реагенты

После той неудачной вылазки Котёл приходит в себя ещё два дня. Остаточный эффект дряни, которую он случайно задел тростью, разбив, награждает его тупой головной болью, отсутствием аппетита и постоянным фантомным зудом в ладонях. Пару раз, крепко задумавшись, Котёл теряет счёт времени и осознаёт себя бредущим по улицам в направлении к Университету и лаборатории Штоллена соответственно. Останавливается тут же как вкопанный, игнорируя врезающихся ему в спину людей, и резко разворачивается в обратном направлении. Постоянные желания коснуться кого-нибудь, почувствовать тепло тела или прикосновение ближе к вечеру становятся невыносимыми, и, уложив сына, Котёл сворачивается на кровати, обняв одеяло. Сжимает его в руках, утыкается носом, трётся о мягкую ткань щекой и почти не спит, только дремлет недолго между приступами зуда и дрожи. В непродолжительных сновидениях ему чудятся чьи-то прохладные шершавые руки и слабый химический запах. На третий день становится лучше, и Котёл с облегчением успокаивается. Берёт себя в руки, стряхивая наваждение, и отправляется поздно вечером патрулировать город. Хочется расслабиться, заняться привычной работой, и Котёл скользит по тёмным переулкам в поисках отморозков или хулиганов, на крайний случай. Убить не убьёт, но хоть припугнёт немного. Он бесшумно огибает кучку мусорных контейнеров, когда слышит это. Тихий скулёж, прерывающийся тут же звуком удара и чьим-то громким смехом. Выглянув осторожно из-за угла, Котёл видит бухого в хлам мужика, пинающего раз за разом что-то маленькое у его ног. Это щенок, худой совсем, с чёрной шерстью и маленькими пятнышками рыжих всполохов на спинке с выпирающими позвонками. Щенок скулит, пытаясь сбежать, но каждый раз напарывается на грубый толчок обутой в тяжёлый ботинок ноги. Котёл чувствует, как закипает в нём ярость. Не ребёнок, который может не понимать жесткости, и не подросток даже – взрослый мужик издевается над беззащитным животным, поэтому герой не церемонится, и занесённая для следующего удара нога ломается с громким хрустом под ударом трости. Мужик орёт, и Котёл замахивается во второй раз, ударяет звучно по челюсти. Крик затихает, сменяется хрипом и болезненным кашлем. Котёл замахивается в третий раз и еле-еле останавливает себя. Дышит тяжело, опуская трость, и подхватывает щенка под живот, исчезая в очередном переулке. Хрипящий от боли мужчина остаётся валяться на заплёванном асфальте улицы. Тепло и дрожь маленького испуганного тельца ощущается даже сквозь перчатки, и Котёл засовывает животное под пальто, чтобы согреть. Почёсывает за ухом свободной рукой и бесшумно забирается на крышу Университета – она самая высокая в городе и с неё открывается красивый вид. Котёл усаживается на краю, кладёт рядом трость и смотрит, как скользят внизу проезжающие по дорогам машины. Успокоившийся щенок сопит тихо, уткнувшись мордочкой ему в живот. Котёл без понятия, что с ним делать. – Снова решил наведаться в гости, Котелок? Тогда ты что-то напутал, тебе надо вниз. Звонкий довольный голос раздаётся совсем рядом, и Котёл подскакивает резко, едва не сваливаясь с крыши. Тянется за тростью, но Штоллен, ухмыляясь, хватает её быстрее и отскакивает тут же подальше. Спрашивает ехидно: – Соскучился? – Век бы тебя не видеть. Профессор фыркает в ответ и смотрит снисходительно так, будто он знает что-то важное, чего не знает Котёл. – О, правда? В прошлый раз ты говорил иначе. Я вот соскучился по твоим обнимашкам. Котёл рычит раздражённо, ощущая, как начинает теплеть лицо, и угрожающе наступает на Штоллена. Тот ни впечатлённым, ни испуганным не выглядит. – Ты опоил меня тогда! – Неправда. Ты и сам прекрасно справился с этой задачей. – Профессор, прекратив играться с тростью, смотрит в глаза и протягивает руки вперёд с издевающимся выражением лица. – Ну дай хоть обнять… Котёл взбешённо кидается на него в порыве выдернуть из чужих рук трость и наподдать хорошенько по этому самодовольному лицу, но забывает, что к его животу всё ещё прислонён щенок. Животное начинает соскальзывать, и Котёл неловко запинается, меняет траекторию движения руки, и рванувшийся вперёд Штоллен с лёгкостью валит его на бетон крыши. Оказывается сверху, придавливая тростью под подбородком так, что затылок Котла больно упирается в твёрдое покрытие. Профессор склоняется ниже, рассматривает пристально и урчит довольно в покрасневшее лицо: – Мне нравится, когда ты лежишь подо мной. Худое костлявое тело сбросить с себя легко, но Котёл не спешит, не зная, как незаметно убрать из-под пальто щенка, чтобы не поранить. Терпит упирающийся в горло холодный металл трости и чувствует, как давление ослабевает, когда Штоллен слышит донёсшийся откуда-то скулёж. Профессор хмурится, смотрит на чужой живот и беспардонно лезет под пальто, выпустив из ладоней трость. Котёл успевает почувствовать, как касаются худые руки его бёдер, пояса и талии прежде, чем наткнуться на собаку. Пользуясь чужим замешательством, он перехватывает одной рукой трость, ударяя тут же по кудрявой голове. Причину того, почему бьёт он в неполную силу, Котёл выдумает позже. Вместо стона боли и ругательства, в ответ слышен смех. Нет, ну Штоллен точно псих. – У тебя… щенок в пальто? – Не твоё дело. – Максу подаришь? У Котла злость тут же вспыхивает под веками. – Ещё раз скажешь его имя, и я тебе зубы выбью. Профессор отмахивается лениво: – Новые наращу. Ну так что, малыш захотел собачку? – Заткнись. – Собачку захотел ты? – Закрой рот. – У тебя какой-то скудный набор ответов в диалоге. Штоллен ухмыляется, слизывая кровь из разбитой губы, и Котёл тут же взгляд от него отводит. Отходит спиной к выходу и бросает напоследок: – Ещё раз увижу – убью. Позади слышен скептичный звук, но Котёл его игнорирует. Добирается до дома, купает щенка и кормит его остатками ужина. С утра радостный сын крепко обнимает Котла, запрыгнув прямо на постель, и тихо благодарит за то, что папа подарил ему друга.

***

Кожа под его руками тёплая и немного шершавая. Он с нажимом проводит ладонями по бокам, животу и бёдрам, дышит лихорадочно в шею и слушает чужие судорожные выдохи. Пальцы натыкаются на многочисленные шрамики от ожогов и ссадин, и Котёл склоняется, чтобы лизнуть на пробу отметину у ключицы. Чувствует тут же, как чужая ладонь зарывается в волосы, прижимая ближе, направляя, и принимается губами отслеживать каждый шрам, спускаясь всё ниже и ниже. Самому большому – продольному, идущему через весь левый бок, уделяет больше всего внимания, и ухмыляется, когда Штоллен начинает нетерпеливо извиваться под ним. Профессор руки тянет вниз, но Котёл их перехватывает своими без труда и прижимает жёстко к постели. Колено пихает между чужих бёдер, нарочно проезжаясь по чувствительному возбуждению и довольно смотрит, как вскидывается Штоллен в желании получить больше контакта. Котёл склоняется над ним, смотрит в покрасневшее лицо и тянется к призывно приоткрытым губам. Вместо поцелуя получает короткое и влажное касание языка и слышит: – Папочка? Котёл отстраняется, хмурит брови недоумённо и … просыпается. Щенок, забравшийся на постель, с энтузиазмом лижет его лицо, и Котёл морщится. – Пап? Макс стоит рядом, сонно потирая глаза, и Котёл молниеносно подушку из-под головы вырывает, привставая, чтобы накрыть ей бугор поднявшегося в области паха одеяла. Хорошо, что сын по утрам рассеянный – посмотрел, но значения не придал. – Да, что такое? – Мне плохо немножечко. Остатки сна тут же выметаются из головы, и Котёл тянет сына к себе. Сажает рядом на кровать, касается лба губами и хмурится, когда не обнаруживает температуры. – Как плохо? – Голова болит. Прямо вот тут. Макс ладошками касается папиных висков и Котёл накрывает одну из них своей рукой. Запястье под пальцами худенькое и хрупкое. – Опять читал ночью? – Нет! Ну если только чуть-чуть. Котёл улыбается коротко и тяжело вздыхает. Утыкается лицом во взъерошенные волосы сына и вдыхает малиновый запах шампуня. Щенок упрямо пытается перелезть через преграду поднятого колена и Котёл милостиво опускает ногу, чтобы тот мог к ним приблизиться. Почёсывает одной рукой пушистое ухо и спрашивает тихо: – Придумал, как назвать? Макс мычит что-то отрицательно и сворачивается на тёплой отцовской груди. Засыпает через пару минут, и Котёл относит его в кровать досыпать. Раннее утро противным смогом опоясывает улицы, и он пьёт растворимый кофе, морщась от его горькизны. В разум настойчиво лезут образы из сна, и Котёл раздражённо хмурится, смотря в окно. Сны эти – остаточный эффект от той злополучной сыворотки, и не более. Он думает об этом, принимаясь готовить завтрак, позволяя Максу не идти сегодня в школу и выгуливая несмышлёного щенка без имени по пустынной улице, наполненной безликими людьми. Думает об этом, работая в мастерской и укладывая сына спать. Он думает об этом слишком много и долго для человека, который решил о Штоллене не вспоминать вообще. Но тот не хочет выходить из головы. Пролезает, протискивается в мысли беспардонно, вместе с улыбочкой своей довольной, блестящими глазами и растрёпанными волосами. Выходит патрулировать Котёл по привычке. Прохаживается по крышам, рассматривает пустующие ночные улицы и дышит воздухом с мерзотным привкусом выхлопных газов. Тело тяжёлое какое-то и неповоротливое, и Котёл решает сделать крюк до водонапорной башни по дороге домой. Он как раз забирается на крышу, когда замечает знакомый силуэт. Штоллен, бормоча что-то невнятно, возится с рычагом открытия трубы. Пыхтит, не находя в тощем своём теле достаточных сил, чтобы нажать на механизм, и Котёл расслабленно опирается о соседнюю трубу, наблюдая за ним. – Помочь? Котёл понимает всю прелесть неожиданных появлений, когда профессор подпрыгивает на месте и оборачивается, ударяясь о трубу головой. Раздаётся жуткий звон, но Штоллен улыбается, почёсывая ушибленное место. – Котелок! Какими судьбами? Преследуешь меня? Котёл вопрос игнорирует. Кивает на трубу расслабленно. – Ты её не откроешь. После того случая с отравлением, механизмы сменили. Значит, это ты тогда устроил? Штоллен, не выглядящий расстроенным, пожимает плечами. – У каждого своё хобби. – Твоё хобби обеспечило половину города диареей на неделю. – Воспринимай это как очищение. – Ты тоже. Профессор, не понявший, к чему последняя реплика, вскидывается недоумённо, и Котёл пользуется его замешательством, подлетая и ударяя тростью в живот. Валит на жёсткий бетон и нависает сверху, придавливая руки к бокам, чтобы не рыпался. В голову сразу же лезут параллели со сном, и Котёл сам на себя злится, отгоняя их прочь. Склоняется над Штолленом и проговаривает ему в лицо: – Пора очистить город от тебя. – Ты такой горячий. – Чт… что? Штоллен ёрзает немного под ним, и Котёл тут же коленями его сдавливает сильнее. – Ты сам-то в это веришь? – Спрашивает профессор, делая вид, что не говорил ничего странного три секунды назад. – Что сдашь меня ментам, очистишь этот гадюшник, называемый городом? Брось, Котелок, тебе же будет скучно. – В городе ещё полно ублюдков. – Да. Но я такой один. Профессор улыбается, лежит расслабленно и смотрит снизу-вверх, халатно подставив под удар беззащитную шею. Худой, бледный, с разметавшимися по бетону кудряшками, он выглядит почти как во сне, только одежды больше. Котёл не осознаёт, что склоняется всё ниже и ниже. Он приходит в себя только когда чувствует на своих губах чужие губы – сухие и тёплые. Отстраняется тут же, ослабляя хватку. Говорит твёрдо: – Нет. Чужие руки обхватывают затылок, тянут обратно. – Да. И снова быстрые касания губ, жёсткие и напористые. Котёл позволяет себе ответить на поцелуй ровно четыре секунды прежде, чем вскочить на ноги. Съехавшую шляпу поправляет и наставляет на продолжающего лежать профессора кончик трости. – Я не знаю, что ты со мной сделал, но прекрати. – Я ничего не делал. – Ты сделал это! – Сделал что? – Штоллен ухмыляется, поднимаясь. – Ты сам этого хочешь, дорогуша. Котёл рычит раздражённо и надвигается угрожающе. – Отдай, что собирался вылить в водопровод. – Не понимаю, о чём ты. – Штоллен. – Ты так красиво проговариваешь моё имя. Вместо ответа Котёл замахивается и ударяет профессора тростью по ногам. Добавляет несильный, дезориентирующий удар по голове и быстро обыскивает чужие карманы, забирая себе небольшой бутылёк с розоватой жидкостью. Он оставляет Штоллена на крыше Университета и говорит себе, что притащил его туда из соображений безопасности. Что это за соображения, Котёл и сам не знает.