Под пение Иволги

И живут да поживают Всем запретам вопреки, И ничуть не унывают Эти вольные стрелки. Спят, укрывшись звёздным небом, Мох под рёбра подложив. Им какой бы холод ни был, Жив — и славно, если жив! «Баллада о Вольных стрелках», В. Высоцкий.

Перед глазами Слизеринца словно бы застыла туманная дымка. Драко с большим усилием заставлял себя сосредотачиваться на том немногочисленном домашнем задании, что у него осталось с прошедших дней, только бы скоротать время в ожидании сегодняшнего вечера. На занятия он, в конце концов, так и не заставил себя вернулся. Да и был уверен, что так поступил не только он.       Малфой в очередной раз отложил книгу, зажмуривая глаза до цветных пятен в темноте. Время тянулось до обидного медленно, потому каждый взгляд на часы вызывал лишь рваный выдох — слабый отголосок раздражения.       Рано.       Всё ещё слишком рано.       Не прошло и получаса.       Почему даже минуты тянулись так долго…       Он захлопнул несчастный учебник так, что даже потрёпанный корешок жалобно скрипнул. И в считанные минуты он был возвращён на свою полку. Малфой только качнул головой, стараясь отогнать от себя необоснованные эмоции — всё то же раздражение или излишнее волнение. И в остывающую голову нагрянули мысли о том, что за всё время пребывания в Хогвартсе он ещё ни разу не писал писем домой. Хотя хотел это сделать ещё в первые дни сентября. И ведь должен был. Очевидным было то, как это молчание волновало его матушку, которая всегда беспокоилась о его становлении, как наследника Вейл. Уж тем более в самостоятельности и на чужой земле.       Одно только воспоминание об этом вызвало у Драко улыбку. Стоило бы исправить эту оплошность, коль есть время. Заодно будет возможность подняться в одну из башен — к почтовым совам, чтобы после без особых препятствий покинуть замок. Если, конечно же, других инициативных студентов там не будет.       Малфой полностью переключился на идею о письме. Просто в угоду воспитанию и старым привычкам, он потратил довольно-таки долгое время на выбор бумаги, конверта и написание самого письма… Изумрудные чернила послушно складывались в слова. Драко был искренен, но умолчал о многих событиях, уже произошедших. И прежде всего он лгал о сохранении своей тайны, и это тисками давило на сердце. Это его ошибка, с этим он не справился. И, рано или поздно, рассказать об этом семье придётся. Вопрос времени — сколько он сможет молчать. До первой поездки домой? Что вообще может выдать его самовольность?       Слизеринец качнул головой. Не стоит сейчас думать об этом. Это ещё не стало для него явной проблемой, чтобы подкармливать собственную панику. В последнее время он и так делает это слишком часто.       Сегодня хотелось отвлечься.       Просто один вечер не думать о том, насколько неправильными и непозволительными были его поведение, его решения. Пока ещё у него не было ни одной явной причины, чтобы жалеть о событиях последних недель. Блейз и Пэнси стали его негласной опорой. Поттер… Что ж, это ещё открытый вопрос, но его решение просматривается в ближайшем будущем. А чтобы думать о том, как всё это обернётся в будущем, Малфой не был в действительности хорошим прорицателем.       Драко задумчиво рассматривал герб своей семьи на быстро застывающем зелёном, слабо отливающем серебром воске.       У Малфоев издавна была богатая история, но насколько она изменилась, когда его прадеды взяли на себя покровительство над Вейлами?.. Таких семей волшебников было совсем немного, и пусть Слизеринец мог легко перечислить их все, не мог вспомнить, а был ли знаком лично хоть с кем-то из них. Ещё мальчишкой он слышал уклончивые ответы матери, когда дело касалось других Вейл. Было ли дело в том, как Драко отличался от своих «сестёр»? Даже Нарцисса, его собственная мать, была куда меньше похожа на Вейл, нежели её собственный сын. Сколько ещё тёмных пятен оставалось в его происхождении? Почему именно он получил полное наследие своего рода, если их крови в нём должны были остаться едва ли считанные капли?       Эти мысли нахлынули неожиданно сильной волной. Раньше подобными вопросами он бы и не стал задаваться — просто привык не получать никакого рационального ответа, так что изменилось сейчас? Было ли дело в том, что он нарушал правила, которые были обозначены много веков назад? — Вот он где, — Драко уже даже не вздрогнул, услышав громкий хлопок входной двери в их гостиную. Подсознательно он изначально ожидал довольно шумного их возвращения. Хоть он и предупредил друзей о своих намерениях, точно не говорил о дальнейшем исчезновении. — Вполне жив, на избитого не похож. И где был всё это время?       Пэнси быстро оказалась около своего друга, придирчиво разглядывая его буквально с головы до пят. Но сейчас точно не было похоже, что он умудрился потерять ещё пару перьев за разговор с Поттером. — Что с твоим шрамоголовым? — остановившись немного позади, поинтересовался Блейз. В отличие от Паркинсон, он не был в особом восторге от всех этих затей и полутайных встреч с Гриффиндорцем. Отчасти из-за веками предписанного соперничества факультетов. Отчасти просто из-за того, что лично знаком с Поттером он не был, а от незнакомых людей неизвестно чего стоило ожидать. Но эту долю неодобрения перебивало банальное беспокойство за Малфоя. За него уж точно одинаковую ответственность ощущали и Пэнси, и Блейз.       Взгляд у Малфоя немного заметался по полу гостиной, не зная, за что он мог бы ухватиться хоть на какое-то время. Он всё равно рассказал бы друзьями о том, как прошёл их «разговор» под лестницей. Но сейчас ощутил некоторую неловкость — слизеринцы беспокоились за то, насколько безопасным был этот разговор, не поубивали ли они друг друга. А на самом деле, у них и мысли не проскользнуло о том, были ли поводы продолжать злиться. Если и были, то очень быстро потеряли всякую значимость… Они поговорят, когда встретятся сегодня ночью. Но сейчас едва ли Драко мог сказать что-то существенное. — С ним… всё нормально, — Малфой повёл плечом, наконец посмотрев на друга. И мысленно только умолял его не продолжать эти расспросы. По крайней мере, не сейчас.       Вновь отвлекаясь, Драко только взял уже запечатанный конверт, вставая из-за стола. Было по прежнему мало времени — только закончились занятия, солнце ещё и не думало опускаться на закат. Но Малфой решил сейчас подняться в почтовую башню, чтобы отправить письмо домой. К тому же, ему ещё нужно было дозваться до своей маленькой помощницы — это письмо должна была доставить именно Иволга. Это станет для его родителей даже более говорящим жест о том, что с ним всё в порядке, нежели содержание этого самого конверта. — Ты решил наконец написать домой? — Пэнси с какой-то долей не то досады, не то усталости выдохнула, бросив свои попытки найти какие-то несоответствия во внешнем виде Драко. И сейчас Слизеринец только радовался тому, что она не увидела его по возвращению в гостиную — с пылающими щеками, расстегнутой рубашкой и немного безумным взглядом. Тогда он бы точно не отделался от допроса с пристрастиями. — Я хотя бы не каждый день это делаю. — А стоило бы, с твоим-то везением находить приключения на свой пернатый зад! — девушка только усмехнулась, качнув головой. После чего направилась в свою комнату, на ходу снимая с плеча сумку и расстёгивая мантию. — А Рождество? Ты поедешь в мэнор или хочешь остаться в замке? — А не рано ли ещё думать об этом? — Малфой только пожал плечами. Он, правда, даже не думал об этом, слишком далеко на будущее было глупо загадывать. К тому же, его жизнь в Хогвартсе зачастую была настолько непредсказуемой, что едва ли он сможет что-то такое говорить наверняка. Сам Мерлин посмеётся, если кто-то в этом замке начнёт всерьёз говорить о своих планах. Хотя и невольно проскользнули мысли о том, что Драко мог бы поехать домой… и, возможно, не один.       Но вслух об этом говорить уже не стал.

***

      Малфой, в конечном итоге, всё равно сорвался в Запретный лес раньше наступления темноты. Однако не торопился идти прямиком к назначенному месту встречи, немного бесцельно бродя в успокаивающем душу полумраке. Здесь всегда темнело на несколько часов раньше, чем даже в пяти шагах от этого волшебного, по мнению некоторых, проклятого места… Драко наконец смог расставить свои мысли по местам.       Наверное, только в подобных местах он, как Вейл, может чувствовать себя по-настоящему в безопасности, защищенности. И в какой-то степени неприкосновенности. Волшебные существа всегда уважали друг друга, признавали способности и магические силы. Без веских причин не нарушали пределов территорий. Малфой часто думал — насколько слаженными они могли бы быть перед лицом общей угрозы. Но ещё по рассказам матери знал, что в то время, когда на Вейл только-только была объявлена охота… никто за них не вступился. Сейчас с оглядкой на прошлое казалось, что другим видам было просто проще принести в жертву одних, чтобы защитить большинство.       Драко не любил, да сейчас и не стал бы даже пытаться дискуссировать на вопросы истории, которые уже давно начали походить на множество раз приукрашенные сказки времён самого Мерлина. Но невольно ощущал злость и обиду, думая обо всём этом. Он сжимал кулаки, больше неосознанно цепляясь за мысли о том, что сам мог бы что-то изменить, попытаться сделать хоть что-нибудь. Если бы ему, конечно, было суждено родиться столь много веков назад.       Теперь же это казалось уже вопросом философии, а не здравых рассуждений.       Он практически бесшумно подошёл к своей поляне, благодаря тёмному оперению практически сливаясь с окружением. Поттер уже ждал его. Сидя на самом берегу озера, тот казался немного одиноким… Таким же, как и та яблоня, что совсем недавно появилась здесь. В общем-то, вновь стараниями именно Гарри.       Драко только помедлил пару минут, оставаясь в темноте и сосредотачиваясь, сбрасывая оперение со своего лица. Он уже просто не мог позволить себе снова начать прятаться, иначе всё пойдёт по уже накатанному кругу и не самому удачному сценарию. — Я знаю, что ты приходил сюда каждую ночь, — он таки решился выдать своё присутствие, выходя на слабый свет. Но Гриффиндорец, как показалось, даже не удивился его появлению. А может, просто успел почувствовать вблизи знакомую магию. В конце концов, они провели здесь много вечеров и ночей, чтобы запомнить эти ощущения. — Но сам приходить никогда не спешил, — Поттер обернулся через плечо, приветливо улыбнувшись Малфою. И сейчас эта улыбка давала надежду на то, что разговор не превратится в череду молчания и обрывистых фраз. Они оба давали друг другу шанс без предвзятости рассказать то, что каждый считал необходимым. — Предпочёл наблюдать издалека. Ты упёртый, как истинный гриффиндорец… Давно бы просто забыл обо мне и не искал лишних проблем на свою шею, — Драко тихо выдохнул, в конечном итоге также подходя к озеру и садясь на берег в паре шагов от Поттера. — Я никогда не считал встречи с тобой проблемой, — Гарри смотрел на него удивительно серьёзно и собрано. Вейл буквально кожей чувствовал исходящую от него уверенность. Казалось, что в этот раз ему точно не дадут уйти, пока Драко не соизволить ответить на весь ворох вопросов, что сам же успел создать. — За парой исключений, конечно, но всё же… — Исключений? — Слизеринец усмехнулся, вопросительно наклонив голову. И только ещё больше заинтересовался, когда Поттер неловко почесал в затылке, отведя взгляд. По стеклянному кругу его очков пробежал отблеск.       Но, в конце концов, он сдался. — Ты слышал о погроме в библиотеке? — Запретная секция, правильно? — Драко удивился бы, если нашёлся бы хоть кто-то, кто не знал об этом. Слухи в этом замке всегда разлетались быстро, а когда дело касалось чего-либо из ряда вон выходящего… тут даже говорить было не обязательно, иногда казалось, что даже стены переговариваются между собой. — Подожди… ты узнал обо мне из книжки в библиотеке?       Малфою хотелось провалиться сквозь землю. Он знал, что в Запретной секции хранились даже самые древние заклятия, книги, написанные великими волшебниками и колдуньями. Но только ему могло повезти настолько, чтобы во всем этом изобилии именно Поттеру попалась та самая заветная книга, в которой говорилось о Вейлах. Редкостное везение.       «Или злой рок…» — Немного наоборот, я пошёл туда, чтобы узнать о тебе хоть что-то.       Они говорили несколько часов. По-началу только обрывками обменивались своими мыслями. Буквально по отдельным кусочкам собрали и свою первую встречу, и многие последующие. Теперь уже оба видели обе стороны этих монет. Честно смотрели друг другу в глаза. Не было требований или упрёков в сторону друг друга, Драко даже не стал возвращаться к истории с Выручай-комнатой. Возможно, не в этот раз, а возможно, в целом эта обида забудется. Сейчас Малфой предпочёл остаться честным, хотя бы в этот раз: — Я всё ещё не уверен, что правильно поступаю, доверяя тебе, Поттер…       На поляне было непривычно тихо. Удивительно, но этой ночью ни одна певчая подруга не решилась маячить перед глазами и крутиться вокруг Вейлы. Словно бы каждая понимала важность этого разговора; то, насколько личным для них он был. Закралось ощущение, что тишина между ними начала затягиваться. Драко буквально под оперением ощутил знакомый холодок волнения, опасения. Он не хотел задеть Гриффиндорца неосторожным словом, но не был тем, кто умел вовремя прикусывать язык.       Малфой пропустил тот момент, когда Поттер пересел ближе к нему, садясь практически напротив. И только растерянно посмотрел на него, когда Гарри поднял ладонь к его волосам. Но замирая, так их и не коснувшись. — Я могу рассчитывать на шанс снова заслужить твоё доверие?       И снова эта улыбка.       Такая искренняя и знакомая, что дыхание прерывалось.       Драко прекрасно помнил, почему прозвучало это «снова». Некогда они уже заявляли об особенной степени доверия друг другу, раскрывая собственные слабости. Сейчас же это была просьба об ином, возможно, даже куда более близком. Но это была просьба. — Можешь, — вновь тихо выдыхая. Вейл наконец позволил себе улыбнуться Гриффиндорцу в ответ, уже полностью расслабившись. Его магия вновь потянулась по всей поляне, обволакивая её словно бы согревающим щитом.       И в этот раз уже и Гарри она приятно согревала. — А твои крылья… — неожиданная смена темы вызвала у Малфоя невольный смешок. Но он даже был рад поддержать идею отвлечься от самого серьёзного, хотя бы на короткий перерыв. Он чуть качнул головой, с какой-то хитростью поглядывая на этого особо любопытного. — Они всё ещё при мне, Поттер, если ты вдруг сомневаешься на этот счёт. — Я всё хотел спросить, ты ведь не родился таким, верно? Каково было в первый раз…? — Перевоплощаться? — Слизеринец подсказал с какой-то внутренней готовностью к подобным вопросам, хотя для него они и звучали впервые. Драко прекрасно видел искры этого неподдельного интереса в глазах Гриффиндорца. И не ответить сейчас просто не смог. — Недалеко от моего особняка есть похожее озеро… Я ходил туда с детства, сколько вообще могу себя вспомнить. Я помню, что в ту ночь кожу жгло, словно бы я прошёлся по горящему костру, даже холодная вода не спасала. Думал, что кто-то подшутил и наслал на меня глупое проклятие, — Малфой аккуратно приподнялся, поддавшись ближе к Поттеру. В то время как сам говорил всё тише, переходя практически на шёпот. И уже сам не мог сказать наверняка, как изначально задумывал этот рассказ, как волшебную историю или детскую страшилку… — В первый раз, когда я полностью перевоплотился, они разорвали мне спину, Гарри… Вода из озера, каким-то чудом, исцелила меня, но я до сих пор помню, как больно это было. Словно в кошмарном сне и не со мной вовсе. Но после эти ощущения уже никогда не повторялись.       Казалось, Поттер даже задержал дыхание, вслушиваясь в слова Слизеринца. — Маглы любят говорить: то, что нас не убивает, обязательно сделает сильнее, — он и сам невольно отозвался уже шёпотом. Они словно бы старались вторить тишине Запретного леса. — Никогда не думал, что скажу подобное, но согласен с ними, — он плавно поднял крылья, возвращая им осязаемость, уже окончательно поднимаясь на колени и выпрямляя спину. Сейчас было даже более, чем достаточно, места, чтобы расправить их в полных размах.       Поттер также приподнялся на колени, сокращаясь между ними последнее расстояние. И Драко вновь ощутил крыльями мелкую дрожь, с головой выдававшую его волнение в такой близости с Гриффиндорцем. Он не выдерживает первым — осторожно, чтобы не ранить его острыми когтями, Вейл зарывается пальцами в лохматые пряди, утягивая того в поцелуй. Они целуются жадно, неряшливо. Торопливо, словно бы кто-то мог вновь появиться здесь слишком неожиданно, вмешаться и украсть у них это мгновение.       Поттер быстро перехватил на себя инициативу, приобнимая Слизеринца, вольно и — как пронеслось в голове у Драко — возмутительно нагло касаясь открытых участков бледной и холодной кожи. Гарри невольно перебирал пальцами мелкое оперение, вызывая у Вейла мелкую дрожь уже по всему телу.       И уже оба с трудом заставили себя прерваться. Остановиться. Вновь глядя глаза в глаза друг другу, и сейчас Малфой позволил себе стянуть очки с Поттера, завороженно вглядываясь в изумрудные оттенки. Он не услышал ни слова возражения в ответ на этот жест, словно бы это было даже ожидаемо. Гриффиндорец слабо качнул головой, прижимаясь своей щекой к щеке Драко, словно бы давая возможность сердцу успокоиться, перестать колотиться так бешено и громко. Вот только одно ли сердце сейчас билось в груди, словно в золотой клетке?.. — Ты ведь больше не сбежишь? — Нет…