Конец пути

Во второй раз Эстония проснулся в объятиях. Финляндия лежал за его спиной, обхватив руками поверх плотного одеяла. Состояние эстонца оставляло желать лучшего, он всё ещё не имел сил встать, а меланхолия ухудшала положение. В конце концов, ему было сложно себя заставить даже пальцем пошевелить. О более резких движениях и речи идти не могло. Боль никуда не исчезла. Он простудил уши, простудил горло, голова всё шла кругом, нос отказывался дышать. Мучиться в его планы определённо не входило. Эстония терпеть не мог всё перечисленное по отдельности, а теперь не мог спрятаться от всего вместе взятого. Хотелось отключить сознание до тех пор, пока ему не полегчает. Фин зашевелился. Он отпустил Эстонию и сел, его пристальный взгляд так и чувствовался на спине, так что не осталось больше вариантов, кроме как повернуться к нему. — Как себя чувствуешь? — поинтересовался Фин. Его рука легла на лоб эстонца. Судя по закусанной губе, ему не понравилась температура, поэтому Эстония больше не увидел смысла отвечать, однако постарался сказать хоть что-то. Ему было жаль Финляндию из-за того, как он с ним поступил: заставил бояться за его жизнь, страдать, а теперь не хранил молчание. — Ужасно, — прохрипел он и зажмурился. Говорить было тоже больно. Эстония с трудом сглотнул слюну и тихо выдохнул. Хотелось умереть даже больше, чем раньше, чтобы избавиться теперь и от физической боли. Финляндия перелез через него и ушёл куда-то, а вернулся с новой порцией, как подумал Эстония, отвара. Неприятно горького с тошнотворным послевкусием. Именно поэтому, когда к нему поднесли чашку, он начал воротить нос. — Сядь и выпей, тебе нужно больше горячего, — заботливо сказал Фин. — Эстония, пожалуйста. — Не хочу… — он упорно смотрел в стену, надеясь, что дух уйдёт, не получив своё. — Это чай. Эстонец повернул к нему голову обратно и всё-таки начал потихоньку садиться. Поднял себя на дрожащих руках и отсел к спинке кровати, где Фин уже заботливо поставил подушку для его спины. Дух не был уверен, что Эстония сможет сам удержать кружку, и поднёс её к его губам сам. Первый глоток случайно вышел слишком резким, Эстония обжог язык и нёбо. Он отдернулся от кружки, пара капель упала на его грудь и одеяло. — Прости… — эстонец виновато опустил голову. Вот снова он доставил проблем Финляндии. — Ничего страшного, спокойно, — Фин отставил чашку на пол, — моя ошибка. Итак, ты готов рассказать, что произошло? Исландия мне пояснил про случайно разбитый стакан и так далее, но неужели ты решил себя убить только потому, что не хочешь уходить из Зимы? — Он сам считал это глупой причиной, но на всякий случай захотел уточнить. Эстония понял: Исландия совсем не сдержал обещания, но и смысла в этом обещании не было, раз эстонец больше не находился в Весне. Единственной целью просьбы было не заставлять Фина приходить туда и в принципе переживать за него, хотя с последним он и так справился, причём куда эффектнее, чем простой порез. На весах чаша с самоубийством без сомнений перевешивала. Он покачал головой, что было вполне ожидаемо для Фина. Для очередной попытки самоубийства должны быть более веские причины. К сожалению, у него не было абсолютно никаких идей, к тому же любые мысли заглушала обеспокоенность. Голова гудела от непонимания, когда и где они свернули не туда. — Разбуди, когда чай остынет, — попросил Эстония и лёг лицом к стене. Говорить он не намеревался. Но Финляндия не собирался оставлять его в покое. Он развернул эстонца к себе и прижал к кровати. Не больно, но крепко, чтобы не позволить ему увильнуть. Теперь всё, что мог сделать Эстония, — это отвернуть голову, но даже это ему не дали сделать. Фин взял его за щеки и повернул обратно. — Посмотри на меня и ответь. — Он перекинул ногу через Эстонию, но держался на весу, чтобы не придавить весом. Вторую руку он переместил с плеча на подушку для опоры. Лицо Эстонии горело жарким пламенем теперь не только от температуры. Он потрясённо уставился на духа, совсем не моргая. Его сердце часто забилось. Выбить ответы из него физически не могли, но создалось впечатление, будто он сам не сможет молчать в таком положении, лишь бы скорее освободиться. Однако Эстония держался изо всех сил и крепко сжимал зубы. Не сразу, но он вспомнил, что у него свободны руки, и упёрся ими в грудь Фина. Отталкивать его от себя было некуда — он и так был на расстоянии вытянутых рук, — поэтому Эстония выбрал повалить его в сторону. — Ты должен объясниться. Прошу тебя, — тон Фина стал громче. — Ты не должен умирать. Мы же уже проходили через это! Отпустить прошлое, продолжить жить, ну же! — А если я должен был умереть ещё с самого начала?! — крикнул Эстония. Он со всем усердием потянул Фина в сторону с намерением скинуть на пол. Сил оказалось недостаточно. Его руки ослабли, пальцы расцепились. Он приобнял руку Фина, которой тот держал его голову, и расплакался. — Я не должен был приходить сюда и искать спасение. Мне не нужна жизнь, в которой будут и дальше страдать те, кто мне дорог. — Он зажмурился и прикусил губу. — Но никто не страдает. О чем ты, Эсти? — от ласкового обращения эстонец вздрогнул. С его лица стерли слезы и поцеловали в лоб. — Температура возвращается, это плохо. — Мгм, — эстонец поднял веки, когда от него отстранились. Лицо Фина оказалось слишком близко, и не смотреть в его глаза Эстония не смог. Его взгляд застыл на нем. Руки на щеках приятно охлаждали кожу, в противовес им на коже ощущалось тёплое дыхание. — Почему ты сказал про страдания близких? Всё ведь идёт замечательно. — Финляндия посчитал нужным пересесть на край кровати, чтобы не давить на эстонию морально и дальше, но тот уже сам не захотел его отпускать. Он вернул чужие руки на свои щеки и выдохнул. Под одеялом было слишком жарко. Он завертелся и скинул его часть с ног, дабы остудить хотя бы их. — «Замечательно» это про ваше решение того, как мне жить? — выделил Эстония. Он сел, выполз из-под одеяла полностью и скрутил его у стены. Внутри начинала закипать злость, выросшая из обиды. Замечательно дела шли для кого угодно, но не для него. Кто он? Домашнее животное без воли? Подходящее звание для единственного человека среди созданий, превосходящих людей во многом. — Мы взяли над тобой опеку и стараемся сделать твою жизнь лучше. Слушай, если тебе Дания что-то внушить успел, то… — Он не сделал вообще ничего. Наоборот, я думаю, он прав! — Эстония нервозно рассмеялся. — Мне нечего делать среди вас, я, — он положил руки на грудь, — недостающая монетка в плате за жизнь вашего брата! Финляндия растерялся. Единственный раз, когда его хладнокровие уходило на второй план, пожалуй, был, когда кулон с шеи Эстонии отпал, поэтому подобные эмоции ощутимее отозвались в сердце эстонца, показывая, насколько всё серьёзно. Он замер и задумался над своими словами снова, поставил себя на место Фина. — Я… Извини… — почти шёпотом произнёс Эстония, несмотря на то, что менее правым себя не стал считать. — Почему я тебе вообще так важен? — А почему тебе важен я? — задал встречный вопрос Финляндия, чем удивил эстонца. — Потому что ты привязался ко мне, — сам ответил дух. — Так почему мне нужны какие-то особенные причины, чтобы так же относиться к тебе? — Потому что я ничего не стою. За мою жизнь даже копейку не дать! — он вскинул руки и упал, сворачиваясь в клубок. — Оставь меня в покое, — голос его дрожал. Эстония обнял себя за плечи. Он не хотел делать Финляндии больнее, слова сами вырывались одно за другим. Теперь он не мог смотреть духу в глаза без стыда, а Фин теперь имел полное право возненавидеть его и выгнать. Взять за шиворот прямо сейчас, вынести из храма в пижаме и бросить на снег дальше умирать в холоде. Так было бы только лучше и проще для них обоих. Вопреки ожиданиям, его подтаскивают ближе и укладывают на себя. Финляндия обнимает Эстонию, прижимая его к своей груди. Он утыкается носом в его макушку. Эстония всхлипывает. Он не пытается убежать — крепко хватается за Фина сам. — Я не сержусь на тебя, не бойся, — он убирает его волосы за ухо и медленно гладит щёку большим пальцем. — Я понимаю, ты сейчас в ужасном состоянии. И я хотел бы тебе помочь, но мне нужно знать, что именно происходит в твоей жизни сейчас. — Он целует Эстонию в голову и усаживает перед собой. Отпускает тот его неохотно, через силу расцепляя хватку. Сейчас ему больше всего хочется уснуть в крепких объятиях, в которых он всегда чувствует себя защищенно от всего мира. — Мог ли Йоун тебе промыть мозги? Мне он никогда не нравился. Реагирует на его слова Эстония неоднозначно. Он дёргается и отводит взгляд. — Ну… Он… Н-нет? Не знаю, не думаю. Он. Он… — Эстония задрожал. Он прижал к себе ноги и обнял их. Йоун ему успел всякого наговорить, но есть ли его вина в происходящем с ним? Дух говорил и действовал из беспокойства, рассказал, что знал, но прямо ни к чему Эстонию не подталкивал. Стоило ли клеветать на него сейчас, втягивать в свои проблемы в роли главной причины? Методы разборок в мире духов были самыми радикальными, поэтому Эстония боялся, что Йоуна ждёт худшее — смерть. — Всё понятно, — сказал Финляндия. — Дух весны в своём репертуаре. — Стой! Он ничего такого не сделал, — Эстония замахал перед собой руками. — Всё нормально, Йоун ни в чем не виноват. Я сам пришёл к мысли о смерти. — Но не на пустом же месте! — Финляндия понял, что снова теряет спокойствие, и встал с кровати. Его сразу схватили за запястье, останавливая. — Ты куда? — испуганно спросил Эстония. — Сделать новый отвар от температуры, не волнуйся ты так. — И чтобы случайно не перейти на крики, но об этом он выбрал умолчать. Эстонию нельзя было лишний раз пугать. Тем более что от Финляндии он такого не будет ожидать. Фин его опора, самый близкий нечеловек в окружении. Не доверять ему и бояться — потерять последнее. — Я с тобой. Но сначала в туалет… — Эстония сполз с кровати. Босые ноги коснулись холодного камня. Эстония был бы рад упасть на пол всем телом, чтобы охладиться: его тело перегрелось под одеялом из-за температуры. Даже внутри храма сейчас было тепло, и лёгкой прохлады крайне не хватало. Он сходил в туалет, отказавшись от сопровождения и помощи с процессом, и пришёл на кухню. Там всё было завалено сухими травами, мусором от них, посудой и продуктами для будущего приготовления еды. Эстония сел за стол и осмотрел хаос ещё раз, пока Финляндия занялся измельчением трав. Эстония глянул за спину. Сейчас была идеальная попытка для побега, но секунды на свежем воздухе ему не хватит. Финляндия его поймает, если не у дверей, то в шаге за ними, и то маловероятно. Смысла даже пробовать не было. Максимум он доставит ему дополнительных проблем. Даже возненавидеть себя этим не сможет заставить, чтобы его оставили сами. Он лёг на стол, тот был еле прохладный. Финляндия правда работал и не собирался идти в Весну для исполнения мести Йоуну, как думал Эстония. В самом деле, не оставят же его лежать беспомощным и с температурой совершенно без присмотра. Глаза медленно закрылись, под тихий стук пестика в ступке он начал потихоньку отключаться. Мысли становились всё бредовее, он перестал понимать, о чем должен размышлять, о чем думал секунду назад и где находится сейчас — опять в Весне, на кровати Финляндии или всё ещё на кухне, а может, в предсмертных галлюцинациях. Верным решением стало оставить позади размышления, опустошить голову и расслабиться, пока у него присутствовала возможность. Вполне действенным методом показалось проспать всё оставшееся время до новой попытки уйти на тот свет. Его разбудили прикосновениями к плечу. Готовый отвар Финляндия поставил на стол перед ним. Из чашки исходил пар, так что эстонец не стал и в руки брать её, пока не остынет. Пить мерзкую на вкус смесь ужасно не хотелось. Он скривился, смотря на зелёную жидкость. Уже один запах, исходящий от неё, вызывал не лучшую реакцию организма. Эстония отвернулся и отклонился на спинку стула, чтобы отдалить свой нос от запаха. — Итак, рассказывай всё от начала и до конца, что происходило с тобой в Весне в течение недели. — Финляндия сложил руки на столе. — Не буду я… — буркнул эстонец. — Ты ничего для себя нового не откроешь. Я замечательно проводил время. — Настолько, что захотел помереть? Отлично, — покивал Фин. — Что ещё? — Ничего. — Эстония встал из-за стола и вышел из кухни. Он свернул сразу налево и направился в конец коридора. Туалет сейчас был единственным местом, которое могло подарить уединение. Там он и собирался прятаться столько, сколько сможет. — Ну и куда ты? — Финляндия, несомненно, пошёл за ним. Он быстро нагнал его и шёл ровно за спиной тенью. — В туалет, — бросил эстонец. Он дошел до двери, зашёл за неё, а вот закрыться внутри не дали. Чужая рука крепко удерживала дверь за край. — Ты только недавно там был. — И что? Я не могу сходить снова? — Эстония недовольно сощурился. — Можешь, — Фин хмыкнул, оттянул дверь рывком, из-за чего Эстония на него выпал, поймал его и зашёл вместе с ним в туалет. Замок щелкнул, с таким же звуком сердце Эстонии упало вниз. — Ты, что… Собираешься смотреть? — Да чего я там не видел? — Фин прислонился к двери спиной и сложил руки на груди. — Давай, не стесняйся. Ты же так хотел. Эстония переминался с ноги на ногу. Он загнал самого себя в ловушку. Понятное дело, в туалет он не хотел, а Финляндия сразу понял его настоящие намерения, однако прямо перед ним признаваться в маленькой лжи он не очень-то хотел. В общем-то, оголять свой низ при нем он тоже не собирался. С каждой секундой становилось всё более неловко. Он знал, что на него смотрят, из-за чего хотелось запрятаться в тёмный угол, где его не будет видно никому. — Ладно, пойдём отсюда, — через минуты три сказал Финляндия, тем самым освобождая эстонца от страданий. Он вывел его и привёл в спальню, перед этим прихватив с кухни отвар. Он поставил чашку с ним на пол и передал Эстонии остывший чай. Тот выпил его большими глотками и отдал пустую кружку духу. Горло приятно согрелось, даже боль стихла ненадолго, к сожалению, вернувшись сразу после последнего глотка. — Я ничего тебе не скажу, не трать на меня время, — попросил Эстония. — Просто верни туда, где нашёл, и позволь природе забрать остаток расплаты за жизнь Фарер. — Продолжаешь глупости рассказывать, — вздохнул Фин. Он взял Эстонию за плечи. — Я не брошу тебя. Ни за что. Никакой причины не найдётся для этого. Понял меня? — Он улыбнулся настолько заботливо, насколько мог, стараясь передать в сердце Эстонии тепло. Он понял, что сразу выведать правду никак не получится, и ему придётся сначала растопить лёд в его душе так же, как Эстония растопил его. — А если так? — эстонец скинул с себя его руки и подался вперёд. Он обнял духа за шею, их губы соприкоснулись. Эстония не умел целоваться, у него в жизни никогда не было опыта в романтике, поэтому он только прислонился своими губами к чужим и быстро отстранился. Сердце забилось в бешеном ритме. Он только что сделал то, на что никогда бы не осмелился. То, что должно быть чем-то особенным в жизни человека, но оказалось использовано ради того, чтобы отпугнуть от себя Фина. Теперь он сомневался в вопросе, что более стыдно: оказаться замеченным за самоудовлетворением или поцеловать. Впрочем, и то, и то должно было стать идеальной смесью для возникновения неприязни к нему. Только вот Эстонии было больно от своего поступка. Он не хотел превращать свои чувства в инструмент для разрыва их связи. — Эстония, ты… — Фин протянул к нему руку, от которой эстонец отдёрнулся, как дикий испуганный зверь. Его взгляд бегал по поверхности кровати. Он слышал растерянность в голосе духа и ждал, когда она превратится в брезгливость. — Ты хочешь всеми способами отдалить меня от себя? — прозвучал вопрос, совершенно не тот, который Эстония ожидал. — Да я люблю тебя, черт возьми! — выпалил Эстония, зажмурившись. — Люблю, поэтому хочу уберечь от самого себя! Я не хочу, чтобы ты умирал! — Слезы вырвались и остановить их стало невозможно. — Тише-тише, — Фин поднял перед собой ладони, — спокойнее, я не собираюсь умирать, — он потянулся к Эстонии, но тот снова избежал касания. Он отодвинулся от Фина и вжался в угол кровати у стены. — Я знаю, всё это неправильно. Эти чувства… — Он смолк на несколько секунд, дабы унять дрожь в голосе. — Ты имеешь право презирать меня, избавиться любыми способами. Я тебе не нужен. Ну правда, зачем я тебе? Лишний груз, лишняя забота. От меня полно проблем. Даже сейчас, из-за неудачной попытки умереть! — Он схватился за волосы. Его руки накрыли другие и медленно убрали с головы. Финляндия сел ровно перед ним, закрывая все пути к побегу. — Я не виню тебя. Ты не должен корить себя за чувства. Понял? — Он заглянул в лицо Эстонии. — И ты не приносишь мне вреда. Моя жизнь стала лучше с твоим появлением. Почему ты так убежден в моей смерти? — Фин убрал волосы с его лица, стёр влагу ладонями и снова проверил температуру. От слез Эстонии становилось только хуже, чего дух и боялся. — Но ваша с-сестра, — поперёк горла встал ком. Он завертел головой, лицо спрятал руками. — Сестра, — повторил Фин. — Что с ней? Ты про Гренландию? — Нет, про другую. Погибшую. — Ты снова пытался копать информацию о ней за моей спиной? У нас был уговор, — он разочарованно вздохнул. — И как её смерть скязана с тобой? Что ты вообще смог узнать? — Я не копал! — начал оправдываться Эстония. Он взял руки Фина в свои. — Я держал слово, честно. О ней мне сказали. — Кто? — Ну… Да так… — замялся Эстония и отвёл взгляд снова. — Йоун, — ответил дух сам. — Конечно же. Кто ещё. И чего он тебе наговорил? — Что её убили стихиали за то, что она приютила человека… Наша история такая же, поэтому я… — Он поднял глаза на Финляндию и замолчал, увидев недоумение. Брови духа нахмурились, рот приоткрылся в удивлении. — Так вот она, причина, — полушепотом сказал он. — Вот, где собака закопана была! — Он положил руку на лоб и протяжно вздохнул. — В этом и моя вина. Надо было тебе сразу рассказать всё, как есть. Тогда ты бы не повёлся на эти глупости. — Глупости? — пискнул Эстония. Он стёр слезы кулаками и снова спросил: — Не повёлся? То есть… — Всё это чистая ложь, о, Эсти… — прошептал Финляндия, качая головой. — Боже мой, из-за этого мерзавца ты довёл себя до крайности! И я чуть тебя не потерял. — Он стиснул зубы. Внутри полыхало пламя гнева, которе пришлось снова силой потушить ради Эстонии. Всё потом, Йоун здесь его не достанет, а сейчас самая важная задача — позаботиться о здоровье Эстонии. — Так, ладно. Спокойно, — сказал он больше самому себе. — Я тебе всё расскажу. О том, как Аланды умерла на самом деле. Но для начала тебе нужно успокоиться и ещё немного поспать. Эстония молча опустил голову, пряча лицо. Он чувствовал себя преданным. Как Йоун мог с ним так жестоко поступить? Он думал, они становятся друзьями, но тот подкрался к нему так, близко, насколько успел за недолгий период фиктивной дружбы, и вонзил нож в сердце с той же весёлой улыбкой, какая вечно была у него на лице. Но даже так, Эстонии не хотелось раньше времени выставлять его злодеем. Вдруг Йоун сам не знал о лживости своих слов? Всё же он простой житель Весны, мало ли, какие слухи могли ходить среди народа. Вероятно, один из них он подхватил и принял на веру, а случай Эстонии заставил вспомнить. Хотя тот факт, что во время срыва, он бросил эстонца на полу одного, нельзя было отменять, да и в целом в Йоуне всегда что-то было не так и отталкивало. Облегчение высушило град слёз. Эстония выдохнул и упал набок. Теперь ему было ужасно стыдно за все свои поступки. От попытки умереть до поцелуя. Он отвернулся к Финляндии спиной, лицо было спрятано в ладонях. Какой же он идиот! Теперь ничего нельзя будет исправить. Если бы только он сначала поговорил как минимум с Исландией, ложь сразу бы раскрылась! И всё, никаких душевных страданий, лишних слез, света в конце тоннеля и признания в любви. Единственная польза оказалось в том, что он понял для себя кое-что: Исландия не ошибся в догадке. Эстонии понравилось то секундное касание губами, даже если он теперь о нем жалел. Претендовать ни на что он, однако, не станет — понимает неправильность своего увлечения. Жить захотелось вновь. Уже даже переезд из сезона в сезон не казался таким страшным ему. Весь тот мрачный туман опасности, нависший над ним, растворился рукой Финляндии, вместо него выглянуло солнце. Пожалуй, единственной иллюзией в его жизни осталось то, что Эстония выдумал себе сам, а не реальность, которой он теперь принадлежал. Он собственными руками построил для себя комнату обмана и заперся в ней. Все проблемы не выходили дальше границ его головы. — Тебе всё ещё нужно выпить лекарство, — напомнил Финляндия. Он поднял кружку и ожидал, что к тому времени Эстония хотя бы повернётся к нему, а лучше приготовится пить, но поза его не сменилась. Он даже больше сжался и придвинулся к стене, медленно начиная исчезать под одеялом. — Эстония, — Фин прокашлялся. — Ладно, я понимаю, как ты сейчас себя чувствуешь. Можем сделать вид, будто ничего не было. — Сделай вид, будто меня не было, — простонал эстонец. — Какой же я глупец… — Он взял одеяло и натянул сначала на голову, потом вовсе уполз под него полностью. Долго он не протянул без кислорода, а Фин не спешил сдергивать с него одеяло лично, поэтому очень скоро пришлось высунуть голову на воздух самому. Он набрался смелости посмотреть на Финляндию: тот стоял с отваром в руках и выжидающе топал ногой. — Не думаю, что тебе стоит убиваться. Я ведь тебя не осуждаю, не ругаю, не бью и не злюсь. Я, — он поставил руку на грудь ребром, — понимаю твою ситуацию. Так что хватит крючиться от стыда и выпей скорее это, — Фин вытянул чашку вперёд. Эстония подумал с минуту и кивнул. Финляндия прав. Если между ними нет конфликта, в чем смысл страдать на пустом месте? Случай с мастурбацией они опустили, забудят и о поцелуе. Как говорил Фин, и даже Исландия, он растёт, это нормально в его возрасте. Он подполз к краю кровати и забрал чашку. Одной рукой Эстония зажал нос, а второй влил в себя всё разом. Стоило снова начать дышать, как во рту усилился неприятный травяной вкус, от которого так и хотелось наклониться над унитазом. — Молодец, — Финляндия улыбнулся. Он забрал обе чашки и унёс на кухню. Пока его не было, Эстония поправил постельное, взбил подушки и лёг снова. Он обнял одеяло, закинул на него одну ногу и попробовал полностью расслабиться. Ему в самом деле нужно было отдохнуть от пережитых потрясений и подготовиться к новым. К тайне смерти Аланд, если он правильно запомнил названное всего раз имя. Если этот факт так усердно скрывали от него, значит, там было нечто очень страшное. Вернувшийся Финляндия сел рядом и положил руку на голову эстонца. Наконец-то они оба пришли к спокойствию. Эстония мог ещё подремать, а Финляндия — перестать ненадолго волноваться за него и ломать голову над причинами внезапной смены поведения и точки зрения. Он запел ту самую мелодию, которую уже пел для Эстонии, когда они были в Весне первый раз, и медленно гладил по голове, перебирая волосы.

***

Эстонию разбудили знакомые голоса. Он разлепил глаза и тут же закрыл, испугавшись. Рядом с ним сидел — неожиданно! — Дания самой персоной. Тот вёл разговор с Финляндией. Эстонцу повезло, что на него не смотрели в момент пробуждения. Он быстренько притворился спящим и постарался не шевелиться, игнорируя желание почесать ногу. — Ну и стоило ли его спасать? Как я уже говорил, он тот ещё источник проблем, — Дания хмыкнул и сложил руки на груди. — Не смей так говорить, — прозвучал в ответ тяжёлый голос Финляндии. — Лучше скажи, зачем явился. — Вот за этим, — Дания вынул из внутреннего кармана куртки конверт и отдал брату. Тот открыл его, развернул письмо и внимательно прочитал про себя. — Ну? Что там? — Погода портится. Похоже, скоро что-то произойдёт. — Он перевел обеспокоенный взгляд на Эстонию и подметил, что его темп дыхания изменился: он проснулся. — Я даже знаю, от кого ждать беды, — фыркнул Дания. — И надо же было тебе его подобрать. — Он ткнул пальцем в плечо эстонца. — Вот оно, наше проклятие. С каких пор в тебе столько сострадания? Да ты должен был снести с плеч его голову, как только увидел. — Дания сощурился. Он тоже заметил, что Эстония проснулся, и усмехнулся. Всё равно тот не понимал их разговор. Общались-то они сейчас на своём языке. — Или проткнуть сосу-у-улькой, — протянул датчанин. Он вытянул указательный палец и прицелился в грудь Эстонии. — Раз, — он сымитировал выстрел, — и нет проблем. Финляндия схватил его за запястье и стянул с кровати. Он откинул брата подальше от Эстонии. Дания рассмеялся и повис на шее Фина. — Ну чего ты? — Когда ты уже прекратишь относиться к нему с таким презрением? Он ребёнок, — прорычал Фин. Он выкинул на пол письмо и оттолкнул Данию от себя. — Когда он умрёт, — он пожал плечами. — Я его даже похвалю. Кстати, чего это с ним? Заболел? Опять? А почему так рано из Весны вернулся? — засыпал Дания вопросами. С его лица не сходила наглая улыбка. — Не твоё дело. Уходи. — Взгляд Финляндии потяжелел. — Относишься к какому-то человеку лучше, чем к родному брату, — теперь Дания по-настоящему обиделся. Эстония был здесь месяц, когда как датчанин — тысячелетия. — А я ведь тебя люблю. — Он цыкнул и отвернул голову. — Я тебя тоже люблю, но не могу закрывать глаза на нападки! — Финляндия раскинул руки в стороны. — Запомни: вредишь ему — вредишь мне. — Он пригрозил брату пальцем. — Ла-адно, — неохотно протянул Дания, запрокинув голову. Он закатил глаза, рыкнув. — Я… Постараюсь ради тебя, — процедил он с натянутой улыбкой. — Замечательно. А теперь обнимемся, любимый брат? — прозвучало в некоторой степени угрожающе. Улыбка была такой же недоброй, однако они в самом деле обнялись и похлопали друг друга по спине. — Думаю, тебе уже пора. — Да, пожалуй. У тебя в храме теперь так тепло, что я уже вспотел в этой куртке. — Он помахал рукой на себя. — Ну и ну, даже от своего холода готов отказаться ради него? Не помри так. Лучше… Приведи к нам, в Лето! Я тебя уверяю, Эстонии там о-о-очень понравится, — весёлый настрой вернулся к нему в мгновение. Губы растянулась в широкой улыбке. — Не сомневаюсь, — наигранно мило ответил Финляндия и затолкал брата к выходу. — Только вот если я его к вам и приведу, то отдам Гренландии и попрошу наставить против тебя ловушек вокруг дома. Он выпроводил Данию и зашёл на кухню, где последние полтора часа сидел Исландия. Невыспавшийся, дёрганый и растрепаный. Он пил третью чашку чая, объедаясь не богатыми запасами сладостей которые нашёл на кухне, что было для него нетипично. Печенье с конфетами он обычно заменял на ягоды и фрукты. — Идём-ка, — Фин кивнул в сторону. Исландия быстро поднялся с места, чуть не уронив кружку. Наконец он дождался пробуждения Эстонии! Они столкнулись с Эстонией на пороге спальни. Тот был удивлён увидеть Иса, тем более в таком состоянии. Самому ему стало получше. Температура спала, даже вся боль в теле ослабла. От неё остались отголоски. Он был рад тому, что его заставили выпить траву. Жаль, что насморк она не убирала. — Исландия? — Эстония заметно занервничал. По виду духа можно было сразу догадаться: он знает всё. И лучше бы, если Фин скрыл от него поцелуй и громкое «люблю». — Эсти! Дорогой мой, — Исландия накинулся на него с объятиями, — если бы я раньше заметил, в каком ты находился состоянии… — Не вини себя… — тихо ответил Эстония и расслабил плечи. Не было похоже, чтобы Ис был в курсе влюблённости. — Вот именно. Йоун виноват, — сказал Финляндия. — Эти духи весны… Неужели нет хоть кого-то среди них нормального? — он положил ладонь на лоб и покачал головой. — Спасибо, — буркнул Исландия. Он отпустил эстонца и упер руки в бока. — Ты вообще не считаешься, знаешь же, — Фин закатил глаза. — В общем, от Йоуна надо будет избавиться. — Что? Нет! — возразил Эстония. Он ни в коем случае не желал смерти Йоуну, даже если друг он был ненастоящий. Даже если и не смерти, другой боли тоже не хотел бы нанести ему. — Нельзя оставить его в покое и забыть о нем? — Он должен понести наказание за распространение ложных слухов о стихиалях, — Исландия загнул палец, — за введение в заблуждение, за доведение до самоубийства, — он загнул ещё два пальца. — Ну а ещё докинем за попытку раскрытия засекреченной информации, за то, что в принципе совал нос не в свое дело, и я лично дам ему по шее за то, что обманывал тебя в плане дружбы. — С последним пунктом Финляндия пообещал помочь. — Да погоди же! Откуда тебе знать, что он врал мне? Может, он думал, что говорит правду? — Пусть так, это не отменяет остального, — ответил Фин. Он взял Эстонию за плечо. — Прости, но оставлять дело вот так нельзя. — Хоть что-то может пойти по-моему? — Эстонец дёрнул плечом, сбрасывая с себя чужую руку, его глаза заслезились. Он всё ещё не пришёл в норму морально, и мог разреветься по любому поводу. Фин быстро смекнул это и испугался за него. Он потянулся к нему, но эстонец отошёл назад. — Пока не доказано, не волнует, что вы говорите. Позвольте мне хотя бы поговорить с ним для начала. — Слушали ли его хоть раз? Все решения касаемо его жизни духи пытались принимать сами, это ему крайне надоело. Его желания и мнение совсем ни во что не ставили? Он понимал их беспокойство, но почему не мог разобраться со своими проблемами сам? Финляндия с Исландией переглянулись. — Если только под нашим присмотром, — сказал Фин. — И только после того, как ты оправишься, — добавил исландец мягко. Он улыбнулся, надеясь, что Эстонии станет от этого легче. — Хорошо, — Эстония утер слезы, кивая. Сильно легче ему не стало, в глазах продолжала скапливаться влага. Он постарался заглушить лишние сейчас мысли и убрать пелену, из-за которой перестал видеть лица духов. — А… О чем Дания говорил с тобой? — перевёл он тему. — Ну, — Финляндия почесал затылок. — Это не так важно, в общем-то. Он пришёл сказать ещё раз о том, как тебя не любит. — А… — Эстония так и понял. Слишком часто слышал свое имя, да и тот тычок в него… — А что за письмо лежит на полу? — он указал большим пальцем за спину. — Не важно, просто новости по работе. Хочешь есть? — Эстония ответил согласием и обрадовался вопросу. Его живот громко заурчал, подтверждая ответ. — Тогда идём разговаривать на кухню. Я недавно приготовил завтрак. Как выяснил Эстония, уже наступило утро следующего дня. Финляндия оповестил Иса о произошедшем сразу после спасения, с тех пор они оба не сомкнули глаз, а прийти брату Фин разрешил только недавно, потому что Эстонии должно было стать полегче, да и разговор намечался важный. После еды наступило время узнать обещанную правду. Финляндия долго с мыслями собираться не стал. Он хотел рассказать и расскажет всё, как есть. На нервах больше был Исландия. Весь его вид говорил о том, что Эстонии не стоило знать ничего. — Итак, — Фин вздохнул и опустил глаза на стол. — Аланды, второй дух зимы и наша сестра. Сила льда на самом деле принадлежала ей, но перешла мне спустя десять лет с её смерти. Она погибла около двух сотен лет назад от рук группы культистов. Люди возжелали вечной молодости и решили, что для этого нужно проглотить плоть духа, точнее, одного из нас. Хранителей храма. Они думали, из любви к ним мы пойдём на всё, но мы дали отказ их сумасшедшей идее. Они затихли на некоторое время, но спустя месяц или около того вернулись и схватили Аланды, пока меня не было рядом. Её… — Фин остановился, будучи неуверенным, стоит ли Эстонии слышать жестокие вещи. Он перевёл на него взгляд. Тот слушал крайне внимательно, а на его лице отражалась тревога. Всё-таки легко эту историю он не мог воспринять. — Мне кажется, Эстония, тебе рано это слышать, — вмешался Исландия. — Не рано! Я хочу знать, что произошло. И к тому же, я не маленький ребёнок, — обиделся эстонец. Он не для того ждал так долго, чтобы от него снова скрыли самое важное. — Хорошо, — продолжил Фин. — Её поймали, разорвали на части и съели. Задавили большинством. Многие тогда умерли, но их преступление в конце концов стало успешным. Для восстановления наших тел должна существовать минимум половина мозга или целое сердце. Они уничтожили всё, поглотили, что только смогли, поэтому она так и не смогла возрадиться… — Финляндия зажмурился. Его сердце заныло так, словно трагедия случилась вчера. Он несколько раз заново пережил ту боль, пока в течение недели решался рассказать Эстонии правду. — Аланды относилась к людям слишком благосклонно, думаю, у неё рука не поднималась убить их, но ни самой остаться невредимой, ни их пощадить у неё не вышло. — После этого всех причастных людей, их семьи, друзей и соседей постигла смерть, — добавил Исландия, — Фин с тех пор разочаровался в людях, закрылся в себе, стал кличить себя демоном, и мы все вскоре перестали оказывать людям помощь. Мир духов отделился навсегда от мира людей.