Конец пути

Эстония открыл глаза и обнаружил себя всё на том же полу. Пейзаж за окном медленно, но верно окрашивался в рыжий заходящим солнцем. Он подскочил с места, с ужасом поняв, что уснул, и скоро вернется Исландия. Он оглядел пол: стекло лежало на месте, а его руки ужасно чесались. Эстонец провел по ладони ногтями и зашипел от боли. Страх понимания сковал его. На руки было страшно взглянуть. Он осмотрелся, прислушался и понял: в доме больше никого не было. Похоже, никто из города не чуял запах его крови на таком расстоянии. Первым делом он решил убрать стекло, а потом только заняться собой. Ему не хотелось, чтобы Исландия видел осколки, да и его самого тоже. Эсти нашел веник с совком и тщательно подмёл пол. Глаза ужасно саднило, из-за чего он постоянно щурился и моргал. Когда стекло было выброшено, Эстония поспешил в ванную. Он не хотел верить в то, что видел перед собой в зеркале. Красные глаза, прокушенная губа и кровавые разводы на лице, которые он оставил, судя по всему, руками. Общий растрепанный вид можно было быстро исправить, но не остальное. Больше всего его пугала кровь. Раны не заживить в мгновение ока, а даже маленькие царапинки были строго запрещены, пока он находился в этом мире. Тут уже никакой кулон и браслеты не помогут. Скрыть запах не выйдет. Если здесь его не могли учуять, Эстония мог бы остаться досиживать свои дни в доме, пока не заживут раны. Ему бы хотелось и от Исландии укрыть свою неосторожность, но тому достаточно сделать один вдох, чтобы понять абсолютно всё. Эстония умылся холодной водой, причесался и побежал наверх переодеваться, так как был до сих пор одет в пижаму. Исландия не должен ничего заподозрить. Эстония просто разбил стакан и поранился, пока собирал осколки, всё. Если духи прознают о настоящих событиях или если Эстония как-то выдаст себя, за ним начнут внимательно следить, и план своей смерти воплотить в жизнь не получится. Эстония подошел к окну «своей» спальни и приложил ладонь к стеклу, наблюдая за закатом. Если так подумать, какое дело было Исландии и Фину до его спасения от самоубийства? Зачем заставлять его верить в лучшее будущее, если скоро он окажется убит? Поверить в то, что эти двое его обманывают, эстонец никак не мог. Только не после всего того, что они для него сделали. В таком случае, может, они и не в курсе? Другие знают, как они жалеют Эстонию и хотят о нём позаботиться, поэтому вполне могли предпочесть скрыть от них свою настоящую цель. А что до Дании — он портил им планы, проявляя открытую агрессию, поэтому ему и прилетело от них. — Да, точно… — сказал Эстония. — Так и есть. — Он стукнулся лбом об окно и еле сдержался перед желанием снова заплакать. Никакого смысла не было искать храм с волшебным духом, исполняющим желания. Если бы не его вера в чудо, он бы не отправился на поиски спасения и прыгнул бы в огонь к остальным или отдался на съедение волкам. Все его сожаления сводились к одному: он не желал страданий Финляндии. Он никогда бы не променял его жизнь на свою. Эстония не хочет жить, зная, что это принесет смерть тому, кто стал ему так же дорог, как родная семья. Он взглянул на руки. Ранки больше не кровоточили: всё-таки прошло много времени, но обработать их и замотать всё ещё стоило. Он не имел понятия, где в этом доме искать бинты и смирился с тем, что придется просить у Исландии помощи, тем более, что он уже подходил к дому. Эстония отшатнулся от окна, пока его не заметили раньше времени и подошел к небольшому зеркальцу на столе. Кожа вокруг глаз была всё ещё красной — он сильно натёр её, когда убирал слёзы. Придётся придумывать отмазку и для этого, если Ис спросит. Причём он даже знает, какую. Исландия появился в его комнате до того, как Эстония успел спуститься встретить его. Они пересеклись взглядами. Оба были напуганы. Исландия — запахом крови, который учуял, Эстония — реакцией Исландии. — Ты поранился? Как? Когда? — Ис подошёл к нему, широкими шагами преодолевая расстояние. Первой ему на глаза бросилась губа. Он поднял лицо эстонца за подбородок и рассмотрел укус. Ладони перед ним Эстония поднял уже сам. — Прости, я с-случайно, — запнулся Эстония. Глаза заслезились. Теперь, когда перед ним стоял настоящий Исландия, а не воображаемый, объясняться оказалось сложнее. Он понял, насколько сильно подвёл духа и сколько проблем принес ему. — Тише-тише, не плачь, — Исландия смягчился. Он усадил Эстонию на кровать и ненадолго отлучился за всем необходимым. — Скажи, как так получилось? — он сел рядом и положил на кровать коробочку. Под крышкой оказались антисептик, бинты, ватки и какие-то ещё баночки, содержимое которых было не разглядеть. — Я выронил стакан и поранился, когда собирал осколки. Прости меня! — воскликнул он, зажмурившись. — Разбил твою посуду, еще и эти раны… — Ну-ну, не волнуйся, всё хорошо, — мягко сказал Исландия. Он протер ватой ладони эстонца, отчего тот тихо зашипел и снова прикусил губу. От новой боли Эстония вздрогнул и отпустил губу. На языке появился металлический привкус. — На стакан мне всё равно, главное, чтобы ты был в порядке. К счастью, здесь ты в безопасности. Как же хорошо, что я живу не в городе, — Исландия выдохнул. Будь они в центре, Эстонии, вероятно, уже бы не стало. Среди народа обязательно нашлись бы те, кто прорвался в дом, не посмотрев на то, чей он, и забрали бы его. Эстония промолчал. Он дождался, когда с его руками закончат, и спрятал их, просунув между ног. Сам он сгорбился и опустил голову. Вина не отпускала, несмотря на спокойствие Исландии. На его спину легла рука и начала медленно гладить. — Всё будет хорошо, доверься мне, — ласково сказал Ис. — Ты будешь в безопасности. — Он притянул Эстонию к себе и крепко обнял. — Сильно переволновался, да? — В ответ кивок. — Финляндия тебе передавал привет. — Снова кивок. Эстония закрыл глаза. Он не обнимал Исландию в ответ, его руки бессильно повисли. Вспоминать Финляндию было больно. Ещё недавно он хотел к нему вернуться, а теперь не хотел видеть его и слышать о нем. Потому что так будет лучше им обоим. — Только не говори ему про меня, не хочу тревожить, — попросил Эстония. Если Фин узнает — будет беспокоиться. Будет беспокоиться — придёт сюда, а видеться с ним сейчас эстонец не хотел бы. — Хорошо, не буду… Ты голоден? Эстония покачал головой. Аппетит теперь у него не скоро появится. Нутро до сих пор скручивало. Казалось, вот-вот случится нечто страшное и непоправимое. — Пойдём хотя бы со мной посидишь, я заварю тебе ромашковый чай. Тебе нужно расслабиться. — Исландия помог Эстонии подняться с кровати и повел за собой, видя, как тот еле переставляет ноги. Теперь Ис видел в этом свою вину. Он сопоставил разбитый стакан со вчерашним разговором и стал заметно печальнее. Он не хотел, чтобы так случилось, не желал Эстонии вреда. Но и изменить мнение не мог, потому что действовал исключительно в его пользу.

***

Ночью Эстонию преследовали кошмары, из-за которых он снова не выспался. Синяки под глазами стали заметнее и не ушли от внимания Исландии. Он никак не стал комментировать увиденное, но почувствовал новый укол совести. Эстонии должно было становиться лучше, а не хуже. Изменения ведь шли в нужную сторону, почему же теперь они вернулись назад? К тому времени, когда Эстония был таким же забитым. Насколько же хрупки люди. Когда Йоун появился на пороге, Исландия тактично дал ему понять, что сегодня его здесь не ждут, и тот, заглянув напоследок за плечо Иса, ушёл. — У меня есть одна мысль, подождешь немного? Скоро вернусь, — предупредил Исландия. Эстонец сидел на кухне безжизненный, как кукла. Ему было всё равно, так что он согласно кивнул, а через минуту вовсе забыл, о чем ему говорил Ис. Перед ним остывала чашка чая, на этот раз с мятой. Он водил пальцем круги по её краю и стеклянным взглядом смотрел на жидкость, из которой медленно вылетал пар. Приготовленный завтрак Исландии пришлось убрать в холодильник, потому что, как и ожидалось, у Эстонии аппетита было ноль. Он не чувствовал голода, не чувствовал сытости, зато чувствовал, как ему в спину дышит приближающаяся катастрофа. Тиканье настенных часов просачивалось в уши и становилось громче, отбивая каждую драгоценную секунду. Эстонцу хотелось бы вернуться в Зиму прямо сейчас и отправиться в родное поселение, но ранки по-прежнему источали запах крови, что запирало его в четырех стенах на окраине весеннего города. Жизнь, которая не должна была ему достаться, потешалась над ним. Он выпил остывший чай и вернулся в комнату. Хотелось выглядеть прилично хотя бы ради Исландии, дабы тот поменьше о нем волновался. Эстонец взял вещи, сходил в душ, переоделся и причесался. Не считая красноты лица, синяков под глазами и мёртвого взгляда, он выглядел, как обычно. Достаточно ли этого было, чтобы создать вид, будто он в порядке? Эстония сильно сомневался, однако и изменить ничего не мог. Он сдавил ладонями щёки, оттянул их в стороны, похлопал и попытался улыбнуться. Вышло криво и жалко, поэтому он перестал и ушел из ванной комнаты, сделав себе заметку: лучше вообще не улыбаться, чем улыбаться так. Исландия правда вернулся. Эстония только при виде его вспомнил, о чем тот ему говорил. Было странно встречать его на пороге не вечером. Эстония открыл рот, дабы узнать, почему Исландия отлучался и для чего вернулся сюда, вместо работы, но замер, увидев, как в дом зашел не он один. Дания! Господи, это был он. Воспоминания того самого семейного ужина пронеслись в голове за секунду. Эстония испуганно вытаращился на Данию, но практически моментально снова стал спокоен. Лучше бы у него тогда получилось убить эстонца. Но нет же, Эстония цеплялся за жизнь дальше и пытался спастись, потому что обещал. — Эстония, ты только не пугайся, я попросил Данию нам немного помочь, — Исландия замахал перед собой руками. — Он не тронет тебя, — произнёс он медленно, будто объяснялся перед зверьком. — И снова здравствуй, — Дания коварно улыбнулся, — маленький источник проблем. — Он наклонился к Эстонии со сложенными на груди руками и удивился, когда от него не отвели взгляд. Эстонец смотрел прямо в его глаза. — Ты чё с ним сделал? — обратился Дания с брату, нахмурившись. Он толкнул Эстонию в лоб указательным пальцем. Тот пошатнулся, но никак больше не отреагировал. — Я? Ничего… — Исландия с горечью посмотрел на Эстонию, приложив руку к сердцу. — Эсти? Эстонец покачал головой. — Всё нормально. Его отвели на кухню и посадили на стул. Как пояснил Исландия, Данию он попросил прижечь его раны. Эстония был удивлен тому, что тот согласился на оказание помощи, когда как мечтал эстонца спалить дотла. Замышлял ли он расправиться с ним, случайно переборщив со способностями? Да ну, не сожжёт же он дом Исландии, верно? Дания сел напротив, как можно ближе. Он взял Эстонию за подбородок и надавил на челюсть, заставляя приоткрыть рот. — Ну ты сам виноват. Будет больно. — Вторую руку Дания поднёс к его губе и прикоснулся мизинцем. Сказав про боль, он ни капли не солгал. Эстония задёргался, но его крепко держали на месте, так что отвернуться не получалось ни на миллиметр. — Будешь так дрожать, оставлю тебе ожог где-то на лице, — пригрозил Дания. Исландия, стоящий рядом с ними и с настороженностью наблюдающий за процессом, одарил его тяжёлым взглядом. — Да что? Я же верно говорю: дернётся, и я задену ему что-нибудь, — возмутился Дания и отпустил Эстонию. Тот сразу провёл языком по губе. Рана покрылась неприятной болящей коркой. — А теперь руки. — Дания кивнул Исландии, и тот снял повязки. — Прости, Эсти, потерпи ещё чуть-чуть, — Ис улыбнулся с сожалением и крепко взял эстонца за запястья. Он старался сжимать так, чтобы не оставить синяков. Эстония зажмурился. Огненные прикосновения прошлись по каждой ранке, так и не начавшей заживать под слоем повязок. Он вжал голову в плечи и стиснул зубы. Железная хватка Исландии не позволяла рукам даже дрогнуть. Пальцы Эстонии дрожали, но он изо всех сил держал их раскрытыми, дабы не мешать работе. Пытка долго не продлилась, хотя для него оказалась вечной. Эстонию отпустили, он сразу прижал руки к груди. Кожа всё ещё горела. — Вот и всё. Ну, я пойду, — Дания встал, Исландия пошел за ним к двери. — Спасибо тебе, — Ис обнял брата и поцеловал в щёку, чему тот ни чуточки не противился. — Не надо благодарности, — Дания похлопал Исландию по плечу. — Я сделал это только ради тебя, понял? — Конечно-конечно, — покивал исландец. Дания хотел высказать ещё многое по поводу Эстонии, но сдержался. Он попрощался и ушёл, у него было много дел на сегодня. Тем более, что Исландия попросил помочь ему, чтобы самому суметь остаться дома с Эстонией хотя бы на день. Он боялся, тот навредит себе ещё больше по случайности или нет, а Йоуну эстонца в таком состоянии доверить не мог.