Реквием по жизни

Чимину снится, что что-то непонятное, словно чесотка, расползается по коже, а его руки связаны и тело горит в агонии, под крепко сомкнутыми веками мелькают яркие разноцветные вспышки. Просыпается он уже днем, за окном пасмурно, небо серое и не видно ни одной проплывающей мимо тучи. Парень натягивает одеяло под подборок, желая раствориться в этом моменте и исчезнуть, остаться в одиночестве. Но боль в бедре возвращает его к реальности. Чимин стискивает зубы и откидывает край пуховой защиты, внимательно рассматривая перламутровую ткань, волокна которой, если гладить в одну сторону, мягкие, как шелк, а в другую — наждачка. Парень не может сконцентрироваться именно на ране, боль и мурашки расползаются на всю ногу, которой и двинуть трудно. Глянув вокруг, можно заметить отсутствие городского телефона и его одежды, сам парень сидит на кровати в трусах, тщательно прислушиваясь. Чонгук, однако, появляется сам, ероша влажные волосы полотенцем. Кинув на проснувшегося студента взгляд, мужчина опускает глаза на его бедро и молча идет к своей сумке, которую при переезде засунул на нижнюю полку в шкафу Чимина, одеваясь. — Не трогай повязку, — Чимин, до этого неосознанно возя пальцами по ткани, одернул руку. Так же резко он обратно нырнул под одеяло, оставляя в поле видения лишь глазки. Младший собирался отползти, когда демон сел на краешек кровати, но сам сделал себе хуже. Ощущение, словно тоненькие швы на ране лопнули, на глаза выступили слезы. — Дьявол, почему ты не можешь лежать спокойно, — Чонгук осторожно разматывает повязку, и пока Чимин борется с мыслями, что вот сейчас его и съедят, открывает небольшой глубокий порез. — Ненавижу, как медленно заживают человеческие раны. Проще обглодать кости, чем лелеять одну крохотную царапину, — демон вздохнул, потянувшись к тумбочке, и достал оттуда флакон с зеленой жижей. — Что это? — спросил Чимин неуверенно, по-прежнему не смотря на его лицо. — Мазь, — красноволосый нанес немного на пальцы, и от них пошёл черный дымок. — Прикуси, — Чонгук ткнул ему в губы ребро своей ладони, и Чимин испуганно вытаращился на него, но сделал так, как сказали. Потом он понял, зачем: мазь оказалась сухим огнем, который при соприкосновении с его кровью вспыхнул и пронзил открытую рану, как ожогом. Студент неестественно выгнулся с кровати, невольно смыкая зубы на коже мужчины, и попытался отпихнуть от себя пальцы в мази, тесно прижавшиеся к порезу. Вспыхнула мысль, что если демон попытается залезть пальцами в саму рану, его стошнит. В конце концов успокоившись и молча хлюпая носом, в отместку царапая чужое запястье, младший откинулся на подушки. Благо боль как вспыхнула, так и исчезла — незаметно. — Ау, — демон размял руку, на которой красовался синеющий след от зубов, кажется, Чимин прокусил до костей, и щелкнул суставами, растирая кожу пальцами. Чимин наблюдал, как рана быстро затягивается, а вот ожоги от мази на его пальцах делали это неохотно и медленно. Пока Чонгук ходил по комнате, то и дело встряхивая рукой и морщась, кинув флакон обратно в тумбочку, Чимин с интересом наклонился к ране, понимая, что она полностью затянулась, не оставив и шрама. Студент уже хотел поблагодарить, но вспомнил, по чьей вине он это заработал, и тут же прикусил язык. На удивление ужас со вчерашнего дня немного сошел на нет. Сейчас это всё казалось сном, а его парень выглядел обычным — домашним и красивым. — Чего ты хочешь? В смысле, зачем ты мне рассказал? — Чимин дернулся, Чонгук резко повернул к нему голову и, проанализировав его слова, загадочно хмыкнул, одновременно с этим выворачивая кисть на триста шестьдесят градусов. — Ты сам догадался, умный мальчик. Я только дополнил информацию. — И что теперь? — младший издал непонятный звук, натягивая одеяло на голову, он чувствовал прилив желчи на корне языка и дискомфорт в груди, когда Чонгук проделывал весь этот ужас со своими руками — крутил пальцами и разминал их так, словно они и вовсе без костей. — Теперь я иду тебя кормить, ты так и не поужинал вчера. — Хочешь откормить меня? — Да, — услышав тонкий всхлип, Чонгук вздохнул и поднял руку к лицу, нажав на глаза — как он устал от этих людских повадок, почему человек просто не может принять ситуацию, какая она есть, спокойно и без сантиментов? — Как ты думаешь, зачем мне было возиться с тобой всё это время — чтобы потом сожрать? — Нет? — Правильно, на твою радость, на планете пока еще хватает людских телец, чтобы ты оставался невредимым. А теперь пошли на кухню, — Чимин глубоко вздохнул, понимая, что если откажется, то демон опять может выйти из себя, и решил одеть хотя бы футболку, привыкнув, что ходит по дому без штанов. Студент непонимающе поймал кинутый ему пакет со льдом. — Для носа, помнишь? Младший уселся за их уютный овальный столик, по привычке подбирая под себя ноги. От вида мяса его чуть не стошнило третий раз за это утро. — Для корейцев, едящих собак, не странно вести с другими собаками дружбу. Уловил мысль? — демон качнул в его сторону стаканом с соком. — Ты поранил меня ножом, — напомнил Чимин. — А ты хотел сдать меня копам и сбежать, оставив все мои труды позади. Знаешь, чего демону стоит принять человеческую форму? — Чонгук вытянул вперед руку, и кожа пальцев стремительно почернела и забугрилась, ногти, отвердев, удлинились. — По сути моя человеческая форма — это плод твоих фантазий об идеальном мужчине. Поэтому ты втрескался в меня по уши, даже не зная, кто я. — Так ты специально подошёл ко мне в клубе? — Нет. Моей целью была девушка, за которой я наблюдал пару дней, но тебе повезло, а ей нет. Потому что для тебя — жаркий секс, а она стала моим довольно не вкусным, костлявым обедом, — демон сморщился, припоминая этот вкус и душок от духов. Пришлось покопаться, чтобы найти мясо, не испорченное силиконом и косметологическими уколами. — И ты меня не отпустишь? — Чимин, для вида покопавшись в тарелке, отложил палочки и в беспокойстве натянул футболку на колени. — А ты хочешь уйти? — Да. — Тогда иди, — Чонгук махнул на выход, наблюдая, как юноша неуклюже поднимается из-за стола. — Только далеко не дойдешь, с меткой демона ты будешь легкой добычей либо для мелких чертей из подворотен, либо для чистоплотных ангелов, что испепелят тебя на месте. — Ты серьезно? Это же не может быть правдой. Почему я? — негодующе воскликнул студент. На этот раз Чонгук не удостаивает его ответом. Поднявшись, он уходит в другую комнату, давая Чимину время переварить услышанное. Еда так и остается нетронутой, Чимин не смог заставить себя съесть и кусочка чужой плоти. *** Студент сидит и растерянно трёт колени, не зная, что ему теперь делать. Его парень оказался потусторонней тварью, которая, несмотря на все их разговоры, мог легко его убить, если его хорошенько разозлить. Он теперь не мог выйти, полагая, что существа, которых он считал мифическими, могут его заграбастать себе, будучи наверняка менее снисходительными, чем Чонгук. Чимин загнанно поглядывал на прикрытую дверь гостиной, воспоминания калейдоскопом проходили перед глазами. Что ему теперь делать? — Ты слишком громко думаешь, мне это не нравится, — Чонгук, сейчас вновь похожий на обычного человека, сел рядом с ним, откидывая чиминову руку от ноги прочь, чтобы провести большим пальцем по зажившей ране и самому убедиться, что шрама не осталось, когда вся кровь была стерта. Испуганный, Чимин прижался к спинке. Часть его тряслась от ужаса, а вторая, очевидно более безумная и тупая, хотела снова упасть в объятия своего парня, почувствовать его сильные руки и твердую грудь, решив скинуть всё на разыгравшееся воображение после просмотра хорроров. Руку Чонгук не убрал, наоборот повел ей выше к коленке и резко вниз, достигая пальцами кромки нижнего белья. В обычной ситуации Чимин бы с улыбкой и счастьем в глазах сам раздвинул ноги, но теперь осмелился отползти, убираясь от прикосновений. Демон глянул тяжело, но, заметив мечущиеся зрачки, вздохнул и решил больше человека не трогать, пока. Видимо ему нужно больше времени, чтобы всё принять. — Как люди двуличны. Узнав одну пикантную подробность, ты начал избегать меня, хотя я никогда не притворялся и никогда не пытался казаться другим для тебя. Я не изменился, изменился ты, и тебе что-то нужно начать делать с этим, потому что уходить я не собираюсь, — и включил телевизор. Как не в тему на самом деле в этот момент звучали смех и музыка из телепередачи. На секунду Чимин почувствовал укол вины, и тут же укорил себя за свою мягкую и влюбчивую натуру. Глубоко дыша, студент мотнул головой и тесно прижал к себе диванную подушку, краем глаза зорко следя за всеми действиями откинувшегося на спинку дивана и прикрывшего глаза демона. Вечером Чонгук ушел снова, наказав Чимину съесть хотя бы его бесполезные фрукты, иначе они будут разговаривать по другому. Стоит ли говорить, что младший тут же запихнул себе в рот банан, хотя и мутило знатно. Но по прошествии дня ничего не изменилось — студент всё также хотел жить. Щелчок замка на входной двери он слышал отчетливо, саму рукоятку, чтобы открыть её изнутри без ключа, Чонгук сломал, так что в подъезд не выбраться. Делать нечего, придется лезть через окно. Чимин был стойко уверен, что все росказни про ангелов и бесов — лабуда, чтобы запереть его дома, и на самом деле Чонгук один такой ненормальный. Надо действовать быстро, в прошлый раз мужчина вернулся гораздо быстрее, чем он предполагал. Надев штаны и кофту, но с победной улыбкой отпер окно в гостиной, подмечая, что створки не склеены намертво, как вчера. Кажется, как только он свесит ногу через подоконник, небо почернело на пару тонов — это парень списал на воображение. Ранее твердо уверенный, сейчас студент рассеянно глядел на землю, такую близкую, но такую далекую. Его отделяет от свободы пять метров, три этажа. Внизу клумбы, но ровные и без торчащих палок, ему просто нужно оттолкнуться. Чимин ненавидит себя за слабость, ненавидит Чонгука, потому что часть его мозга всё ещё не понимает, зачем ему бежать от красивого идеального парня, пускай он и демон. Ему просто хочется сдаться и опустить руки. Чимин — не боец, он просто домашний мальчик, хотевший такой же домашней и уютной жизни без драйва и зря потраченных нервов. Когда парень уже почти решается и вдыхает побольше морозного воздуха, то открывает глаза и смотрит вниз, встречаясь со своим ночным кошмаром. Чонгук улыбается с оскалом, Чимину больным мозгом кажется, что его зубы подобны острозаточенным шипам. Демон держит руки в карманах, шепчет «Прыгай, ну же, ты же так хотел этого», и расправляет их в стороны. Студент уже хочет полезть обратно, понимая, что опять потерял свой шанс, но резко закрывшееся окно больно толкает его в спину, и Чимин падает. Совершенно не подготовленный и готовящийся к боли. Размахивая руками и ногами в тщетной попытке дотянуться до веток высокой липы, достигающей аж пятого этажа, всё неожиданно останавливается, он сам повисает на мгновение в воздухе, прежде чем носки его кроссовок мягко коснутся твердой земли. Он вновь дрожит, не в силах держаться самому. Чонгук поймал его, крепко обнимая поперёк спины, и Чимин ненавидит то, какое тело демона приятно теплое, и ему просто хочется уткнуться в его шею и задышать его одеколоном. Была ли это сила соблазнения демонов? Или Чимин просто дурак? Осознание больно бьет, студент надрывно плачет, понимая, что его вновь толкнули в пропасть и подали спасательный канат, он мог умереть, так просто расшибить себе голову и больше не открыть глаза. Чонгук заносит его обратно, неся на руках, и Чимин доверительно жмется, не помня себя. Студент уже ненавидит свою любимую квартирку, ведь теперь он не может выйти из неё по своей воле. — Я прикую тебя наручниками к кровати, глупец. От меня не сбежать, — шепчет демон, укладывая его на кровать. Чимин жалеет, что не потерял сознание, как вчера, ведь глаза Чонгука вновь красные, единственные яркие огоньки в комнате, и остальной темный силуэт его тела становится неприметной тенью. Теплый язык скользит по его уху, пачкает слюной щеку. Парень жмурится, отворачивает голову и упирается руками в чужие плечи, понимая, что бесполезно — Чонгук уже разместился меж его ног, оказавшись непозволительно близко. — Пойми это раньше, чем мне надоест с тобой играться. Непослушные зверята долго не живут. Младший кричит, когда острые зубы, все как один заточенные кинжалы, впиваются в изгиб его шеи и плеча, оставляя неглубокую метку. От вкуса капелек человеческой крови демон стонет, нежной рукой, не касаясь когтями лица, мягко поворачивает голову хнычущего юноши в другую сторону, слизывая дорожки слез, и делает симметричный укус с другой стороны. — Больно, — человек скулит, зажимая губы между ровными рядами своих зубов. — Так и должно быть, — Чонгук касается его лба губами, ласково целуя, а пара когтей скользит сбоку по ноге, раздирая джинсы на два ровных лоскута ткани. — Мне нужно воспитать тебя, напомнить, что ты чувствовал рядом со мной раньше. Я нравлюсь тебе, так глупо это отрицать. Демон приказывает ему открыть глаза, Чимин сопротивляется, но, после повторения уже более требовательно, всё же раскрывает веки, упрямо смотря вниз. — Я всё тот же, — неожиданно в комнате загорается свет, а Чонгук выглядит, как в самом начале их отношений — домашний, милый и человечный. Забыться не дают лишь ноющие укусы у шеи. Мужчина действительно соткан идеальным для него, чтобы Чимину сложнее было ему противостоять. — Ну же, почему ты не целуешь своего парня? Юноша, глядя исподлобья на приподнявшего уголок рта Чонгука, садится, морщась от боли в плечах. Он усвоил один урок — демона нужно слушаться, после нескольких порций ужасной боли, к которой Чимин не привык, и нескольких моральных изнасилований не поймет этого лишь идиот. Осторожно наклонившись, он касается губ ухмыльнувшегося демона, тут же отстраняясь. Чонгук кладет одну из своих больших теплых рук на один из его укусов, гладит большим пальцем по шее и сам тянется вперед, целуя уже по взрослому. Чимин шумно дышит носом, понимая, что ощущение языка и его приятное, немного грубое скольжение по своему языку и небу остались прежними. Парень облизывает губы, когда старший отстраняется, и охает, когда мужчина, уже не скрывая своих способностей, с быстротой, Чимину незаметной, пересаживает его с кровати на свои колени. Язык, почти вдвое больше человеческого, ласкает ранки, и вместо ожидаемого студентом ещё одного укуса он понимает, что кожа стремительно затягивается, пока один из укусов полностью не исчезает, не оставив за собой и отголоска боли. Юноша радостно выдыхает часть напряжения в своем теле, шустро исчезающая боль, ранее действовавшая на разум, оказалась сладким наркотиком. Чимин опомнился, лишь когда руки мужчины так по-привычному легли на его ягодицы, заползая пальцами в разрезы джинс по бокам, чтобы сжать нежную кожу. — Может мы просто ляжем спать? — младший выдерживает взгляд демона со вмиг померкнувшим красным до человеческого карего, и с дрожью замечает, как жевалки Чонгука играют под кожей от напряженно сжатых челюстей. — Пожалуйста? Я очень устал за сегодня, — тактика с прошением кажется самой правильной. Мужчина недолго смотрит на него, выдыхает и убирает руки, позволяя человеку слезть на кровать и, скинув верхнюю одежду, забраться под одеяло. — Обнимешь меня? — и здесь парень едва ли играет. Он снова чувствует себя на грани истерики просто от мысли, что он не заснет и останется один, истязая себя анализом прошедшего дня. — Хорошо, — можно же просто представить, что это его Чонгук, ведь так? Чимин приникает к его широкой груди и кладет руки возле своего лица. Демон щелкает пальцами — свет выключается. Он поправляет на младшем одеяло, натягивая край до шеи, и сам обнимает его одной рукой поперек талии, утыкаясь носом в волосы. Мужчина так и не смыкает глаз, смотрит бесцельно в угол, задумчиво водя пальцами по спине парня. Чимин, сжимая дрожащие губы, понимает, что Чонгук не дышит и сердце его не бьется. *** Юноша сонно возится по кровати, ворочаясь с бока на бок и не находя себе удобного места, просыпается. На удивление он не чувствует сонливости, хотя за окном всё ещё темно. Чонгука нет рядом, но на кухне горит свет. Потирая укушенное плечо, Чимин поднимается, чувствуя сухость в горле. Старший стоит у окна, спиной к нему, и не реагирует на его тихие шаги и скрип половиц. Студент, посматривая на его спину, наливает себе стакан воды и понимает, что отражается в окне. И встречается в нем с глазами демона и его ужасной клыкастой улыбкой. Стакан соскальзывает из рук, разбиваясь, Чонгук медленно разворачивается. Чимин мотает головой, пятясь, и просто хочет, чтобы весь этот ужас прекратился. Развернувшийся мужчина повернул голову на сто восемьдесят градусов, лицом оставаясь у окна, а потом начал медленно разворачивать и его. Его лицо — не лицо человека, не его выражение. Уголки губ словно нанизаны на нити, натянутые вверх, из-за чего на щеках образуются складочки, острые зубы блестят на свету, а глаза безумца, в них нет осознанности. Не медля демон делает к нему первый шаг, тело, не слушаясь, некрасиво изгибается в угловатую фигуру, словно все его кости перестали скрепляться между собой. Со следующим шагом он падает на пол, скользит по нему грудью, ступни у головы, не отнимающей от напуганного Чимина своего взгляда. Студент хочет бежать, но не может пошевелить и пальцем, даже скривить губы, лишь слезы капают с подбородка, ударяясь об пол. Демон поднимается уже возле его ног, являя ему свой рост на полметра выше привычного Чимину. Более того его тело кажется плоским, нагнувшимся к нему, ужасные глаза и улыбка, все прямо возле глаз парня, которые он не может закрыть. — Я хочу тебя, — шепчет демон, лениво ворочая длинным толстым языком, мелькавшим острым кончиком меж зубов, улыбка снова тянет его губы. — Хочу тебя, — он повторяет, тянет гласные, наклоняется еще ниже, голос переходит на шёпот. — Так хочу тебя, — глаза опускаются на его шею и так и застывают там, больше не двигаясь. — Съесть.