Конец пути

Как только рассказ подошёл к концу, Эстония вскочил и убежал в туалет, где его вырвало всем, что он только что съел. Финляндия с Исландией последовали за ним, но остались у двери, с сожалением смотря на скрючевшегося от мучений эстонца. — И всё же не нужно было говорить, — шепнул Ис брату, на что тот пожал плечами и увёл задумчивый взгляд в сторону. Он и сам понял. По крайней мере, не стоило заводить разговор сразу после еды. Но, честно говоря, он не подумал, что Эстония остро отреагирует, хоть это было очевидно. Эстонец подошёл к раковине промыть рот и умыться холодной водой, дабы привести себя в чувства. Рядом появился Фин с полотенцем в руках. Он помог вытереть лицо и обнял Эстонию в качестве извинений. — Мне жаль, мне правда жаль… — тихо произнёс Эстония, пряча лицо на чужой груди. — Твоей вины нет, незачем извиняться, — Фин погладил его по голове и глянул на Исландию через плечо. Тот стоял, прикусив палец, взгляд его был направлен в пустоту. О чем конкретно он размышлял, Финляндия не мог предположить. Вспоминал ли день трагедии или жалел Эстонию? — Больше не тошнит? — поинтересовался Фин. Голова Эстонии поднялась, и он увидел покрасневшие от наплывающих слез глаза. Люди… Все беды мира духов сводились к людям. Гибель Аланд, Фарер, скверна, захватывающая сердце и разум. Оба мира были связаны друг с другом неразрывно, но человеческий заметно уничтожал этот. — Я не уверен, что должен остаться после такого, — Эстония стёр влагу с лица. Слезы не помогут и ничего не исправят. — Не заставляй нас жалеть о том, что рассказали, — вмешался Исландия. Эстония машинально глянул на него и сразу спрятался снова в Финляндии. Ис, мрачнее тучи, вышел в коридор, больше не произнеся ни слова. По его поведению Эстония тем более осознал, насколько плачевна ситуация, которую он создал. Ну, а ещё стало сразу понятно, кто из всех духов, его новой родни, на самом деле о нем беспокоится. Однако он не был расстроен. На деле, он даже не считал их семьей, только пытался в этом убедить сам себя. Новой семьей для него являлись только Финляндия с Исландией. Остальные — бонус, пользоваться которым он не горел желанием. — Мне нужно поговорить с тобой ещё раз о ценности жизни? — Фин вскинул бровь. Эстония в ответ замотал головой и отцепился от него. Разговоры бесполезны, пока он сам не поймёт, зачем живёт. — Я пойду спать… — вяло сказал Эстония. Он обошёл Финляндию и вышел за дверь. Шаги за спиной проследовали за ним до самой кровати. Эстонец бухнулся на неё, замотался в одеяло и закрыл глаза, осознав в этот же момент: спать он совсем не хочет. Но и заниматься ему больше нечем. Расстраивать духов дальше в его планы не входит. Пользы будет больше как раз, если он полежит безшумно несколько часов, пока не остынет сам или Исландия с Фином не успокоятся. Кровать рядом прогнулась. Эстония развернулся проверить, и встретился лицом к лицу с Финляндией. — Я полежу рядом, спи спокойно. — Фин закрыл глаза, а вот Эстония теперь не мог. Он уставился на духа. Их лица были в сантиметре друг от друга, ещё и чужая рука только что обняла его. Финляндия любил так делать, когда они спали вместе, но сейчас сердце Эстонии особенно быстро тарабанило по грудной клетке. Он усиленно убеждал себя в том, что ничего особенного здесь нет, они легли спать, как прежде, однако он только недавно поцеловал Фина! Он настолько профессионально забыл об этом факте или игнорировал? А может, не воспринимал Эстонию всерьёз? Сам эстонец начинал склоняться к последнему и попутно обижаться. Он повернулся к Фину спиной, рука медленно сползла с его бока. Вместо этого дух придвинулся ближе и обнял его снова, прижимая к своей груди. — Точно так же, как ты не хочешь, чтобы умер я, я не хочу, чтобы умирал ты, — послышалось тихое. — Я… Понимаю… — ответил Эстония. Больше он ничего не услышал. Скорее всего, Фин ему даже не поверил. С кухни раздался грохот вместе с, судя по тону, руганью Исландии. Фин вздохнул, отпустил Эстонию и поднялся. Эстонцу очень хотелось его остановить, опрокинуть обратно на кровать и наконец-то поговорить обо всём, что у него было на душе, однако он не смог. Ему осталось наблюдать за уходящим духом и зарыться под одеяло с его исчезновением из поля зрения. Эстония поставил себя на место Финляндии. С его смертью он потерял бы последнее, что у него осталось, но с его собственной гибелью Фин потерял бы всего лишь крохотную часть своей долгой жизни. Они были не равны, что бы Фин ни говорил ему. Но дело-то было не в этом. Эстония перевернулся на спину, положил руки сверху одеяла и уставился в потолок. Смысл не в чашах весов, на которые Эстония разместил их жизненные ситуации, а в ценности самой жизни для другого. Да, Финляндия не хотел снова потерять кого-то, как и Эстония. Не важно, каковы причины начала его привязанности, он любил его по-своему. Если эстонец покончит с собой, Ис с Фином о нем будут вспоминать с такой же горечью, как об Аландах и Фарерах. Эстонии не понравилась наступившая тишина, поэтому он отправился проверить, всё ли в порядке у духов. Чем ближе он подходил к кухне, тем явнее становились тихие звуки плача, доносившиеся оттуда. Он осторожно выглянул из-за угла: его взору предстал Исландия, сидящий на полу. Он обнимал ноги, уткнувшись лбом в колени, его плечи дрожали. Финляндия сидел на корточках рядом с ним, заботливо поглаживая по плечу. Он кинул мимолетный взгляд на Эстонию, этого стало достаточно, чтобы тихо убежать. Возвращаться в спальню Фина он не стал, вместо этого ушёл в свою комнату и закрылся там. Сердце закололо болью. Он скрутился на холодной кровати и зажмурился. Неужто именно он виноват в слезах Исландии? Теперь Эстония смог увидеть, что случилось бы, окажись его затея со смертью удачной. Даже не так. Это был более лёгкий вариант событий после его ухода из мира, но даже так его сердце сжималось при виде плачущего исландца. Финляндия держался крепче, но, Эстония был уверен на все сто процентов, чувствовал то же самое.

***

Новое пробуждение оказалось снова в комнате Фина. Эстония приподнялся, осмотрелся и рухнул обратно. Действие трав заканчивалось. Он не помнил, как уснул, не имел понятия, как долго проспал и кто его принёс сюда. Комната была пуста, но храм — нет. Голоса доносились откуда-то с другой его части, и раз уж вариантов было не много, эстонец предположил, что духи находились на кухне. Он захотел пойти к ним, пополз к краю кровати и случайно свалился на пол, негромко воскликнув. К тому времени, как на шум прибежали, он успел, кряхтя и шатаясь, привстать на ноги. Сесть обратно на кровать ему помогли и подсунули под нос чашку с неизвестным содержимым, которое Эстония без вопросов выпил практически залпом. Он разлепил глаза шире, проморгался и понял, что перед ним не две фигуры, а три. К счастью, третьим был не Дания, а Гренландия. Она тепло улыбалась Эстонии, держа в руках уже пустую чашку. — Ой-й, здрасьте, — протянул он рассеянно. — Привет, — ответила ему Гренландия. — Как себя чувствуешь? — Плохо ему, — буркнул Исландия вместо эстонца и поправил волосы тому, чтобы не лезли в лицо, а Финляндия заколол их и приложил ладонь к открывшемуся лбу. Эстония подался вперёд к спасительной прохладе. Он очень хотел узнать, как тут оказалась Гренландия, но все силы уходили на то, чтобы оставаться в сидячем положении. После сна он чувствовал себя отвратно, горло полностью пересохло, а отвар, который в него влили, почти не помог. Теперь он даже жалел о том, что уснул. Лучше бы остался поговорить с Исландией. Ему очень хотелось извиниться перед ним, только было стыдно даже в лицо смотреть. К решению дилеммы с вопросом жизни он так и не пришёл. Всё оставался на распутье перед камнем «направо пойдёшь — под снегом умрёшь, налево пойдёшь — путь к жизни найдёшь». Казалось бы, ответ прост: раз слова Йоуна являлись чистой ложью, Финляндию никто не собирался казнить, а его гибель станет настоящим ударом для тех, кому он дорог, почему бы не жить дальше? Но смысла в жизни он не видел. Ни до этого, ни сейчас. Сама суть его существования была утеряна где-то под снегом. Будет он шататься по сезонам, а что дальше? Какова его цель? Не лучше ли в таком случае вновь пройти к свету в конце тоннеля. Теплому свету от камина в гостиной, где его ждёт настоящая семья. Эстония не заметил, как по щекам полились слезы. Фин махнул рукой брату с сестрой, чтобы те оставили их одних, и подсел к эстонцу. — Я их видел, — всхлипнул Эстония, он вытер слезы, влага размазалась по лицу. — Кого? — спросил Финляндия. — Семью. Когда я закрыл глаза в ожидании своего конца, я увидел их всех. Папу, братьев, сестёр… — Эстония опустил взгляд на дрожащие руки. — Это был не кошмар, как обычно. Встреча с ними была такой тёплой, такой реальной… Они все казались живыми… — он закрыл лицо и согнулся. — Я знаю, каково это, — шепнул Фин. Он положил руку на спину Эстонии. — И что было дальше? — Они меня поприветствовали и стали расспрашивать про мир духов. Братья ведь и рассказали мне про тебя и в день… Т-трагедии, — он всхлипнул и обнял себя за плечи, — кричали бежать и отыскать тебя. Эстония поднял заплаканные глаза на Фина. Да, он нашёл его, смог выжить, а стоило ли оно того? Теперь он видел в духе нечто далёкое и непостижимое. В их волшебном мире людям определённо нет места. Ему нет места рядом с ним. — Хочешь сказать, твои родные зря старались ради тебя? — Старались? Я выжил случайно! — Эстония впился в руки так, что под давлением ногтей поранилась кожа. Он шикнул и убрал руки с плеч. Финляндия молча встал, подошёл к полкам, достал одну из книг с самого верха и вынул из неё конверт, с которым вернулся к Эстонии. Он протянул письмо ему. Эстонец принял его подрагивающими руками и заметил, что конверт открыт. Ввиду отсутствия повреждений на бумаге, он понял, что его с самого начала не запечатывали. — Что это? — Прочти — узнаешь, — Финляндия пожал плечами. Он забрал стул от стола и сел на него напротив Эстонии. — Хорошо… — он открыл конверт, вынул криво сложенный вчетверо листок бумаги и развернул. Растерянность отразилась на его лице, стоило понять, кому принадлежит почерк. Это письмо написал ему отец. Судя по объёму текста, умещавшегося чуть более, чем на половину страницы, сказано здесь было не так много. Эстония бросил мимолетный взгляд на Фина и начал читать. «Эстония, родной мой, я должен тебе во многом признаться. Во-первых, я искренне прошу прощения за все трудности в жизни, которые тебе придётся преодолеть из-за моей ошибки. Но помни, тебе не нужно бороться в одиночку. Если ты это читаешь, значит, рядом уже есть те, кто готов о тебе позаботиться вместо меня. Надеюсь, ты живёшь в тепле, заботе и хорошо питаешься. Пожалуйста, не вешай нос, что бы ни случилось, и постарайся жить дальше. Время лечит все раны, хоть сначала в это и не верится. Главное, суметь пережить самый худший период жизни. Тебе не нужно пытаться забыть нас, но мы можем остаться жить навсегда в твоём сердце самым тёплым воспоминанием. Я знаю, ты должен был выжить, и ты спросишь, почему? Наша семья не такая простая, как кажется. Ваша мама была полукровкой, но больше всех от её рода получил ты. С самого твоего детства я замечал, твоя связь с природой больше, чем у твоих братьев и сестёр, тем более ты развивал способность общаться с духами. Посему полагаю, твою жизнь могут сохранить. Это лишь мои догадки, но лучше перестраховаться и написать письмо на будущее. Это станут мои последние слова тебе. Это письмо я вверю Финляндии, духу-покровителю пурги, в храме которого ты сейчас, на что я очень надеюсь, находишься. Я попрошу отдать его тебе тогда, когда он сам посчитает нужным. Желательно, когда твоя боль успокоится. Будь счастлив. Не ради нас, а ради самого себя.» Во время прочтения слезы лились градом, несколько упало на текст, из-за чего чернила в некоторых местах поплыли. Эстония читал долго, всматриваясь в каждое слово сквозь пелену. Пальцы смяли края письма, он прижал его к груди и закусил губу. Благодаря объяснениям отца кое-что встало на место: причина, по которой его так и не похоронили вместе с остальными. Осознать, что в нем течёт какая-то частичка крови духа, оказалось сложно. Ему не верилось в этот факт, но на то он и являлся фактом, чтобы быть правдой. — Ты читал его? — промямлил Эстония еле разборчиво. — Нет, — признался Фин. — Я очень хотел, но честность пересилила. Эстония протянул ему письмо с предложением посмотреть, Фин взял его, и пока он читал, эстонец пытался успокоить поток слез. Ни о каком самоубийстве теперь и речи идти не могло. После целого письма и всех сказанных в нем слов он не мог так поступить с отцом… Нет. Он не мог так поступить с собой. Жить ради себя и своего собственного счастья — вот его цель. Если не получится, если жизнь не сложится, умереть всегда можно успеть. От своих рук или от чужих, но на том свете он сильно будет жалеть, если не попробует ещё раз встать на ноги и пробиться в будущее. — Мне ни к чему искать смысл жить, — заключил Эстония вслух для уверенности, чем отвлек Финляндию от прочтения последних строк. — Для себя я и есть смысл жить и двигаться дальше. — Он сжал руки в кулаки. Глаза зажмурились, вылился новый поток слез. — Я д-должен… Я хочу жить… — голос сорвался под конец. Эстония поставил локти на колени и закрыл лицо руками. Фин быстро дочитал и отложил письмо в сторону вместе с конвертом, который забрал с кровати. Он встал перед эстонцем на колени и аккуратно убрал руки от его лица. Эстония сразу на него бросился с объятиями, отчего они оба повалились на пол. — Я хочу помнить их. Всех. Жар, исходящий от тела Эстонии, стал больше: его температура подскочила. Финляндия засунул руки под его футболку и обнял, хоть как-то охлаждая. — Они живы в твоей памяти вместе с тобой, — прошептал Фин. Эстония покивал. Он через силу втянул забитым носом воздух. Его тело обмякло, слезы закончились. Он на секунду сжал ткань на груди Фина и отпустил, вяло наблюдая за слабостью, одолевшей не только руку, но и всё тело. — Чувствую себя… Странно, — пробормотал он. Звук биения чужого сердца вдруг начал убаюкивать. — Мы дали тебе специальных трав, чтобы успокоить, извини за это. Пришлось, понимаешь? — Угу… — Эстония прикрыл глаза. Он сам наворотил дел, из-за которых его теперь поили успокоительными, так что возражать не стал. — Ты знал о том, что я полукровка? — он вдруг поднялся, упершись руками в пол, и навис над Финляндией, еле держа себя. — Ты же не мог не узнать? — А если мог?.. — уклончиво ответил Фин. Он сам не понимал, как не почуял «подвоха» в сущности Эстонии. — Похоже, доля крови духов в тебе незначительная. Твоя мать ведь тоже только получеловек. — А как же моя способность общаться с маленькими духами? — недоумевал Эстония. Он сел и начал вытирать слезы, из-за которых не мог четко разглядеть даже лицо Финляндии. — Я такой случай вижу впервые, — признался Фин с долей неловкости. — За все мои долгие годы жизни не приходилось встречать полукровок. Обычно духи строили отношения строго с другими духами, чтобы не допустить смешения крови. — Он поднялся, прихватив эстонца на руки, и вернулся с ним на кровать, где пристроил на мягких подушках. Фин подтянул одеяло и укрыл Эстонию им, подмяв края под бока. — Понятно… — только и смог ответить эстонец. Казалось ему, что влили в него не просто успокоительное. Быть может, снотворное? Сон накатил с новой силой и манил за собой. Сопротивляться ему эстонец оказался не в силах, особенно когда на его голову легла рука и стала ласково поглаживать.

***

Во снах Эстония потерял счёт времени, без окон он не видел, день сейчас или ночь, никто не говорил ему сколько времени прошло с тех пор, как он оказался спасен. Вновь он проснулся уже не один: кто-то сидел за столом. Рассмотреть личность ему не удалось, он мог только видеть, что кто-то, кроме него, есть в комнате. Пришлось догадываться, что это Фин. На его попытку встать к нему подошли. Тёплые руки помогли устоять на ногах, тогда он и понял: рядом некто другой. Второй догадкой стал Исландия, пока не послышался женский голос. — Проголодался? — спросила Гренландия. Эстонии честно казалось, что она надолго здесь не задержится. По своей ли воле она осталась или потому что кто-то из братьев попросил? — Не особо, — в противовес словам, у него заурчал живот, на что девушка улыбнулась. Хорошо, он был голоден. Желудок остался пуст с тех пор, как его стошнило, и он не знал, когда именно это случилось. Время слилось в один комок без дня и ночи. — А где?.. — Исландия задремал, а Финляндия куда-то ушёл по делам, ничего не сказав, — Гренландия пожала плечами. — Так что пока что ты на моем попечении. Не против же? — Не против… — сердце Эстонии упало, но он старался не подавать вида. Финляндия ведь ушёл не в Весну? Эстонии разрешили поговорить с Йоуном. Под присмотром и после полного выздоровления, но разрешили. Бежать за ним было бессмысленно: кто знает, где он сейчас. Мир слишком большой. Оставалось ждать и надеяться, что причина ухода иная. В самом деле, может же он себе позволить отлучиться? Дел у него наверняка полно. Эстония попросился отлучиться в туалет, после чего заглянул на кухню, где Гренландия успела накрыть стол на их двоих и ждала его. Рядом с её тарелкой стоял чай, а вот у эстонца — снова чаша с отваром. Он поморщился, поглядев на неё. Опять его заставят спать? Как долго это будет продолжаться? Правда, почему-то против он не был, даже если от постоянного сна начинала болеть голова. Ему нужен хороший отдых от жизни. — Это лекарство, честное слово, — сказала Гренландия. — Ладно… — Эстония сел за стол, взял в руки ложку и захлебнул в неё сливочный суп. Он подул на него и сунул ложку в рот, жмурясь от прекрасного вкуса. Убедившись, что ему всё нравится, Гренландия начала есть сама. — А где Исландия? — в середине трапезы поинтересовался эстонец. Гренландия сказала, он задремал, но Эстония нигде не увидел его. — Наверху, в той небольшой комнате. — Сейчас день или ночь? — продолжил он. — День. — Гренландия достала из кармана небольшие часы и показала Эстонии, на них было почти четыре часа. — Финляндия ушёл больше получаса назад, так что должен скоро вернуться. Ну, я так думаю, — добавила она, чтобы не давать обещаний. Цели ухода она не знала, поэтому могла лишь прикинуть, сколько времени потребуется, чтобы закончить дела. Она очень надеялась, что Фин отправился в город за едой и чем-то вкусным, что порадует Эстонию. — Хорошо бы, — эстонец вздохнул, водя ложкой по остаткам супа. — Скучаешь по нему? Ис мне рассказал, ты не хочешь уходить из Зимы, есть ли этому какие-то… Особенные причины? — с намёком спросила она. Эстония завис ненадолго. — Не-е-ет? — протянул он, отводя глаза. — Ну конечно, — Гренландия беззлобно усмехнулась, загадочно улыбаясь. Давить, чтобы выбить из Эстонии то, до чего уже догадалась, она не стала, и говорить что-то против, как Исландия, — тоже. Только легче Эстонии от этого не становилось. — Правда. Мне просто здесь больше нравится, — попытался отвертеться эстонец. — Нравится, да, я поняла, — ухмылка на лице Гренландии стала шире. — Да нет же, я просто люблю Зиму! — Эстония замахал перед собой руками. — Ну да, — девушка подперла голову кулаком. — Любишь. — Весёлый прищур глаз не исчезал. Её забавили всё больше краснеющие щеки эстонца. Он больше не мог смотреть на неё и исправить ситуацию дальше не пытался, это было весьма бесполезно. — А что ты думаешь об этом? — Эстония сдался. Он опустил плечи, взгляд был направлен строго в тарелку. Ему давно стало понято: они с Фином слишком разные, чтобы быть вместе. Поэтому он сохранит симпатию в себе, и однажды она превратится в обычную привязанность. — Подрасти чуть-чуть сначала, — Гренландия задумчиво хмыкнула. — Тебе же семнадцать? Ну вот до лет двадцати потерпи и попробуй, если будешь его ещё любить. Эстония выпучил глаза на неё. Он ожидал услышать какие угодно отрицания и уговоры забыть о чувствах, ему даже показалось, что всё услышанное — его фантазия, а настоящий ответ он пропустил мимо ушей, и только добродушная улыбка привела его в чувства. Он поморгал, похлопал себя по щекам и закрыл лицо ладонями. — Хорошо, — приглушенно ответил он, кивнув. — Эй, ты в порядке? — Гренландия положила руку на его плечо. — Да, — Эстония глубоко вздохнул. Разрешение от Гренландии есть, но Финляндия так ничего и не ответил ему. Оставлять признание без ответа было ещё хуже отказа. Теперь эстонец был обязан получить хоть слово от Фина, даже если им станет категоричное «нет». — Если поел, выпей, пожалуйста, лекарство, — она подвинула чашку ближе к Эстонии. — И можешь дальше спать, если, конечно, хочешь. — Хочу, — он кивнул. — Посплю, пока Фин не вернётся. Эстония быстро выпил остывший отвар, поблагодарил Гренландию за еду и, пошатываясь, пошёл в спальню. На кровати он устроил гнёздышко из подушек, которые там уже лежали и тех, которые нашёл в сундуке. Он обнял одеяло, закинул его край на себя, словно его кто-то обнимает в ответ, и задремал.

***

— Мне приснилось, что я наполовину дух, представляешь, — сипло посмеиваясь, рассказал Эстония Фину сразу, как только открыл глаза и увидел его рядом. Тот сидел под боком, скрестив ноги и облокотившись спиной о изголовье кровати. В его руках лежала книга. — Это был не сон, — Фин покачал головой. — В тебе правда есть доля крови духа. — Он мягко сжал потянувшуюся к нему руку в своей. — Я всё ещё сплю? — Эстония медленно моргнул. Финляндия отпустил его ладонь и растрепал волосы. — Не сплю… — понял эстонец. — Пойдём, я помогу тебе помыться. — Фин отложил книгу и спрыгнул с кровати. Он подал руку Эстонии, но тот не спешил принимать помощь. Он медленно сел и уставился на поверхность кровати. Дух? Он? Точнее, на какую-то часть, но… Нет, быть не может это правдой. Больше походило на сон. Хотя он уже не понимал, где выдумка, а где реальность. Гренландия хорошо отнеслась к его чувствам к Фину — это сон? Не слишком ли хорошо для правды? А Финляндия куда-то ведь уходил? Или был здесь всегда? Где письмо отца, которое ему вручили? Канада не приходил его навещать? Эстонии казалось, он слышал его голос. Если на самом деле слышал. Он, вроде как, спал или… Говорил с Канадой? Почему на постели всего две подушки, если он кидал сюда больше? — Эстония? Он отозвался на свое имя, подняв голову. По рассеянному взгляду Фин догадался: Эстония пока не до конца проснулся. — Канада не приходил? — Зачем? — Финляндия слегка опустил брови. — Ты хочешь его видеть? — Мне показалось, он тут был. — Эстония взялся за голову, её словно сдавливали тиски. — Или это сон… — Он заметил на локте повязку и вытянул руку, чтобы рассмотреть бинт. — Приходил только Норвегия, — Фин потянулся к повязке. Пальцем он поддел край бинта, заправленный под остальную его часть, — он взял у тебя немного крови, не волнуйся. — Он размотал локоть и убрал сложенный кусок бинта со следа от иглы, отчего Эстония шикнул, вздрогнув. Кровь присохла к бинту, поэтому убирать его оказалось немного больно. — Но зачем? — у эстонца не осталось сил на страх. Он напрягся, но не более. — Провести небольшой анализ. Так, для профилактики. Стихиали попросили. Пока Финляндия отошёл убрать бинты временно на стол, Эстония рассматривал небольшое покраснение. И зачем стихиалям его кровь? Неужели… — Это потому что я не чистокровный человек? — Да. Я доложил им, надеюсь, ты не в обиде? Оказывается, они уже были в курсе. — Фин взял Эстонию на руки, тот обнял его за шею и скрестил ноги за спиной. Он уткнулся в шею духа и втянул слабый черничный аромат. Родной и успокаивающий. В груди заныло. — Не в обиде. То есть, не на это. — Вот как. А на что же тогда? — Финляндия понёс его в ванную. Пока они шли по коридору, Эстония прислушивался к окружению: в храме стояла тишина. У него не было возможности заглянуть в другие комнаты из-за закрытых дверей, поэтому узнать, где остальные, он мог только у Фина, что сразу и сделал. — Исландия спит наверху, а Гренландия ушла вместе с Норвегией после того, как он взял твою кровь, — ответил Финляндия. — «Похоже, Исландия сильно устал», — подумалось Эстонии. На этом же месте возник другой вопрос: спал ли хотя бы чуть-чуть Финляндия? — Фин, а как же ты? Ты спал? — Немножко, когда спал и ты. — Этот ответ смог успокоить эстонца. Он очень надеялся, что ему не врут. Финляндия помог Эстонии раздеться и забраться в ванну. Он включил тёплую воду и облил его, после чего вручил мыло с мочалкой, чтобы не заставлять Эстонию лишний раз смущаться. — Ну так, за что ты обижен на меня? — Фин встал на колени, поставил локоть на бортик и свесил руку, держащую душ, в ванну, пока ждал, чтобы Эстония намылился. Место для обсуждения щепетильной темы получилось не очень удобное, да и других тем для важного разговора было достаточно, поэтому Эстония покачал головой. — Потом… — он отвернулся к Финляндии спиной. Руки усердно водили мочалкой по телу. Может, поднимать тему любви снова — плохое решение? Станет ли Фин на него злиться за это? Но Эстонии правда очень хочется узнать определённый ответ. — Ладно, тогда начнём с меня. Первый вопрос: ты всё ещё хочешь умереть? — Нет, — чётко ответил Эстония. Он передал мочалку Фину, чтобы ему помогли помыть спину. — Теперь я разобрался. Я хочу жить дальше и нести с собой память о самых дорогих мне в мире людях. — Отлично, — Финляндия облегченно выдохнул и свесил голову. — Я рад. Правда рад… — Он встал, наклонился вперёд и поцеловал Эстонию в щёку, чего вполне хватило, чтобы покрыться мурашками. — Зачем ты это сделал, ты же знаешь, что я… — Эстония не договорил. Он прикусил дрожающую от обиды губу. Дух его как будто специально дразнил. — Знаю, но разве тебя семья не целовала в щёку? — Фин тыкнул указательным пальцем в место поцелуя. Эстония пробурчал нечто нечленораздельное. Финляндия взял его лицо, смяв щеки, и развернул к себе. — Знай, это последний раз, — он накрыл губы Эстонии, всего лишь на пару секунд дольше, чем когда это сделал эстонец в первый раз. Этого хватило, чтобы сердце остановилось и забилось снова в ускоренном темпе, чтобы дыхание замерло, бабочки в животе ожили, а внутренности сделали кувырок. Эстония чуть не умер от стыда и счастья. А потом снова — от понимания, что этот поцелуй Фин назвал последним и, видимо, поступил так из жалости. Слезы полились тонкими струйками по щекам, на лице не дрогнула ни одна мышца. Эстония смотрел на духа никакими глазами, пока внутри проходила буря из мыслей и различных чувств. — Года через три попробуем снова? — мягко сказал Финляндия, улыбаясь. — Когда ты будешь постарше. Эстония быстро посчитал, получалось двадцать лет. Те самые двадцать, про которые говорила и Гренландия! Означало ли это, что у него есть шанс? — Значит, ты… — Я не даю отказ, но и согласие пока что тоже, — разъяснил сразу Финляндия, выставив указательный палец. — Сначала подрасти, хорошо? Ну, а я тебя подожду. — Он нажал на кончик носа эстонца. — Хорошо! — на лице Эстонии расцвела широкая улыбка, счастье заполнило до краёв. И это даже не сон! Для убеждения он ущипнул себя, на что Финляндия посмеялся. Он вернулся к намыливанию спины эстонца, пока тот продолжал ликовать, еле усиживась на месте, и периодически проверять, не бредит ли случайно.

***

Исландия усердно протёр уставшие глаза. После сна он не выглядел бодрым. Наоборот, как будто больше вымотался. Он, медленно моргая, смотрел на Эстонию в совершенном непонимании, что он мог упустить, пока спал. Эстонец расцвел и вёл себя, как прежде. Ис начал думать, что проспал куда больше, чем планировал. Сколько времени бы потребовалось Эстонии, чтобы прийти в себя? Дня четыре? — Ничего не понимаю… — пробормотал он под нос, складывая руки на груди. Эстония вместо пояснений протянул письмо от отца, которое Фин вернул ему. Оказалось, убирал он его на одну из тех полок, куда Эстонии было не доглядеть. Теперь письмо станет сокровищем эстонца. Самым ценным, что у него есть сейчас и осталось от прошлого. Он будет хранить его подле себя, перевозить с места на место с собой и периодически перечитывать, пуская слезу. Однажды боль пройдёт, и вместо слез на его лице станет появляться трогательная улыбка ностальгии по тем временам. Исландия внимательно прочитал каждую строку, к концу его глаза были по пять копеек. Он глянул на Эстонию, на письмо и ещё раз на Эстонию. — Полукровка?! — воскликнул он, уже смотря на брата. Фин лишь плечами пожал и отпил чай. Эстонии наконец-то тоже можно было выпить что-то, помимо целебных трав, чем он крайне наслаждался, пока имел такую возможность. По его просьбе Фин даже остудил напиток. — Лучше бы я спать не ложился, как же много я пропустил?.. — Ис взялся за голову, перечитывая письмо снова. — «Тебе не стоит знать…» — поджав губы, подумал Эстония. Он чувствовал себя маленьким лжецом, проворачивающим махинации за спиной Исландии, что, в общем-то, так и было. Он сказал, что не любит Фина, а сам дважды поцеловался с ним, ещё и разрешения получил от него и Гренландии на будущие отношения. При условии, что его чувства останутся прежними к двадцати годам минимум, но всё-таки. — Значит, стихиали всё знали, а нам не рассказали, почему сохранили Эстонии жизнь? — Исландия упал на стул рядом с Фином и вернул письмо эстонцу. Тот сложил его снова в конверт и положил на край стола. — Да. Я ходил к ним по этому вопросу, они подтвердили свою осведомленность и попросили взять кровь у Эстонии. Знать бы только, зачем… — Он приложил пальцы к подбородку, задумчиво промычав. — Что-то мне не нравится это. — Мне тоже, — кивнул Ис. — Если потребуют отдать Эстонию, я костьми лягу, но защищу его от них! — он слабо ударил кулаком по столу. — А они могут?.. — эстоницу стало ещё страшнее, чем когда приходилось контактировать с Данией. Если он попадёт к этим стихиалям — пиши пропало. Он не знал точно, как они выглядят, где живут и так далее, но представлял себе огромный замок, полный страшных мифических созданий, не похожих на других духов, где его могут запереть в какой-нибудь башне, как диковинного зверька, и изучать. Он замотал головой. Если бы хотели, давно бы отняли его. Но почему о крови попросили только сейчас? Что послужило толчком? Могло ли им являться письмо и известие самого Эстонии о его происхождении? — Эстония, ты нас не слышишь? — ворвался голос сквозь стену его мыслей. Он поднял голову, растерянно смотря на духов. — Что? — Говорю, мы не знаем, что они могут задумать, — повторил Исландия. — Их замысел иногда бывает нам совсем не понятен. — Но ты не бойся, никому мы тебя не отдадим, — посчитал нужным добавить Финляндия, когда Эстония весь напрягся от слов Исландии. — Хорошо, — эстонец кивнул, — спасибо, — губы тронула скромная благодарная улыбка. Он вновь мог почувствовать надежную защиту. Душу наполнило приятное тепло. Ему невероятно повезло и за всё хорошее, что теперь у него имелось, стоило благодарить отца, перед смертью обеспечившего ему будущее одним простым обещанием, взятым у Финляндии. Если бы не СССР, вряд ли Эстония до сих пор был бы жив. Его либо похоронили бы под снегом, либо съел Канада. К слову, о нем. Эстония хотел бы навестить его, раз вернулся. Канадец был слишком одинок многие годы и бросать его надолго теперь не хотелось из жалости и слабой привязанности, появившейся, стоило узнать его получше. Высказанную идею о походе в тот домик духи сразу отклонили. Финляндия — потому что снаружи начиналась метель и здоровье Эстонии всё ещё было не лучшим, а Исландия — потому что от одного упоминания Канады скрипел зубами. Тогда эстонец решил сходить сам, если сможет выбраться из храма. Для этого ему требовалось всего-то избавиться от надзора. Как-нибудь. Он пока не имел понятия, как провернуть затею, за которую ему сильно прилетит, но планом А обозначил улизнуть, пока духи будут спать. Они оказались сильно вымотаны, особенно в эмоциональном плане, так что в скором времени должны были отключиться. Действовать придётся на свой страх и риск. Он не оправился и держался только на травах, которыми его поили. Выходить на холод сейчас — очевидно, ужасная идея. Эстония глянул на письмо, его взгляд замер на нем на несколько долгих секунд, пока в голове переосмысливалась затея. Какие глупости он только что решил натворить? В метель с подкошенным здоровьем убегать из тёплого дома, где его любят и беспокоятся за жизнь, ради чего? Чашечки чая у Канады? Короткого разговора о «как дела — сойдёт»? Сейчас это может оказаться сродни самоубийству. Не прогулка по лесу, а испытание. Нет уж, он останется. Больше никаких необдуманных поступков. Ну а Канада никуда не денется. И вообще, вдруг отсутствие Эстонии для него, как отпуск. Эстонец провел кончиками пальцев по конверту. Взгляд скользнул на запястье, в память ударило воспоминание того, как он выбросил браслеты. Лицо стремительно начало гореть. Как он только мог забыть?! Он вскочил со стула, всё внутри рвалось побежать искать браслеты, но разум понимал: их теперь так просто не достать из-под снега. Даже если он вспомнит, куда конкретно они улетели, рыться там можно долго. — Что случилось? — беспокойно спросил первым Исландия. Хоть поступок эстонца был очевиден, раз при нем нет ни браслетов, ни запаха духов, который ему дарили бусины, признаваться вслух было до боли стыдно. Он закрыл лицо рукой и сел на место. — Браслеты, я… — Выкинул, — закончил вместо него Финляндия. — Я знаю и уже нашёл их. — Что? — Эстония поднял голову, смотря на Фина поражённо. — Но где они тогда? Дух запустил руку в карман и вынул украшения. Оказывается, всё это время они были при нем и ближе к Эстонии, чем он думал. — Простите меня! — воскликнул эстонец, жмурясь и закрывая лицо руками. — Ну чего ты, не стоит так убиваться из-за браслетов, — с жалостью сказал Исландия и подошёл к Эстонии со спины. Он обнял его. — Знаешь, это был весьма умный ход. — Я тоже оценил, — добавил Финляндия. Он взял руку Эстонии и потянул на себя, чтобы надеть браслеты. Он всё ждал, когда эстонец сам о них вспомнит, и вот, наконец-то мог вернуть. Эстония взглянул на запястье. Браслеты в целости покоились на прежнем месте, словно никуда не девались вовсе. Он прислонил запястье к груди, слабо улыбаясь, однако ненадолго. Теперь пришло время задаваться вопросом, куда делся кулон. Эстонец похлопал по телу в его поисках — пусто. Он, хмурый, опустил голову. С кулоном-то он точно ничего не делал. Специально ведь на себе оставил! — Я его убрал, чтобы не мешал, — пояснил Фин, видя растерянность Эстонии. Тот выдохнул с облегчением. Теперь всё было на своих местах. Почти. Он настолько привык носить кулон, что теперь чувствовал себя чуть ли не голым. Как и пообещал в начале, он не снимал его ни во сне, ни в душе, даже если, вроде как, находился в безопасности. Финляндия широко и протяжно зевнул. Исландия повторил за ним. Он отлип от Эстонии и потянулся. — А я думал, я выспался, — посмеялся Ис, качаясь вправо-влево с руками на талии. — Как насчёт сон-часа? Особенно тебе, Фин. Небось не спал всё это время. — Спал, — Финляндия покачал головой. — Немного. — Вот именно, что немного. Идёмте спать, а? — Исландия снова зазевался. — Да, — поддержал его Эстония. Ему самому не нравился тот факт, что Финляндия не позволял себе отдыхать. Он говорил, что спал, пока дремал Эстония, но как тут расслабиться, когда за ним глаз да глаз? Поэтому эстонец не верил в притворно бодрое состояние Фина, которое начало рушиться с первым зевком. Ему требовалось отдохнуть. И именно отдохнуть, без постоянного напряжения. Ломать Финляндию долго не пришлось, и они втроём уместились на кровати в его спальне, улегшись поперёк. Эстония оказался посередине, против чего совершенно не был. Он скрутился на боку, обнимая часть одеяла, и умиротворенно улыбнулся, не подозревая, что духи продолжали следить за ним, пока не убедились в том, что он уснул. Финляндия с Исландией переглянулись и кивнули друг другу: у Эстонии не было намерения сбегать, поэтому они позволили себе провалиться в сон вслед за ним.

***

После выздоровления Эстонии, пусть и неполного, настал момент разрешить главную проблему, из-за которой он почти ушёл на тот свет. Температура больше не появлялась, и он уговорил духов отпустить его для начала к Канаде. Обещанные две недели прошло: одну пробыл в Весне, вторую лечился от последствий, поэтому его визит не должен был стать неожиданностью. Эстония даже надеялся, Канада ждал его. Он пришёл почти к обеду. Вокруг дома стояла тишина, поэтому он подумал, внутри никого нет, пока не услышал грохот, раздавшийся сразу после того, как постучался. Дверь открылась спустя несколько секунд, и перед лицом Эстонии предстал тот, кого он не видел полмесяца. Вроде бы, срок недолгий, но после почти ежедневного посещения этого дома, ему эти дни казались вечностью. Если он так соскучился по Канаде, как бы странно это ни было, то как бы он начал тосковать по Фину под конец второй недели, если бы остался в Весне? — Вернулся, — Канада улыбнулся на мгновение, пока не прокашлялся в кулак, стирая радость с лица. — Ну, и как тебе Весна? Уже нажил врагов? — он усмехнулся, пропуская Эстонию в дом. — Ну, наверное, нет? — слегка неуверенно ответил эстонец, сам поражаясь тому. Он сомневался в Йоуне? Дух ему всякого наговорил и подвёл к самоубийству, но виновным его клеймить было нельзя, пока ситуация не прояснилась до конца. Хотя обдумать всё снова у него было достаточно времени. Появилась мысль, что, если Йоун злой, то наговорил ужасов ему специально. Мрак не первый раз просачивался из его уст. — Если не уверен, значит, да, — Канада закрыл дверь. — Духи Весны — подлые создания. Никогда не знаешь, когда ждать от них удара. — Он хмыкнул, ставя твердую точку в своих словах. — Откуда у тебя такая нелюбовь к ним? — недоумевал Эстония. Он снял верхнюю одежду, и они прошли на кухню. Из-за ужасной вони от мяса, лежащего на столе, Эстонии пришлось отойти назад, зажимая нос. — Это, что, волчатина? — Она самая, — кивнул канадец. Он взял в руки нож и продолжил резать мясо на мелкие кусочки. — Будут волчьи рубленные котлетки. Останешься на обед? — Он поиграл бровями, глядя на Эстонию. Тот быстро повертел головой. — Ну, как хочешь, — Канада пожал плечами. — Что до духов Весны, я встречал парочку за жизнь и задолго до этого был о них наслышан. Конечно, это совсем не значит, что все поголовно там плохие, — он повертел ножом в воздухе, — но среди них больше всего вредных задниц. Такова их натура, не нагружай голову. Лучше скажи, кого ты встретил и что он тебе сделал? — А что? Беспокоишься? — с хитрой улыбкой поинтересовался Эстония. Он на пробу разжал нос и вдохнул. Запах стоял отвратный, но привыкнуть было можно. Он забрал стул и переставил к длинной части стола, так как она была дальше от Канады и его мяса. — Просто интересно, — отмахнулся канадец. — Ну… Так что там? Эстония тихо прыснул в кулак. Что бы Канада ни говорил, а его поведение выдавало правду. Он отнюдь не был плохим человеком духом. Эстонец рассказал о днях, проведённых в весеннем сезоне, отзываясь о Йоуне максимально нейтрально. Его поступки он не окрашивал в чёрный и, уж тем более, в белый. Вместо него это делал Канада, вставляя в речь Эстонии свои негодования, с которыми эстонец, в общем-то, был согласен. — Виновен! — озвучил вердикт канадец, злобно разбивая яйца в мясную массу. — Вот же хитрый… — он запнулся, глянул на Эстонию через плечо и прокашлялся, — негодяй. Не верь ему! И больше не общайся с ним. И лучше вообще друзей не ищи среди духов Весны, — добавил он. — Финляндия и Исландия тоже думают, что он сказал мне всё это намеренно, — вздохнул Эстония, укладывая голову на переплетенные пальцы. — И поэтому я начинаю сомневаться в том, что сам думаю о нем. — Это очень просто решить, — Канада вымыл руки, вытер их сухим полотенцем и сел напротив Эстонии. — Правда? Но как? — Смотри, — канадец достал из-под одежды медальон. Эстония с большим интересом смотрел на него. Он был большего размера, чем обычный для фотографии. Такой, куда можно было вложить что-то небольшого размера. Как раз так и оказалось, когда Канада открыл его и вынул монету. Он отдал её Эстонии рассмотреть. — Если она повернётся к тебе листом клевера — этот твой друг хороший. А если пустой стороной — он плохой. — Мы будем решать, кто он на самом деле, с помощью монетки? — Эстония опустил брови и отдал её обратно Канаде. — Это мой талисман, и он никогда не ошибается! — возразил Канада. — Мне его дал брат когда-то, — он посмотрел на монету с тёплотой. — А где твой брат сейчас? — с опаской спросил Эстония. Ничего хорошего на уме не вертелось, однако он надеялся на лучшее. — Погиб от скверны, — вздохнул Канада. — Он… — Демон ненадолго зажмурился. — Неважно, давай уже решать твою дилемму. Эстонии бы хотелось услышать больше о семье Канады, но выпытывать из него ответы он не имел права, поэтому промолчал. Когда будет готов — расскажет сам, если только захочет. Канада поставил монету на ребро в середине стола и щелчком пальца по её краю заставил крутиться. За её вращением Эстония смотрел с замиранием. Скоро монета начала замедляться, пока не остановилась совсем и не упала на одну сторону. Выпал клевер. Край губ Эстонии дрогнул. — Выходит, он… — Плохой, — отрезал Канада и ухмыльнулся, когда эстонец поднял на него удивленные глаза. — Тебе не понравился полученный ответ, — он взял монету пальцами и поднял перед Эстонией. Вторая рука подперла голову. — Значит, ты итак уже всё решил. Просто не хочешь слушать себя. Эстония отвернулся. Он уже решил? Ну да, ответ ему в самом деле пришёлся не по душе, но… — Боже, да, ты прав, — он протяжно выдохнул. Канада победно улыбнулся и вложил монету обратно в медальон, который затем снял с шеи. — По правде, мне с самого начала он не понравился, но я думал, мне кажется, и это просто игры страха. — Держи, — Канада протянул медальон эстонцу. — Что? Но почему? — Эстония не забирал неожиданный подарок. Он отодвинулся на стуле назад. — Тебе эта вещь дорога. Я не возьму, мне не нужно! — Нужно, и ещё как. У тебя впереди вся жизнь, полная глупых вопросов и заблуждений, а я уже научился слушать сердце и понимать себя. Держи, — он потряс рукой. — Пусть это будет моим единственным подарком тебе. — Твой брат дал это тебе, — продолжал упираться Эстония. Он встал и отошёл от стола. — Я знаю, каково тебе было тогда, и понимаю, насколько дорога тебе эта вещь. Поэтому ни за что не приму! — он топнул ногой. — Как с тобой сложно, — простонал Канада, проводя рукой по лицу. Он тоже поднялся и подошёл к Эстонии, тот начал пятиться. — Ну и чего ты убегаешь? У меня в руках медальон, а не нож. — Нож, ещё какой нож! Нож по твоему сердцу. Отдашь мне и пожалеешь сразу. — Он отбежал от демона. Они оказались с разных сторон дивана в гостиной. — Не пожалею, бери, блин, — раздражённо проговорил канадец. Впервые он делал подарок кому-то не из семьи, а от его доброты отказывались. — Будем считать извинением за то, что пытался тебя съесть. Идёт? — Не идёт, — замахал головой Эстония. — Да прими ты его уже! Канада перепрыгнул диван и схватил Эстонию. Он быстро надел на него украшение и сжал запястья, чтобы эстонец не посмел снять с себя цепочку. — Забери. Ради меня, — попросил Канада, заглядывая Эстонии в глаза. — Пожалуйста. — Ладно, — прокряхтел недовольно эстонец, — но если захочешь вернуть — просто приди и забери. — Он отвёл взгляд. Принимать подарок всё равно было неловко. Он мог бы хоть сейчас его отдать обратно, но Канада обязательно повторит попытки надеть медальон на его шею снова. — Наконец-то, — Канада позволил себе расслабиться. Он отпустил Эстонию и упер руки в бока. — Заставил же ты меня напрячься. Я пытаюсь тут добрым быть, а ты… — Извини, но ты же понимаешь, как сложно принять такое, — Эстония коснулся медальона. — Это, наверное, всё, что осталось у тебя от брата? — Можно сказать, да, — канадец почесал затылок. — Не суть. Может, хочешь чаю? — Так у тебя есть что-то ещё? — Хочешь чаю? — ещё раз спросил Канада, более настойчиво. — Хочу… — буркнул эстонец. Похоже, ему не собираются вообще ничего рассказывать. Ну, он не против подождать, сколько бы оно не потребовало времени. — Значит, всё же останешься на обед, — кивнул сам себе Канада и удалился на кухню. Эстония проследовал за ним хвостиком, сжимая в кулаке подарок. Он сохранит его. Положит в надёжное место, пока Канада не передумает. Повод приобрести шкатулку, потому что такие вещи просто на полке не бросают, да и у самого его есть то, что требует специального для хранения места. Жест Канады был по-настоящему неожиданным и, без всякого сомнения, милым. Эстония никогда бы не подумал, что может получить от него подарок. В самом деле, их отношения были странными и представляли из себя нечто иное, отличное от простой дружбы. Эстония их никак не мог охарактеризовать, а спрашивать канадца надобности не видел: он станет отрицать всё в силу своего характера. Несмотря на ярое желание отдать медальон, Эстония был твёрдо уверен, что его вместе с монетой Канада захочет вернуть. Сколько времени ему нужно, чтобы передумать? Эстония прикинет неделю, а дальше — как пойдёт. Главное, он однажды вернёт подаренное. — «С чего бы ему избавляться от дорогой сердцу вещи?» — размышлял Эстония, вертя в пальцах украшение. Он подумывал снять его и спрятать в таком месте дома, где Канада найдёт его не сразу, но эту вещицу уже надели на его шею принудительно. Что мешало так поступить снова? Поэтому пришлось окончательно смириться. — Назад не приму, не мечтай. — Канада поставил перед ним чашку и налил в неё кипяток. Травы всплыли наверх. — Да-да, понял я… — Эстония закатил глаза. Действительно: без вариантов. Он подвинул чашку к себе и заглянул в отражение. Сегодня он планировал попасть в Весну и поговорить с Йоуном. Упросить духов и на этот поход должно было быть нетрудно, да и к чему медлить дальше, если он больше не лежит с температурой в кровати? Лучше разобраться со всеми делами сразу, чтобы избавить душу от волнений. Каким бы ни был исход разговора с Йоуном, общение с ним Эстония прекратит. У него нет сил продолжать дружбу, которой он не хочет. Он старался изо всех сил и понял: им не по пути. Пробовать готовую еду эстонец наотрез отказался. Соблазн был велик отведать свежих горячих котлет, пока он не вспомнил, из кого они сделаны. Весь аппетит мигом испарился, на его место встало отвращение. Ни в коем случае он не сомневался в кулинарных способностях Канады, но есть волчатину было выше его сил. Финляндия с Исландией пришли забрать его, когда чая оставался один жалкий глоток. Фин знал, что оставлять Эстонию с Канадой не страшно, а объяснить это Исландии не смог. Тот так и рвался вернуть Эстонию как можно скорее, и вот, наконец-то добрался до него, не постеснявшись ворваться в дом без стука. — Имейте совесть! — крикнул Канада, взглядом метая молнии в пришедших. Эстония быстро влил в себя остаток чая, как раз перед тем, как за его спиной появилась фигура исландца. Он разместил руки на его плечах и наклонился к уху. — Эстония, ты же уже хочешь уйти, да? — с натянутой улыбкой спросил он, поглядывая на канадца с долей угрозы. Он не понимал, как можно доверять ему? Ужасному преступнику, заточенному на долгие годы за убийство, между прочим, людей! Таких же людей, как Эстония. К тому же, он его съесть пытался, а теперь они сидят мирно за одним столом? У него такое никак не укладывалось в голове. — Видимо, придётся, — вздохнул эстонец. Ему пора убегать, пока из-за него Канаду не убили сгоряча. Он обернулся. Финляндия стоял поодаль в ожидании и вмешиваться не намеревался. На пути к храму Эстония, приводя убедительные доводы, уговорил духов пойти в Весну сегодня же и больше не терять ни секунды времени. Подкрепил мнение он прочным «не смогу больше спокойно спать». Духам пришлось пойти у него на поводу. Да и что может произойти, если они рядом? В храм они втроём зашли ненадолго: собрать необходимую в Весне лёгкую одежду с обувью, и отправились в путь. Медальон Канады Эстония оставил в личной спальне, а на его место надел свой кулон. С ним на шее сразу перестала чувствоваться пустота, появилась защищенность. Словно невидимая оболочка щитом выстроилась вокруг него. По дороге в Весну он постоянно перепроверял наличие браслетов на руке и кулона на шее. Всё боялся обронить неведомым ему самому образом. Как украшения должны были порваться? Он их об камни не бил, в огонь не кидал, ножом не резал. Всё держалось надёжно, как прежде. Уже в Весне он понял: его тревога связана не с украшениями, а с предстоящей встречей. Подозрительный страх окутывал его. Йоун был личностью напрягающей и раньше, а что ждало теперь? Если предположить, что он плохой, как они с Канадой нагадали, значит, возвращению Эстонии он будет не рад. А если всё же он добрый? Извинится и станет раскаиваться за ошибку. Только вот… В его поведении что-то было всегда не так. Теперь Эстония не мог игнорировать навязчивые мысли. Фальшь сквозила повсюду. В речи Йоуна, поступках, извинениях. Нельзя было отменять и того, что во время срыва он бросил Эстонию. Рассказал великую «тайну» и оставил одного, даже стекло с пола не убрал ради оказания минимальной помощи. Этот момент выделялся больше остальных. Первый раз, когда Йоун поступил с ним хуже всего. Эстония больше ни на что не надеялся: ни на убедительные оправдания, ни на слезы сожаления. Он желал скорее покончить с этой историей. Ему не следовало с самого начала соглашаться дружиться с ним. Зачем он пошёл на это? Конечно. Сейчас ему было легко судить, а раньше он не подозревал, что его ждёт. Проходя по улицам на окраине города, Эстония бросил взгляд на знакомый дом: как раз тот, где жил Йоун со своим отцом. Он внимательно высматривал духа поблизости, но того нигде не было видно. Поговорить с ним эстонец хотел бы наедине. Его проблемы с Йоуном воспринимались, как что-то личное, во что не хотелось вмешивать других. К тому же под строгим надзором никто из них не сможет правильно связать и два слова. Он уже предвидел картину того, как за его спиной стоят Фин с Исландией и страшным взглядом сверлят Йоуна. Задавят они его авторитетом, и перед кем, получается, он будет извиняться? Очевидно, на первый план выйдет вина перед духами, а не перед пострадавшим Эстонией Только условие для встречи было таково: Эстония не останется один. Упрашивать на обратное, очевидно, бесполезно, поэтому будь, что будет. В целом, ему важно одно: дать Йоуну понять, что им лучше больше никогда не пересекаться. Ещё убедить Финляндию и Исландию не казнить его, но там Эстония сам разберётся. Дома у Исландии духи понесли зимнюю одежду наверх, в спальню. Эстония заходил в дом последним, он медлил до последнего, сколько мог, всё ещё надеясь на судьбу. Йоун каждый день захаживал сюда и не мог не продолжить это делать, несмотря на то, какие цели преследовал на самом деле. Он появится у дома во что бы то ни стало, потому что должен знать новости о последствиях от своих неосторожных слов, а Исландии не было здесь столько же, сколько Эстонии: всю неделю он жил в храме. — Ну же… — прошептал эстонец. Время поджимало. Йоун обнаружил его в самый первый раз и проследил, почему он не мог заметить снова его присутствие? Эстония всматривался в местность, слушал окружающие звуки. Ничего, кроме шагов за спиной. — Ну что, ты помнишь, где Йоун живёт? — спросил Исландия. — Мне нужно подумать, что я ему скажу, так что как насчёт перерыва? — неловко предложил Эстония. — Перекус после дороги? Между прочим, мы так и не пообедали. — Ты сам вырвал его от Канады, — напомнил Финляндия. Исландец фыркнул, сложив руки на груди. — Потому что я не хочу, чтобы он отобедал Эстонией! Хорошо, пойду посмотрю, что у нас есть на кухне, — он ушёл, пыхтя какие-то слова под нос. Он хочет как лучше, почему тогда его винят? Канада людоед, а Эстония человек! Или почти человек. Выходит, у Канады был шанс стать почти каннибалом? — Я пойду на качель во двор, — предупредил Эстония всех и выскочил на улицу. Он захлопнул дверь, постоял возле неё несколько секунд и выдохнул. Он прошёл к качеле, снял браслеты и оставил их на ней. — Простите, — шёпотом произнёс он, — это последний раз. Эстонец прокрался по саду обратно, вышел перед домом и осторожно побежал к спуску с возвышенности, на которой стоял дом. Окна кухни выходили сюда, поэтому верным решением ему показалось спрыгнуть и прокатиться по наклону вниз вместо того, чтобы идти по тропе. Он наклонился над уклоном, собрал волю в кулак и ступил вперёд. Еле успевая перебирать ногами, он добрался до низа и почти упал. Успел ухватиться за ствол худого дерева поблизости и притормозить. Озеро. Место, где началось их с Йоуном знакомство. Здесь он пересекся с ним сначала, надеялся встретиться и сейчас, но вокруг стояла тишина. Ни на мосту, ни на том берегу, ни здесь не было ни души, кроме него самого. — Похоже, я слишком верю в судьбу, — усмехнулся Эстония. Он сел на берегу и поставил ноги в воду. Совпадения случаются, но почему он думал, будто в этот раз так и произойдёт? Тихий вздох разочарования сорвался с губ. Он оглядел водную гладь и засмотрелся на отражение кристаллов, растущих под мостом. Не сразу в глаза бросилось отражение фигуры. Сердце замерло. Эстония сглотнул появившийся комок. Он поднялся и, беззвучно шагая, направился к мосту, прошёл по воде вдоль его стенки и заглянул за угол. Йоун в самом деле стоял здесь. Как и тогда, только теперь не выпрыгивал на Эстонию неожиданностью. Он гипнотизировал воду под ногами недовольным взглядом с поджатой губой. Видя его сейчас, Эстония подумал: «Наверняка он не так ужасен, как я нафантазировал себе», а потом Йоун поднял на него глаза, в которых зарождался гнев, и попридержал выводы. — Ты… Почему ты всё ещё жив?! — выкрикнул Йоун. Он рванул с места, оббежал мост с противоположной от Эстонии стороны и забежал наверх. Эстонец не отставал. Не успев ничего понять, он ринулся за ним. Смысл слов доходил до него уже во время бега. — Постой! — Эстония сделал победный рывок вперёд и ухватил Йоуна за руку — ещё бы сантиметр, и он бы упустил его. Эстонец пошатнулся вперёд и только благодаря хватке устоял, держась за руку духа. — Так ты?.. Ты специально солгал мне про второго духа зимы? — Эстония почти не был удивлён, так как заранее готовился к подобному исходу, но всё равно был в некоем шоке от того, что самая неприятная теория оказалась верной. И это его он выгораживал перед духами и перед самим собой? А ведь ему говорили, какие духи весны подлые, предупреждали о возможной опасности. Но Эстония слишком смело пошёл по чистому полю и наступил на капкан. — Ну конечно, да! А ты поверил. Откуда мне знать, как он в самом деле умер! — выплюнул Йоун. Из его слов Эстония сделал вывод, что даже пола погибшей Аланд он не знает. В самом деле, как он мог поверить ему? Простому мелкому во всех смыслах духу. Надумал оправданий, а достоверных объяснений не дождался. Он признавал, каким глупцом был. Если бы только время можно было обернуть вспять… Только вот менять прошлое поздно, сейчас он должен решить задачи настоящего. — Почему ты так поступил? Что я сделал тебе? — Эстония нахмурился. Он крепче сжал ладонь духа, и тот выдернул её из хватки. Он отошёл от Эстонии на шаг. — Ты ещё спрашиваешь, — процедил он. — Наш дух Весны — Фареры — умер от руки человека из вашего поселения, а ты тут разгуливаешь живёхонький! Не понимаю, как Духи могли взять тебя под крыло. Какое вообще значение твоя жизнь имеет по сравнению с жизнью Фарер?! — он резким движением указал пальцем на эстонца. — Ты должен был умереть во имя расплаты. Одна жизнь вышестоящего духа стоит сотен человеческих, у тебя нет никакого права оставаться в живых. — Я думал о том же, но… — Эстония запнулся. Что он мог возразить, если Йоун был совершенно прав? — Ну давай, скажи, какое такое «но» уравновесит чаши весов! — дух вскинул руки. — Почему невинные должны нести наказание за поступки других? — эстонец опустил голову, руки крепко сжались в кулаки. Почему сотни должны отвечать за грех одного? Почему одна жизнь равна ещё большему количеству жизней? Почему между духами и людьми такая большая разница? Правда ли миры дружат, если их отношения сходятся к принижению и взаимоуничтожению? Когда всё сущее свернуло не туда?.. — Я не убивал Фареры, я не виноват в его смерти, я не заслужил страдать… — Он поднял на Йоуна сердитый взгляд и твёрдо сказал: — Я имею право жить! — Все вы люди одинаковые, так какая разница?! — Йоун гневно топнул. — Сколько времени пройдёт, прежде чем ты накинешься на Исландию, например? Тогда у Весны больше не останется глав. Этого ты добиваешься? Быть может, даже ценой жизней тех, кто был тебе дорог, пытаешься до конца разрушить этот мир, как воплощение той тьмы, заражающей наш народ? — Он истерически усмехнулся. — Во всем всегда виноваты люди, — разделяя по словам проговорил он, медленно шагая ближе. — Люди разные! — возрасил Эстония. В следующее мгновение чужие руки вцепились в него и потянули к краю моста. Мир закружился, Эстония машинально ухватился за запястья Йоуна, стараясь удержать равновесие. Боль пронзила поясницу, он зажмурился и оскалился, а когда открыл глаза — под ним уже был вид на озёрную воду. — Мне наплевать. Ты должен был умереть, и я покончу со всем, — мрачно изрекал Йоун. Его зрачки сузились, хвост задрожал за спиной, уши навострились. Холод голоса пронзил самое сердце. Эстония испуганно уставился на него: сколько же злобы было в Йоуне, раз он намеревался собственноручно убить его? Вот оно, то пугающее, что сквозило через маску доброты. Эстония отпнул духа, тот повалился на землю. Он навалился на Йоуна сверху, придавливая к поверхности моста. Его схватили за волосы и оттянули в сторону. С болезненным воскликом Эстония упал набок, заколки, подаренные Финляндией, слетели с волос. Он подобрал их, развернулся и наугад вонзил острой частью в Йоуна, намереваясь хотя бы немного поцарапать и отвлечь от себя, но попал ровно в глаз. Дух завопил, закрывая часть лица руками. — Ты!.. — Йоун обхватил руками ноги Эстонии, пытавшегося отползти. Он с ужасом смотрел на торчащий между сомкнутых век кусок заколки и стекающую по лицу кровь. Они перекатились к краю моста. Эстония ударился о стенку головой — его поразила пульсирующая боль. Йоун поднял его за грудки и откинул на ограждение моста. Эстонец, свисая половиной тела, ногами изо всех сил держался за мост, но дух взялся за них и поднял, опрокидывая его. Время словно замерло. Взгляд застыл на Йоуне, оставшемся с победой на мосту. Он широко улыбался, в единственном целом глазе сверкнула искра безумства. Всего секунда ему потребовалась, чтобы скривиться снова из-за ужасной боли и исчезнуть из поля зрения. Вода окутала Эстонию. Он замахал руками и ногами в попытках выплыть, но опускался только ниже. Вертелся, выталкивался ногами, тянулся к свету — всё оказалось тщетно. Голова закружилась от недостатка кислорода. Рот распахнулся, вода начала вливаться в лёгкие и желудок, с чем он был не в силах бороться. Ужасная боль и желание во что бы то ни стало выжить вытеснила все мысли. Погружаясь все глубже, Эстония видел лишь мерцание голубых кристаллов. Они провели его до дна и стали последним, что он видел, пока не воцарилась тьма. Не ведая о происходящем, Финляндия с Исландией готовили запоздалый обед на кухне, не секунды не задаваясь вопросом, где Эстония. Они верили ему и тому, что он где-то рядом. — Тебе нужно есть больше овощей, — жаловался Исландия. — И фруктов. Почему в твоём рационе одно мясо? Вот переедет от тебя Эстония, и подсядешь на прежний образ жизни? — Он хлопнул лопаткой по краю сковороды, сбивая с неё прилипшие кусочки овощей. — Ну и что с того, если да? — вздохнул Финляндия. На его плечи легла поджарка мяса для ужина, раз он являлся его большим любителем. — По-моему, тебе пора вернуться, — печально сказал исландец, — в социум. Я заметил, ты наконец-то оправился. Эстония хорошо на тебя повлиял, верно? — Он весело толкнул брата бочком. — Верно, — Финляндия приподнял уголки губ. — Верно… Знаешь, я подумаю. Ты прав, пора выбираться из ямы, в которую я себя закопал. Только я подумывал с Канадой подружиться, да и ответственный я всё ещё за него. — И ты туда же? — разочарованно простонал Исландия. — Что вы с Эсти в нем нашли? — Оказывается, о нем не стоит судить, не узнав получше. У Эстонии вышло понять Канаду, поэтому их отношения около дружеских. — Ладно, — буркнул Исландия. Спустя около получаса Финляндия решил проверить, в порядке ли Эстония. Он оставил Исландию следить за едой, а сам направился по запаху в сад, где на качели нашёл два браслета. Всё нутро замерло. Он побежал в дом, влетел на кухню и крикнул: — Эстонии нет! — Он схватился за голову. — Только не опять… — Тише, тише, — Ис подбежал к нему. — Всё хорошо. Наверное, он где-то рядом или в городе. Мы найдём его. — Но как? Он снял браслеты! — Финляндия взял брата за плечи и потряс. — Мы не сможем его найти! — Здесь повсюду растения. Неужели забыл, что мы на моей территории? Сейчас разберёмся, — Исландия старался сохранять внешнее спокойствие, чтобы не заставлять Фина паниковать ещё больше, но сам на самом деле взволновался не меньше. Его сердце болело. Хотелось, чтобы исчезновение эстонца оказалось не смешной шуткой или чтобы он сейчас же вошёл в дом. Они вышли на улицу. Пока Исландия сосредотачивался на сборе информации с округи через растения, Фин решил прочесать территорию пешком. Куда быстрее он смог бы сделать это в Зиме, превратившись в снежный вихрь, однако здесь имел риск попросту растаять или, в лучшем случае, лишиться сил. Первым делом он пошёл к мосту, потому что Эстонии нравились кристаллы. Только вместо него там он нашёл пару заколок и капли крови, идущие в сторону города. По запаху он понял, что кровь не его, но всё равно насторожился. Не просто так перед ним предстала эта картина. Он поднял заколку и рассмотрел: на ней были следы крови и прозрачной жидкости. Ему это показалось весьма странным. Он огляделся с моста: никого рядом не наблюдалось. — Чёрт! — процедил Финляндия, бросая заколку под ноги. Выбор оказался невелик, поэтому он побежал в город, где досконально осматривал улицы, спрашивал у духов, не видели ли они кого-то из двух персон по описанию, и узнал про Йоуна. Его видели убегающим, но одного. Эта новость оказалась хуже, чем если бы Эстония был вместе с ним. Тем временем Исландия уже нырял в воду. Он пустил лозу по дну и с её помощью засек тело. Он вытащил Эстонию на сушу, уложил животом на свое колено и дал воде вытечь из тела. Голову сдавливали тиски тревоги. В мыслях застряло судорожно повторяемое «живи». Он уложил Эстонию на спину и проверил пульс — тишина. Оставив запястье, Исландия прижал пальцы к шее, потом приложил ухо к груди, отказываясь верить в отсутствие пульса. Он срочно принялся делать сердечно-лёгочную реанимацию, на что не следовало никакой реакции. Дыхание не возобновлялось, сердце не начинало снова биться. Из глаз Исландии лились слезы, образы расплывались, но он продолжал чередовать массаж сердца и искусственное дыхание в надежде на лучшее. Эстония погиб.

***

Тело эстонца решили оставить в самом прекрасном месте Весны, которое духи только знали. Между гор, куда стекали водопадом воды, где росла самая зелёная трава, поля были усыпаны цветами, а свежий ветер напевал колыбельную природе, был сооружен пьедестал, на который разместили Эстонию, нарядив его в белые одежды. Исландия вложил в руки розовые тюльпаны, Финляндия надел на руку браслет из кристаллов льда, Норвегия и Швеция дополнили букет в руках осенними листьями, а Дания с Гренландией надели на голову венок. Больше всех скорбели Финляндия с Исландией. Они привязались к Эстонии больше остальных, проводили с ним много времени и полюбили. Его хрупкая жизнь ускользнула из-под их пальцев, прошла насквозь и растворилась в течении бытия. После гибели Фарер и Аланд они кое-как оправились и теперь терпели новый удар, только осмелившись подумать, что жизнь налаживается. — Неужели у нас нет и шанса спасти его? — дрожащими губами произнёс Исландия. Он накрыл глаза руками и прикусил губу. — Я не знаю… Не знаю… — Финляндия обнял его за плечи. Взгляд не отрывался от мёртвого тела. Он всё ждал, когда к Эстонии вернётся жизнь, он вдохнет полной грудью, поднимется с камня и подарит ему лучезарную улыбку. Эстония не шевелился. Мертвенно бледный, он лежал перед ним с безразличием на лице. — Если очень хочется, выход можно найти даже из могилы, — пронеслись в унисон голоса, разливаясь по округе эхом. Духи подняли головы: призрачные создания, лишенные различимых черт, кружились над ними, сияя разными цветами. — Главное правильно искать. Создания разлетелись в разные стороны и исчезли, оставив подопечных одних ломать голову над их словами. — Если стихиали хотят помочь, то пусть помогают нормально, — огрызнулся Ис, злобно глядя на небо. — Раз они так сказали, значит, Эстонию можно вернуть к жизни, — задумчиво проговорил Норвегия, глядя на тело эстонца. — Может, его можно оживить током? — Гренландия приготовилась пускать молнии по первой же команде брата. — Ты хочешь окончательно лишить нас шанса поднять на ноги этот труп? — Дания вскинул бровь. Все удивлённо на него уставились. — Да что? Я не монстр, в конце концов, — проворчал он, отворачиваясь. — Я хотел от него избавиться, но теперь вижу, к чему это привело… — он мельком глянул на Фина с Исландией. — Так, мы же все знаем, что он полудух, да? — начал Норвегия. — Может нам отдать ему частичку своих сил? — О-о-о, — протянул Швеция, — я понял. Вдохнуть в него жизнь буквально. — Он первым подошёл к Эстонии ближе и приложил руку к груди. Клубок яркого рыжего света образовался в ладони. Он поднёс его к телу эстонца и прислонил, свет впитался. — Давайте быстрее, вдруг у нас мало времени! — крикнул он остальным. Духи по очереди стали отдавать Эстонии жизненную энергию. Последним стал Финляндия. Он влил свой свет в эстонца и затаил дыхание. Ничего не происходило ни первую минуту, ни вторую, ни остальные десять. — Не сработало?.. — Швеция наклонился над Эстонией и коснулся холодной щеки. — Не сработало… — он покачал головой и прикусил губу. Ему правда верилось в действенность предложенного метода. Они все буквально впитали в него жизнь, почему же ничего не менялось? — Может, нужно время? — с надеждой прошептал Финляндия. Стихиали были здесь не просто так. Они заставили поверить в невозможное, потому что что-то знали. Результат обязан быть, но даже если ничего не изменится, он продолжит искать варианты или выбьет из стихиалей ответы, а Исландия ему в этом поможет. — Наверное, — ответила ему Гренландия. — Мы пойдём, а вы с Исландией можете остаться, если хотите. — Она с сожалением тронула брата за плечо. Финляндия кивнул, и она ушла с остальными братьями, бросив последний печальный взгляд. Финляндия всё так же смотрел на Эстонию, а Исландия сидел внизу, прислонившись спиной к пьедесталу, и пустыми глазами рассматривал одну точку перед собой. Она давно не видела их такими. Дело близилось к закату. Фин и Ис ушли, пообещав Эстонии вернуться завтра, даже если он их не слышал. Финляндия остался дома у брата. Они не ужинали, а недоготовленный обед выбросили. Никто не уснул этой ночью. Каждый винил себя за случившееся. Если бы они не выпустили из виду Эстонию, он остался бы жив и невредим. Если бы только они не отпустили его в сад или проверяли его присутствие поблизости дома чаще. Если бы… Но ничего нельзя было изменить теперь. Прошлое необратимо, остаётся жить настоящим и думать о будущем, не нагружая голову тем, как могли обернуться дела, поступи они иначе. Принять окончательную смерть Эстонии стало настоящим испытанием. Таким же, как когда они потеряли сестру и брата. Лишаться близких невероятно больно. Это опустошало душу и сердце, оставляло огромный шрам. Хотелось закрыться от всего мира снова, остаться наедине с собой, ныряя в воспоминания о недавних временах. Всего несколько часов назад Эстония был живее живых, разговаривал с ними, прикасался, а теперь это было невозможно. Он лежал, абсолютно мертвый, больше не способный говорить, смеяться и плакать. Его нога больше не ступит в храм или этот дом. — Рано или поздно это должно было случиться, — разрушил тишину голос Исландии. — Люди смертны. Не достанет кто-то другой — настигнет старость или болезнь. — Но даже зная исход, никогда не готов к нему, — ответил Фин. Утром они ненадолго заснули, а проснувшись, снова поняли, насколько реальны пережитые ими события. Исландия сделал им чай с мятой — на одну кружку больше, которую оставил одиноко стоять на столе, — и они вышли на крыльцо. Свой чай Фин остудил, насколько смог, и попробовал. Его мгновенно затошнило. Исландия, как он понял, чувствовал себя точно так же, но упорно пил. Фин последовал его примеру. Мир жил дальше. Птицы пели, солнце светило так же ярко, как прежде, облака медленно плыли по небу, как по огромному морю, а трава и деревья не стали менее зелёными. Эстония ничего не значил для огромного мира, обошедшего его стороной, однако он стал важной частью мира Фина и Иса. Теперь же их души были пусты, а красота природы стала мозолить глаза. На протяжении жизни они старались ни к кому не привязываться, а Эстония ворвался в их жизни лучиком света и стал родным. Стрелки часовой башни, показывающейся вдали, близились к двенадцати. — Пойдём сегодня туда? — спросил Ис, словно ответ не был очевиден. — Да. Мы обещали. Я не готов его отпускать. — Не думал, что так скоро нагрянет новая трагедия, — Ис горько усмехнулся. — Может, мы прокляты? — А были сомнения? Этот мир, он рискует однажды развалиться. — И развалится. Только будет это не скоро. — Исландия сделал глубокий вдох. — Как думаешь, Эстония воссоединился с семьей? — Я не верю в загробный мир, но конкретно в это верить очень хотел бы. Зазвонил колокол. Исландия начал мысленно отсчитывать каждый удар. Один… Три… Пять… Восемь… Десять… Двенадцать… — Думаю, нам пора… — начал было он, но его прервал очередной звон, разнесшийся по городу. Исландия застыл в удивлении. — Тринадцать… — прошептал он и нахмурился, вглядываясь вдаль. — Кажется, в колокол птица ударилась, — высказал замечание Фин. — Это знак. Но к чему он? По легенде города, после тринадцатого удара наступит разруха. Выходит, ничего хорошего этот звон не предвещает… — он опустил тяжёлый взгляд на ноги. — Глупое суеверие, — высказался Финляндия. — Но сейчас я бы не отказался получить добрый знак. — Он забрал кружку у Исландии, зашёл в дом и оставил недопитый чай на кухне. — Идём. Скорее. — Он взял брата под локоть и повёл прочь из дома. Сердце его волнительно трепетало. Природа сигнализирует, и он хочет понять, что это значит. На полянке поодаль от пьедестала сидел он, рассматривая цветы вокруг себя. В белом одеянии, с венком на голове и браслетом из нетающего льда на запястье. Цветы с листьями оказались оставлены на камне, больше не нужные ему. Финляндия с Исландией замерли, рассматривая фигуру со спины. Они ущипнули друг друга, протерли глаза и переглянулись. Губы сами расползлись в улыбке. Нервной, сомневающейся, но полной счастья. Финляндия сорвался первый. Он побежал к Эстонии. Тот обернулся на звуки как раз в тот момент, когда на него налетели и повалили на землю, заключая в крепкие объятия. — Ты жив! — воскликнул Фин с таким счастьем, которое до сих пор не слышал от него Эстония. — Ты же… Жив? Эстония развернул их так, чтобы оказаться сверху. Он сел на Фина и наклонился над ним. — Я не знаю, я чувствую себя… Странно? — Он ущипнул Фина за щеку и помял. — Ты настоящий? — В его глазах постепенно скопились слезы. — Настоящий?.. Я думал, я в раю. — Губы задрожали. Он упал головой на грудь Фина и разрыдался. Исландия осторожно сел рядом и положил руку на спину эстонца. Тот вздрогнул и обернулся на него. Он обнял Иса. — Боже мой, я правда жив? — сквозь слезы и всхлипывания спросил он. — Я помню, как я тонул. Это… Очень… Больно. А потом ничего, и я вдруг проснулся здесь. — Теперь всё хорошо, — шептал Исландия, поглаживая его по спине. Фин обнял Эстонию сзади и разместил голову на его плече. — Ты снова с нами. Поверить не могу, это сработало!.. — Не смей больше умирать, — тихо сказал Финляндия. Он незаметно утер собственные слезы. Руки поднялись выше — к сердцу. Он приложил к груди Эстонии ладонь, чтобы почувствовать биение. Он сидел в его объятиях живой. Фин мог слушать его дыхание, ощущать пульсацию под пальцами, чувствовать тепло, исходящее от тела. Эстония двигался и говорил с ним! Ничего лучше за жизнь Финляндии ещё не случалось. — Больше ни за что, — Эстония покачал головой, улыбаясь сквозь слезы. Это настоящее чудо. К счастью, чудеса имеют привычку случаться.