Tesoro mio

enrique iglesias feat. arcange — duele el corazon

Оказавшись дома, Чонгук без особого удовольствия передёрнул в душе перед сном, будто это как-то исправит его неудовлетворение. Кончить — кончил, а радости на душе не испытал. Сын начальника той ещё вишенкой на торте оказался. Нет, Чонгук предполагал, что раз тот непослушный ребёнок, то Чона явно втянут в какую-нибудь хуйню с подростковыми опасными разборками, наркотиками и прочим. Но то, что он окажется таким сексуальным и... возбуждающе опасным, Чон не ожидал. Чёрт пойми этого омегу: вроде вот, сам подставляется, бери и играйся. А вроде такой недоступный, словно он сам контролирует каждое чужое действие, сам позволяет трогать, а если ему надоест, то без особых усилий выпутается из рук и испарится. Может и вправду, чтобы добиться, нужно конфетно-цветочный период устроить, по кино поводить, дурацкие фотки в будке сделать? Чем там ещё молодёжь в качестве прелюдий занимается? Чонгук так размышляет, словно он не на том пике молодости, когда нужно брать от жизни всё, а будто ему под пятьдесят, он помотанный жизнью и вырос в глубокие шестидесятые. Так и заснул в смешанных чувствах: восхищённый сыном начальника, но дико расстроенный. А утро началось ещё замечательнее. Чон проснулся от настойчивых звонков в семь утра. В семь, мать их! Ему дали несколько заслуженных выходных, неужели нельзя оставить его в покое? — Чон Чонгук на связи, — сиплым ото сна голосом бурчит Гук, не глянув на нарушителя его спокойствия и тишины. На той стороне слышится твёрдый, строгий голос, тут же пробудивший альфу, которому захотелось вскочить и отдать честь по привычке. — То, что у тебя выходные, не отменяет твоей работы, Чонгук, — сообщает мистер Донвон с усмешкой, пока Гук морщится и прячется носом в подушку, пытаясь спастись от солнечных лучей (ха! наивный). Ныне погода в мае слишком хорошая, аж бесит. — Считай, ты переведён на удалёнку. Я переслал документы, изучить и написать отчёты. Вопросы? — Нет, — так же тихо бормочет Чонгук. — Не слышу. Вот же! Полицейский лениво приподнимается на локте, придерживая телефон, и, постаравшись вложить все чувства, неожиданно громко произносит в динамик: — Никак нет, капитан! — Уволю, Чон, — начальник морщится от крика подчиненного. На заднем фоне слышится смех коллег. Ну дождитесь, только Чонгук вернётся, отыграется. — Прошу прощения, — спокойно произносит полицейский, а сам подленько улыбается. Как только разговор завершается, Гук тут же заходит в общий чат с сослуживцами, отправив им капсом: «ПРЕДАТЕЛИ». Команда в ответ начинает слать смайлики, а Соджун отправляет селфи с низу, на котором он прижимается подбородком к шее и состраивает по-детски смешную рожицу. Чонгук сонно улыбается, потирая глаза и перелистывая диалоги. Злиться на этих придурков нет сил и желания, всё равно не изменятся. Оказавшись в переписке с боссом, парень так резко присаживается на постели, что аж в глазах темнеет. — Нет, вы все издеваетесь надо мной? — интересуется в пустоту, нахмурившись и отбросив телефон на другую сторону постели. В переписке числится пятнадцать файлов, которые Чонгуку предстоит прочесть, выбрать главное и по полученным данным написать отчёты, которые пойдут в архив вместе с приложенным хламом. Утро ничто не могло испортить, кроме яркого солнца и любимого начальства. Вспомни солнце, вот и... от Донвона приходит сообщение с напоминанием: «Тэхён учится до полчетвертого, не забудь». Наспех прочитав сообщение, вновь запускает гаджет в свободный полёт, резко перевернувшись на живот и что есть сил заорав в подушку. Ещё и Тэхён. Вот и что с ним делать? Как следить, что пытаться выяснить? Чёрт, еще Хосока нужно забрать. Чонгук глянул на настенные часы. — Ладно, справлюсь. Повышение, повышение... — тихо запев, пытаясь себя успокоить, поднимается с постели, небрежно накидывая на постельное белье шелковое покрывало.

🐰

— Ты до которого часа работаешь? Расплатившись в кафе, Чонгук выходит из помещения, сытый и давно проснувшийся. Пришлось потратить всё утро и обед на разбор блядских документов. Перед глазами мелькают фотографии с местами преступлений, а точнее, лица несовершеннолетних преступников на фоне магазинов, ларьков, зданий — мест, где была совершена кража, попытка кражи или порчи имущества. И почему дела сегодня посвящены малолеткам? Это такой гаденький рофл от начальника? По крайней мере, он сделал больше половины, чем может гордиться — в офисе он занимался такой скукотищей вдвое медленнее, тратил весь день, а тут на девять файлов ушло несколько часов. Сейчас хотелось освободить время, чтобы не ебаться с работой вечером. Он и так, можно сказать, женат на полицейском отделе. Больше свободы вечером — больше возможности угодить себе любимому. Хосок что-то про пиво говорил вчера... — Я до четырёх, потом планёрка минут десять, и я весь твой, крошка, — буднично отзывается Хосок, с утра возившийся с младшеклассниками и некоторыми старшеклассниками, которые, если пришли — уже чудо. И как он все это терпит, Чонгук представить не может. — Окей, я заеду за тобой, — выйдя на улицу и вдохнув слишком сухой воздух от жары, Гук морщится, пожалев, что надел кофту с рукавами вместо футболки. Пекло как в Африке. Хотя всего-то конец мая. — Только не опаздывай, а то мой костюм превратится в купальник-слоник, а крутые найки в хрустальные туфельки, и тебе придётся покупать мне шест. — Ещё раз напомнишь про этот сраный купальник, и я из тебя всю душу вытрахаю, Хо. — Только нежнее, папочка, — приторно тянет в микрофон. — О-боже-блять. До встречи. — Жду, малыш, — Хосок задорно смеётся прежде, чем отключиться. Оказавшись в машине, Чонгук тут же включает кондиционер, наслаждаясь прохладным ветерком, плавно вытекающим из вентиляционных отверстий. Сейчас бы вернуться на восемь лет назад, в школу, где был огромный класс одноклассников и море после уроков. Последний месяц учебы в школе давался особенно тяжело: от жары хотелось спрятаться в холодильной камере, но вместо этого ученики мучались в душных помещениях, засыпали от монотонных лекций, не дожидаясь конца урока, срывались наперегонки к выходу, откуда прямиком до остановки, битва за свободные места в автобусе, а там набережная. Отглаженные рубашки летели на рыхлый, мокрый песок вместе с брюками, вода охлаждала пылкую натуру, но не спасала от солнечных ожогов. Поэтому на следующий учебный день все мучались от обгоревших плеч и румяных щёк. Это расстраивало, но не портило жизнь. Сейчас Чонгук вспоминает это время с нежностью, хоть тогда и считал, что сходит с ума, и этот ад никогда не закончится. Казалось бы, совсем недавно ещё жаловался дяде, как его достала школа и эти никому ненужные контрольные, а ещё математика. Ох, как же Чон ненавидел чёртову математику. Эти формулы, цифры, всякие ромбы, гипотенузы и прочая поебень — ну абсолютно не его. Его — это преступник и бег. И беги за ним, пока у него сил не останется. И тут облом: вместо преступника волокита из бумаг, а вместо бега — Тэхён, от которого нужно прятаться и одновременно следить. Желательно так, чтобы он Чонгука не замечал совсем, а не терся вместо этого своей задницей об его член. Раздраженно фыркнув, он трогается с места, направляясь в школу. Не учиться, а за учеником сталкерить. Как фанат за звездой. Около школы тишь да благодать. Все малыши на уроках, Чонгук на скамейке с закинутыми ботинками. Как некультурно, он же следит за порядком и тут же его нарушает. Однако сейчас Чон-мистер-крутой-коп-Чонгук официально не на службе. Точнее, неофициально на внеплановой службе. Ещё точнее, неофициально на официальной плановой или... Нянькой, короче, подрабатывает. Но кому какое дело до незнакомого парня, занявшего скамейку в школьном парке, спрятавшись от солнца в теньке, падающем от широкой ивы. В руках стаканчик с ванильным мороженым, на губах блаженная улыбка, в душе безмятежные облака умиротворенности. Слабый ветерок обдувает лицо, развевает неуложенную пушистую чёлку, позволяет погрузиться в приятные воспоминания. Но все сегодня будто сговорились, решили испортить Чонгуку и без того плохо начавшийся день. Напротив парня слышится знакомый бархатистый голос, не такой насмешливый, как вчера, но с долей сарказма и веселья. — Ты следишь за мной? Чонгук тут же узнаёт владельца голоса, лениво раскрыв глаза, будто совсем не удивлен. Мороженое слегка растаяло, поэтому, прежде чем ответить, альфа слизывает верхний слой, подняв провоцирующий взгляд с прищуром на улыбающегося Тэхёна. — А тебе так хочется, чтобы именно я следил за тобой? — вспомнив вчерашний разговор про ухаживания, интересуется с долей удовольствия Гук. Тэхён фыркает, растерявшись, тут же перестав улыбаться, и бесцеремонно усаживается рядом, нагло отобрав чужое мороженое и слизав холодящую субстанцию. Чонгук недовольно хмыкает, но ничего не говорит, спустив ноги со скамьи. Чем бы дитя ни тешилось. — Так, что ты тут делаешь? Только сейчас Чон удосуживается обратить внимание на внешний вид парня. Вчера он рассматривал его поплывший взгляд, пухлые манящие губы и мял бёдра, не обращая внимания на всё остальное, а сейчас подмечает: Тэхён и вправду любит украшения. Два аккуратных прокола в хряще, висящая серьга-дождик на мочке, пальцы в кольцах и браслетах, на шее высоко затянутая подвеска с камушком в виде сердечка в межключичной впадине. Тэ продолжает нескромно есть мороженое Чонгука, пока полицейский без стеснения рассматривает (пожирает взглядом) изящные тонкие пальцы, точно как у пианиста, утончённую шею, едва пухлые щёки и приподнятый уголок губы. Сжать бы эту молочную шею ладонями, чтоб следы красные остались. — Нравлюсь? — спрашивает Тэхён с заигрывающим взглядом, специально погрузив язык в мороженое, тут же медленно вытаскивая его с блестящими потекшими комочками десерта. Это температура на улице повысилась, или недотраханному Чонгуку неожиданно сильно захотелось ощутить этот влажный язык с белыми дорожками из-за мороженого на своём члене? Почему за несовершеннолетнее кокетство нельзя наказывать? Ох, Гук бы с удовольствием. Он ухмыляется, не ведясь на провокацию, — омега точно романтических дорам пересмотрел — подтянувшись и спокойно, как пятилетнему, убрав остатки пломбира с щеки школьника. — Как школу окончишь, поговорим об этом, — и подмигивает, снова тыкая носом в возраст. Тэхён не такой взрослый, каким пытается себя выставить, и он должен это понять. Конечно, Чон просто издевается, он не собирается проводить поучительные беседы. Тэхён остается недоволен ответом, откинувшись спиной на скамейку, но уходить не торопится, обгрызая края вафельного стаканчика. — И всё же, что ты тут забыл? — С другом договорился встретиться, жду, — пожав плечами, Чонгук следует примеру младшего и облокачивается о спинку сидения, несильно разведя ноги в стороны. — А ты тут учишься или своими грязными делишками промышляешь? Тэхён возмущенно пихает парня в бок, приложив указательный палец к своим губам. — Я не знаю, что именно ты вчера увидел, но давай эта тайна умрёт вместе с тобой, окей? Чонгук усмехается, подняв руки, капитулируя. Знал бы Тэхён, с кем разговаривает, вряд ли был бы таким смелым вчера. — Я не собираюсь выдавать твои секреты, малыш. А то вдруг своего папашу на меня натравишь, — а сам думает: «Хорошо, что начальник не слышит». Тэхён смеётся мелодично, поправив один из браслетов на руке. — Я злопамятный, порчу навести могу, — и кончик языка высовывает. Чонгук разводит плечи, слегка выгибая грудь вперед — сколько бы лет не прошло, а всё равно не привыкнет в три погибели на одном месте несколько часов сидеть. Чон ещё молод, ещё хочет быть участником движа, хоть и бывает нудным, жалуется на боли во всём теле или голове. Хотя, что там молод... ещё пару лет незаметно пролетят, уже тридцать стукнет. Чонгук кидает короткий взгляд на время: Хосок вот-вот придёт. — Ужас, — наигранно испуганно вздыхает альфа, покачав головой и уставившись круглыми глазами на своего собеседника. — И как же потом исцелиться от твоего проклятия? Тэхён задумывается, делает вид, что (умеет думать, ха-ха) трёт пальцами бороду, которой нет. Да у него наверняка ещё волосы в интимных частях тела мягкие, не бритые каждые два-три дня. «Думаю, как извращенец, ей-богу», — Чонгук щурится, когда омега, проведя языком по нижней губе, отчего та блестит, поднимает указательный палец вверх. — Если мы ещё раз встретимся, ты будешь должен мне одно свидание, и я прощу тебе все грехи, — со смешком изрекает школьник, поднявшись с места. Расправляет рубашку, слегка смявшуюся на торсе, и улыбается, так ярко, как солнце. И чем он слушает, когда Чонгук делает акцент на его юном возрасте? Чон терпеливо набирает воздух в лёгкие, собираясь ответить, но его окликают, и он вынужденно оборачивается на друга в строгом костюме и в рубашке с цветочным принтом под пиджаком, стреляя молниями. Когда Чон оборачивается, Тэхёна и след простыл. Вот почему, когда надо — до Хосока чёрт дозвонишься (когда, например, Чонгуку срочно нужны были деньги, друг тут же испарился из сети), а когда не нужно — он появляется из ниоткуда. И не суть, что они заранее договорились встретиться. Такой момент испортил! — Хосок, — сквозь зубы цедит Чонгук, поднявшись со скамейки: диалог с Тэхёном испортили, мороженое сточили. И опять это солнце, уже и до спасительного островка тени добралось.

🐰