Черноглазый Бог

Как давно она ушла? Как давно она оставила его одного? И как только она посмела? Мадара до сих пор не находил ответа ни на один из этих вопросов. Он уже давно не был собой. Оставил старого Мадару где-то в отражении зеркала, а зеркало это безбожно расхерачил, чтобы, не приведи дьявол, увидеть в нём себя прежнего. Прежнего Мадары больше не было. Он умер, распался на части и растворился. Остался там, где они с Харуно были счастливы. Где она смеялась громко, целовала его сладко. Где каждый их секс был похож на ураган. Где были только её длинные ноги, сплетённые с его, где их страсть не знала конца. Это было охренеть как давно. Для Мадары каждый день теперь резина. Как она ушла, он больше и не улыбался. Помнил только, что начал пить. Много. Каждый день видел себя в отражении бокала и от злости ломал и крушил. Сначала бокал, а потом и всё вокруг. Видел осколки, впивающиеся в тугую кожу. Видел струи крови. Видел Обито, который бинтовал ладонь раз за разом, чтобы на следующий день руки были изранены снова. Учиха больше не чувствовал боли. Учиха больше не знал себя. В нём не было жизни и страха. Он как будто стал кем-то безликим. Как будто осталась только оболочка. Но ведь ты сам виноват… Этот блядский голос в голове, что шептал одно и тоже из раза в раз, уже настолько въелся в мозг, что Мадара свыкся. Он понял, что уже давно сошёл с ума. Ещё тогда, когда слышал её неистовый крик. Тогда, когда она громила комнату ровно также, как это делал он снова и снова. Он помнил, как она кидалась на него, словно разъярённая кошка, как буквально впивалась ногтями в плечи, до которых еле дотягивалась. Как била кулаками. Как он не выдержал и врезал в ответ. С такой силой, что она упала на пол, затихнув, трясясь. И это была та точка невозврата, после которой уже ничего нельзя было исправить. Мадара сам вляпался в это дерьмо и затащил туда Сакуру. Он буквально поломал ей жизнь своими собственными руками и хотел вырвать себе эти руки, прострелить их нахуй, лишь бы только не знать, что они замараны в крови. В крови, мать его, отца Сакуры. Мадара не знал, как так получилось. Но те три месяца действительно выдались беспокойными. Сначала подорвали два порта с товаром, потом ранили Обито, когда он ехал на место взрыва. Он тогда еле выбрался из перестрелки, но смог уйти. Да и пуля прошла совсем рядом, оставив одну лишь царапину, да и только. Сакура ничего об этом не знала, потому что в это Мадара её впутывать не собирался. Он тогда взвалил на неё дела филиала из Китая и направил прямиком в Шанхай под присмотром Хозуки, намеренно выслав из страны. Возможно, скажи он всё Сакуре сразу, отец Харуно остался бы живой и сейчас готовил дочку к свадьбе. Но Учиха предпочёл молчать, потому что знал, что ситуация была дерьмовой. Появился кто-то ещё. Кто-то, кто пытался занять место Мадары или хорошенько его потеснить. И ещё дерьмовее было то, что он не представлял, кто это может быть. Хаширама тогда подключил все свои связи, чтобы найти этого выблядка, но пока следствие шло, а Сенджу путал следы прессы, меняя содержимое подорванных суден с наркотиков на медицинские препараты, враг оказался слишком близко. В ту ночь Кизаши оказался в квартире у Сакуры. Несмотря на то, что дочь, находясь в Шанхае, просила его никуда не ездить, Кизаши всё равно хотел удостовериться, что с квартирой всё в порядке. В тот месяц в Токио возросла преступность среди воров-домушников, а Кизаши был в курсе, что благоверный Сакуры все дни её отсутствия пропадал на работе. Это была его инициатива поехать туда и успокоить своё отцовское сердце. И он успокоил. Навсегда. Кизаши тогда позвонил и Мадаре тоже. Сказал, мол, навестит квартиру дочери. Мадару это рассмешило. Предупреждает так, будто Учиха в квартире своей женщины трахает какую-то другую бабу и должен успеть убраться оттуда, не попавшись будущему тестю на глаза. Да, именно будущему тестю. Потому что Мадара уже планировал сделать Сакуре предложение, просто ждал более подходящего момента, когда ситуация с ублюдком-подрывником разрешится. Кто ж знал, что нихрена она не разрешится. Про отношения Сакуры и Мадары, вероятно, узнали из прессы. Журналисты уже давно мусолили их пару на каждой странице жёлтого глянца. И Мадара никак не взял это во внимание. А стоило. Ведь в её квартиру тогда ворвались именно потому, что хотели отобрать Сакуру у Мадары, а не потому, что собирались убить её отца. Кизаши расстреляли так безжалостно, что когда Учиха приехал на место происшествия с Сенджу, который ему обо всём и сообщил, пришёл в лютый осадок. От отца Харуно живого места не осталось — около тридцати пяти пуль. Смерть была мгновенной. Это было похоже на ад. На ебучий ад. Потому что Учиха не смог даже позвонить Сакуре и сказать об этом. Звонил Хаширама. Слушал её крики именно Хаширама. Сенджу взял на себя роль психолога. И пока он разговаривал с Сакурой и пытался её успокоить, Мадара мечтал сам оказаться на месте Кизаши. Учиха просчитался так сильно, что сам этого не понял. Не нужно было влюбляться в Сакуру. Не нужно было её в это всё впутывать. А потом Мадара совершил ещё одну ошибку. Похоронил отца Сакуры без неё, устроив прощание за несколько часов до прилёта Харуно. Он категорически не хотел, чтобы Сакура это видела. Не собирался портить её психику. И Сакура возненавидела Мадару ещё больше. То, что у Учиха появился конкурент, она узнала от Хозуки. И этой новости хватило, чтобы разрушить внутри Сакуры всё, что она чувствовала по отношению к Мадаре. Она не понимала, как можно было молчать. Злилась, что он отправил её в Шанхай, а об отце не позаботился. Он ничего не сделал. И это приводило Харуно в такую ярость, что когда она его увидела, то чуть не уничтожила. Если бы в ней было больше дури, она бы обязательно это сделала. Сакура тогда вытащила пистолет из кобуры, наставила на него, трясясь от злости. Мадара смотрел на неё и не узнавал. Лицо, мокрое от слёз, взгляд зелёных глаз, яростный, прожигающий. Пушка тяжёлая, рука ходит ходуном. Всё в ней тогда желало его смерти. Она ненавидела его всем сердцем. Отнял самое дорогое и даже не дал попрощаться. — Ты. Всё. Знал!!! — Харуно взревела с отчаянием дикой медведицы, нажав на спусковой крючок, выпуская пули куда-то в стену, за его спину. У неё не было опыта стрельбы в человека, да и слишком измотанной она была в тот момент. Учиха смог выхватить пушку, почти поймав Сакуру у пола, но она продолжала нападать на него, даже еле стоя на ногах. Ей хотелось уничтожить всё, что с ним связано, сжечь его до тла. Сакура не помнила, как в тот день вообще сошла с самолётного трапа, как Хозуки привёз её к Мадаре. Но она хорошо заполнила его потерянный взгляд и знала, что он признаёт свою вину. Это значило, что её отца действительно больше нет. И во всём виноват один лишь Мадара. С того дня они виделись лишь единожды. Когда Мадара отказался признавать, что Харуно исчезла из его жизни. Учиха совершил ещё одну ошибку. Ворвался в квартиру её лучшей подруги, приставив осколок вазы к горлу Ино Яманака. Он знал, что она в курсе, где Сакура. Но блондинка была то ли тупой, то ли отчаянной, то ли действительно хорошей подругой. Она наотрез отказалась говорить, где Харуно. Даже тогда, когда он расхерачил всё вокруг, разбив её дорогой мебельный гарнитур, помяв тяжёлую железную дверь. У Учиха рвало крышу. Ему было похуй на всё, нужна была только одна Сакура. И они встретились. На пороге квартиры Ино, когда Сакура зашла внутрь и охренела от испуганного взгляда Яманака, которая к характеру Мадары так и не привыкла. Харуно слова ему не сказала. Посмотрела так, будто он был самой последней блядью на земле. Врезала по лицу, но он ничего не почувствовал. Он вообще с тех пор ничего не чувствовал. Только пустоту. И поделом ему было. Мадара знал, что Обито компенсировал Яманака всё сполна. На Учиха младшего тогда вообще много всего навалилось. Мадара полностью отошёл от дел. Забился глубоко внутри себя, наплевал на всё. А Обито был личной нянькой. И жутко уставал. Но клал Мадара на его усталость. Да и на всех вокруг. Это была точка невозврата. Точка, после которой никто из них уже не мог стать прежним. И Мадара особенно. Он больше не знал вкуса жизни. И не хотел его знать. Вся его жизнь была в Сакуре, но теперь Сакура исчезла. А вместе с ней и Мадара. Гордый, своевольный и своенравный. Оказывается, всемогущий Черноглазый Бог ничего не мог без Сакуры — без своего маленького бойца в юбке и единственной женщины, которую любил.