Наркотик

Они залетели в пустую лабораторию химии, и Джисон буквально набросился на Минхо, жадно сминая его губы. Руки Ли сжались на его талии. Он чувствовал, как быстро бьется собственное сердце и кажется, слышал, что пульс Хана отбивает даже в два раза быстрее. — Сони, — под натиском Джисона он налетел на парту и едва не оступился. — осторожнее… Вспотевшие ладони Хана выдернули его рубашку из штанов и забрались под одежду. Он вцепился в спину Минхо, прижимаясь ближе к нему, и дотронулся горячими губами до широкой шеи — внутри у парня внезапно поднялась горячая волна возбуждения. Но они все еще были в школе и, пытаясь трезво мыслить, Минхо с трудом заставил себя прервать увлеченного Джисона, ловкие руки которого уже справлялись с ремнем его брюк. — Эй, а если кто-то зайдет? — Я закрыл дверь на защелку. — Но у нас же даже ничего нет… В ответ на это Хан вытащил из кармана пачку презервативов, демонстративно помахав ею перед своим парнем, и вновь поцеловал его. Горячий язык проник в чужой рот, переплетаясь с языком Минхо, и Ли резко выдохнул, почувствовав пальцы Хана на своем члене — тот провел по стволу сквозь одежду и надавил на головку, так что перед глазами все поплыло от сводящей с ума похоти. Нервы Минхо сдали. Он подхватил Джисона на руки, целуя уже совершенно иначе — с властным чувством, от которого у Хана всегда подкашивались коленки. Сжав миниатюрную упругую задницу, он усадил его на парту. — Минхо… — Джисон вцепился в его волосы, ощущая, как обжигающее дыхание щекочет его шею перед тем, как Ли оставит ему очередной засос. — Пожалуйста… — Так отчаянно просишь? — Минхо вжался в него своим тазом. — Мы вообще-то в школе, или тебя возбуждает заниматься этим в людных местах? — Нет, просто я хочу тебя. — Минхо провел кончиком языка по его коже, а затем вдруг прикусил. Джисон застонал от неожиданности, одновременно ощущая, как парень прижимает его к себе еще сильнее. Пальцы сами собой развязали чужой галстук и принялись расстегивать пуговицы рубашки. — Очень сильно хочу… — Куда ты так торопишься? — Давай просто сделаем это. — в штанах было невыносимо тесно и Джисон был совершенно уверен, что Минхо чувствует то же самое. Однако тот почему-то мягко остановил его. — Сони, что с тобой? Что-то случилось? В последнее время ты только и делаешь, что бросаешься на меня, будто голодный зверь, и я не против, но… меня это настораживает. — Хан нервно закусил губу. — Ну вот, ты даже в глаза мне не смотришь, значит, я прав. — Нет, ничего не случилось… — Почему ты мне врешь? — Минхо вздохнул и, взяв Джисона за подбородок, развернул его голову к себе. — Я же вижу, что что-то не так. Хан нерешительно поднял взгляд, встретившись с серьезными глазами напротив. Он понимал, что пока не даст ответа, Минхо его не отпустит, вот только никак не мог решиться — говорить или нет. В конце концов, это не так важно и это всего лишь его предположение, так что зачем трепаться об этом попусту? Лучше он расскажет тогда, когда будет уже окончательно уверен. — Дело в том… — Джисон проглотил свое волнение, спрятав его за лукавой улыбкой. Сегодня он выбрал сказать своему парню лишь часть правды. — Дело в том, что после нашего первого раза я не могу перестать думать об этом. — Минхо недоуменно поднял брови. — В моей голове постоянно крутятся пошлые мысли и все они сплошь о сексе, знаешь ли, это утомляет всего лишь представлять себе, как ты обнимаешь меня сзади и… сфкхм… — закрыв ему рот рукой, Минхо почувствовал, что его уши горят от этих бесстыдных слов Хана. — Ладно, я понял, можешь не продолжать. Но это точно все, что ты хочешь мне сказать? — он испытующе взглянул на Джисона и тот отчаянно закивал. — Хорошо, я тебе верю. — в груди у Хана кольнуло из-за его лжи. — Но ты сейчас специально меня провоцируешь? — бровь Минхо вопросительно изогнулась, когда он почувствовал, как парень лизнул его ладонь. Джисон медленно провел языком по его пальцам и прикусил фалангу. Наблюдая за этими движениями голодным взглядом, словно кобра, загипнотизированная заклинателем, Минхо провел свободной рукой по его талии и вдруг неожиданно дернул на себя. — Минхо! — Что? — Ли практически одним движением расстегнул его рубашку и завалил Хана на парту. — Ты сам напросился. — его пальцы скользнули под резинку белья и Джисон застонал, вцепившись в спину нависшего над ним парня, который покрывал его ключицы жадными поцелуями. Такой Минхо — уверенный и страстный, совсем иной, чем в обычной жизни, кружил ему голову, вынуждая плавиться в своих руках, словно воск свечи. — Ммм… Минхо, я люблю тебя. — Ли на секунду оторвался от его груди и едва заметно улыбнулся. — И я тебя, Сони.

***

— Не бойся. — Хенджин помог Феликсу слезть с мотоцикла и сжал его маленькую ладошку в своей. — Все будет хорошо. — парень нервно кивнул. Они вместе зашли в школу — другие ученики на удивление практически не обращали на Феликса никакого внимания, а те, кто и бросал любопытные взгляды тут же отворачивались, стоило только увидеть идущего рядом Хвана. Он имел спокойный, но вместе с тем грозный вид человека, готового защищать свое до последней капли крови, и Феликс, семенивший следом, прятался за ним, как за каменной стеной. Поднявшись по лестнице, они вошли в класс и направились к своей парте, однако им навстречу внезапно кто-то выскочил. — Феликс! — взволнованный Сынмин сжал друга в объятиях до хруста ребер. — Я так рад, что ты наконец пришел! — Я тоже… — сдавленно ответил Ли, заметив раздраженный взгляд Хенджина. — Долго же меня не было, придется многое наверстать. — Не переживай, я помогу. — Ким прижал его к себе еще ближе, чувствуя невероятное облегчение от того, что с его другом все в порядке, а Феликс от этого вдруг ощутил себя ужасно неловко. Хван же с трудом сдержался, чтобы не оттащить Сынмина от него и, отвернувшись, сжал кулаки. Нет, он не должен поддаваться злости и ревности. Не сейчас, не перед Феликсом. — Сынмин, ты меня сейчас задушишь! — Ох, прости. — Ким выпустил его из объятий. — Кстати, мой сосед пока болеет, так что можешь сесть со мной. — Ну, я не знаю… — Феликс нервно поджал губы. Он бы очень хотел сидеть рядом с Сынмином, но это бы означало возвращение к прошлому, к чувствам, от которых он изо всех сил старался избавиться и то, что друг так непринужденно вел себя с ним после того, как узнал правду, конечно, радовало. Хотя от этого и было немного не по себе. — Пойдем. — Ким улыбнулся, приняв его нерешительность за смущение, и потянул его за собой. Феликс даже не успел моргнуть — и вот он стоит между Сынмином и Хенджином, резко перехватившим его руку. Причем старший был настроен далеко не дружелюбно. — Отпусти его, он не сказал, что согласен. — Но и не сказал, что против. — Сынмин угрожающе прищурился, и Ли внезапно понял, что очень редко видел его таким. Обычно Ким был очень спокойным и невозмутимым, но рядом с Хенджином он почему-то вел себя так, будто тот покушался на его территорию. — Он будет сидеть со мной. — Хван сжал запястье Феликса, утягивая его в сторону парты, за которой они обычно сидели, и бросил в Кима напоследок предупреждающий взгляд, словно говоря: «даже не думай, он мой». Феликс, извиняясь, пожал плечами. — Прости… — негромко сказал он другу, усаживаясь рядом с Хенджином — у того на шее вздулись вены, будто у взбешенного зверя. — Пожалуйста, отпусти, мне больно. — Извини… я переборщил… — Хван выпустил его руку, и парень принялся растирать покрасневшее запястье. — Феликс… — Забей, все нормально. «Блять, он точно на меня сердится. Какой же я дурак!» — Хенджин стыдливо уткнулся в учебник, понимая, как холодно прозвучали слова младшего. А ведь, если так подумать, не окажись Феликс в подобной ситуации, он бы ведь даже не посмотрел на него… выходит, он просто терпит его рядом с собой из-за того, что у него нет другого выбора? От этой мысли сердце больно засаднило. Урок прошел довольно быстро и даже на удивление не скучно, так что, собравшись прогуляться на перемене, Феликс уже вскочил, но Хенджин остановил его. — Ты куда? — До автомата, хочу купить что-нибудь перекусить. — Пойдем вместе. — Эм… тебе вовсе не обязательно везде ходить со мной, теперь же все нормально. — Ли увернулся от направленного к нему жеста старшего, и тот почувствовал себя так, будто ему залепили пощечину. — Я и сам вполне справлюсь, не беспокойся. — Ладно… — с трудом выдавил из себя Хенджин. Именно поэтому он отчасти не хотел, чтобы парень возвращался в школу, потому что здесь Хван не был единственным, в ком он нуждался. Здесь он становился обычным свободным школьником, которому нет до него ровным счетом никакого дела, ведь они даже не друзья. И Хенджину от этого постепенно сносило крышу. Хоть он и понимал нездоровую природу своей ревности, однако сильное желание запереть парня в своей квартире навсегда, сделав только своим, подавить было очень сложно. Он медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Из-за своей несдержанности он и так опозорился перед Феликсом, не хватало еще и раздражать его своим навязчивым присутствием, однако внутренний голос настойчиво твердил, что он просто обязан пойти следом за ним. У автомата не оказалось никого, кроме Феликса и, когда Хенджин подошел к нему, парень нахмурился. — Я же сказал тебе не ходить за мной. — Просто захотел купить газировку. — Газировку, серьезно? Хенджин, я все понимаю, но… — Ли понизил голос, чтобы их никто случайно не услышал. — тебе не кажется, что это уже слишком? Ты буквально одержим мной и это не нормально! — А даже если и так, то что? — старший вдруг оказался непозволительно близко, зависнув от его лица всего в нескольких сантиметрах. Его черные глаза пугающе блеснули в свете ламп. — Что, если я хочу тебя себе? — Я не вещь, которой может кто-то владеть! — младший отпрянул от него, но сильная рука притянула его за талию обратно. — Отпусти! — Чего ты так боишься? — Хенджин наклонился еще ближе, обжигая его щеку горячим дыханием. — Пусти! — в испуге прошептал Феликс. — Вдруг кто-то увидит! — Блять, тебе, выходит, можно целовать меня, когда тебе вздумается, а мне нельзя? Как-то несправедливо получается. Что будешь делать, если я сейчас засосу тебя на глазах у всей школы, а? Все равно все знают, что ты гей. — И чего ты этим добьешься? Я тебя совсем не понимаю! — Хочу, чтобы все знали, что ты только мой. — Хван крепко прижал к себе пытающегося вырваться парня и почти коснулся его губ. Тот отчаянно замотал головой и резко дернулся, зарядив Хенджину в челюсть. Старший схватился за место ушиба и посмотрел на Феликса полным горькой ярости взглядом. — Придурок! — выкрикнул Ли, чувствуя, как его трясет. За эти две недели он уже успел решить, что Хван не такой уж плохой и даже заботливый человек, однако подобный поступок вновь подкосил выстроенное заново хрупкое доверие. — Никогда больше не прикасайся ко мне, понял?! — Ты… — прорычал Хенджин, и парню показалось — еще мгновение и он его убьет. Или сделает что-то похуже. — Ух, ты, какие люди! — раздался вдруг рядом смутно знакомый голос. — И как ты только посмел заявиться в школу после всего, голубятина? — Донхен раздраженно смотрел на них двоих, скривившись так, будто сожрал десять лимонов. Хенджин мрачно выпрямился. — Свали, сейчас не до тебя. — Блять, Хван, как же ты меня заебал! Я не с тобой разговариваю! — А я повторять два раза не буду. Либо съебешься по-хорошему и целый, либо со сломанными конечностями. У меня сейчас совсем нет настроения терпеть твою наглую рожу! — Хах, вот, значит, какую стратегию ты выбрал, Ли? Прятаться за этим сумасшедшим психопатом? Что, думаешь, если он тебя трахает, то ты в безопасности? Как бы не так! — Феликса всего передернуло от этих слов и он уставился в пол. Неужели со стороны все выглядит именно так? Тогда, получается, и Сынмин думает так же, думает, что они спят вместе и поэтому так себя ведет? — Следи за словами! — Хенджин сжал кулаки, приблизившись к ухмыляющемуся Донхену. — А что такого я сказал? Просвети меня, каково это — ебаться с парнем. Или, может быть, весь фокус именно в нем? — он ткнул пальцем в сжавшегося Феликса. — Знаешь, я никогда не пробовал, но если дело обстоит так, то, думаю, его задница бы неплохо смотрелась на моих коленях. — Какая же ты мразь! — кулак Хвана прилетел Паку под дых, а за ним последовало и колено. Донхен согнулся пополам от неожиданности, ощущая, как внутри все свело от сильного удара разъяренного парня. Он хотел было ответить ему своим коронным, но сгорбился от новой боли — Хенджин со всей дури зарядил ему в пах. Тогда, задыхаясь от мучительных ощущений, Пак прохрипел: — Ты, блять, заплатишь за это, уебок! Обещаю, все узнают о тебе гребаную правду, в том числе и твой мальчик, которого ты так отчаянно защищаешь! Посмотрим тогда, как ты запоешь! — Иди нахуй! — Хенджин схватил Феликса за руку и поволок его прочь. Когда же они отошли на безопасное расстояние, он остановился и медленно выдохнул. — Ликс, давай просто поедем домой. — обернувшись, он взглянул на младшего — парень отвел глаза, но даже так Хван заметил блеснувшие в его глазах слезы. — Феликс, прости, что так вышло, я… — Пусти! — парень освободился от его ослабевшей хватки. — Сегодня я возвращаюсь к себе домой. — и, резко развернувшись, он зашагал прочь по коридору. Хенджин открыл рот, чтобы остановить его, но слова застряли в горле, превратившись в царапающие колючие шипы. Он снова проебался. И на этот раз все было куда сложнее и намного, намного хуже.

***

Открыв дверь родного дома, в котором он жил все свои восемнадцать лет, Феликс с сомнением переступил через порог. Идущая впереди Со Ён подбадривающее кивнула ему. — Я дома. — негромко сказал он, отдавая куртку вышколено улыбающейся прислуге. Из гостиной выглянула мать и, молча оглядев сына с головы до пят, кивнула. — Со Ён сказала, что ты жил у друга. — Да. — Что ж… больше не сбегай так, пожалуйста. Мы с отцом ужасно волновались, что с тобой что-то случилось. Так что постарайся в следующий раз хотя бы ставить нас в известность, где ты и с кем ты. — Хорошо, мама. — Уж будь добр. Феликс вздохнул и направился к себе, уже представляя, как после длинного и просто отвратительного дня примет душ и наконец заснет в своей любимой уютной кровати. Он поднялся на несколько ступеней, слыша позади шаги сестры, когда мать снова окликнула его. — И да, Феликс. Мы искренне беспокоимся о твоем будущем, поэтому прояснили вспыхнувший в школе скандал с директором лично, сказав, что это просто глупая детская шутка. Однако ты должен понимать, что тебе нужно вести себя осторожно и, чтобы подобного больше не повторилось, отец нашел хорошую девушку из Кортейл Групп. — Мама… — пальцы парня с силой впились в перила до побелевших костяшек. — Никакие возражения не принимаются, дорогой. Это для твоего же блага, поэтому не вредничай и прими это с благодарностью. Кортейл уже очень давно является нашим доверенным партнером с достаточно большим количеством акций. — Но я… — Через недельку устроим вам свидание, тогда и поговорим. — мать кивнула парню, в глазах которого леденящим ужасом металась паника. — Не переживай, все будет хорошо, милый. Мы позаботимся о тебе. Феликс отвернулся, чувствуя закипающее внутри отчаяние. Он словно оказался в бесконечной замкнувшейся петле проблем и ужасных событий, которая с каждым днем все туже затягивалась на его шее.

***

Джисон выглянул из-за угла и просканировал весь коридор своим внимательным взглядом. Вроде бы никого не было. Подкравшись на цыпочках к заветной двери, он открыл ее и вошел. В кладовке уборщицы было тесно — пахло влажностью и моющими средствами, противно дающими в нос резким запахом. Он прислушался, было тихо. — Отлично, теперь дело за малым… лишь бы, блять, никто не зашел. Хан сел на корточки и принялся обыскивать все углы маленькой комнаты. Он уже не раз замечал, как Донхен заходит сюда и, проследив за ним, решил убедиться в верности своей догадки. Если ему действительно удастся провернуть свой план, в который он безопасности ради решил не посвящать Минхо, то они наконец сорвут куш и весь этот ебаный кошмар закончится. За шкафом со швабрами и ведрами оказалось пусто, как и в самом шкафу. Джисон нахмурился. Пусть он прекрасно знал, что Пак сейчас точно сидит на уроке, однако времени у него в любом случае было немного, а это значило, что нужно поторопиться. Он задумчиво оглядел кладовку. Если бы он был наркодилером (хотя почему если? За этим мысленным вопросом последовал разочарованный вздох), то где бы он спрятал огромное количество дури? В ведре? За пакетами с мусором? В старом, немного покосившемся, но все еще крепком комоде со всякой мелочью? И тут его вдруг осенило. Он нагнулся и засунул руку за заднюю панель комода. Между ней и стеной оказалось достаточно места и, почти полностью запустив руку в эту щель, Хан с торжеством почувствовал, как его пальцы коснулись целлофана. Он ухватил плотную упаковку и потянул. О чудо! Спустя несколько секунд перед ним на полу оказались сотни доз кокаина, аккуратно расфасованного по пакетикам. Джисон радостно улыбнулся своей удаче. Теперь оставалось только незаметно вынести это добро из школы, затем добраться до полицейского участка и сдать короля школы с потрохами, предоставив неопровержимые доказательства его вины. С бешено бьющимся сердцем Джисон принялся сгребать наркотики, засовывая их себе под куртку; урок вот-вот должен был закончиться и тогда по коридорам нельзя будет пройти просто так. Он торопливо схватил последний пакет, развернулся к двери и взялся за ручку. «Наконец-то я покончу со всем этим! Через три гребаных года ты заплатишь за всю хуйню, которую сделал! Минхо будет мной гордиться…» Он потянул дверь на себя, собираясь выйти, и как вкопанный замер на пороге. Перед ним собственной персоной стоял Донхен. Тело застыло непослушной ледяной статуей, а руки внезапно потеряли силу — на пол с громкими шлепками посыпались пакеты с белым порошком под аккомпанемент наполненных ужасом беспорядочных мыслей Джисона. Он стоял, не зная, что делать, пока в голове бился страх. — Не ожидал увидеть тебя здесь, Ханни. — Пак посмотрел на валяющийся под ногами кокаин и медленно поднял взгляд на Хана. — Чем это ты тут занят? — он толкнул Джисона назад, перед этим окликнув кого-то из коридора, и плотно закрыл за собой дверь. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — Это… это не то, что ты думаешь… я просто… — Что ты просто? — Я… хотел взять немного для себя. — Для себя? — Пак недоверчиво поднял бровь, оттесняя побледневшего Хана к стене. — Говоришь, что решил бессовестно украсть всю дурь из тайника просто, чтобы обдолбаться самому? Я, по-твоему, совсем идиот? — Конечно нет! — воскликнул Джисон и внезапно понял, что уперся спиной в стену. Донхен навис над ним грозной громадой, однако на мрачном лице сияла застывшая полуулыбка, которую парень знал достаточно хорошо, чтобы понять — ему крышка. — Прости, прости меня, этого не повторится, клянусь! В следующий раз я обязательно спрошу твоего разрешения, прежде чем… — В следующий раз, — Донхен ударил рукой в стену в сантиметре от лица Хана так, что тот вздрогнул. — ты будешь на коленях вымаливать у меня дозу. — дверь кладовки скрипнула и внутрь вошли двое крепких парней из свиты Пака. — А теперь, раз ты был честен со мной, я окажу тебе услугу. Пожертвую свою лучшую заначку спидбола ради такого случая. — у Джисона внутри все похолодело от этих слов. Он дернулся в сторону и бросился к выходу, но его тут же схватили две пары рук и вернули на место. — Отпустите! Пустите меня, блять! — Пак достал откуда-то тонкий шприц и мерзко усмехнулся. — Чего это ты сопротивляешься, Ханни? Сам же сказал, что хотел покайфовать. — Ты тупорылый уебок! Не смей колоть мне эту дрянь, я тебя закопаю! — Вы только посмотрите, как быстро меняется твое настроение. Ну ничего, сейчас сделаем всего один укол и ты расслабишься так, как никогда в жизни. — Джисон отчаянно дернулся, смотря на склонившегося к его руке Донхена. Тот резко закатал ему рукав и принялся нащупывать вену. — Спидбол — это вещь. В отличие от этой сахарной пудры, которую ты постоянно толкаешь тупым богатеньким деткам, смесь героина и кокаина имеет двойной, куда более сильный эффект и вызывает моментальное привыкание. — Не надо… пожалуйста, не делай этого! — в ужасе прошептал Хан сорвавшимся голосом. Пак на это только хмыкнул. — Мне очень не нравится, как ты ведешь себя в последнее время. Стал очень подозрительным и вечно где-то пропадаешь… может, это Минхо так на тебя влияет? Да, стоило пресечь ваше общение еще раньше, но теперь уже поздно. — Донхен постучал пальцем по коже Джисона и поднес иглу к вене. Противный укол. Легкая боль, а затем странное щиплющее чувство, будто в кровь попало что-то чужеродное, властно подчиняющее себе весь организм. Хан было дернулся, но тут же повис на держащих его руках — его одолела внезапная слабость, смешанная с бессилием. Наркотик постепенно начинал действовать. — Так-то лучше. — Донхен вынул иглу и вытер выступившую капельку крови рукавом толстовки Джисона, отчего тот поморщился. — Сейчас тебе станет очень хорошо, я бы сказал, просто охуительно. А вот когда наступит ломка, ощущения станут прямо противоположными — тебя будет выворачивать наизнанку, тошнить и ломать и вот тогда ты приползешь ко мне за новой дозой. Поэтому советую запомнить, Ханни, — он дернул Джисона за подбородок. — не кусай руку, которая тебя кормит, иначе последствия могут быть совершенно непредсказуемы. — Что нам с ним делать, босс? — равнодушно спросил один из парней, которому явно надоело держать обмякшую худую тушку. — Может, отпинать, как следует? — Обойдется. — Донхен одарил тяжело дышащего Хана пренебрежительным взглядом. — Вполне достаточно и этого, так что просто бросьте его здесь. В помутившемся сознании преувеличенно громко отдавались звуки удаляющихся шагов, пока Джисон часто моргал, напрасно пытаясь прийти в себя. Он чувствовал себя очень странно — тело будто стало невесомым, исчезло, растворилось в окружающем его воздухе в противовес мыслям. Они смешивались в кучу тяжелыми неясными образами, захлестываемыми чувством вины и разочарованием. Он проиграл. Подвел Минхо, себя и всех, кто пострадал от проклятой наркоимперии Донхена. Теперь Пак станет еще более осторожным, и подобраться к нему станет невозможно… Хана внезапно замутило. Он попытался встать, но ничего не вышло — тело, находящееся под влиянием первой дозы сильного наркотика протестовало, отказываясь подчиняться. Кровь в висках запульсировала с удвоенной силой, и Джисон неожиданно ощутил что-то приятное. Ему вдруг стало невероятно хорошо, не так как от алкоголя, сигарет и даже секса. Это был чистый кайф. Яркое, концентрированное наслаждение, озарившее мир новыми красками, которые хотелось потрогать — прикоснуться к ним и ощутить эту потрясающую легкость пустоты мыслей. Хан медленно выдохнул, глядя в потолок. Краем опьяненного разума он понимал, что его состояние сейчас неестественно, но ему было так хорошо, что не хотелось ничего… ни двигаться, ни говорить, ни дышать. Весь мир будто остановился в этом одном единственном мгновении эйфории. Все же, с трудом достав телефон, Джисон отправил два коротких сообщения, забравших его последние силы. [Минхо, помоги мне] [Кладовка] И после этого он потерял связь с реальностью. Как только прозвенел звонок, Минхо начал собирать учебники в рюкзак, параллельно гадая, почему Джисон сегодня утром с таким загадочным видом говорил ему о встрече после школы. У него не было сомнений — Хан что-то задумал. Вот только что? От этих мыслей парню почему-то стало не по себе и, достав телефон, чтобы переключить песню, играющую в наушниках, он вдруг замер. Зрачки расширились от волнения, а руки неприятно вспотели. [Что случилось?] — на ходу напечатал он, выбегая из класса. Сердце бешено билось в ребра, угрожая выломать их к чертям. Ответ от Джисона так и не пришел, так что беспокойство начало одолевать его все сильнее. Он добежал до конца коридора, остановился около двери в кладовку и прислушался. Было тихо. Осторожно толкнув дверь, Минхо вошел внутрь и испуганно застыл, глядя на лежащего на полу Хана. — Джисон, что с тобой? — он медленно опустился на колени рядом с пребывающим в полусознательном состоянии парнем и тронул его за плечо. Тот неожиданно схватил его ладонь, потершись об нее щекой. — Эй, что ты делаешь? — Минхо, мне так хорошо. — промурлыкал Хан, захихикав, как нашкодивший ребенок, который ни капли не сожалеет о сделанной им глупости. — Это так ужасно приятно, я сейчас умру. Ну чего ты там? Иди сюда! — он потянул Ли на себя и того внезапно осенило. До последнего надеясь, что его догадка не подтвердится, Минхо приподнял веко Хана и заглянул ему в глаза. Зрачки были настолько расширенными, что заполняли собой всю радужку, делая Джисона похожим на какое-то сверхъестественное существо. — Сони… — прошептал он, чувствуя поднимающуюся внутри панику. — Почему… почему ты это сделал?! Нет, это не может быть правдой! Нет… Он видел, как ведут себя люди под наркотой всего пару раз. Правда это была только Со Ён, однако даже этого оказалось вполне достаточно, чтобы понять — Джисон сейчас находится под действием наркотика и, судя по всему, довольно сильного. Кокаин обычно не имел такого сильного действия, а Хана сейчас, очевидно, не по-детски размазало: он то тянул руки к потолку, разговаривая со своими галлюцинациями, то вдруг всхлипывал, то снова смеялся, словно сумасшедший, запрокидывая голову назад. — Они такие красивые! Минхо, посмотри, какие красивые цвета, послушай это звучание… просто офигенно, слышишь? Так странно и хорошо. Блять, как же мне сейчас охуенно, хочу чтобы всегда так было! Ли закатал его рукав и увидел след от иглы. Внутри у него все перевернулось, отозвавшись яростной жгучей болью, совсем не вовремя воскресившей старые воспоминания: вот он с криком забегает в зал, а там на полу неподвижно лежит Ю На и не дышит. Ее сердце больше не бьется. Ее больше нет. Еще не понимая этого, он падает рядом с ней, дергает за руку, делает искусственный массаж сердца, но все тщетно. Похолодевшая девушка остается лежать безжизненным, лишенным воли и души телом. А Минхо продолжает кричать, срывая голос, будто это может вернуть ее, будто это поможет. Яростные слезы отчаяния катятся по его щекам, и он теряет счет времени. Вопли постепенно сменяются разрывающими сердце рыданиями, которые полностью опустошают его, и от осознания утраты самого близкого и любимого человека ему просто хочется умереть; самому лежать здесь бездыханным телом, вместо своей любимой, чтобы Ю На сейчас была жива. Он действительно был готов ради этого на все. Ли вздрагивает и смотрит на Джисона. Тот уже не смеется и не говорит, а только тихо улыбается, лежа с полуприкрытыми глазами и от этой улыбки по спине катится холодный пот. — Джисон, посмотри на меня. — Минхо наклоняется к нему, пытаясь достучаться до помутненного рассудка. — Скажи, что случилось? Ты сам это сделал, сам вколол себе дозу? — Хан никак не отреагировал на его слова. Тогда парень принялся трясти его за плечо. — Что это было, что за наркотик? — Спидбол. — тихо ответил Джисон сквозь пелену окутывающей его дремы. Минхо резко отдернул руку и вздрогнул. — Что… что ты сказал? — но Хан уже не слышал его, провалившись в уносящие его все дальше отсюда безмятежные фантазии, в которых ему не было больно и страшно, в которых все было хорошо. — Джисон! После его крика в кладовке повисла оглушающая тишина, давящая на мозг сильнее, чем любой самый раздражающий шум. Минхо поник, ощущая себя так, словно его парализовало. «Неужели он вколол себе эту жуткую смесь из самых опасных наркотиков? Но зачем? Что заставило тебя так поступить, Джисон? Почему… почему этот белый яд постоянно преследует меня, забирая самых близких… черт, я не смогу пройти через это во второй раз… просто не смогу снова кого-то потерять» Минхо бессильно закрыл глаза, сжав холодные пальцы Хана в своей руке. Он все равно не отпустит его. Несмотря ни на что.