Конец пути

— Сильно болит? — Исландия запустил пальцы в волосы Эстонии и растрепал их. Они уже пообедали и легли в комнате Иса, которую занимал эстонец. Тот так и не поел нормально. Разве что выпил чай и съел две ягодки, и то последнее он сделал из-за уговоров Исландии. — Уже нет, — приврал Эстония. Ощущение горячих прикосновений всё ещё не отпустило его, он то и дело облизывал губу и водил пальцами по ладони, ощупывая жёсткую кожу. Он повернулся к духу спиной и тихо вздохнул. Согласие Дании посодействовать всё ещё казалось чем-то удивительным, хотя Эстония думал, что тот всё-таки воспользовался оказанием помощи в своих интересах: причинить немного боли. — Я тут подумал кое о чем, — начал Исландия, — ты ведь растёшь, гормоны небось играют. Ты случайно не… Влюбился в Финляндию? Никак не ожидавший услышать такое, Эстония дёрнулся, развернулся и выпучил глаза на исландца. Тот сел вслед за ним и посмотрел в ответ с долей беспокойства. Весь пережитый стыд эстонцу пришлось испытать заново. Он вспомнил то, что вытворял с собой в ванне буквально за спиной Финляндии, а потом повторял в комнате, как оказался замечен и как его успокаивали, говоря, что это нормально. В голове возникла параноидальная мысль: Исландия знает о том, как Эстония реагировал на близкий контакт с Фином? Финляндия же не мог ему рассказать? Бред. Иначе вопрос симпатии поднялся бы давно, к тому же Исландия бы говорил с ним прямо, а не предполагал. А что же до чувств? Влюблен? Или всё это лишь половое созревание? Но при этом он не откликался точно так же на Исландию. А к Фину он тянулся и душой, хотел быть рядом постоянно, желал вернуться в Зиму, в ставший родным храм и жить там. Не нужны ему другие сезоны, не нужны путешествия. Хотя теперь всё это осталось в прошлом, ведь планы у него отныне совсем другие. Ни Финляндию, ни других духов он не хочет видеть. Всё, о чем он отныне мечтает, это предаться земле. — Я тебя понимаю, но, Эстония… — Исландия прикусил губу. Он шумно втянул воздух носом и выдохнул через рот. — Мне жаль, но вы несовместимы. Он дух, ты человек. Ему тысячи лет, а тебе семнадцать с половиной. И я знаю, что для любви нет преград, но выглядит всё это очень неправильно. — Не волнуйся, — поспешил его утешить эстонец и слабо улыбнулся. — Я знаю. Я не люблю его. — Так значит, я ошибся? Вот и хорошо, — он расслабил плечи, облегченно улыбнувшись. — Извини, надо было сначала тебя послушать, — он неловко посмеялся и потеребил пальцы. — Всё в порядке, не беспокойся, — Эстония похлопал его по плечу и упал обратно на кровать. Разглядывая потолок, он всё думал о Финляндии. Точнее, о том, насколько теперь было бессмысленно что-то для себя решать. С ним они, вероятнее всего, больше никогда не увидятся. Понимать это было странно. Он обязательно вернётся в Зиму, но постарается избежать встречи с Фином перед своей кончиной. Если только Фин лично не придёт сюда забрать его. — Ис, — позвал Эстония, и тот отозвался. — обратно отведёшь меня ты или Финляндия заберёт? — Я отведу. Фину здесь тяжелее, чем мне в холоде. Тем более он уже привёл тебя сюда. — Он подсел ближе к Эстонии и навис, закрывая ему обзор на потолок. — Ты уже хочешь вернуться? — А можно? — эстонец удивлённо уставился на него. В омертвевших глазах засверкали огоньки. Вот он! Шанс! Никакой больше потери времени. — Я думаю, тебе следует отдохнуть и отнюдь не здесь. Ты чахнешь на глазах, видеть это невыносимо, — сказал дух с болью. — Если хочешь вернуться сейчас же, я отведу тебя в храм. Там ведь уютнее, верно? — с надеждой спросил он. Эстония быстренько кивнул. — Не знаю, что ты нашёл в холоде и каменных стенах, но пусть так, чем если ты морально погибнешь тут, — Ис поцеловал его в лоб, в ответ на что Эстония обнял его за шею. Исландия упал рядом. Он похлопал эстонца по спине и погладил. — Спасибо, — скромно поблагодарил Эстония. В конце концов, Исландия заботился о нем, пусть и не был согласен на его вечное пребывание в зимнем сезоне. Они немедленно засобирались в путь, пока время было ещё обеденное, и солнце светило высоко в небе. Эстония собрал в сумку все свои вещи, взял куртку с шапкой и перчатками в руки. Исландия отдал ему и свою верхнюю одежду с их обувью, а сам забрал сумку. Они пересекли город, у окраины переоделись в зимние вещи и прошли через тоннели в зимний сезон. Всю дорогу Эстония не думал практически ни о чем. Единственные возникавшие мысли касались Фина и того, как бы с ним не пересечься. Предупредить его о возвращении Исландия не мог успеть, значит, Финляндия должен был быть на работе. Именно так и оказалось. Когда они пришли, храм был пуст. Финляндии не оказалось ни в одной из комнат, да и низшие духи подтвердили: тот ушёл утром и ещё не возвращался. Родные стены храма было видеть невероятно приятно. Эстония словно сотню лет не был здесь, хотя провел в Весне всего-то неделю из планировавшихся двух. Ностальгия защекотала внутри. Он бросил сумку с вещами в спальне и обернулся к осматривающемуся Исландии. — Я и забыл, как тут всё поменялось. До сих пор непривычно, — он сложил на груди руки и усмехнулся, поглядывая на расписаный узорами потолок. — Я лягу спать, ты можешь не оставаться, — осторожно сказал Эстония. Если Исландия решит присмотреть за ним до возвращения Финляндии, все планы рухнут. Точнее, половина плана. Сбежать Эстония сможет, в случае чего, и завтра, но если встретит Фина, не сможет сдержать эмоций, а тот уловит даже малейшее изменение, после чего оправдываться будет трудно. — Ты уверен, что я тебе тут не нужен? Эстония уверенно покивал. — Ну, — дух задумчиво промычал, — нет уж, для начала я хотя бы ужин приготовлю. Тебе ведь будет совсем нечего здесь есть! — воскликнул он и твёрдым шагом пошёл на кухню осматривать имеющиеся продукты. Так как Эстонии здесь давно не было, наверняка у Фина, эдакого любителя мяса, не осталось вообще никаких овощей, а с собой еще и их брать из Весны — лишний груз. Взгляд эстонца забегал по комнате в раздумьях. Ничего… Ничего страшного, в принципе? Ещё не вечер, время есть, и много. Ис быстро управится и оставит его одного. — Секунду, но я ведь и сам готовить умею! — возмутился Эстония и побежал за Исландией. — Я не малое дитя, в конце концов! — Я знаю, — улыбнулся он, — правда, вечно забываю. — Дух начал внимательно осматривать кухню. Как и ожидалось, здесь было одно лишь мясо. — Боже, его рацион вернулся к обратному, — Исландия закатил глаза. — А ты иди спи, как и планировал. Я сам с едой разберусь. Позволь мне позаботиться, — он развернул Эстонию и начал аккуратно выталкивать из кухни. — Но!.. Ладно, — Эстония смирился, свесив руки. Всё-таки это последний раз, когда Исландия готовит для него. Почему бы и нет? Он ушёл в комнату Финляндии и лёг на кровать. В храме было холодно, поэтому он закутался в одеяло. Эстония повернулся лицом к стене. Скоро всё закончится, скоро всё решится, а его жизненный путь встретит конец там, где и должен был. Главное, ни в коем случае не уснуть по случайности и дождаться, когда Исландия уйдёт. Он раскрыл перед собой ладони: пальцы мелко подрагивали. Это был четвёртый раз за последнее время, когда смерть дышала ему в спину, и ему снова не было страшно встретиться с ней, закрыть глаза, чтобы больше никогда не проснуться. Однако это был первый раз, когда он волновался, что у него ничего не получится. Эстонец прижал руки к груди. Уже почти, уже скоро… Через некоторое время послышались шаги за спиной. На плечо Эстонии легла рука, прогоняя настигнувшую дрёму. Он не подал виду, что сна у него ни в одном глазу, и Исландия вскоре ушёл. Шорохи в прихожей, дверь храма открывается и почти сразу закрывается. Эстония откинул одеяло и слез с кровати. Он осмотрел храм на всякий случай, убедился в своём одиночестве и заглянул на кухню. На столе стояла горячая еда. К сожалению, есть он её не собирался. Ему искренне жаль старания Исландии, но своей смертью он окупит весь вред, который причинил и мог причинить в будущем. Больше никому не придётся тратить на него время и силы. Духи заживут прежней жизнью и в скором времени забудут о нем. Эстония однажды и так умрёт, так в чем смысл продлевать его короткую жизнь? Он прождал для приличия около пяти минут и начал собираться. Для начала он снял браслеты — чтобы его не смогли найти по их следу, а кулон оставил на шее. Он действовал на перекрытие его человеческого запаха, что только способствовало сокрытию его местонахождения сейчас. Перестраховаться всё-таки стоило. Мало ли, когда именно Фин собирался вернуться. Если он найдёт его слишком рано — успеет спасти. Эстония оделся и посмотрел ещё раз на браслеты. Он прикусил губу, помялся на месте и забрал их с собой. На улице пошёл снег. Вероятно, начиналась метель. Эстония поторопился отойти от храма куда-то подальше в сторону и бросил браслеты в снег, скрепя сердце расставаясь со столь важными вещами. Финляндия с Исландией вложили собственную кровь в них ради него. Эстония буквально носил на себе их частичку, но иначе поступить не мог. Сверху показалось шевеление. Он поднял голову и увидел белку, которую мог узнать из тысячи. Она следила за ним с интересом, сидя на самой нижней ветке. Эстония улыбнулся ей, но не стал ни обращаться, ни подходить. Он бы не хотел, чтобы она и дальше к нему привязывалась, а потом тосковала одна, не понимая, почему Эстонии больше нет. Пока снег не усилился, он поспешил в сторону выхода с пограничной территории. Он прекрасно помнил, откуда пришёл и куда должен уйти теперь. Сердце в груди ускоряло ритм с каждым новым шагом, сокращающим расстояние до того места, которое он когда-то звал домом. Видеть, что с ним стало теперь, было страшно. Как и ожидалось, всё поселение — точнее, то, что от него осталось, — давно занесло снегом. Из-под сугробов торчали обугленные обломки зданий, тел людей, слава богу, видно не было. Зима здесь не кончалась даже после обещанной расплаты. Похоже, этому месту было не суждено встретить тепло. Похоже, смерти сотен людей было всё ещё недостаточно для искулпения греха. Если стихиали ставили человеческую жизнь настолько низко, по сравнению с жизнью духа, чего Эстония вообще ожидал от них? В который раз подтвердилось, как глупо было надеяться на спасение. На ватных ногах он добрался до места, где некогда стоял его родной дом. Сейчас его было не отличить от груды остальных обломков, но сердце знало верный путь. Эстония упал на колени и упёрся руками в снег перед собой. Из глаз градом полились слезы. Душераздирающий крик разнесся по округе и растворился во всепоглощающей одинокой тишине. Эстонец схватился за голову и зажмурился. Всё, что ему пришлось пережить после гибели семьи, не имело смысла. Он зря страдал от боли, зря пытался зажить новой жизнью. Всё это словно было сном. Добрым сном или предсмертной волшебной галлюцинацией. Духи? Новый мир? Смешно, не правда ли? Но всё это случилось на самом деле и теперь должно было уйти в небытие воспоминанием, которое он похоронит вместе с собой. Он вытер глаза и улёгся клубком на своём доме. Где-то там под снегом и деревом лежали замёрзшие тела самых дорогих на свете людей. Он собирался наконец-то присоединиться к ним спустя столько времени. — Я здесь, я дома, — прошептал Эстония и закрыл глаза, смиренно отдаваясь в руки холоду. На его губах появилась слабая улыбка. Отец, братья и сестры — семья в сборе сидела в гостиной перед потрескивающим в камине огнём. Эстония переступил через порог, и все обернулись на него с приветливыми улыбками. Россия с Украиной похлопали по месту на диване между ними, предлагая сесть. Эстония стер влагу с лица и подбежал к ним. Он упал на диван и оказался в объятиях братьев. Тёплых и уютных, прямо как раньше. В те времена, когда всё было хорошо, и находящиеся здесь люди не были лишь воспоминанием. — Ты видел тот мир? — спросил Россия. — Как тебе духи? — добавил Украина, поправляя на голове венок из живых цветов, который эстонец давно не видел на его голове. С тех пор, как наступила вечная зима. — Всё, о чем мы тебе рассказывали. Тебе удалось повидать другой свет? Там красиво? — Красиво, — кивнул Эстония. Его голос сорвался, он не мог говорить громче шепота. Из глаз не переставали литься слезы счастья от воссоединения с родными. — Этот мир прекрасен, но мне там нет места. Моё место с вами. СССР подошёл к нему и опустился на колени. Он положил тяжёлую широкую ладонь на плечо сына. Его уста не произнесли ни слова, зато говорили глаза. Он молча приветствовал Эстонию дома. Эстонец уложил голову на плечо Украины и прикрыл глаза. Вот она, его настоящая семья. Теперь он точно дома. Там, где всегда должен был быть. Когда он открыл глаза, вокруг него была не гостиная, не члены семьи, а он сам не сидел на диване. Эстония лежал в кровати Финляндии, замыленный взгляд упёрся в потолок. Внутри заиграло дежавю. Первая их встреча начиналась именно так. Эстонец с трудом сглотнул слюну: весь рот пересох. В горло точно воткнулись игры, он дернулся и схватился за шею. Вторая рука стёрла почти высохшие дорожки слёз. Семья… Он только что был с ними, видел их, таких живых и здоровых, как прежде. Почему его душа вернулась сюда? Почему этот опустевший для него мир никак не может оставить его в покое?! — Проснулся наконец, — прозвучал строгий голос, как гром среди ясного неба. Эстония испуганно посмотрел в сторону. Финляндия стоял на входе в комнату, в его руках была кружка с чем-то горячим. Встреча с ним — то, чего Эстония боялся. А видеть его не в лучшем расположении духа было ещё хуже. Конечно же, Фин станет злиться на него после очередной попытки убить себя. Голова невозможно гудела. Эстонец еле как приподнялся на локтях, всё время щурясь от боли, пока Финляндия шёл к нему. К губам прислонили край кружки. Эстония не хотел пить, поэтому духу пришлось наклонить назад его голову и почти принудительно влить в рот отвар. У Эстонии не получилось. Он был так близко к концу пути, а теперь снова оказался так далеко отброшен. Вновь спасен Финляндией, который снова ставит из-за него под угрозу собственную жизнь. Хотелось кричать, но горло невыносимо болело. Хотелось заплакать, но глаза высохли. Хотелось рвать на себе волосы и побить одеяло, но оледеневшие руки еле как шевелились. Кожа покраснела и покалывала. Эстония обессиленно упал обратно, его взгляд стал совсем пустым. Он не останется здесь. Вырвется снова на свободу и умрёт в снегу. Он во что бы то ни стало воссоединится с семьей. — Какого черта ты делаешь? — Финляндия оставался строг. Он не понимал совершенно ничего. Исландия нашёл его, чтобы предупредить о возвращении Эстонии, но самого Эстонию дух нашёл на волоске от гибели. Бледным, дрожащим и еле дышащим. — Если бы не эта твоя белка, кто знает, что бы с тобой было. — «Так значит, она меня выдала», — подумал эстонец, но вслух ничего не произнёс. Потрескавшиеся губы не шевелились, даже малейший звук издать не было сил. — Я… Испугался. — Финляндия опустился на колени перед кроватью. Его взгляд смягчился и был полон знакомой эстонцу боли. — Не знал, куда себя деть, и вовремя ли я тебя спас. — Он сжал холодную ладонь Эстонии и почти сразу отпустил, понимая, что не сможет подарить ему тепло, потому как его тело всегда источает холод. Как бы он хотел оказаться сейчас воплощением более тёплого сезона, прижать к себе Эстонию и не отпускать до тех пор, пока тот не перестанет дрожать. Эстонец оказался не в силах дальше смотреть на него и уставился в потолок. Жив. Не здоров, но жив, и это грубейшая его оплошность. Нужно было снять всю тёплую одежду с себя, и тогда, может, он бы успел умереть. Теперь убежать снова будет трудно, однако он попытается. — Почему ты сделал это? Всё было так хорошо… — Фин сел на край кровати и снова взял ладонь Эстонии, но на этот раз поднёс её к губам и выдохнул тепло. Хотя бы внутри тела зимних духов были горячими. — Хорошо, сейчас ты можешь отдыхать, но потом я жду ответы, — сказал он бессильно и поправил для Эстонии одеяло. Оставлять его одного Финляндия не решился, поэтому спустился на пол и прислонился к кровати спиной. Он знает, на что Эстония способен во время рвения к гибели.