Наркотик

Переодевшись и высушив волосы, Хенджин вышел из раздевалки. Сегодня он плавал намного дольше, чем обычно, пытаясь заглушить тяжелые мысли, настойчиво вертящиеся в голове. Вот только ничего не помогало — ни сигареты, ни усиленная физическая нагрузка. Он все равно продолжал думать о Феликсе. Феликсе, которому нет до него никакого дела. Встряхнув головой, Хван закинул сумку на плечо, направляясь к выходу из бассейна и внезапно засомневался, не оставил ли он свои подводные очки. Действительно, среди остальных вещей их не было. — Черт! Придется вернуться… Он развернулся и быстрым шагом пошел обратно. Дверь с трудом поддалась, отворившись с натужным скрипом. Внутри, конечно же, никого не было и, схватив со скамейки у стены свои забытые очки, Хенджин уже собирался уйти, когда в воде что-то подозрительно блеснуло. Он пригляделся — темное пятно виднелось на поверхности в дальнем конце дорожки. И только спустя несколько секунд до него дошло, что это чей-то школьный пиджак. — Эй! — Хван испуганно рванул к воде, на ходу стягивая с себя одежду. — Какого хрена?! Он разбежался и прыгнул. Школьник неподвижно висел в воде, словно застывшая бездыханная кукла, и совершенно не подавал признаков жизни. Подхватив на руки его тело, Хенджин потянул парня на поверхность. Он с трудом вытащил его из воды, аккуратно положил на пол и застыл в леденящем душу ужасе. Перед ним лежал насквозь промокший Феликс с закрытыми глазами. И не дышал. — Феликс! — закричал старший, дергая его за плечи в надежде, что тот очнется. — Феликс, вставай! Ну же, очнись! — но все было бесполезно. Ли не шевелился. — Так, пульс вроде есть… — прижавшись ухом к его груди, пробормотал Хенджин. Паника захлестнула его мозг, так что руки начали мелко трястись. — Почему ты не дышишь, блять, что же делать… В голове тотчас всплыла техника оказания первой помощи, которую он слышал сотню раз. Хенджин не был уверен, как правильно делать искусственное дыхание, и сможет ли он сделать это как надо, однако сейчас у него просто не было выбора. Феликсу нужна была его помощь. Склонившись над парнем, он осторожно зажал его нос пальцами и, мгновение поколебавшись, вдохнул весь свой воздух ему в рот. Ничего не произошло. Младший продолжал лежать без движения. — Да что же такое! — мысли яростными обрывками страха метались в его голове. — Ты не посмеешь сбежать от меня вот так, слышишь?! Открой глаза, пожалуйста, просто очнись! — Хван в бессильном отчаянии сделал еще несколько попыток заставить легкие Феликса функционировать, но все было напрасно. — Нет! Нет, вставай! Хенджин сжал кулаки так, что ногти впились в кожу, оставив красные следы полумесяцев. Страх, ужасно сильный страх, смешанный с ощущением нереальности схватил его за горло. Он не мог думать, не мог ничего сделать. Оказавшись в этой ситуации, он был совершенно бессилен, и это раздражало еще больше. — Я не могу потерять тебя… — судорожно прошептал он. — Пожалуйста, только не ты, Феликс. Не оставляй меня одного! Парень вдруг дернулся. Его вывернуло прямо на пол попавшей в легкие водой и, закашлявшись, он медленно сел, мутными глазами глядя на Хенджина. — Зачем… зачем ты меня спас? — Что? — Хван растерянно смотрел на измученного младшего, не понимая, о чем он говорит. — Зачем ты вытащил меня? Может, я хотел захлебнуться и сдохнуть в этом ебаном бассейне! Вечно тебе надо вмешиваться в мою жизнь! — Не говори так! — Хенджин схватил Феликса и крепко сжал в своих объятиях. — Что бы не случилось, нельзя вредить самому себе! — Да какая тебе, блять, разница? Отпусти! — парня переполняла просто нечеловеческая ярость. В этот день на него свалилось слишком многое, так что он чуть не умер, и, когда уже понадеялся, что все его мучения наконец закончатся, Хван без спроса вернул его к жизни. — Отпусти меня! — он сильно ударил Хенджина в спину, но тот только ближе прижал его к себе, будто самое дорогое в мире сокровище. — Я даже не люблю тебя! Зачем ты делаешь все это? Я не люблю тебя, Хенджин, слышишь, не люблю!!! — Я знаю. — тихо сказал старший, чувствуя, как каждое слово врезается в его сердце раскаленным лезвием ножа. — Я знаю, но от этого мои чувства не могут исчезнуть. Ты очень дорог мне и я все равно буду заботиться о тебе, что бы ты не сказал. — Да мне похуй! Просто оставь меня в покое и дай мне наконец умереть! — У тебя шок, постарайся успокоиться! — Хенджин гладил его мокрые волосы, а внутри все бешено пульсировало отвратительным испугом и чувством вины — неужели, Феликс пытался покончить с собой из-за всех этих слухов? Или случилось что-то еще, о чем он не знает? А может, это и вовсе из-за него, из-за того, что он так жестоко оттолкнул его тогда? — Зачем… почему ты продолжаешь… — младшего всего передернуло от холода и жгущей легкие боли; на глаза навернулись слезы. — Я же сказал, что ты мне не нужен! Мне никто не нужен, ясно?! — Тише, успокойся. — Какой же ты мерзкий! Отпусти меня! — Нет. Пока не успокоишься, не отпущу. Феликс еще несколько раз больно ударил Хенджина и затих. Никаких сил в его теле уже не осталось — только горячие слезы катились по холодным щекам, капая на плечо старшего. Он не мог больше ничего. Ни кричать, срывая голос, ни встать и уйти и даже рыдания, сдавившие грудь неожиданно иссякли, оставив его в полнейшем опустошении сидеть на мокром холодном полу. — У тебя есть, во что переодеться? — осторожно спросил Хенджин, когда парень немного успокоился. Тот слабо покачал головой. — Это плохо, на улице зима, ты можешь простудиться. — Тебе-то какая разница? — Феликс, — Хван отстранился от него, с тревогой заглядывая в покрасневшие глаза. — пожалуйста, расскажи мне, что случилось. Как ты оказался в бассейне? — А сам-то как думаешь? Снова этот ублюдок Донхен! Если решил окончательно угробить меня, то мог хотя бы постараться получше! — Что?! — кулаки Хенджина тут же сжались, а ноздри гневно затрепетали. — Хочешь сказать, что он чуть не утопил тебя?! — Ну, не думаю, что это входило в его планы. Просто пока его приятель забавлялся, макая меня башкой в воду, остальные вдруг услышали чьи-то шаги и свалили. — Но почему ты не сопротивлялся? Почему не попытался выплыть? — Я не умею плавать, Хенджин. И, к тому же, я захлебнулся раньше, чем они сбежали, поэтому у меня не было шансов. — Господи… — Хван снова обнял его, судорожно сжимая замерзшие плечи. — Я уже испугался, что ты решил покончить с собой. У меня чуть сердце, сука, не остановилось, когда понял, что ты не дышишь! — Феликс поджал посиневшие губы, ощущая, как тело бьет крупной дрожью. — В какой-то момент мне захотелось, чтобы так и было. — Почему ты так говоришь? Не ставь на всем крест раньше времени. Если тебе тяжело, то я всегда могу помочь. — Ну да! — Ли нахмурился и оттолкнул его от себя. — Чтобы ты опять проигнорировал меня? Нет уж, спасибо. — Прости… я тогда слишком запутался в себе и не понял, насколько тебе было плохо. — Правда?! Хах, а что теперь-то изменилось, блять? Не надо строить здесь из себя хорошего, как будто тебе не плевать! — Я никогда такого не говорил. — Хенджин виновато опустил глаза. — Знаю, тебе сейчас тяжело, но не делай вещей, о которых можешь потом пожалеть. Иногда последствия невозможно исправить. — Это ты о чем, о себе что ли? Да мне, как раз, теперь похуй на тебя! Тебе ведь нужна только моя взаимность, а не я! — Феликс, это не правда! Пожалуйста, успокойся. Хоть сейчас и кажется, что жизнь просто ужасна, но все постепенно наладится. Обещаю. Так что давай я провожу тебя домой и… — Хватит меня успокаивать! Ты ничего, блять, не понимаешь, ничего уже не наладится! У меня больше нет дома! — оглушающий крик, полный безысходности и отчаяния разнесся по пустым коридорам, оглушив Хенджина этой неимоверной, рвущей все изнутри, болью. Он неуверенно посмотрел на парня. — Как так? — Да потому что родители тоже обо всем узнали! Мама сказала, либо я женюсь, либо выметаюсь и не позорю семью. — И, выходит, ты ушел. — Как видишь. — Феликс судорожно вздохнул. Мокрая одежда вдруг показалась ему невероятно тяжелой, а ярость резко угасла, сменившись свинцовой тяжестью, разливающейся по венам. Нервы сдали окончательно и он, покачнувшись, устало прикрыл глаза. — Я теперь просто понятия не имею, что делать… хоть оставайся спать в школе. — А твои друзья? — Какие друзья? Последние люди, которым я мог доверять, отвернулись от меня, как только узнали правду. Все, кроме Минхо. Но его я не хочу обременять снова, к тому же, его отец полицейский… — Так ты ночевал у него? — взволнованно спросил Хенджин. Тот факт, что его не было рядом, когда Феликсу нужна была помощь, и что он обратился за ней не к нему, больно отозвался в груди каким-то щемящим чувством. Ли медленно кивнул. — Слушай, мне сейчас слишком плохо, чтобы разбираться со всем этим, но… если твои слова не пустой звук, то можно мне пока пожить у тебя? — Конечно. — Хенджин поднялся на ноги и натянул сброшенную ранее одежду. — Раз у тебя не во что переодеться, давай поедем до моего дома на такси. — А как же твой байк? — Я сегодня без него. — без зазрения совести соврал Хван, помогая Феликсу встать. — Пойдем, тебе нужно как можно быстрее обсохнуть… Выйдя из душа после горячей ванной, Феликс неловко кутался в большой ему свитер старшего, то и дело подтягивая слетающие штаны. — Что, не держатся? — Хенджин подошел, наблюдая за его жалкими попытками затянуть завязки потуже. — Давай помогу… я и так тебе самые маленькие отдал, какой же ты худой. — его руки ловко затянули шнурок на бедрах парня и накинули на плечи флисовый плед. — Спасибо. — Ты, должно быть, очень устал. Можешь поспать пока на моей кровати, а я закажу что-нибудь поесть. — Ладно… Феликс кивнул и поплелся в спальню. Рухнув на кровать, он ощутил легкий запах чистого постельного и чего-то древесного, успокаивающе действующего на выжатый до опустошения рассудок. Только сейчас он понял, насколько же сильно устал — слабость волной бессилия растекалась по всему телу, мешая даже думать, и веки опустились сами собой. Через полтора часа Хенджин вошел в спальню и тихо окликнул парня. Тот не отозвался. Тогда он присел на кровать и легко тронул его за плечо. — Феликс, еду привезли, ты будешь? — ноль реакции. — Феликс? — Хван обеспокоенно откинул одеяло, которым тот накрылся с головой и увидел съежившегося парня — его трясло в лихорадке, а лицо покрылось капельками пота. Хенджин осторожно потрогал его лоб. Горячая, будто раскаленный металл, кожа просто пылала. — Черт, да у тебя же жар! А у меня даже нет никаких лекарств… Поразмыслив минуту, старший достал из кармана телефон. — Алло, скорая помощь?

***

Минхо открыл окно, сгруппировался и прыгнул. Приземление вышло почти бесшумным. Благо он жил на втором этаже, иначе бы запросто мог переломать себе ноги. — Ну нифига себе ты ниндзя! — с восхищением прошептал ждавший его Джисон. — Я даже тебя не услышал, много тренировался? — Раньше я частенько сбегал из дома, чтобы погулять с друзьями ночью, так что научился делать это мастерски, чтобы отец не услышал. — Ли поправил сползшие очки. — И куда ты решил вытащить меня сегодня посреди ночи? — Пойдем, — Хан взял его за руку и потянул прочь от дома. — хочу тебе кое-что показать. Минхо послушно последовал за ним. Они отходили все дальше и огни жилого комплекса постепенно исчезали, оставляя их в полнейшей темноте. Выдыхая облако пара в холодный воздух, Ли слушал тихо играющую в наушниках музыку и не заметил, как заасфальтированная дорога превратилась в тропинку, а затем и просто стала заснеженным полем. — Так, все-таки, куда мы идем? — В лес. — коротко ответил Джисон, засунув его руку к себе в карман. — Звучит как-то небезопасно… — Чего это? — Кто знает, зачем ты ведешь меня в глухой лес ночью, да еще и посреди зимы. — Ну, конечно же, для того, чтобы было, где спрятать твое тело. — Хан повернулся к оглядывающемуся по сторонам Минхо и пугающе улыбнулся. — Страшно? — Конечно! А вдруг у тебя нож? — Лучше не проверяй. — Что? Джисон, подожди! — но было поздно. — Хан рванул вперед, увлекая его за собой прямо в чащу пугающе возвышающихся на кромке леса деревьев. — Эй! Парень пулей несся по сугробам, перепрыгивая корни и ветки, и Минхо едва поспевал за ним в своем длинном пуховике. Вокруг было совершенно тихо — только скрип снега под ногами разносился по лесу эхом шагов. Когда же Ли уже решил, что ему придется бежать так всю ночь, Джисон замедлился. Они оказались на небольшой, освещенной необычайно ярким лунным светом поляне. — Пришли! — радостно выдохнул он, рухнув спиной прямо на снег. — Давай, присоединяйся! — Предлагаешь мне тоже заработать переохлаждение? — Ага. — на лице Хана вдруг снова расцвела та самая хитрая усмешка, которой Минхо боялся больше всего, и в следующее мгновение он понял, что падает — Джисон схватил его за ноги и резко потянул на себя. — Вот так-то лучше! — он навис над потерявшимся в пространстве парнем, теперь лежащим головой на снегу, и ловко щелкнул его по носу. Минхо драматично застонал. — За что ты так со мной? Что я тебе сделал, а? Моя бедная голова… — Да ладно, не делай вид, что это было больно! Лучше посмотри вон туда. Минхо проследил взглядом в указанном Джисоном направлении и невольно замер. На иссиня-черном бездонном небе россыпью алмазов сверкали звезды. Причем не такие, которые можно увидеть в городе. Эти были яркими и блестящими, словно серебряные бусины, рассыпавшиеся по темному бархату неба, сверкающие в морозной тишине жемчужинами чистого света. Это мерцание завораживало, приковывало взгляд, манило… — Вау, как красиво… — выдохнул Минхо, услышав, как Джисон рядом довольно хмыкнул. — Еще бы! — А как ты нашел это место? Не похоже, что на него можно наткнуться случайно. — Ну… когда я ждал тебя в прошлый раз, решил немного побродить по округе и вот… кстати, у тебя сейчас что-то играет в наушниках? — А? Нет, не играет… — Минхо повернул голову и посмотрел на близкое лицо Джисона с покрывшимися румянцем щеками. Тот протянул руку и взял второй наушник. — Включи свою любимую песню, хочу послушать. Ли неуверенно кивнул. В ушах зазвучал негромкий, красивый голос с нотами печали и чего-то родного, такого светлого и чистого, что хотелось раствориться в этих звуках. Они хрустальной волной лились по лунной поляне, будто освещая все вокруг своим робким, но таким прекрасным прозрачным светом, что Джисона это натолкнуло на вполне очевидную мысль. Эта песня была полным олицетворением Минхо. Такой же красивой нежной и чистой с легким оттенком грусти. — А ты, оказывается, романтик. — И это мне говорит человек, который привел меня сюда, чтобы вместе полюбоваться на звезды? Хан смущенно поднял взгляд на Минхо. Ему казалось, что эти карие глаза светились в темноте ярче всех звезд во вселенной, ярче луны и солнца. Потому что теперь он стал для него собственным светом, самой прекрасной звездой. Словно прочитав мысли Хана, Минхо улыбнулся. — Иди сюда, Сони. — он мягко притянул его к себе и поцеловал. Сердце в груди забилось быстрее от этого нового чувства — Джисон внезапно понял, что это не просто поцелуй, и Минхо тоже это знал. Он обнял Ли, ощущая его горячее дыхание на своих губах. В лесу по-прежнему было тихо, а они лежали прямо на снегу, нежно целуя друг друга под звездным небом. Это было негласным обещанием — обещанием, не требующим слов. Слегка замерзшие пальцы запутались в рыжих волосах, перебирая пряди. Теперь между ними была особая связь, которую было уже невозможно разрушить, потому что их души, как и их губы в этих мягких касаниях, слились в единую гармонию. «Позволь мне стать частью твоего мира» — прозвучала в голове Хана мысленная просьба, прежде чем он окончательно утонул в объятиях своего возлюбленного, закрыв глаза.

***

Хенджин сел на край кровати рядом с Феликсом и поправил одеяло. Тот спал, забывшись тяжелым сном. Его веки легонько подрагивали во сне, а пересохшие губы приоткрылись, так что было слышно едва различимый бессвязный шепот. Хван потрогал его лоб — температура уже снизилась. Облегченно вздохнув, он задумчиво подцепил пальцем светлую прядку волос. «Почему твое сердце принадлежит ему, а не мне? Это не справедливо» Феликс шевельнулся во сне, и Хенджин тут же убрал руку. Парень медленно открыл глаза. — Проснулся, наконец? А я уже хотел будить тебя, чтобы ты выпил лекарство. — Что? — прохрипел Ли, с трудом вспоминая недавние события. — Какое лекарство? — Как только ты уснул, у тебя резко начался жар. Мне пришлось вызывать скорую — врач сказал, что это результат переохлаждения и сильного стресса, что вполне логично, и прописал тебе таблетки вместе с постельным режимом как минимум на неделю. Кстати, ты проспал почти сутки. — Ох, голова просто раскалывается… — Лежи. — Хенджин мягко остановил пытавшегося встать Феликса. — Сейчас принесу суп, тебе надо поесть, прежде чем пить лекарство. — он вышел из комнаты и вернулся с глубокой тарелкой в руках, которую аккуратно поставил на тумбочку. Учуяв запах еды, Ли поморщился. — Я не хочу, это пахнет странно. — Обычный куриный суп, я только недавно сварил. — Хван немного приподнял его голову. — Так что просто заткнись и ешь. — привычно закатав рукава, он взял ложку и принялся дуть на ее горячее содержимое. Для Феликса видеть за таким занятием Хенджина — мрачного парня с татуировкой, проколотой бровью и серьгой в ухе — было так странно, что он замолчал, послушно открыв рот, когда старший поднес ему ложку с супом. — Айщщщ, горячо! — Прости, наверное, плохо остудил. — Хенджин снова зачерпнул бульон и принялся ещё усерднее дуть на него. — А почему ты не в школе? — Какая школа, когда ты тут полуживой валяешься! — Хван заставил его проглотить еще ложку супа. — К тому же, не думаю, что школа многое потеряет из-за моего отсутствия. — А где моя форма? — Отнес в химчистку. Да ешь уже, блин, я тебе нянька что ли? Феликс через силу съел еще несколько ложек и замотал головой. Для его желудка, не получавшего пищи полтора дня, это было слишком. Хенджин на это только устало вздохнул и дал ему таблетку, после которой младший сразу уснул. Проснулся он уже под самый вечер — в квартире было пусто и только последние слабые лучи солнца пятнами блуждали по стене около кровати. Феликс откинул одеяло и встал. Голова тотчас закружилась, но ему слишком сильно хотелось в туалет и, умывшись прохладной водой, он почувствовал себя немного лучше. На обратном пути в спальню Ли заметил почти полную пепельницу на столе и открытую балконную дверь. Видимо, Хенджин очень нервничал, раз столько курил. Феликс поднял свой рюкзак, лежащий около двери и вытащил телефон. {29 пропущенных от Со Ён и 3 от Сынмина} Не поверив своим глазам, он разблокировал экран и принялся читать сообщения. [Феликс, ты где? Что-то случилось?] — от Со Ён 14 часов назад. [Пожалуйста, возьми трубку] [Почему тебя не было в школе? Мы с Сынмином ужасно волнуемся, и мама переживает, что ты не вернулся домой, хоть и молчит об этом, как всегда] — получено 8 часов назад. [Феликс, что происходит? Ответь!] [Скажи хотя бы, что ты у Хенджина] — 3 часа назад. [Эй, ты решил игнорировать собственную сестру? Я же переживаю за тебя, дебил!] — Ох… — парень ткнул на строку ввода и нерешительно начал печатать. [Прости, что не отвечал, у меня телефон сел] Волновать Со Ён, у которой и без того было много проблем еще больше, ему не хотелось. [Вчера я проспал школу и пока поживу у Хенджина, поэтому можешь не беспокоиться за меня] Нажав на отправку, Феликс открыл другую ветку, и руки дрогнули, чуть не выронив телефон. Это были сообщения от Сынмина. [Надеюсь, что ты прочитаешь это прежде, чем решишь, что я хреновый друг, потому что так и есть. Мне ужасно стыдно перед тобой за все, что я наговорил тогда. Я был на эмоциях, и половина моих слов это полный бред. Феликс, пожалуйста, прости меня, тупого идиота, на самом деле я даже представить не могу, как тяжело тебе было из-за всего этого, а тут еще и я со своими претензиями. Конечно, ты не обязан был говорить мне о своих чувствах. Просто мне стало очень обидно, потому что ты недостаточно доверял мне, чтобы рассказать правду, но это тоже только твое личное дело и я понимаю, что был не прав. Еще раз прости] [И, пожалуйста, перезвони Со Ён, она места себе не находит.] — получено 7 часов назад. [Я тоже волнуюсь] [Ты в порядке?] — доставлено 1 час 12 минут назад. — Черт, Сынмин! — Феликс закрыл лицо руками, глаза защипало от слез. — Ты реально такой дурак… я ведь даже обидеться на тебя не успел… [Все хорошо, я у Хенджина, прости, что заставил волноваться] Ответ пришел сразу же. [Ох, наконец-то ты ответил! Мы уже чуть с ума не сошли! Точно все хорошо?] [Да, все нормально] [Ну если ты так говоришь… этот придурок не обижает тебя? Если вдруг что-то случится, сразу пиши!] Феликс слабо улыбнулся этому сообщению, однако на душе от этого стало еще тяжелее. [Конечно. Меня пока не будет в школе, потому что я немного простыл, но ничего серьезного. И Сынмин, чтобы ты знал, я не злюсь на тебя] Парень взглянул на мерцающий красным в углу значок батареи и увидел, что осталось всего пять процентов зарядки. — Блин, он же и правда сейчас разрядится! Мне нужен зарядник! — он принялся судорожно оглядывать квартиру, гадая, где может быть зарядка Хенджина и надеясь, что она подойдет, когда замок на входной двери щелкнул. Хван вошел в квартиру, застав его согнувшимся в три погибели около дивана и ощупывающим розетку за спинкой. А вдруг именно там старший забыл свое зарядное устройство? — Что ты делаешь и почему встал? У тебя постельный режим. — Ну… я пытался зарядник найти. Мой телефон разрядился… — Хенджин снял куртку, отдал ему в руки один из двух пакетов и вытащил из тумбочки зарядку. — Подойдет? — Да, спасибо. А что это? — Феликс заглянул в бумажный пакет, там оказались вещи. — Купил по дороге тебе кое-какую одежду. Не знаю, правда, угадал с размером или нет… — старший поставил на стол второй пакет и принялся извлекать оттуда контейнеры с едой. — Так что можешь переодеться и поедим. И поторопись, я просто ужасно голоден. — Да не обязательно было… спасибо. — пробормотал Феликс. Закрывшись в спальне, он стянул с себя уже пропитавшуюся его собственным запахом одежду Хенджина и надел купленный им простой спортивный костюм. Он сидел идеально. От осознания этого щеки парня покраснели и он, аккуратно сложив вещи Хвана, вышел на кухню. — А тебе идет. — Хенджин смерил его оценивающим взглядом и усмехнулся краешком губ. — Идем есть, я Чаджанмен купил с кимчи и суши.

***

~ 8 дней спустя ~

Хенджин торопливым шагом поднимался по лестнице, возвращаясь из школы домой. На душе почему-то было так светло и тепло от понимания того, что дома его кто-то ждет, и ноги сами собой перепрыгивали через две, а то и через три ступеньки. Он уже и забыл каково это. После смерти матери его жизнь слишком сильно изменилась… Открыв дверь ключом, он вошел внутрь. — Я дома. Феликс? — парень стоял у раковины и яростно что-то шоркал. — Что ты делаешь и что это за странный запах? — сердито фыркнув, Феликс вытер вспотевший лоб рукавом. — Я пытался что-нибудь приготовить, как видишь, нихуя не получилось! — Но зачем? Мог просто заказать доставку. — Хенджин подошел, глядя на почерневшую от гари сковородку. — Оставь, я отмою. — Я хотел сделать хоть что-нибудь. Потому что я живу у тебя, как у себя дома, ем твою еду и ничего не делаю. Чувствую себя так, будто ужасно обременяю тебя своим присутствием. — Эй, ничего подобного. — Хенджин мягко вытащил сковородку из его пальцев и обнял расстроенного младшего. — Ты не обуза для меня, не смей так думать. — Точно? — с грустью переспросил Феликс, чувствуя морозный аромат улицы, исходящий от Хвана. — Точно. А если хочешь что-то приготовить, то просто скажи об этом в следующий раз и я тебя научу. — Хорошо. — Ли зарылся носом в его плечо и облегченно выдохнул. Стоять вот так, посреди кухни в объятиях Хенджина, было настолько естественно и спокойно, что все тревоги улетучивались сами собой. — Кстати, Феликс, я не хочу давить на тебя, но рано или поздно тебе все равно придется вернуться в школу. — Не хочу даже думать об этом. Зачем ты напомнил? — Потому что скоро экзамены и тебе нужно хоть немного подготовиться. Ладно я, мне бы просто закончить эту гребаную школу и дело с концом, а тебе надо набрать хорошие баллы для университета. — Фу, говоришь прямо как моя мама! — Феликс сморщил нос, чем вызвал у старшего улыбку. — Я просто не хочу, чтобы из-за этих ублюдков твоя жизнь была испорчена. — Мне страшно возвращаться туда. — парень еще сильнее прижался к нему. — Я не знаю, что они могут сделать на этот раз… — Не бойся, теперь я буду рядом с тобой. Они не посмеют даже посмотреть в твою сторону, так что можешь быть спокоен. — Хенджин нежно погладил его по волосам, с нотой грусти думая о том, что не может позволить себе большего. — Поэтому давай завтра пойдем в школу вместе? — немного помолчав, Феликс медленно кивнул. — Хорошо, давай пойдем вместе. Ему пришлось сделать над собой невероятное усилие, чтобы проснуться в беспросветную рань по будильнику. За эти две недели он совершенно отвык вставать так рано, и теперь голова была ужасно тяжелой, а ко всему прочему его еще и донимало безумно сильное беспокойство. Как к нему отнесутся одноклассники, снова будут смеяться и тыкать пальцем? И как объяснить свое отсутствие учителям… поток его хаотических мыслей был внезапно прерван легким похлопыванием по плечу. — Если ты позавтракал, то давай одеваться. — Хенджин встал из-за стола и подхватил свою сумку с книгами. Феликс смерил его задумчивым взглядом. — Вау, с каких это пор ты гладишь рубашку? — Да не гладил я! — бросил Хван, смущенно отводя глаза в сторону и поправляя идеально завязанный галстук. — Просто в шкафу висела, вот и выглядит так… — Аа, вот оно что. — Давай собирайся. — поторопил его старший, желая сменить тему. — Наконец увидишься со своим Сынмином, а то он меня уже задолбал каждый день про тебя спрашивать. — Со своим… — едва слышно повторил Феликс и Хенджин понял, что совершил ошибку. — Со своим другом. — неловко исправился он. Ли сглотнул вставший поперек горла ком. Он как никто другой понимал, каково это, когда на твои чувства не отвечают взаимностью. Ему было искренне жаль Хенджина, жаль, что тот страдает из-за него, как и он по Сынмину. Но Феликс совершенно ничего не мог с этим поделать. Его сердце уже давно ему не принадлежало. В сущности оно вообще не принадлежало никому. А что, если бы он смог отдать его человеку, который действительно в нем нуждается? Тому, кто будет хранить его и защищать словно самое драгоценное сокровище в мире и никому никогда не отдаст? Вот только разум не может приказывать сердцу, ведь невозможно заставить себя любить кого-то насильно. Даже если очень сильно захочешь… Подняв взгляд на Хенджина, он вдруг привстал на носочки, притянул его к себе и поцеловал. Этот поцелуй не был нежным или приятным — в нем сквозила горечь и отчаяние, продиктованные импульсивной попыткой Феликса заглушить свои чувства к другому человеку. Хенджин осторожно отстранился от него. — Что ты делаешь? — Прости… — миниатюрные руки обхватили его шею. — Хенджин, прости, что я не люблю тебя. — Феликс снова поцеловал его, утягивая все глубже в свою безысходную тоску. Хёнджин ответил. Сжав зубы и поддавшись этим беспорядочным движениям чужих губ, через боль разбивающую сердце на тысячу осколков и разочарование, потому что больше всего на свете он боялся снова оттолкнуть Феликса. Он просто не мог остановить его, пусть даже у него самого сейчас все разрывалось внутри от этих беспощадных слов и действий. Как же получилось так, что его любовь и жертвенность вышли ему боком?