Под пение Иволги

Катись, луна, набирай разгон, Катись, луна, чертово колесо, Катись-крестись, вот тебе огонь, Пока не пробило двенадцать часов. Катись, колесо, набирай разбег, На железных крыльях да в небеса, В тумане — зверь или человек, Когда до полуночи два часа? Мельница, «Колесо».

      Было заметно, что первокурсники уже постепенно привыкали к жизни на новом месте. Суета по утрам стала в некоторой степени приятной и уже не воспринималась с таким волнением, как в самые первые дни. Разделенные на факультеты студенты уже успели присмотреться друг к другу и теперь разделились на отдельные группы.       Малфою нравилась эта атмосфера.       Пусть порой и ощущалась сильная тоска по дому — а в его случае можно было смело говорить «по родному гнездышку» — он был доволен своим выбором в пользу именно Хогвартса. После последней вылазки в Запретный Лес, Драко вновь решил сделать небольшой перерыв. Всего пару дней, но это показалось ему настоящей необходимостью. Он не мог необдуманно пренебрегать школьными правилами, стараясь выбираться к водопаду каждую ночь. Ему ещё только предстояло продумать то, как обеспечить себе максимальную безопасность. Вдобавок к этому, никто не отменял того факта, что он оставался также и студентом Хогвартса, в обязанности которого входила, в первую очередь, учёба.       Он пересекался с Поттером на некоторых уроках и невольно присматривался к Гриффиндорцу. Всё-таки, даже несмотря на отступившую панику, никуда не делось волнение и страх попасться на чем-либо ещё. Он не знал, понимал ли вообще Гриффиндорец, кого именно встретил в Лесу? Слишком сложно было пытаться предугадывать поведения абсолютно незнакомого человека. Но и пытаться сблизиться с ним, просто ввиду враждебных факультетов, было бы слишком продозрительно.       Его отец назвал бы подобное неоправданным риском.       Сейчас Драко только глубоко вздохнул, качнув головой, старась отогнать от себя нахлынувший поток мыслей. Уроки полётов, один из которых сейчас и проходил, всегда были для него чем-то особенно странным. Нет, его прекрасно слушались метлы, он демонстрировал достаточно уверенные результаты по общим нормативам. Вот только уверенность в воздухе он обрёл давно и отнюдь не благодаря метле под собой. Было до дрожи непонятно, даже неудобно пользоваться чем-то подобным, когда столько лет полагался исключительно на собственные крылья. И они ещё никогда прежде его не подводили…       Скорость ни одной метлы для него не сравнится с той мощью, что ощущается за спиной.       И этой силы хватало, чтобы быть в достаточной степени быстрым. Кроме того, крылья Вейл могли быть их защитой, их кости крепче остальных, а покров перьев был в разы плотнее, чем на его коже. Малфой часто вспоминал рассказы матери о том, что некогда Вейлы могли сражаться используя лишь крылья, обходясь без привычной сейчас магии. Но также Драко и не забывал её опасения… Его мать надеялась, что сыну никогда не придётся сражаться подобным образом — Вейлы не должны безосновательно вредить другим существам, иначе начнут слабеть сами, а следом и их крылья.       Малфой невольно сжал метлу, которую держал в руках. Она была старой, древесина уже начинала трескаться во многих местах. Но всё же ей оставалось ещё несколько лет, прежде чем она абсолютно придёт в негодность. Драко вздрогнул, едва только провёл мысленную параллель со своими крыльями. Даже думать не хотелось, что однажды он окажется прикованным ногами к земле и только метлы смогут вернуть его в воздух… Это больше походило на дурной, кошмарный сон. — Дай угадаю, скучно на подобных уроках, когда семья покупает первую метлу в подарок на седьмой день рождения? — Блейз подошел к Малфою, который изначально стоял немного в стороне от своих одногруппников. — Что-то вроде того, — Драко наконец поднял взгляд с метлы на Забини. Большинство аристократов обучает своих детей основам с раннего возраста, Малфои не были в этом плане исключением. Вот только помимо общего, Драко в своё время должен был привыкать и к своей сущности. В детстве стоял выбор между метлой и крыльями… Скрывать нечего, на метлы он обратил внимание только чуть больше года назад. — Говорят, скоро объявят сроки отбора в команды факультетов. — Ты про квиддич? — Ага, хочу попытать удачу и попробовать вступить. Ты разве нет? — Блейз внимательно посмотрел на Малфоя, но тот, задумавшись только на миг, покачал головой. Ему правда с детства была интересна эта игра. Но когда захватывает эйфория и драйф, которые неизменно сопровождали этот спорт, продолжать контролировать крылья становилось слишком сложно. — Может просто не в этом году. Если хочешь, могу составить тебе компанию, когда пойдёшь участвовать в отборе, — Драко чуть наклонил голову, смотря через плечо Слизеринца и прислушиваясь к словам мадам Трюк. Та в очередной раз объясняла отдельным личностям, как легко можно свалиться с метлы на любой высоте, если перестаёшь чувствовать себя достаточно уверенно. Метла не станет терпеть сомневающихся. — Они пройдут в разные дни. Нужно будет ещё узнать, когда именно очередь Слизерин.

***

      Когда закончились уроки, Гарри решил снова навестить Хагрида. Просто чтобы поговорить, да и хотелось узнать, всё ли в порядке было с теми единорогами, которых они должны были вернуть в табун. Попрощавшись с друзьями и пообещав им сегодня вернуться до отбоя, Поттер направился к хижине своего нового друга. — Привет, Клык, — Гриффиндорец улыбнулся псу, легонько потряпав его по макушке, а после, поднявшись по ступеням, прошёл в хижину. На его удачу, Хагрид был дома, и дверь была приветливо приоткрыта. — Ты занят, Хагрид? — Гарри! Ты очень вовремя, — великан засуетился, вытирая руки о собственную жилеткку и оглядываясь по сторонам. Он кивнул Поттеру, предлагая ему сесть за стол, а сам продолжил что-то торопливо искать. — Я ведь говорил тебе, что достану пропуск в Запретный Лес? Дамблдор одобрил, только ты сам смотри, не уходи далеко. Опасное это всё-таки место, — когда Хагрид снова повернулся к Гарри, то протянул ему небольшой свиток, перетянутый черной нитью с печатью Хогвартса.       Официальное разрешение. — Я не думал, что ты серьёзно… Спасибо! — он не стал разворачивать его. Интересовало не столько содержимое свитка, сколько возможности, которые он открывал. Теперь Поттер мог практически беспрепятственно уходить в лес и даже если он задержится там до слишком позднего времени, то у него будет разрешение, которое, как минимум, смягчит наказание за нарушенное правило, а может и вовсе спасёт от него.       В голове невольно промелькнули обрывки недавней ночи.       Его разбудили маленькие птицы, до раздражения настойчиво щипающие его и как-то слишком уж задорно насвистывающие свои мелодии у него над головой. Он видел её в тени. Буквально в паре шагов напротив себя… Поттера не отпускали мысли о том, что она нарочно разбудила его. Но также быстро исчезла, как и при первой их встрече.       Если пойти в лес сейчас, будет ли она там?       Подпустит к себе или снова сбежит?       Кем вообще, в конце концов, было это существо в лесу? — Хагрид, всё хотел тебя спросить… Ты ничего не знаешь о водопаде? Небольшой совсем, даже находится недалеко. Я мимо него проходил в прошлый раз, — Гарри старался говорить общими фразами, лишь бы только не пришлось объясняться, что именно его там так заинтересовало. Рассказывать о необычной встрече не хотелось, по крайней мере, пока он не поймет, с кем именно довелось встретиться… — Далеко ты забрел, оказывается, — Хагрид и сам сел за стол, внимательно смотря на Гриффиндорца. — Те территории Хогвартсу уже не принадлежат, Гарри, не рисковал бы ты снова туда ходить. Даже я не стану ручаться за то, с чем ты можешь там столкнуться…       Поттер провел у хижине несколько часов, увлекаясь разговором о драконах, которыми Хагрид был крайне увлечен. Гарри тоже знал о них некоторые факты из записей матери, но точно не так много, как великан, искренне мечтавший однажды вырастить дракона. Даже несмотря на запрет на их частное разведение… Что ж, Гарри даже мог понять этот его интерес.       Когда уже начинало темнеть, Гриффиндорец попрощался с Хагридом, но, вопреки своим словам, направился не в замок, а на уже знакомую тропинку. Прежде он всегда находил ту волшебную птицу поздней ночью, но и сейчас по телу пробегали мурашки — он надеялся на очередную встречу. Гарри убрал руки в карманы, сжимая в одном из них небольшой дневник в плотной кожаной обложке, некогда принадлежавший его матери. Этот был последним, потому и исписан лишь на половину. Никогда раньше он не мог подумать, что решится продолжить дело матери и что-либо писать в её дневниках. Но загадочное существо быстро побороло его многолетние сомнения.       Никогда прежде он не встречал даже упоминания о подобных птицах. Какова вероятность, что он в целом был первым, кто нашел её?..       Было то удачей или случайностью, но Гарри ещё издалека ощутил её присутствие на той заветной поляне около водопада. Гриффиндорец невольно замедлил шаг, словно бы не мог решить, стоит ему спрятаться или снова попытаться открытой выйти к ней… Но по стихшему птичьему пению уже догадался, что незамеченным уже не остался.       Поттер достал дневник матери, словно бы тот был маленьким талисманом, и медленно вышел из тени последних деревьев, даже сразу поднимая руки в примирительном жесте, боясь спугнуть свою загадочную находку.       Она сидела на самом берегу и, заметив Гриффиндорца, плавно выпрямилась в полный рост. Наконец Гарри смог рассмотреть её, уже в вечернем свете… и вновь убедился в том, что и при их первой встрече его не подвели глаза. Это создание было действительно прекрасно. Даже по человеческим меркам, высокая. И даже на расстоянии Поттер ощущал исходящую от неё магическую силу. Она могла защитить себя в случае необходимости, в этом сомнений не возникало… Это подтверждали и острые длинные когти, которые сейчас она словно бы нарочно держала на виду.       Стоило только Гарри снова шагнуть к ней навстречу, как она сделала несколько шагов назад, спускаясь и уходя в воду примерно до коленей, словно бы та служила защитой для неё. — Я ничего не сделаю, — Гриффиндорец говорил спокойно, стараясь не делать никаких резких движений. — Тебе нечего бояться, я — друг.       Он смог подойти к озеру и также медленно сел на берегу, положил дневник рядом с собой. Существо так и не сдвинулась со своего места, внимательно наблюдая буквально за каждым его движением, Гарри видел этот взгляд. Но и не думал возражать, понимая, что та просто опасается его. — Меня зовут Гарри, — Поттер сказал это больше по привычке, даже не надеясь, что она сможет понять его слова. И только замер, видя, как эта загадочная птица медленно кивнула ему. — Ты понимаешь, что я говорю?       Несмотря на затяжную паузу, вновь последовал согласный кивок.       Гарри не сдержал улыбки. Она понимала его, а это, как минимум, означало возможность диалога. Хоть чего-нибудь подобного.       Гриффиндорец потянулся к дневнику, ощущая жгучее желание записать всё то, что сейчас уже успел заметить. Под солнечными лучами блеснула полустертая позолоченная надпись на обложке. Он безошибочно открыл его на пустой странице, перехватывая зачарованное перо. Сейчас хотелось писать собственной рукой. Гарри пропустил момент, когда эта птица приблизилась к нему неожиданно близко.       Она потянулась одной рукой к дневнику, аккуратно закрывая его в руках Поттера, стараясь рассмотреть обложку. И одними губами, беззвучно, показалось, смогла прочесть оставшиеся слова и номер дневника. И сейчас это поражало Гарри только сильнее.       Загадочная птица, найденная в лесу, была разумна. И если он признавал вероятность того, что она могла понимать его речь, то читать её точно должен был кто-то учить. А значит, он точно не первый человек, который её встречает… Тогда почему так осторожничает? — У тебя есть имя? — Гарри решил остаться на нейтральных темах, всё ещё опасаясь того, что может спугнуть её по неосторожности.       Незнакомка улыбнулась ему, что и у Поттера невольно вызвало ответную улыбку, и только кивнула Гриффиндорцу. И ответа он уже не ждал. Уже дважды он слышал пение этой волшебной птицы, и это не было похоже звуки, которые способен издать человек. Потому, вероятно, даже если имя у неё и есть, и она захочет его сказать, едва ли он сможет понять…

***

      Малфою казалось, что с сердца был сброшен тяжелый камень.       Он был уверен, что Поттер мало того, что не узнал его лично, но и вовсе не принял его за человека. Быть может, сейчас первородный вид Вейлы — как никогда прежде — сыграл ему на руку. Тот, кто никогда прежде не интересовался Вейлами, мог банально не понять, с кем встретился. И если в действительности так и сложилось, то Драко мог считать себя редким счастливчиком…       Слизеринец неслабо удивился, когда Поттер вновь представился ему, более того, спросил, понимает ли он. И если первые мысли были отголосками его прибитой к земле гордости — его даже не сразу посчитали кем-либо разумным, то со временем он находил в этом всё больше преимуществ. Если Гриффиндорец будет достаточно умен и болтать о своих приключениях в Запретном Лесу не станет… Даже если и продолжит сам соваться туда, Малфою стоит лишь продолжать вести себя достаточно осторожно, чтобы не рисковать своей личностью. И тогда даже его «обитанию» на территории водопада практически ничего не будет препятствовать.       Прошлым вечером Поттер быстро ушёл, даже окончательно стемнеть ещё не успело. Малфой заметно затих под неожиданно громким воем, напомнившим ему волчий. Он раздался со стороны замка и для Гриффиндорца послужил каким-то сигналом. Тот сорвался с места, торопливо попрощавшись, и даже не заметил, что забыл кожаный дневник, с которым пришёл.       Старый и довольно сильно потертый. На обложке видимой осталась лишь пара слов, имя — Лили, и порядковый номер. По-видимому, эти записи были далеко не первыми, но стали последними именно для той владелицы. Драко никогда не был любителем лезть не в своё дело. Потому дневник хоть и унёс, чтобы тот не потерялся в лесу, но читать его не стал. Он видел, что Поттер писал в нем, сидя на берегу. Несложно было догадаться, о чем именно были эти записи…       А вернее, о ком.       В любом ином случае, быть может, это и было бы лестно, но сейчас больше настораживало. Если Гриффиндорец хочет изучать загадочную птицу в лесу, то насколько серьёзен?..       Малфой легонько оттолкнулся от холодной каменной стены, быстро сливаясь с толпой первокурсников. — Блейз, Пэнси! — Драко быстро нашёл среди Слизеринцев своих знакомых, нагоняя их, когда те обернулись. Они бурно обсуждали предстоящий урок — один из предметов задержался на несколько недель в виду нехватки преподавателя. Сейчас же, как выяснилось, данная проблема была решена. А потому студентов интересовал не только сам предмет — Защита от темных искусств, но и новый профессор. — Его ещё никто не видел, — Паркинсон только пожала плечами, хотя по ней было заметно такое же любопытство, что сейчас охватывало многих однокурсников. — Я пару дней назад говорил со старостой. Рассказывают, что профессора ЗОТИ надолго не задерживаются на своей должности. Сделаем ставки, сколько продержится этот? — Забини старался заглянуть в кабинет через головы однокурсников, но за помесью толпящихся Слизеринцев и Гриффиндорцев много не увидишь.       Кабинет встретил студентов непривычной пустотой и простором. Никаких парт и каких-либо сидений здесь просто не было, что многих привело в замешательство. Они распределились вдоль одной стены, а напротив них стоял довольно мрачный шкаф, похожий больше на гардеробную для мантий. И что настораживало ещё больше — периодически он сильно шатался, а ручка резко и шумно дергалась, словно бы кто-то настойчиво пытался выбраться наружу из мучительного заточения. — Там всего лишь Боггарт, — успокоил их профессор, вошедший через вторую дверь, за которой, вероятно, располагался уже его личный кабинет. Обычно студенты туда не заходили без особо веских причин, поэтому появление получилось даже в некоторой степени эффектным и неожиданным. — Так что вам бояться нечего. А моё имя Римус Люпин, и с этого года я преподаю Защиту от Темных искусств. Боггарты любят тень и мрак. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока, не так давно появился в замке, представляете? Кто-нибудь скажет нам, что такое Боггарт? — Боггарт — это привидение, способное принимать вид того, чего человек больше всего боится, — сразу нашлась в ответе одна из студенток Гриффиндора. Малфой не запомнил её имени с церемонии распределения, но за те дни, что старался следить за Поттером, видел эту девушку довольно часто… Что ж, стоило признать выбирать друзей она умела. — Верно! И именно поэтому Боггарт в шкафу ещё ни на что не похож. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете… И сегодня я предлагаю вам побороться со своими страхами. Противостоять Боггартам можно с помощью заклинания «Ридикулус», кто-нибудь хочет попробовать первым?       Смельчак нашелся на Гриффиндоре, а вернее профессор уже сам решил помочь студентам с этим выбором. Малфой, глупо отрицать, наблюдал за происходящим с неподдельным интересом. У них была возможность увидеть страхи друг друга и то, способны ли они противостоять ему. Он невольно поймал себя на мысли, что ему было интересно… чего боится Поттер? Раз уж он настолько смел, или глуп, чтобы уже не одну ночь подряд ходить в Запретный Лес без всякого сопровождения. А ведь такой же первокурсник, как и все остальные. По крайней мере, со стороны он точно не казался кем-то выдающимся.       Студенты вскоре выстроились друг за другом так, что не оставалось ни шанса, чтобы и самому не столкнуться с Боггартом. И Драко даже не пришлось долго ждать своей очереди. — Чего ты боишься на самом деле? — голос профессора сейчас прозвучал немного приглушенно. Внимание Малфоя захватил Боггарт, который, закружившись небольшим ураганом, менял своё обличие. На миг показалось, что это затянулось на слишком долгое время, когда тот наконец замер.       Перед первокурсниками стоял неприятной внешности старик, немного сгорбленный и державший в руках небольшую зачарованную клетку. Немного потертая темная одежда, укороченная мантия. На кожаном поясе слабо искрились золотистые, уже почти полностью погасшие перья Феникса, держащиеся на серебряных нитях. И Драко мог поклясться, что эти нити были прядями волос единорогов. Слизеринец невольно отступил на шаг, понимая, какой его страх решил воплотить Боггарт. Однажды он уже видел этот товарно-оценивающий взгляд, мерзкую ухмылку и криво изогнутую волшебную палочку… Едва ли многие могли узнать этого человека.       Но Малфой помнил его слишком хорошо.       Гордон Хивай — известный на черном рынке торговец волшебными редкостями и запрещёнными артефактами. А известен он в первую очередь был тем, что руководствовался принципом «цель оправдывает средства», и крови на его руках было предостаточно… Однажды им довелось столкнуться. Как помнил Драко, тогда Люциус решил, что его сын был достаточно взрослым, чтобы сопровождать его на некоторых встречах. И только позже, уже от матери, узнал, что у Хивая на счету было несколько десятков Вейл, буквально, распроданных по отдельным частям и кусочкам.       В ту встречу, несколько лет назад, их представили друг другу. Приятным это знакомство он назвать не смог.       В последующие месяцы Драко еженочно молился, чтобы это чудовище не рассмотрело и не признало в нем Вейлу. Подростковый испуг плотно осел в подсознании. Спустя годы Малфой также здраво оценивал и понимал то, насколько опасной может быть их повторная встреча. Но сейчас заставил себя вспомнить, что перед ним всего лишь призрак… — Ридикулус!       Заклинание Слизеринца заточило Боггарта в подобие кривой стеклянной банки на небольшой подставке. И теперь тот походил на мелкого уродца в цирке. И Малфой, наконец сумев вдохнуть полной грудью, отошёл в сторону, как выполнивший задание, пропуская вперед следующего. — Драко, — к нему подошла Пэнси. И, хоть старалась привычно держать эмоции под контролем, выглядела обеспокоенно. — Я знаю этого человека… Ты в порядке?       Малфой видел её невысказанный вопрос, непонимание того, почему для него Боггарт обратился именно в этого торговца. Но сейчас девушка не стала искать ответ на причины, и Драко невольно вспомнил её слова о том, что она выслушает, если тот решит рассказать сам, но силком ничего вытягивать не станет. Он вновь ощутил благодарность. Невольно задумался, может ли в действительности довериться, но пока только слабо улыбнулся, кивнув ей. Вопрос доверия подобной тайны никогда не был простым. — Думаю, от встречи с призраком в этом замке мало кто умирал, — Паркинсон также расслабленно улыбнулась, переводя взгляд на однокурсников, которые продолжали испытывать себя встречами со страхом. Осталось уже не так много человек.       И Поттер был в числе последних.       Боггарт перед ним закружился привычным вихрем, быстро меняя свой облик. И на какой-то миг всем показалось, что тот просто исчез. В кабинете резко потемнело, казалось, что свет, исходящий от ламп и факелов, что-то поглощало. Раздался громкий крик. Женский. Он словно бы отражался от всех стен и звучал до дрожи надрывно. На том месте, откуда исчез Боггарт, появился совсем мутные и едва заметный силуэт, самой четкой была волшебная палочка, в ответ направленная на Поттера.       Профессор Люпин подорвался со своего места, уже также поднимая палочку, но Гриффиндорец опередил его: — Ридикулус! — Боггарта накрыло белой простынёй, делая его похожим на глупое приведение из детских сказок, а крик отчаяния практически сразу стих. В кабинет вернулось освещение, но все по-прежнему стояли неподвижно и настороженно. В этот раз вслед за заклинанием не последовало смеха однокурсников. Все словно бы чего-то ожидали. — Предлагаю на этом завершить наш урок, — Римус вышел вперёд, парой заклинаний загоняя Боггарта назад в темный шкаф, а после обернулся к студентам. — Продолжим на следующем занятии, а теперь можете идти. Гарри, задержись ненадолго…       Перешёптываясь друг с другом, первокурсники направились к выходу, периодически оглядываясь на оставшегося с профессором Поттера.       Что ж, этот урок Защиты от Темных искусств многие из них запомнят надолго…