Черноглазый Бог

— Ну что, чертила, опять возишься со своими бабками? Мадара появился на пороге кабинета Сенджу довольный и холёный. А ещё невероятно отдохнувший. Они с Сакурой только что прилетели из Китая. И пусть для всех это была командировочная поездка, Хаширама ворчал, что уж ему-то можно было и не пиздеть. Знал он прекрасно, чем Сакура и Мадара занимались в этой командировке. Хаширама легко определял, когда у Учиха был отличный секс, но в этот раз во взгляде Мадары сквозило ещё что-то. И это «что-то» было очевидным чувством к Харуно Сакуре. — Натрахался? — вместо приветствия отозвался Хаширама в отместку за шпильку о бабках, которые, по правде говоря, уже в глотке комом сидели, а Учиха только добавил масла в огонь. — Где виски? — А то не знаешь. Я тебе что, официант? — Скотина паршивая, — проворчал Учиха, доставая бокалы и бутылку из холодильного сейфа. — Съездил бы ты, Хаширама, в Тай. Нахер тебе сдалось это мелководье? Хозуки и эта шлюха без тебя справятся, я уверен. — Мадара, я же просил, — вздохнул Сенджу, отодвигая папки с досье в сторону. — Оставь свою неприязнь к Карин за дверьми моего кабинета. — И не подумаю. Ты сам знаешь, что я прав. — Мне насрать на ваши междусобойчики. Она мой сотрудник, так что не выводи меня. Учиха прищурился, посмотрев на Сенджу, который в минуты защиты своего штата становился тем самым непоколебимым копом, о котором ходили легенды по всему Токио. Учиха всегда считал, что Хаширама мягкий для работы в полицейском участке. В нём было слишком много эмпатии, которая проявлялась в слегка подрагивающих пальцах при виде трупов и их родственников, когда Сенджу сообщал им о трагедии. Но, возможно, именно эта мягкость и помогала Хашираме оставаться любимчиком своих подчинённых, которые уважали его всей душой и оказывали недюжинную поддержку, когда было нужно. Да, Сенджу был мягок, но в этом и была его сила, потому что он всегда ставил себя на место других и оценивал ситуацию со всевозможных сторон, что помогало приходить к более взвешенным решениям. А ещё Хаширама мог убить за своё. Этого нельзя было даже вообразить при взгляде на Сенджу, но наличие в характере мягкости вовсе не значило, что он был тряпкой. Хаширама быстро становился хладнокровным, когда дело касалось людей, готовых причинить вред тому, кто был ему дорог. И это качество в нём Учиха очень ценил. Хаширама был отличным стратегом. Палачом с миролюбивым лицом лапочки-отца, как часто думали о нём те, кто не знал, что Сенджу одинок. Ему недавно исполнилось тридцать два года, но он всё также был свободен. Зато искренне радовался за Мадару. Он и вправду считал, что Учиха и Харуно прекрасно друг другу подходили. — Ты как хочешь, а я закрою, пока твои молокососы опять все мозги не вытрахали, — Учиха повернул ключ в замочной скважине двери и с чувством выполненного долга уселся напротив Сенджу. — Ну что, за удачную сделку? — Погоди, тебе удалось..? — Хаширама недоверчиво уставился на друга, и в его глазах зажёгся знакомый авантюрный огонь. — Обижаешь, дружище! Конечно, мне удалось. У тебя были сомнения? Я охрененно умею договариваться! — И у нас теперь..? — Блять, Хаширама, ты от счастья язык в жопу засунул что-ли? — расхохотался Мадара, хлопнув Сенджу по плечу. — Да, у нас есть разрешение на открытие филиала в Китае. И ты, мать его, совладелец! Я для кого папку с документами положил? Слепошарый! — Охренеть, Учиха… Да ты просто сукин сын! Как тебе это удалось? Китайцы никого не пропускают… А если и пропускают, то за огромные деньги! — бокал с виски был благополучно отставлен в сторону, а Хаширама уже рассматривал содержимое папки. — Ну, отвалить им пришлось немало, это факт. Но не больше, чем мы с тобой рассчитывали. Хаширама уже давно хотел открыть что-то своё. Не сильно большое, но приносящее достойный актив. А Учиха, прекрасно зная, насколько это муторное дело, решил по старой дружбе облегчить и без того имеющиеся головные боли Сенджу. Это он предложил открыть ещё один фармацевтический центр на территории Китая, и Хаширама согласился, отправив все деньги, которые у него были подготовлены для инвестирования, Мадаре. Признаться, Хаширама не сильно верил в то, что Мадаре удастся добиться расположения китайцев. В конце-концов, туда вообще было сложно пробиться, если ты сам не родился в Поднебесной. Однако, Учиха каким-то образом сделал это. И Сенджу был просто пиздец как рад. — Ну что, будешь пить или нет? — Мадара потряс бокалом в воздухе, призывно глядя на лучшего друга. — Это охренеть какой повод выпить. — В этот раз я даже спорить с тобой не буду! — расхохотался Сенджу, довольно потирая ладони. — Теперь-то заживём! — Теперь можешь смело звать себя бизнесменом. Это был хороший день. Хаширама и Мадара благополучно нажрались под завязку, выпотрошив бар Сенджу до последней бутылки. Хозуки и Карин, не выдержав столь буйных празднований, удалились из участка ещё пару часов назад. И хорошо, ведь пьяный Мадара не стал бы подбирать выражения в отношении Карин. Он терпеть её не мог, потому что считал, что она метит в клан Учиха, которого была совершенно не достойна. Другое дело Сакура. При мысли о ней Мадару переполняла гордость. Он был уверен, что эта девушка заслуживала всего, что Учиха мог ей дать: много денег, превосходство семьи Учиха, а самое главное — себя. Да, Мадара не был скромным, когда речь шла о нём самом. Мужчина и вправду не думал, что встретит ту, которую ему захочется сделать своей женой. Но Сакура выбила дверь в его сердце ногой. Нисколько не чураясь его чёртовой натуры, нисколько не боясь мира, в котором он жил. Она сделала то, что не смогла бы ни одна из тех, встречавшихся ему ранее. И Учиха чуть ли не молился на неё. Настолько идеальной ему казалась Сакура. Они были вместе уже около года. За это время все в штате успели узнать, что Сакура Харуно — будущая жена босса. Никто не слышал об этом прямо, но все знали, что никто не задерживался в секретаршах Мадары дольше пары месяцев. Сакура к тому времени работала в компании уже полтора года. И из секретарши она превратилась в представителя господина Учиха, который сопровождал его на всех сделках, когда Обито был занят другими делами. Обито тогда уже превратился в полноценного заместителя Мадары, и он мотался по странам, возясь то с открытием филиалов, то с расширением портовых точек сбыта кокаина. Это было основное нелегальное занятие Мадары, с которого он и получал свой наибольший доход, поэтому рабочими вопросами в этом отношении занимался Обито. Харуно обычно только подготавливала документы, которые прикрывали всё это дело, как будто бы вместо наркотиков осуществлялась транспортировка медицинских препаратов. Да, Сакура была в курсе. И нет, её это совсем не пугало. К тому времени, когда она вникла в дела Мадары, Харуно уже достаточно погрузилась во всё, чем он занимается. И она принимала его таким, несмотря на осознание, что рано или поздно этот его мир может её сожрать. Возможно, она относилась ко всему уж слишком беспечно, но Учиха всегда давал ей гарантии, что она будет под защитой, даже когда он не рядом. И в конце-концов, он был её любимым мужчиной, поэтому плевать Харуно хотела на все минусы, когда с ней находился один большой плюс. Их отношения нельзя было назвать идеальными. Учиха, который вообще не отличался сдержанностью, мог вполне повысить голос и устроить самый настоящий концерт, если кто-то из партнёров заглядывался на Сакуру уж слишком открыто. Конечно, доставалось не Сакуре, вовсе нет. Отхватывали по большей части те самые смельчаки. И это часто доставляло Харуно и Обито хлопоты. Приходилось идти на уступки, чтобы заключить перемирие и не нарушить ранее установленные договоренности. Мадара хотел, чтобы Сакура ему помогала, но его бесило, когда на неё смотрели, когда с ней говорили, когда просто дышали в её сторону. И это, мать его, действительно причиняло им всем неудобства. Всем, кроме самого Мадары. Мадара, возможно, до сих пор не осознавал, что именно эта ненормальная любовь стала причиной краха их с Сакурой отношений. Он не знал, в какой момент потерял бдительность и забыл, где именно находится. И эта потеря, эта самая промашка стоила ему жизни. Она стоила ему Сакуры. Его Сакуры. Которую, впрочем, больше нельзя было назвать его.