парня. В нос ударил запах попкорна и кофе, сердце забилось сильнее. Да что с ним происходит?       — Пара кадров, все улыбаются! — Чонгук щелкнул первый раз, а перед вторым снимком, вдруг повернул голову к профессору. Легкое касание, словно случайное, а внутри всё опять обрушилось. Чонгук рассмеялся и сделал вид, что подул профессору в ухо, а затем они, получив напутствие от куратора, убежали на поле.       Нравился ли кто-нибудь когда-нибудь Тэхену в романтическом плане? Его жизнь была с самого детства погружена в учебу, музыку, спорт, он словно белка в колесе наворачивал круги быстрее и быстрее, стараясь перегнать собственное бытие. Он встречался с кем-то, потому что так было принято, ухаживал, потому что так было принято, расставался, потому что от «так было принято» быстро начинало тошнить.       Из-за «так было принято» он когда-то потерял Богома. Мужчина не видел границ между ними, и поэтому когда его лучший друг решил, что им, на тот момент очень близким людям, пора начать трахаться — не подумал о последствиях. Раньше, когда ему надоедал ярлык «в отношениях», Тэхен не церемонился ни с кем, он просто выкидывал бессмысленных для себя людей. А вот что делать с Богомом в момент, когда понял, что «отношения» закончились, он не представлял. Он рылся в себе почти всю игру, и не понимал, что же именно отличается в его отношении ко всем и к Чонгуку в частности.       За пару часов солнце разогрело воздух до плюсовой температуры, изморозь испарилась, и спортсмены стали по очереди освобождаться от бомберов. Прошло уже семь иннингов, и оставшаяся пара обещала пролететь очень быстро, поэтому болельщики вопили с еще большим энтузиазмом. Удивительно, но команды шли вровень, и даже авторитет капитана университетской команды не мог пересилить преданность физкультурников своему факультету.       — 5:5! И команда факультета физической культуры титаническим усилием сравнивает счет! Всего пара иннингов, смогут ли они удержать свои позиции? — студент на вышке комментатора вопил от всей души, кажется, он выбрал профессию педагога ошибочно.       Тэхен не понимал правил игры, а пытаться разобраться в процессе получалось крайне плохо, поэтому он попросту пялился на Чонгука. За два часа ему это даже не надоело: Чонгук был потрясающим не только когда выбивал хоумран, но и когда вылетал в аут, распластываясь на траве.       Где-то со счета 3:3 ухмылка с его лица пропала, он сосредоточенно и деловито стал отдавать команде распоряжения. Быстро и четко меняя игроков, он выходил на поле и уравновешивал счет лишь при необходимости. Его мастерство превосходило любого на поле, однако численностью хороших игроков команда соперников превосходила физмат.       Невооруженным взглядом было видно, с какой преданностью и уважением на него смотрят оба состава, ведь даже не смотря на соперничество, он давал толковые советы и капитану команды противников. Паренек был на пару курсов младше, но именно его Чонгук хотел оставить капитаном после себя. Кажется, он считал пацана действительно талантливым.       Визги с трибун Чона совершенно не отвлекали, но вот один конкретный человек, не сводящий с него взгляд, до чесотки соблазнял его отмочить что-нибудь интересное. Время от времени, оказываясь в секторе перед преподавательской трибуной, он с удовольствием ловил взгляд профессора и, приподняв бровь, будто бы задумчиво, оттягивал щёку языком.       После очередного хоумрана Чон не торопясь поднялся на ноги. Сняв бейсболку, он зарылся пятерней в свои влажные от пота волосы. Белую футболку парень давно оставил на скамейке, и теперь обтягивающая алая водолазка выгодно подчеркивала перекатывающиеся мышцы. Он покосился на профессора, и с удовольствием отметил его покрасневшее лицо и взгляд, что он отвел, столкнувшись с ухмылкой капитана. Часы на главном корпусе университета пробили полдень, остался один иннинг, и Чонгук расплылся в коварной улыбке, снова оборачиваясь на профессора.       Тэхен вздрогнул от вибрации в кармане, с него словно спали чары. Пульс бился уже везде — в висках, на шее, в запястьях, в животе, в паху, кажется, даже в кончиках пальцев. Это было невыносимо. На дисплее телефона светилось сообщение от Чонгука, профессор непонимающе поднял взгляд и увидел ослепительную улыбку и поднятые в вызове брови. Отложенное сообщение?       Короткий видеоролик в дрожащих руках запустился не сразу, но едва на весь экран смартфона расположилось светлое обнаженное тело на черных хлопковых простынях, двигающееся незамысловатым образом, как вдавил кнопку блокировки. Возбуждение накрыло оглушительной волной.       — У меня дела, мисс Со Ен. До встречи, — невразумительно пробурчав прощание, Тэхен, не смотря на поле, спустился с трибуны и быстро зашагал в сторону университета, едва не срываясь на бег.       Влетев в кабинет и едва успев стянуть пальто, он услышал, как за ним повторно хлопнула дверь.       — С вами всё хорошо, профессор?       — Что! Что тебе от меня нужно? — накатила злость, Тэхен развернулся, чувствуя, как жжет в уголках глаз. Он запутался собственных эмоциях.       Мужчина ожидал любой реакции, но только не тяжелый угольно-черный взгляд в ответ.       — Ты злишься? — Чонгук усмехнулся и медленно подошёл почти вплотную, заставляя Тэхена вжаться в стол. Сильные руки упёрлись в столешницу, зажав торс Тэхена в тиски. — Ты не имеешь права злиться, Тэхен…       Горячий язык очертил пульсирующую артерию на шее и прикусил ароматную кожу у самой челюсти.       — Ты мной воспользовался, хотя к тому времени уже должен был понимать, что я за человек. Должен был понять, что всё что тебе наговорила Хёна, полнейший бред… Но ты сделал это, почему?       — Потому что хотел, — Тэхен шептал, едва сдерживая стон.       В груди горело. Он не мог признаться даже самому себе, а Чонгуку выложил это вот так просто. Ему нравился этот парень, ему нравилось, как рядом с ним этот напыщенный и замкнутый мальчик расцветал, как застенчиво улыбался от простейшей заботы, с каким запалом рассказывал про ретро автомобили, старые фильмы или любимые игры.       В отличие от самого Тэхена, Чонгук был живым, откровенным в своих желаниях, честным с миром и с собой — он был настоящим. И, одновременно, особенным: ярким, до ломоты красивым, талантливым, сексуальным. Тэхен всю свою жизнь делал то, что не хотел, убеждая себя, что так надо, и со временем будто потерял эту способность — «что-то желать». Сейчас же, он «должен был» поддержать свою сестру, не смотря на то, что она была не права. Но он вдруг «захотел», он так хотел быть рядом с одним единственным человеком, он скучал и задыхался от понимания.       Тэхен подался вперед и, словно измученный жаждой путник, приник к так сильно полюбившимся губам.       — … очень хотел тебя. Не понимаю, в какой момент ко мне пришло осознание того, что я ошибался на твой счет, — Тэхен шептал между короткими невинными поцелуями, — и не помню, в какой момент мне стало хорошо рядом с тобой. Я ни в кого не влюблялся раньше и не знаю, какого это. Но, кажется, то, что испытываю рядом с тобой, слишком отличается от всего, что я когда-либо чувствовал. Рядом с тобой, всё «слишком».       Взгляд Чонгука был не читаем. Его огромные глаза блестели в свете солнца, пробивающегося сквозь жалюзи, но лицо было пепельно-бледным. Волосы высохли, застыв кудряшками на лбу и висках. Был ли он, застигнут врасплох? Ожидал ли такого пылкого признания? Услышал ли то, что хотел?       Он подумает об этом позже.       Его рука легла на затылок профессора, а вторая на пах, чувствуя наполовину вставшее желание. Тэхена лихорадило, его тело мелко дрожало, а руки отчаянно цеплялись за плечи спортсмена. Легонько поглаживая его член через брюки, Чонгук вернулся к губам, целуя сразу мокро и глубоко. В ту первую их ночь Тэ был таким властным, ведущим, а сейчас так мило постанывал в поцелуй, подаваясь бедрами навстречу чужой ладони.       — Ты как котенок, такой ласковый, когда хочешь чего-то, — Чонгук расстегнул молнию на просторных кремовых брюках, позволив им соскользнуть вниз, и запустил руку внутрь таких же светлых боксеров, красиво подчеркивающих косточки и низ живота широкой резинкой с брендовой надписью по кайме.       Волосы профессора, растрепанные ветром еще на поле, упали на лицо, и он, казалось, желая спрятать глаза еще надежнее, уткнулся в изгиб шеи спортсмена. Чонгук надрачивал быстро, наслаждаясь стонами и всхлипами Тэхена в своих руках, его дрожью. Собственный придавленный спортивными штанами член отошел на задний план.       Тэхен чувствовал себя сумасшедшим, его так сильно вело от обычной мастурбации. Все чувства и эмоции были такими яркими сейчас, в руках у этого несносного мальчишки, которым пару недель назад наслаждался под собой: он почти признался ему в любви.       Чонгук то ускорял темп до сумасшедшей скорости, то замедлялся настолько, что член профессора горел от статичной хватки широкой ладони, то давил сверху, то ласкал яички, посылая вверх по торсу мурашки.       — А ты… — Тэхен снова сдавлено простонал от излишнего давления, за ним последовал очередной пик, и уже развязный стон удовольствия.       — А ты мне не хочешь помочь? — Чонгук ускорил темп, стимулируя одну головку.       — Да, да, да… — Тэхен задохнулся, и, получив очередной мокрый поцелуй, опустился на дрожащие колени. Он судорожно развязал шнурки на спортивных брюках и стащил их вниз вместе с бельем.       Тэхен так красиво смотрелся на коленях, с раскрасневшимся лицом и шеей, в перекошенной белой рубашке, с алым членом, виднеющимся из-под полы. Его брюки давно валялись в стороне, а длинные ноги в светлых носочках так и норовили от бессилия опуститься на пол полностью.       Чонгук убрал волосы с его лица и собрал их в кулак, рассматривая блестящие в лихорадке глаза. Он был такой нежный сейчас, такой хрупкий. Куда же делся тот самоуверенный преподаватель в нем? Тэхен нежно обхватил своими пухлыми сливовыми губами член, сразу вбирая почти до основания. Он умело помогал себе пальцами, теми самыми пальцами, что так изящно держали мел или ручку, в которые успели влюбиться все девчонки с потока.       — У Вас такой большой рот профессор, Вы так глубоко берете… Знали бы Ваши студенты… — Чонгук едва сдерживал собственные бедра, инстинктивно пытающиеся задать собственный темп.       Кабинет наполнился до невообразимого пошлыми хлюпаньями и низкими стонами.       В дверь кабинета вдруг постучали, и оба мужчины вздрогнули.       — Профессор Ким? — голос Со Ен был обеспокоен. — Вы в порядке? Вы плохо выглядели, когда уходили.       Тэхен широко распахнул глаза, остановившись, но, всё еще, не выпустив член изо рта. Он выглядел так мило и забавно, что Чон едва сумел сдержать смех, он опустился к мужчине на пол.       — Дверь закрыта, котёнок, — широкая ладонь обхватила сразу оба члена и стала медленно водить по ним, смешивая слюну и предсемя, — но лучше, всё же, быть потише.       Чувствуя через поцелуй, постанывая Тэ, его горячий орган, рядом со своим, его запах и тело, льнущее к нему, Чонгук окончательно потерял голову, прокусывая губу профессора. Вкус крови заполнил рот. Чужие пальцы от боли впились в его плечи, но поцелуй не прекратился.       «Вот он, край» — подумалось Тэхену, все тело содрогнулось, дыхание перехватило, а мышцы живота сжало в спазме, пара секунд, и он излился в руку Чонгука, который почти сразу последовал за ним. Профессор, чувствуя, как разом все силы покинули тело, окончательно сполз на паркет, из последних сил сдерживая стоны. Оргазм накрыл сладкой волной удовольствия.       Сквозь влажные ресницы Тэхен с удовольствием наблюдал, как накрывает и Чонгука. Протянув руку, он переплел их пальцы.