Под пение Иволги

Снова стены окружают, не стесняются, Решают за тебя, где телу гореть. Снова в этом теле совмещаются и мысли, и плеть… Через песни, через нервы дышишь настоящим небом, Проверяя небо на фальшь. И свою давно, не в первый раз, свободу ветру отдашь. Кукрыниксы, «Наше кино».

      Малфой с силой зажмурил глаза, пока в темноте не замелькали яркие цветные пятна и круги, бесконечно смешиваясь и только ещё больше сбивая его с толку. Он смог унять дрожь, смиренно ожидая… хоть чего-нибудь. Хоть какой-нибудь реакции. Но Поттер, не сдвинувшийся с места и, Драко был уверен, всё также державшийся за прутья клетки обеими руками, казалось, даже не дышал. Пока ещё не произнёс ни слова. И эта тишина сдавливала виски сильнее, чем самый пронзительный крик Банши или Мандрагоры.       Мерлин, да Малфою казалось, что спустя ещё несколько минут он и сам начнёт умолять Гриффиндорца сказать хоть что-нибудь, потому это молчание становилось уже невыносимым. — Малфой?       Слизеринец качнул головой, словно бы сейчас больше всего хотел отказаться от своего имени. Но только сильнее прижал ладони к глазам, не давая себе их открыть. — Драко…       Запертый Вейл теперь уже качнул головой, ожидая, что Поттер сам вскоре просто сдастся и уйдёт. В конце концов, разве он уже не узнал то, что хотел? Он увидел лицо своей «таинственной знакомой», даже вспомнил имя Слизеринца, с которым не сказать, что часто пересекался даже на занятиях…       Так чего добивался дальше? — Драко, — когда его имя прозвучало уже в третий раз, Малфой резко расправил крылья, насколько это вообще было возможно в этой клетке. Отчего те достаточно звонко ударили о железные прутья, словно бы стремясь перебить Поттера, оборвать на полуслове. — Тебя заело?! — с неожиданно сильным раздражением отозвался Вейл, наконец сталкиваясь с Гриффиндорцем взглядом и вновь поражённо замирая. Тот смотрел абсолютно спокойно, разве что с долей заметного даже невооруженным глазом беспокойства. — Зачем тебе всё это, Поттер? — Почему ты начал избегать меня?       Драко неожиданно сильно захотелось рассмеяться с такого неожиданного вопроса. Пока он строил теории, которые неподдельным страхом сковывали дыханье и чуть ли не останавливали сердце… Для Гриффиндорца правда всё было настолько просто? — И это вся причина, чтобы посадить меня в клетку? — Малфой с трудом сдержал себя, чтобы сейчас не сорвать голос. Его с головой накрыло негодование, перекрываемое разве что слабым желанием хотя бы попытаться понять поведение Поттера. Разве что пока получалось только злиться… — Не придумал ничего умнее?! Я думал, что это…! — Почти месяц, Малфой! — буквально на полуслове прервал его Гарри. — Почти месяц ты даже не показывался в Лесу. Хочешь сказать, что пришёл бы, рано или поздно? Кого из нас хочешь этим обмануть? — Слизеринец не ответил, только снова опуская взгляд себе под ноги. Он прекрасно уживался с этим самообманом всё это время, даже наблюдая со стороны за Поттером. Надеялся, даже верил, что тот просто уснет ждать его возвращения, но, по-видимому, гриффиндорскую упёртость он серьёзно недооценил. — У тебя не всё в порядке с головой, Поттер?.. — Ты не оставил ни намёка на то, где тебя искать, как вообще связаться с тобой, — Гриффиндорец только скрестил руки на груди, наблюдая за поднявшимся на ноги Малфоем. Который уже и сам шагнул ближе к решётке. — Ты сам не оставил мне выбора, как поступать.       Поттер с осторожностью, боясь отпугнуть ещё сильнее, протянул руку, когда тот подошёл к нему достаточно близко. Но даже от невесомого прикосновения Гарри к его щеке, Малфой отстранился, словно обжигаясь этим касанием. — Хочешь выставить меня виновным в том, что сейчас я в клетке? А не слишком ты святой по итогу, нимб не давит? — Драко в очередной раз попытался расправить крылья, также в очередной раз сталкиваясь с непреклонными железными прутьями. Настолько холодными, что казалось, будто бы они на каждое прикосновение отвечают ударом молнии. Это заставило его снова отступить назад, примерно в центр. Лишь бы не касаться этого металла.       Он невольно вздрогнул, бегло озираясь по сторонам. Его так и не отпустил скользкий страх этой клетки, паническая мысль на краю сознания о том, что он может навсегда застрять здесь, уже не сможет выбраться… — Чего ты так боялся? — Поттер глубоко вздохнул, после чего опустился на пол, присев разве что только с другой стороны этой решётки. Он смотрел снизу вверх, словно бы просто просил. Не настаивал. Но хотел хотя бы попытаться понять слизеринца, и чтобы Малфой постарался понять его. — Я вижу тебя сейчас, знаю, кто ты… И? В какой части мира начался конец света?       Драко не сдержал очередного тихого смешка, который отдалённо напоминал сдержанное начало истерики. Но только качнул головой. Он не мог позволить себе угадывать, предполагать, как поведёт себя Поттер, узнав его личность… Он не настолько хорошо знал его самого, чтобы быть уверенным в том, насколько будет в безопасности после этого.       Малфой хорошо понимал логику Слизерина — завладев таким секретом, всегда получаешь власть. Продать её или присвоить, конечно же, выбор каждого. Но мало кто отказался бы от возможности извлечь из этого выгоду. И в этом правиле Пэнси и Блейз были больше исключениями, у которого существовали свои основания. А вот Гриффиндор… Для Драко оставался слишком непредсказуемым. Как и сам Поттер — чуть ли не передовой его представитель. — Всё с тобой не так, Поттер, — через какое-то время наконец заговорил Драко. — Понял вообще, кого нашёл в Лесу? Хоть знаешь, что за мою голову ты сможешь и себя обеспечить до конца своих дней, да и всех родных до десятого колена?.. — он посмотрел на Гриффиндорца через светлые пряди волос, свободно упавшие на лицо, лишившись привычной поддержки перьев на его лице. Тот, казалось, внимательно слушал, хотя и продолжал выглядеть максимально беспечно и спокойно. Хотелось разве что только развести руками и сказать, что это клинический случай и едва ли вообще Малфой сможет ему хоть что-то доказать. — Думал, я продам твою личность сразу, как только всё узнаю? — Я бы продал, — Малфой бессильно пожал плечами. Просто находил такой исход самым очевидным и даже логичным. И сейчас просто поднял руку, не дав Поттеру снова начать спорить. Слишком очевидно и ожидаемо в воздухе застыли слова о том, что Поттер и Малфой никогда не были «одним и тем же».       «Гриффиндорцы не поддаются логике, да?..» — Оставь меня в покое, Поттер…       Он не надеялся, что Гарри и вправду послушает его. Но продолжать этот разговор решительно не хотелось. Драко дышал через раз, пытаясь осознать и взять под контроль все те эмоции, что сейчас бушевали у него внутри. Казалось, его скоро просто разорвёт от их количества… И они неизбежно смешивались с главным его страхом, даже с учётом того, что Поттер явно горел желанием опровергнуть самые нелицеприятные его предположения. — Если так тебе будет проще, — Гриффиндорец послушно поднялся и отступил от решётки, отчего Драко даже встрепенулся, смотря на него с откровенным удивлением. После такого активного спора, показалось, что сдался Поттер слишком уж легко. — Найди меня сам, когда соберёшься с духом, чтобы поговорить.       Он направился к выходу из Выручай-комнаты, и перед ним с завидной послушностью вновь появилась каменная дверь. И едва только она закрылась за ним, как зачарованная клетка, окружавшая Слизеринца, распалась на мелкие искры, которые исчезали, едва касаясь холодного пола.       Малфой только плотнее обхватил себя крыльями, в очередной раз оглядываясь. Теперь уже своевольная комната наконец соизволила обратить внимание и на его желания, зажигая заметно больше факелов и довольно быстро полностью меняя обстановку вокруг блондина. Сейчас Выручай-комната смутно напоминала какую-то общую гостиную, лишённую привязанности к конкретному факультету — появилась пара кресел и горящий камин, гербы Хогвартса на стенах… Драко сомневался, что именно так он себе представлял «безопасное место», но возмущаться уже сил просто не осталось. Ему нужно было возвращаться в свою гостиную.       Но сердце всё ещё не могло успокоиться, отбивая по его рёбрам по-настоящему сумасшедший ритм. Малфой только в очередной раз оглянулся, замечая, очевидно, совсем новую одежду, лежащую на небольшом столике рядом с ним.       Верно.       И дальше слоняться в таком виде по замку… Хотя вряд ли Драко теперь ещё хоть единожды в жизни ступит в этот замок, заранее не сбросив облик Вейлы. Сегодняшняя ночь ему запомнится надолго не только самым странным поведением Гриффиндорца, но и уроками на собственных ошибках. В иных обстоятельствах за подобную оплошность он может заплатить уже непосильную цену.       Хотя едва ли это означало, что его отпустила дрожь от встречи с Поттером. И Малфой также для себя понимал, что, рано или поздно, а лучше именно рано… он должен будет встретиться с ним. Поговорить?.. Иначе, кто знает, насколько Гриффиндорец может оказаться изобретательным в плане поиска возможных встреч.

***

      С этого странного «разговора» в Выручай-комнате прошло ещё несколько дней. И Малфой уже был готов признать себя последним параноиком в этом замке. Он невольно оглядывался каждый раз, когда они как-либо пересекались с львиным факультетом, сразу, даже неосознанно, стараясь отыскать Поттера в этой толпе. Но, казалось, Гарри всегда опережал его — вот только в своём приветствии ограничивался дружелюбной улыбкой и слабым кивком.       Это до искр по перьям раздражало Драко.       Слизеринец абсолютно не понимал его поведения, а признать, что у Поттера действительно не было никаких задних мыслей в их знакомстве, не позволяла банальная гордость.       Подозрение к незнакомым людям у Малфоя было вшито под вены. Заложено генетически.       Однако…       Мог ли он в действительности считать Поттера незнакомцем?       Едва только Драко позволял себе задумываться над этим, казалось, что с каждой секундой он ещё больше терялся в собственных мыслях. Слишком странно было пытаться соединить в своей голове то время, когда он был с Гарри, как Вейла, — сейчас, с самим собой. Почему-то казалось, что у него в какой-то степени даже не было на это права.       Слизеринец не мог забыть о предложении Поттера. Чего именно тот ожидал от этого разговора? Почему в целом его так сильно зацепило исчезновение Вейлы из Запретного леса? Как минимум, сейчас Драко знал наверняка, что далеко не он один теряется в собственных догадках и предположениях. Вот только почему-то от этого легче на сердце не становилось.       Он поднялся с кровати, практически бесшумно выходя в гостиную. Уже была глубокая ночь, и студенты мирно спали в своих комнатах. Но, коль бы сильным сейчас не было желание Драко выглянуть в окно, чтобы увидеть хотя бы кусочек звездного неба, окна этой комнаты были перекрыты плотным слоем зеленоватой воды Черного озера. Малфой буквально кожей чувствовал, что и этой ночью Поттер не остался в своей гостиной. Как и все до этого, он снова и снова ждёт встречи на заветной поляне.       Драко просто знал, что это так.       И знал, что уже совсем скоро просто не сможет продолжать тянуть время. — Почему не спишь? — Слизеринец мелко вздрогнул от неожиданности, оборачиваясь. Прислонившись одним плечом к дверному проёму и кутаясь в явно мягкий и тёплый изумрудный плед, в полумраке Драко видел Пэнси, словно бы при дневном свете. Его глаза уже привыкли, да и относительно недавняя вылазка в лес ещё давала некоторые преимущества. — А ты? — Замкнутый круг, — девушка только качнула головой, поправляя плед и подходя ближе к Малфою, также с долей задумчивости поднимая взгляд на окно. Они молчали какое-то время, пока Паркинсон вновь не заговорила. — Я знала человека, который заставлял себя смотреть на всю жизнь только с положительной стороны. — Странные у тебя знакомые… — Послушай сначала, критик. Волей случая, он потерял обе руки. Но сказал: «Так даже лучше! Теперь они не будут болеть от пера, а я могу сполна посвятить себя беспалочковой магии, без соблазна воспользоваться волшебной палочкой». — Твой знакомый мог бы бесконечно продолжать горевать о своих руках, вот только новые на том же месте всё равно уже не выросли бы. — Хочешь сказать, что он был прав? — А разве это не так? — Он лгал, Драко, — Пэнси обошла друга, бесшумно садясь в одно из кресел. Огонь в каминах не горел, потому на какой-то миг лицо девушки показалось Малфою непривычно мрачным. А после она посмотрела на него со всей серьёзностью. — Он лгал сам себе, так и не смог принять того, что он потерял свою важную часть. И убеждал себя в ненужности этой части. Вот только если человек начинает лгать, смотря в зеркало… он всё ещё человек?       Теперь уже на долгие минуты между ними вновь воцарилась тишина. Каждый думал о своём, но и не решался спрашивать друг у друга, что именно втянуло в раздумья.       Малфой не отводил взгляда от высокого окна, продолжая абсолютно безрезультатно что-то разыскать в мутной воде за стеклом. В какой-то миг у него промелькнула мысль о том, что заклятие на этих окнах могло исчезнуть. Он словно бы услышал звук бьющегося стекла, шум воды… Невольно пропустил вдох, будто ощутил, как эта самая вода подступила к горлу.       Но только качнул головой, отгоняя пугающее наваждение. — Что с ним сейчас? — вопрос прозвучал негромко, голос Драко невольно дрогнул. Но тот постарался быстро взять себя в руки, тихо кашлянув в кулак и повторив свой вопрос, когда заметил вопросительный взгляд Пэнси. — Что с этим человеком? — А сам как думаешь?.. Можешь считать любой худший сценарий, который придёт в голову, правильным, — она только пожала плечами, немного рассеянно натягивая край пледа на подмерзающие ноги. Только сейчас Драко заметил, что та вышла из комнаты босой. — Уже поздно, Драко. Возвращайся в комнату, иначе снова опоздаешь на занятия и столкнёшься со своим драгоценным Поттером в коридоре… — в голосе Паркинсон звучали ноты сарказма и какой-то по-дружески тёплой издёвки. Она говорила это вовсе не в упрёк. — Моим, прости, что? — Малфой невольно улыбнулся, качнув головой. — Не «что», а «кто». Брось, мы ведь оба знаем, как ты поступишь в конечном итоге. А он ждал уже достаточно.       Их разговор остался в темноте гостиной Слизерина. Они пробыли там ещё какое-то время, уже в умиротворяющей тишине. И только чёрная кошка, сверкая во мраке яркими глазами, беззвучно прошла по каменному полу в сторону выхода в подземелья, когда за обоими студентами закрылись двери комнат.

***

      Следующим утром Малфой проснулся с по-настоящему колдовским покоем на сердце, которого не ощущал в этих стенах уже очень давно. Сущность Вейлы также мирно сложила крылья, будто бы сегодня заведомо отказывалась от возможных буйств и требований. Это было… возможно, самой приятной неожиданностью за последние дни.       Уходя из гостиной, он невольно обернулся, вновь находя взглядом то самое окно. В мыслях плавно и немного глухо прозвучал их разговор с Пэнси.       На подоконнике смирно сидела небольшая чёрная кошка, также смотря в ответ, как показалось, именно на Драко. На весу только плавно покачивался длинный хвост. Но весь её вид выражал спокойствие и уверенность в себя. Малфой мог бы назвать себя сумасшедшим, но её взгляд словно бы желал ему удачи. Возникло чувство, что она понимает… и одобряет.       Вновь чувствуя невольную улыбку на своих губах, Драко только кивнул — себе или кошке — а после поспешил догнать Блейза и Пэнси, которые уже успели уйти к лестницам на первые этажи.       Около кабинета до начала занятий уже привычной стала толпа первокурсников. Они довольно быстро разбивались на небольшие группы, что-то воодушевленно обсуждая. Но даже это не отменяло факта абсолютной непроходимости коридора. Слизеринцы добровольно держались на большом расстоянии от этой толпы, просто слишком уж оберегая своё личное пространство. Но Драко в этот раз уже просто ждать урока был не намерен.       Он незаметно подмигнул Паркинсон, а после направился в толпу однокурсников, быстро оглядываясь по сторонам. Найти нужную компанию гриффиндорцев оказалось абсолютно несложно — они были теми немногими счастливчиками, кто успел занять себе окно и подоконник напротив нужного кабинета. — Поттер…       Драко остановился в паре шагов от них, но говорил достаточно громко и уверенно, чтобы его было слышно даже несмотря на шум толпы. — Можем поговорить?