Конец пути

К вечеру Йоун, как обычно, ушёл домой, потому что вечером Эстония проводил время с Исландией. Он еле как смог утешить себя мыслями о том, что Исландия без всяких сомнений встанет на его сторону в вопросе его будущего, и смог ненадолго забыть о своей беде, пока гулял по городу с Йоуном и на живых примерах старался запомнить язык духов. Надобность учить его напоминала о привязанной судьбе, но эстонец отмахивался от этих мыслей, ведь язык ему нужно было выучить при любом исходе. От его внимания не ушла напряжённость Йоуна на протяжении всего дня. О причинах тревоги он не говорил и всё отворачивался, почему-то не имея смелости смотреть Эстонии в глаза, из-за чего у того сложилось мнение, будто Йоун что-то натворил. Единственной причиной Эстония видел только вчерашний разговор и остановился на предположении, что духа до сих пор не отпускала совесть. Исландия появился в то же время, в какое приходил обычно, и снова не с пустыми руками. На этот раз он принёс ягоды и молоко. — Финляндия мне говорил, тебе нравится молоко из нашего мира, — Исландия с улыбкой вручил Эстонии стеклянную бутылку. — Люблю, — эстонец легонько улыбнулся. Ему было приятно знать, что Финляндия помнил о нем. Ну конечно, Эстония всего лишь накрутил себя. Снова. Не бросит его Фин и не забудет, если они поживут вдали друг от друга пару неделек. — Итак, что хочешь на ужин… — Ис прошёл на кухню и воскликнул: — О! Ты сделал суп! — У меня оставалось время после того, как Йоун ушёл. — Эстония поставил молоко на стол и смущённо переплел пальцы. — Спасибо за то, что заботишься обо мне. — Ну что ты, не нужно благодарности, — Исландия поцеловал его в макушку и погладил. — Я так понимаю, ты наконец-то начал чувствовать себя здесь, как дома? Эстония кивнул. Исландия оказался совершенно прав: он начинал чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы не бояться притронуться к кухне своими кулинарными навыками. Дом Исландии — его дом. Исландия — его семья. Он здесь не просто гость, а полноценный житель. — Я очень рад, — Исландия подарил ему тёплую улыбку и поставил небольшое лукошко свежих ягод на стол. — Мне бы хотелось с тобой кое-что обсудить, — прокашлявшись, начал Эстония, попутно разливая суп в тарелки. — Не стесняйся, говори, что случилось, — Исландия переключился на серьёзный настрой. Он помог переставить тарелки на обеденный стол, и они вместе сели ужинать. Аппетит у Эстонии улетучился, как по щелчку пальцев. А если Исландия будет того же мнения, что и Норвегия? Да даже если он станет защищать интересы Эстонии, большинство духов находятся на стороне идеи бесконечных странствований, если не все. А если все окажутся одного мнения, то у него не будет и малейшего шанса… — Я против того, чтобы меня гоняли по сезонам, — без предисловий высказал эстонец. — Я это заметил, ещё когда Швеция только выдвинул идею, — Исландия кивнул. — Но для тебя это будет лучшим решением, — произнёс он те самые слова, которые в момент разбили вдребезги все надежды Эстонии. — Пойми нас правильно, мы хотим, как лучше, — Исландия печально вздохнул и отвёл взгляд. — Мне больно, когда ты делаешь такое лицо. Эстония смахнул кристаллики слез и похлопал себя по щекам. Лучше ему от этого не стало. — А почему никто не спросит, чего хочу я? — сломанным голосом спросил он и сжал руки в кулаки в попытке унять дрожь. Зря он надеялся на Исландию. Как раз-таки потому, что дух о нем заботится, он выберет идею Швеции. Ведь, как говорил Норвегия, для Эстонии так будет лучше. — И чего же ты хочешь? — Исландия подпер голову ладонью, готовый выслушать, как обещал. — Остаться с… — Эстония умолк. Его губы задрожали. Да его желание — ничто против системы духов. Остаться в Зиме? Навсегда? Он серьёзно думает, что кто-то согласится отдать его навеки на попечение Финляндии в мир, где нет солнца, где снег по колено и практически ничего не растёт? Где он загнётся от холода рано или поздно. К тому же, там одиночество — верный друг. Несомненно, никто и не говорит, что Эстония будет сидеть в храме до конца дней своих. Он будет выходить на прогулки в город вместе с Финляндией, пить чай вместе с Канадой, навещать Исландию, но разве это имеет значение для других? Похоже, ему ничего не остаётся, кроме как смириться. Пусть он не найдёт друзей среди духов, может, это только к лучшему? Не будет подвергаться риску лишний раз, общаясь с теми, кто не подозревает о его человеческой сущности, не будет расстраиваться из-за других, переживать расставания и снова сходиться с другими по очереди. У него всё ещё будет его новая семья. Очень занятая семья, которую можно видеть только утром и вечером, но семья. Как бы не сложилась его жизнь в итоге, в обоих вариантах он обретёт вечное одиночество (не считая общения с Фином и его братьями с сестрой). Разве что путешествие подарит ещё и познание красот мира духов. — С Финляндией, да? — договаривает вместо него Исландия. — Так не получится. — Я уже понял, — Эстония откидывается на спинку стула и смотрит в потолок, не моргая. Слёзы высыхают. — Хорошо, я согласен на путешествие. Я всё понял. — Я правда не хочу тебя расстраивать, но ты пойми, с Финляндией остаться никак не выйдет, — Исландия приложил руку к сердцу, с жалостью смотря на эстонца. — Понимаю, ты к нему привязался. Но для вас обоих сильная привязанность может плохо сыграть. — Про Йоуна Норвегия тоже сказал, что лучше бы забыть про него. Если ты сторонник идеи Швеции, то ты согласен с Норвегией? — Эстония сел прямо и внимательно посмотрел на Иса. Тот похлопал глазами. — Я не могу быть против друзей. Хотя смысл в этом есть. Тебе будет трудно поддерживать дружбу… — он взялся за подбородок и задумался. — Вот, как в итоге обернулась моя жизнь. — Эстония невесело усмехнулся. — Полагаю, таким и будет конец моего пути? — Всё сложится куда лучше, чем ты думаешь, — постарался подбодрить его Исландия. — Новые места, новая жизнь, полная красок. Ты не останешься один, даже если не заведешь новых знакомств. И тебе же нужно поддерживать отношения с остальными, кроме нас с Финляндией. Эстония вдруг понял одну истину, которая была на виду всё время: для них, высокостоящих духов, покровителей своих территорий, общение исключительно друг с другом — вещь нормальная. Они веками существовали только для себя и друг для друга, не заводили друзей (иначе бы Эстония об этом уже знал) и жили одни. Финляндия так вообще изолировался даже от своего региона. В порядке вещей для них полагать, что Эстонию устроит такая же жизнь. Тем более, он новый член их семьи, а значит, ждёт его то же самое. Вот он, ответ на все вопросы. — Ладно, я… Я попробую, — Эстония кивнул и окончательно на этом сдался. Вдруг всё и правда будет неплохо, и он зря навоображал столько негатива? Лучше на опыте узнать, подходит ли ему эта жизнь. А если что, имея за спиной опыт и результат, он сможет поспорить с духами насчёт того, как ему быть. Преодолев желание уйти и укрыться в спальне, Эстония взял в руки ложку и зачерпнул суп. Если он снова пропустит ужин, Исландия расстроится. — Надеюсь, ты не в обиде? — спросил волнительно Ис. — Нет, — Эстония покачал головой. — Всё в порядке, я понял вашу позицию. Послышался облегченный вздох. — Вот и хорошо. Ты можешь не думать об этом всём сейчас. План начнёт действовать только через год. Ну что ж, приятного аппетита, — Исландия приободрился благодаря хорошему завершению их разговора и, последовав примеру Эстонии, тоже притронулся к супу.

***

Новый день начался для Эстонии ближе к обеду. Он поднялся буквально никаким из-за ночных размышлений о том, что его жизнь не в его руках, и пытался убедить себя в правильности поступка духов. Они старшие, в конце концов, им лучше знать. Прямо в пижаме он отправился чистить зубы, еле держа глаза открытыми. Как и ожидалось, Исландии не было дома, зато он оставил завтрак на кухне с запиской, гласившей: «Мне правда жаль. Я вдруг понял, что ты ждал от меня поддержки, а получил совсем обратное. Хорошо покушай и не сиди весь день дома. Свежий воздух очень важен». Эстония отложил листок на край стола и сел есть. Тишина окутала его. В голове наконец-то было пусто. Он мог ни о чем не думать хотя бы сейчас и не разочаровываться снова и снова. На Исландию он был ни в коем случае не в обиде, но был обижен на себя самого за то, что, возможно, вчера огорчил его своим поведением. Ему не нужно было показывать отрицательные эмоции, а лучше бы он вовсе не заводил тот разговор. Норвегия и так ему сказал про важность переездов. Эстонии всего-то нужно было принять это, и не расстраивать Исландию глупыми мечтами остаться в зимнем сезоне. Почему Финляндия ему так симпатизировал? Эстония чувствовал себя неправильно из-за желания быть рядом с ним и из-за того, как он реагировал на присутствие духа рядом. Теперь он был согласен с Исом: им не стоит быть вместе. Не стоит позволять симпатии расти, не стоит думать о Фине так много и так сильно скучать, не стоит жить с ним всё время. Как назвать свои чувства, он не знал, начинал отрицать их и желать избавиться. Всякие эмоции только мешали. Поэтому ли Фин старался оставаться безразличным ко всему окружающему? Время позволило ему научиться пропускать мир через себя без препятствий, теперь пришло время Эстонии стать кем-то отдельным, не связанным ни с кем эмоционально. Ему не нужно чувствовать, ему нужно жить дальше и думать только о своём будущем. Он останется до гроба благодарен Финляндии за спасение, пусть даже его изначально подтолкнуло чувство долга, но не более. Им обоим не нужно ничего большего. Зима была в жизни Эстонии слишком долго, он должен желать избавления от неё, а не тянуться к ней. В дверь постучали и сразу зашли: это был Йоун. Он появился на кухне как раз, когда Эстония собирался оттуда уходить. Дух был всё таким же нервным, как вчера, и даже больше. — Я так больше не могу, Эстония, я должен тебе рассказать всё! — выпалил он и усадил Эстонию за плечи, а сам сел напротив, придвинув другой стул ближе. — О чем ты? — мало заинтересованно спросил Эстония. Его вялый вид как будто только подливал масло в огонь, делая Йоуна более тревожным. — Ты ведь знаешь, что духов зимы было двое, как и в других регионах? — Знаю… — Эстония выровнял спину и со всей серьёзностью взглянул на духа. Намечающееся ему больно не нравилось. — Так вот… Слухи давно уже ходят, что её казнили стихиали за то, что она проявила милосердие к человеку и взяла под свое крыло. Вышестоящим духам это категорически запрещено! Понимаешь? Поэтому я так переживаю за тебя и поэтому спрашивал про стихиалей. Они могут убить и тебя, и Финляндию, — как можно скорее рассказал Йоун, словно у них оставалось мало времени. Эстонии потребовалось несколько секунд, чтобы переварить его слова. — П-погоди-ка… Поэтому её смерть так скрывается? Кое-кто мне сказал, что о ней мало известно. — Да! Потому что её убили не люди, а сами стихиали. Но информацию не смогли удержать, и она просочилась. Эстония впал в ступор. Его взгляд застыл на одной точке в пустоте, пока в голове кружился вихрь из мыслей. То, что ему рассказал Йоун, могло многое объяснить. Финляндия не говорил, откуда достал этот кулон, который даже сейчас на шее Эстонии, и законно ли, никто не рассказывал ему про стихиалей, а что они думают об Эстонии, он вообще узнал случайно. А если они и правда хотят его убить? Закончить начатое. Канада говорил ему об этом, предупреждал о подобном сценарии, а не ему ли лучше знать, какими могут быть стихиали и их решения? Он заточен и живёт под страхом казни именно из-за них и их методов решения проблем. Они уничтожили целое поселение! Вероятно, выживание Эстонии и впрямь было случайностью. Самой настоящей ошибкой. Его дыхание участилось. Эстония схватился за сердце и упёрся второй рукой в стол, когда голова пошла кругом. Он судорожно вдыхал ртом и выдыхал, уже не видя ничего перед собой. Град слез полился из не моргающих глаз. А Дания? Он на него невероятно зол и хочет лишить жизни. А всё потому, что Эстония угроза. Ошибка. Причина, по которой всем придётся несладко. Так ещё и, как оказывается, люди для этого мира одним своим существованием приносят вред. Сколько времени пройдёт, прежде чем эстонец станет причиной страданий и гибели тех, кто его окружает? Эстония вцепился в волосы, стягивая их до боли, и зажмурился. Он был излишне оптимистичен, а следовало обращать внимание именно на слова Дании и Канады. Всё это время он игнорировал очевидное! Он вскочил на ноги и пошатнулся. — Нет-нет… — шептал он. — Быть не может. Всё ведь шло так хорошо… — Он зажал рот ладонью, проглатывая рыдания. После потери всего, что у него было, он искал спасение, а наткнулся на сказочную иллюзию, мигом поглотившую его доверчивый ум. Стоило обрести новых дорогих ему людей, как над ними нависла угроза. Сокрытие смерти второго духа зимы теперь звучало логично и имело вескую причину. История буквально повторялась, более того — тоже с духом зимы. Финляндию щадили до сих пор из-за того, что он последний, но надолго ли это? Эстония до сих пор жил припеваючи, пока их часы тикали, а момент, когда решится всё, становился всё ближе. Сколько осталось? Когда трагедия повторится? Финляндия не должен был его спасать и не стал бы, если бы не обещание умирающему человеку. Если бы только он не признал в Эстонии сына СССР, а не случайного человека, чудом выжившего после масштабного пожара. Если бы Эстония покончил с собой. Или если бы… Он вообще не спасся. Зачем он только выжил? Ради чего? Продолжать нести боль в сердце и заставлять страдать других? Огонь забрал всех, кроме него, и ошибся. Сейчас он стал бы куда счастливее, окажись на том свете вместе с семьей. Когда к губам Эстонии подставили стакан с водой, он уже сидел на полу, сжавшись в беспощадный комок, и задыхался. С прокушенной губы стекала тонкая струйка крови. Он принял стакан дрожащей рукой, тот выскользнул и разбился. Осколки разлетелись по полу. Имел ли теперь смысл план духов на его грядущую жизнь? Начинало казаться, что ему заливали в уши пустые обещания. Причину не заводить знакомства, забыть про Йоуна и не привязываться, в особенности, к Финляндии. Его как будто успокаивали, как корову перед забоем. Значило ли это, что от него собираются избавиться, пока жертв не стало больше одной? Жизнь такого простого человека, как он, ничего не значит для всех них. Как говорил Дания, никто не заметит, если он умрёт. Все забудут про него. Для тысячелетних созданий Эстония даже меньше, чем песчинка. Он ничего не значит ни для кого из них и останется маленьким незначительные кусочком их истории. Он был невероятно глуп, полагая, что сможет войти в их семью. Нет, это категорически невозможно. Он никто или даже меньше. Боле-менее пришёл в себя Эстония тогда, когда Йоуна уже не было рядом. Он, свернувшись, лежал на полу и обнимал себя так крепко, что на руках стесалась кожа под форму полумесяцев. Горло сдавливало изнутри, сердце разрывалось от боли. Казалось, оно вот-вот остановится и тем самым облегчит всем жизнь. Из глаз не переставали течь слезы, сколько бы Эстония их не вытирал. Он поднялся, в руки впились осколки стекла, всё ещё разбросанного по полу. Он посмотрел на ладони, те расплывались в глазах, как и всё остальное. Эстония втянул забитым носом воздух до боли в лёгких и дрожащими пальцами достал осколки на ощупь. Он вытер лицо ещё раз, и рвано вздохнул, твёрдо для себя решив: раз он должен умереть, он умрёт, но сам. Так, как хочется, и там, где хочется. Это решит абсолютно все проблемы! С его губ сорвалась усмешка. Он сел на пол, опираясь спиной о кухонные шкафчики, и растрепал рукой волосы. Он не мог прекратить хихикать. Вместе со смехом из глаз вновь полились слезы. — Да, так будет лучше для всех! — сказал он сам себе хриплым голосом. — Всё наконец-то будет хорошо… — Он задрожал, схватил себя за плечи и упёрся лбом в колени. С самого начала его жизненный путь должен был закончиться в огне вместе с остальными, теперь он ясно это понимал и был готов положить конец этой затянувшейся истории.