Черноглазый Бог

Сколько прошло времени? Мадара не знал. Давно перестал считать, будто попал в небытие, где каждый день — бесконечность. Больно? Безумно. Раньше он и не знал, что такое боль. Ему всё было по плечу. В Мадару даже стреляли пять лет назад. Попали в бок. Но то ранение нельзя было сравнить с тем, что он чувствовал эти полтора года. Про полтора года он узнал от Обито. У бедняги уже сносило крышу от объёма работы, с которым ему никто не помогал. Сакура уволилась ещё в день расставания с Мадарой, несмотря на то, что он, как раненный зверь, орал в трубку, запрещая ей забирать документы. Смешно. Ебала она в рот его запреты. Сгребла в ящик все свои вещи и ушла, пока Мадара гнал по улицам, чтобы остановить её. Конечно, он не успел. А отыгрался на кабинете, где теперь уже не работала Харуно. Скандал был на глазах у всего офиса. Феерично. Обито тогда и не подозревал, что ему придётся нянчиться с Мадарой, который, впрочем, стойко делал вид, что совсем в нём не нуждается. Но реальность была такова, что к чему бы старший Учиха не притрагивался, всё было либо разрушено, либо находилось на грани этого разрушения. Он в те дни чуть не сорвал им сразу шесть выгодных контрактов только потому, что партнёры имели неосторожность упомянуть Харуно и задать вопрос, как скоро они распишутся. Обито пришлось из кожи вон лезть, чтобы спасти ситуацию, вывести прочь Мадару и корректно объяснить, что впредь не стоит лезть в личную жизнь его босса. Казалось, что партнёры всё поняли. Однако на следующий день пресса начала пестреть от заголовков, что «завидный представитель семьи Учиха вновь свободен (!)». И это принесло им всем немало проблем в те месяцы. Обито уставал, как собака. Ему нужно было контролировать бизнес в Китае, потому что Хаширама присутствовал в деле только с финансовой стороны, вести работу холдинга в Токио и успевать подтирать сопли Мадаре, который только и делал, что целыми днями пил, не просыхая. А ещё нужно было стеречь точки от неприятелей, если те вдруг снова решат высунуться. Здесь здорово выручали люди Сенджу. Они усилили безопасность портов до максимума. Но младший Учиха только что не молился, чтобы всё это, наконец, закончилось. Постоянные сплетни и нападки от подчинённых довели Обито до такого состояния, что он сам превратился в настоящего злющего черта, ещё похуже Мадары. Все эти твари бесили его своими двуличием. Обсуждение Мадары за его же спиной — это было высшей степенью предательства для Обито. И он начал вершить их судьбы самостоятельно, насрав на то, как к этому отнесётся Мадара. Обито снёс тогда почти половину штата. На возмущённые вопросы посылал в жопу. Вещи вышвыривал прямо в коридор. В те дни он окончательно понял, что надёжных людей, на которых действительно можно положиться, очень мало. Их почти нет. И это закрепило в нём убеждение, что Мадару нужно вытаскивать из всего дерьма, которое с ним произошло. Потому что если и поднимать компанию, то только с ним, с Мадарой, отцом всего этого прайда. Обито, правда, маскировал отсутствие Мадары перед желтушниками, как мог. Даже Сакуру приплёл, которая не давала никаких комментариев и вообще, кажется, уехала из Токио. Пришлось воспользоваться этим и выкрутить всё так, будто Мадара тяжело переживает смерть несостоявшегося тестя. А Сакура, которая пострадала больше всех, и вовсе покинула Токио, уехав в Америку, чтобы не ранить свои чувства ещё больше. Это сработало. Обито заврался по самое не хочу, но был уверен, что эта ложь пойдёт им всем на благо. Правда, в один день к нему ворвалась подружка Харуно — Ино Яманака. Заявилась на порог кабинета, ёбнула о стену чашку с кофе, который он себе только что заварил, и заорала благим матом. Мол, как ему, выродку Учиха, не стыдно плести такую чушь за спиной у Сакуры. Обито выходка Ино не впечатлила. В нём тогда уже сформировалась присущая клану Учиха холодность ума на грани с жестокостью, поэтому он буквально притянул блондинку к себе за ворот рубашки и прошипел, чтобы убиралась. Убиралась, пока он её не избил. Никого бить Обито не собирался. Он просто жутко заебался и Ино здесь и сейчас была совершенно не к месту. Ей легко было говорить. У Сакуры не было доли в компании, и её фамилия не получила свою известность ещё десятки лет назад, в отличие от Мадары. Поэтому Ино не приходилось отвоёвывать честь Сакуры перед прессой. Несмотря на их продолжительные отношения с Мадарой, Харуно не стала его женой, а значит, пресса потихоньку забудет о ней и станет ждать, когда на смену придёт новая пассия. Честно говоря, Обито и сам ждал этого момента с замиранием сердца. Он отлично относился к Сакуре, но вся эта ситуация с убийством её отца и Мадарой, которого он в трезвом состоянии последний раз видел хрен знает когда, жутко выводила его из себя. Только благодаря тому, что его угрозы звучали чрезмерно убедительно, Ино ушла, проклиная его и Мадару на чём свет стоит. Но Учиха плевал на её проклятия. Они и так уже был прокляты. И Обито ещё больше в этом убедился, когда акции их холдинга стремительно начали падать. Неудивительно, ведь сам Мадара почти полтора года не показывался на публике. Других членов семьи Учиха уже давно перестали спрашивать, что случилось с их родственником, а вот Обито всё ещё приходилось отмахиваться от назойливых журналюг. И его это порядком заебало. Он просто не мог позволить, чтобы они просрали своё первенство на фондовом рынке. Ему до последнего удавалось удерживать планку. Удавалось разрываться на части, но заключать нужные договоры. Однако теперь пришел черед Мадары сделать кое-что для младшего Учиха. Например, восстать из пепла. И если надо будет, Обито вытащит его оттуда за уши, но не позволит, чтобы все их многолетние старания пошли коту под хвост.

***

В тот день у Хаширамы был выходной. Мужчина выспался, наверное, впервые за последний месяц. Всё навалилось как-то разом. Сначала они напали на след преступника-психопата, который долгое время насиловал и убивал женщин. Этот чокнутый скрывался целых три месяца и, наконец, просчитался, когда одна из жертв выжила и пришла в полицейский участок, не побоявшись заявить о случившемся. Позднее захватили банк на главной улице, и Хашираме пришлось активно собирать наряд, чтобы выехать на место происшествия в самые короткие сроки. Хорошо, что в конце-концов все обошлось и никто не пострадал. С чувством выполненного долга Хаширама взял выходной, оставив отдел на Шикамару, нового сотрудника, который поступил к ним совсем недавно, но уже делал огромные успехи. Хозуки не обиделся — ему было важнее провести время с Карин. Хаширама давно видел, что Суйгецу неровно дышит к девушке, но вмешиваться не собирался. Если Хозуки действительно захочет, то добьётся Карин, в этом Сенджу был уверен на все сто процентов. А сейчас паренёк не лез из уважения. Ну и из большой любви. Хотел, чтобы та была счастлива с Саске. При воспоминании о Саске мысли Хаширамы вернулись к Мадаре. Мужчина нахмурился, вытянув ноги на мягком пуфе, который стоял у большого плетёного дивана, где расположился Хаширама. Раньше они с Мадарой любили сидеть в зале квартиры Сенджу. С двадцать второго этажа был хорошо виден Токио. И по ночам, когда город вспыхивал огнями, друзья пили виски, обсуждали планы на будущее и наслаждались красивым видом на город. Хаширама любил вычурность в интерьере. В отличие от Мадары, который придерживался простых и классических линий и цветов, Хаширама предпочитал этно. Диван украшали большие пёстрые подушки с зигзаговым принтом. Кресла рядом с диваном также были украшены плетёной отделкой, что придавало им некое очарование, на взгляд Сенджу. В углу стояла большая тропическая пальма, которую ему подарил несколько лет назад коллега из Колумбии. Мадара, приходя в гости к Хашираме, всегда говорил, что попадает в берлогу ковбоя. Но Сенджу на его выпады не отвечал. Ему и в самом деле казалось, будто квартира в прямом смысле пахла лесами Техаса. Здесь было что-то такое, в чём Сенджу находил силы жить и двигаться дальше. Да и вообще, Хаширама был очень позитивным мужчиной. Его утро начиналось с громкой зажигательной музыки, если он не ночевал в участке, и с гейзерной кофеварки. Сенджу любил исключительно крепкий чёрный кофе. Такой, чтобы скулы схватывало до одури. А ещё он предпочитал стиль кантри в одежде, что Мадара просто напрочь отказывался понимать. Когда он смотрел на клетчатые или полосатые рубашки Хаширамы, его желудок сворачивался в трубочку. Он категорически не принимал эту «деревенскую» манеру своего приятеля одеваться так, будто находишься на ранчо. Но Хаширама всегда отшучивался, топая каблуком кожаных казаков, и говорил, что это самая удобная одежда на Земле. Ко всему прочему, Сенджу был ещё и весьма загорелым. Солнечные лучи прекрасно прилипали к его коже, поэтому он больше походил на индейца, нежели на японца, о чём Мадара, конечно, сообщал ему при каждом удобном случае. Хаширама обожал Мадару. Они дружили с самого детства, пусть их дружба и была весьма особенной. С трёхэтажным матом, постоянными переругиваниями и подколками, но Сенджу считал, что это, мать его, самая крепкая дружба на свете. Вот почему в последнее время он скучал по Мадаре особенно сильно. И его так беспокоило состояние друга, который не выходил на связь уже долгое время, что он пару раз буквально ломился к Мадаре в квартиру, но тот никогда не открывал. Посылал на хуй в лучшем случае, в худшем — просто молчал. Зато они очень сильно сблизились с Обито. Несмотря на то, что Хаширама не мог принять участие в делах бизнеса, он излучал позитив, которого Обито так сильно не хватало. Младший Учиха был мягче Мадары, пусть за последние месяцы его характер и стал более суровым — это было видно. Но они прекрасно общались. И именно от Обито Хаширама узнавал, как идут дела у Мадары. Практически всегда ответ был один — хуёво. Сенджу покачал головой, возвращаясь в реальность. На часах был почти обед, но есть не хотелось. Он ощущал переживания друга на себе и понимал, что Мадаре нужна помощь. Со всей присущей Хашираме осторожностью он знал, что рано или поздно ему придётся применить силу. Сенджу дал Мадаре целый год и четыре месяца. Этого было достаточно, чтобы настрадаться, особенно по той, которая даже не умерла. И о, Джово Ринбу (!) (Хаширама был буддистом до мозга костей), находилась в абсолютном здравии. В дверь настойчиво постучали, выводя Хашираму из раздумий. Он никого не ждал, поэтому настороженно посмотрел в сторону коридора, а затем заправил за резинку домашних штанов пушку (рабочая привычка) и направился прямиком к двери. Сенджу уставился в глазок, прежде чем открыть внезапному визитёру, и его зрачки удивлённо расширились. Они не виделись целую вечность. И этого человека Сенджу точно не ожидал увидеть на пороге своей квартиры в тринадцать часов дня. Он распахнул тяжелую дверь, посмотрев на высокого плечистого мужчину, стоящего перед ним так вальяжно, будто и не было этих десяти лет. — Ну что, так и будешь держать меня на пороге, братец? Занавес.