Наркотик

Феликс сидел рядом с Сынмином, в пол уха слушая учительницу и спиной ощущая пристальный тяжелый взгляд Хенджина. Прошло уже три дня с того инцидента, в которые они не разговаривали и лишь изредка пересекались взглядами. От этого на душе было тяжело, однако парень все еще не знал, как ему поступить в этой ситуации и предпочитал пока что держать Хвана на расстоянии. Все же та выходка немало его напугала… Учительница говорила что-то о самых высоких горных вершинах мира и их расположении, а Феликс сидел, бессмысленно черкая загагулины на полях тетради. Внезапно в кармане завибрировал телефон — пришло сообщение. [Я знаю, что сейчас идет урок, но ты можешь выйти на крышу, пожалуйста? Мне очень плохо] — отправитель «Минхо». Ли удивленно уставился на экран. Чтобы его обычно спокойный и сдержанный друг просил у кого-то помощи, тем более у него, несмотря на то, что они никогда не были особо близки… видимо, действительно случилось что-то серьезное. Он поднял руку и с волнением спросил: — Извините, можно мне выйти? — после утвердительного кивка учительницы он пулей вылетел из класса, чуть не споткнувшись о порог. На крыше было ужасно холодно и, кутаясь в свой тонкий пиджак, Феликс пожалел, что не захватил с собой куртку. Завывающий на высоте ветер хлестал его по лицу, бросался колючими снежинками и то и дело закручивал мелкий мусор в беспорядочных вихрях. — Минхо? — Я здесь. — раздался откуда-то из-за угла хриплый голос. Ли торопливо обогнул оштукатуренную стену, случайно зацепив ее рукавом и мысленно досадуя, что придется стирать пиджак, и наконец увидел друга. Тот, сгорбившись, сидел на низкой скамейке и с силой давил на глаза. — Прости, что выдернул тебя с занятий, просто я думал, что сойду с ума, если с кем-нибудь не поговорю… — Что случилось? — Феликс с беспокойством заметил на его щеках следы слез. — Минхо, расскажи мне, ты же знаешь, что я выслушаю. — Хорошо, только… пообещай, что никому об этом не расскажешь. — Ладно. — Ли аккуратно положил руку на его плечо, пытаясь хоть как-то его успокоить. Честно говоря, он даже предположить не мог, что выбило Минхо из колеи настолько сильно, что он пропускал учебу. — Я никому не расскажу. — В общем… мне очень сложно об этом говорить и ты поймешь почему, но, пожалуйста… — из глаз парня снова полились слезы. — Феликс, пожалуйста, не ненавидь меня, ладно? Я не мог рассказать этого раньше, но сейчас чувствую, что утаивать это и дальше нельзя. — он с минуту помолчал, собираясь с мыслями. — Донхен, этот чертов ублюдок, поймал Джисона, когда тот нашел его склад наркоты в школе и вколол ему приличную дозу лютой дури, которая сразу же вызывает привыкание. Я ещё тогда испугался, что он сделал это сам… — Что?! Когда это случилось? — Пару дней назад. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — Феликс смотрел на плачущего друга, совершенно не понимая, как он столько времени держал это в себе и почему он должен его ненавидеть. Если бы он сам узнал, что Хенджина подсадили на жесткую наркоту, он бы места себе не находил… но сейчас проблема была не в этом. — Минхо, ты, должно быть, просто в ужасе. Я даже представить не могу, как тебе сейчас паршиво… — Это не все, — парень вздрогнул от холода и закрыл покрасневшее лицо руками. — Феликс, я… я знаю, как умерла Ю На. Донхен точно так же ввел ей что-то в вену и ее организм не выдержал. Он убил ее, выставив все так, будто она умерла из-за передозировки. — сердце Феликса пропустило удар, на крыше воцарилась тяжелая тишина. В его остекленевших глазах отражались завывающие порывы ветра, смешивающиеся с осколками ледяной боли сознания. В голове тупо бился страх. — Это правда? — замерзшими непослушными губами прошептал он. — Он… правда убил ее своими руками? Но как ты об этом узнал? — Он сделал это. Сам. Теперь я понял, почему тогда отцу отдали приказ сверху о прекращении расследования. Возможно, его родители прекрасно осведомлены об этом, и это бесит меня еще больше! Такие отморозки, как он, должны гореть в аду, а не разгуливать по школе с надменной рожей! — вспылив, Минхо сжал кулаки. Сейчас, когда все это навалилось на него так неожиданно, он готов был убить кого угодно, лишь бы выместить свою ярость, боль и бессилие, разрывающие его изнутри. — Знаешь, если он так и не понесет наказание, получается, что нет в этом мире никакой справедливости, и все вообще бессмысленно. — Я догадывался, что ее смерть выглядела очень странной, но… слышать это вот так прямо… — Я сам совсем недавно узнал об этом от Джисона. Мы еще тогда сильно поссорились, и я заставил его следить за Донхеном. А теперь, выходит, что он пострадал из-за меня. Если бы я только не просил его об этом, если бы он рассказал мне о том, что собирается сделать, и мне удалось его отговорить, ничего из этого бы не случилось. — Минхо закрыл глаза, ощущая вновь накрывающее его отчаяние. По щекам с новой силой полились горячие, обжигающие слезы. — Я так виноват перед ним… мне так жаль, но ничего уже не исправить. Почему все, к кому я привязываюсь, страдают от рук Донхена? Это несправедливо! Если с Ханом что-то случится, я просто этого не переживу… — Эй, с ним все будет в порядке, слышишь? — Феликс крепко обнял рыдающего Минхо. — Мы обязательно что-нибудь придумаем! Нужно помочь ему перетерпеть ломку и найти какие-нибудь веские доказательства против этого уебка. Он не посмеет улизнуть после того, что сделал. — нахмурившись, парень мягко гладил друга по спине, пока его плечи вздрагивали. Он и сам чувствовал, как в глазах щиплет, а улыбающееся лицо подруги не желает покидать его разум. В памяти она выглядела такой беззаботной, словно заранее простила их, их бессилие и беспомощность и никогда не винила ни в чем. Однако он не мог с этим смириться. Нет, они должны, просто обязаны отомстить за смерть Чхве Ю Ны, и так и будет. Они не подведут ее. — Понятия не имею, как ты справлялся со всем этим в одиночку, потому что я сейчас в полнейшем ступоре. Нет, не так. Я сейчас просто настолько зол и испуган твоими словами про Джисона… кто знает, когда Пак может вытворить что-то ужасное снова? К тому же Со Ён… — Феликс тяжело вздохнул, и Минхо, понимая его боль, обнял его в ответ, подставляя плечо. — Она все еще употребляет, и ни я, ни Сынмин не можем ничего сделать. — Как же мы докатились до всего этого? — Минхо едва усмехнулся сквозь слезы. — Не знаю, но мне кажется, что еще немного, и я сломаюсь. Это слишком тяжело, Минхо. Честно говоря, я не такой сильный, как ты, и мне страшно, что я не смогу… — Не говори так! — друг крепко прижал его к себе. В этом жесте было что-то теплое и болезненное одновременно, что-то родное и такое близкое, что Феликсу не хотелось отпускать его. Просто сидеть вот так со своим старым другом, с которым они вновь так неожиданно сблизились, делясь самым сокровенным, было для него чем-то давно позабытым. Из-за своих чувств к Сынмину он не мог рассказать ему всего, как и Со Ён; с Минхо же у них были странные отношения, а Хенджин… об этом парень пока не хотел думать. Сейчас и без этого было достаточно проблем. — Куда смотришь? — мрачно поинтересовался Хенджин у притаившегося за трансформаторной будкой парня. Тот вздрогнул и приложил палец к губам. — Тихо! — шепотом шикнул он. Хван достал сигарету и закурил, все еще не понимая, что этот парень здесь забыл. — Подсматривать нехорошо. — Ты, сука, заткнешься или нет? — казалось, что бледный Джисон был настолько зол, что сейчас бы без сомнения врезал Хенджину, если бы на скамейке в нескольких метрах от них не сидел его парень. — Сам-то нахуя сюда пришел? Хван в ответ только хмыкнул. После ссоры с Феликсом он продолжал присматривать за ним, хотя и прекрасно знал, что младший назвал бы его сталкером и накатал заявление в полицию, однако он слишком сильно волновался за него, чтобы пустить все на самотек. Так что, как только Ли неожиданно вышел из класса, он сразу же последовал за ним. — Какого хера там происходит? — с сигаретой во рту недовольно спросил он. Прямо на его глазах Феликс обнял Минхо с каким-то особым чувством (или так решило его воображение?) и принялся что-то тихо говорить тому на ухо. Минхо же в ответ неожиданно крепко притянул Феликса к себе, и челюсти Хенджина сжались так, что раздался скрежет зубов. — Какого ебаного хуя этот рыжий лапает моего парня?! — Чего, блять? Это твой парень лапает моего! Куда вообще свои ручонки распустил? — Что ты сказал? — Че слышал, глухой придурок! — Не нарывайся, мелкий! Мне похуй, что они друзья, если он позволит себе слишком много, я даже не посмотрю на это, блять! — Ты долбаеб? — Джисон криво улыбнулся, сжимая кулаки. Этот татуированный идиот начинал его ни на шутку бесить. — Держи своего парня на поводке, раз такой ревнивый! — Ну ты допрыгался! — Хенджин размахнулся и залепил Хану приличную затрещину. Джисон громко ругнулся, разозлившись окончательно, и не остался в долгу. Парни сцепились, осыпая друг друга ударами, пинками и тычками. — Ах ты, падла! — слишком громко крикнул Хван, почувствовав на своей руке чужие зубы. Джисон сильно укусил его, прокусив даже ткань рубашки. — Отцепись! — А нехуй было гнать на Минхо! Сам виноват! — он зарядил Хенджину кулаком в подбородок, тот досадливо поморщился, и проколотая бровь опасно выгнулась, не предвещая ничего хорошего. Он схватил Хана за воротник, собираясь преподать ему урок. — Заткнись! Тебе, блять, повезло, раз ты уверен в своем Минхо на сто процентов, а я… — Хенджин! — рядом раздался шорох шагов. Повернув голову, Хван увидел подошедших парней, которые, очевидно, их услышали. Феликс в упор смотрел на него покрасневшими от слез глазами, словно взывая к спящей совести. — Отпусти его сейчас же. — Что вообще здесь происходит? — Минхо непонимающе смотрел на нервно закусившего губу Хана. — Вы ничего не хотите объяснить? Рассевшись вчетвером за широким длинным столом в столовой, как в комнате переговоров, они неловко смотрели в стол. Сидящий рядом с Феликсом Минхо поправил очки, внимательно оглядывая «подсудимых». — То есть, вы оба подрались из-за того, что решили, будто мы изменяем вам друг с другом, я правильно понял? — Джисон потер ушибленную скулу, имея при этом виноватый вид. — Прости, Минхо… я не знал, что ты плакал, и со стороны это выглядело так, будто вы сбежали с уроков, чтобы пообниматься на крыше. — Ты сейчас серьезно? — Ли устало вздохнул и скрестил руки на груди. — Ну посуди сам, какая из нас с Ликсом пара? Мы с ним просто друзья. — Просто друзья? — помятый Хенджин недоверчиво прищурился. — А твоим словам точно можно верить? — он все еще помнил, что сбежав из дома, Феликс пошел именно к Минхо, и эта встреча на крыше еще больше встревожила его. — Да угомонись ты, блять! — Джисон сердито пнул его под столом. — Ну и ревнивый же у тебя парень, Феликс! — Он мне не парень, — негромко откликнулся Ли. Хенджин тут же уронил взгляд вниз, чувствуя, как внутри у него все разрывается от этого ровного голоса человека, которому, кажется, на него совершенно плевать. Над столом повисла неловкая тишина, лишь Минхо с Джисоном многозначительно переглянулись. — Ты что, следил за мной? — жестко спросил Феликс, заметив, как под кожей старшего перекатываются желваки. — Я просто… — Что "просто"? Ты совсем человеческого языка не понимаешь?! — Ли откровенно злился на Хенджина, потому что было слишком очевидно, что тому все равно на его слова. Он честно хотел дать ему шанс, но каждый раз Хенджин снова подрывал его доверие, и от этого все становилось только сложнее. — Прости, — сквозь зубы выдавил Хван. — Я не должен был, — прекрасно понимая всю неприятность ситуации, Минхо решил осторожно свести на нет диалог, свернувший куда-то не туда. Он мягко положил руку на плечо Феликса, словно успокаивая, что, разумеется, не укрылось от Хенджина, и примирительным тоном сказал: — Не хочу вмешиваться в ваши личные проблемы, ребята, и надеюсь, что вы с ними разберетесь, но вы двое, — он преувеличенно сердито зыркнул на Джисона с Хенджином. — должны попросить друг у друга прощения. Живо! — поморщившись, Хан промямлил что-то нечленораздельное, что, возможно и было извинением, но явно не для Минхо. — Нормально попросить! — Ладно-ладно… пожалуйста, прости меня, Хван Хенджин. — с театральной интонацией выдал парень, чем изрядно позабавил остальных. На его лице вдруг появилась едва заметная, но совсем не враждебная улыбка, и это заставило Хенджина немного оттаять по отношению к этому мелкому синеволосому прохвосту. — Так и быть. И ты прими мои извинения, Хан Джисон. — он сделал легкий полупоклон. Ребята тихо засмеялись, и Хван уже было решил, что Феликс на него больше не сердится, но ему хватило одного взгляда, чтобы понять — сейчас он от него дальше, чем когда-либо. Между ними теперь была высокая стена из обиды, ревности и непонимания, которая с каждым днем все крепла.

***

Несколько дней спустя Хенджин по своему обыкновению поднялся на крышу, чтобы покурить. Здесь как всегда было пусто и холодно, а вдобавок еще и прилично навалило снега, так что ноги в лакированных туфлях очередного бренда, название которого он даже не помнил, моментально замерзли. Раздался щелчок зажигалки, вспыхнул огонек, и сигарета затлела в руке, согревая душу своим робким светом. В последнее время он стал курить гораздо чаще, однако это его беспокоило меньше всего. Расследование по делу Донхена продвигалось не так быстро, как он того хотел, и из-за этого беспокойство за Феликса с каждым днем становилось все сильнее. Даже сейчас, прогуливая урок, на котором Ли должен был быть на девяносто девять процентов в безопасности, он нервничал. Все было бы куда проще, если бы Феликс просто позволил ему быть рядом, присматривать и оберегать… но он этого не хотел. Может быть, он вообще теперь боится его после всех этих сцен ревности и чрезмерного собственничества — страх мерзко копошился внутри от этих мыслей, пока он курил уже вторую сигарету. Будь Хенджин на его месте, он бы, наверное, себя даже ненавидел. Потому что он прекрасно понимал — его поведение ужасно эгоистичное, вот только поделать с этим он совершенно ничего не может. Даже если его любовь — это одержимость, разве это все еще не любовь? И в такие моменты ему казалось, что он постепенно начинает сходить с ума… — Э, ты че, куришь на территории школы? — Хван вздрогнул от неожиданности и, обернувшись, увидел Джисона. Тот насмешливо улыбнулся ему и оперся об ледяное ограждение. — Может, и со мной поделишься? Тогда я никому не скажу. — Да пошел ты! — вздохнув, Хенджин протянул ему сигарету. Несколько минут они стояли в тишине, молча пуская клубы дыма, пока старшему это не наскучило. — Тебе вообще курить-то можно? Мелкий же еще. — Слышь, ты заебал меня мелким называть! Мне, вообще-то, столько же, сколько и Феликсу! — Ах, ну да, точно… — Хван снова достал пачку, крутя в пальцах уже третью сигарету. Он хотел остановиться на двух, но вскользь упомянутое имя, одновременно такое родное и чуждое, заставило его сердце вновь болезненно сжаться. — Хенджин, вот объясни, зачем тебе все это? — вдруг неожиданно серьезно поинтересовался Хан. — Зачем ты изводишь себя этим, ничего не получая взамен? — Даже не знаю… потому что не могу иначе? — Ты слишком сильно к нему привязан и это видно, но ты ведь понимаешь, что это дорога в один конец? — Понимаю. — Хенджин щелкнул зажигалкой и закурил, удивляясь внезапной глубине мыслей Джисона. — Только от этого ничего не меняется. Иногда совершенно плевать на то, что тебе талдычит мозг, если сердце говорит совсем другое. — Эх, как же я тебя понимаю… я тоже долго боролся со своими чувствами к Минхо и рад, что в итоге мне все же не удалось их подавить, потому что мы теперь вместе, но… что продолжает держать тебя? Не проще ли убить то, что пока еще не разрослось настолько, чтобы причинить тебе огромную боль? — он сделал глубокую затяжку, чувствуя, как это немного заглушает начинающуюся ломку, с наслаждением откинув голову назад. Хван невесело усмехнулся. — Думаю, для этого уже поздно. — Все настолько плохо? — Не знаю, как это объяснить, потому что я никогда раньше не влюблялся настолько сильно. — не понимая, почему он вообще все это говорит Джисону, Хенджин смотрел на белые от снежной пелены крыши домов. — Он просто… с чем бы сравнить? Как наркотик для меня. С ним мне безумно хорошо. Когда он просто смотрит на меня и улыбается, как самый счастливый человек в мире, я готов умереть за эту улыбку. Но в то же время мне всегда его недостаточно, я слишком жадный и это пугает его. Я не хочу отталкивать Феликса, но продолжаю делать это снова и снова, еще больше ухудшая наши отношения. Я просто ужасно боюсь его потерять. Боюсь, что он полюбит кого-то другого, а не меня, и это, блять, чертовски больно! — Хван медленно выдохнул, прикрыв глаза. Он и не догадывался, как необходимо ему было выговориться хоть кому-нибудь, а Джисон не перебивал, внимательно слушая. — Знаю, что слишком сильно привязался к нему и это моя проблема. Не его и ничья больше. Только без него меня ломает так дико, будто на всей планете вдруг исчез кислород, и сейчас, когда я не могу даже нормально с ним заговорить, не могу даже прикоснуться, меня выворачивает наизнанку от всех этих ебаных чувств. — Да… — медленно протянул Хан и бросил окурок на пол, погасив его в сугробе. — И влип же ты, чувак. Я бы сказал, это тотальный пиздец! — Именно. — Это, конечно, твое дело. Только, Хенджин, — Джисон сделал шаг в сторону двери. — если ты не остановишься сейчас, потом это уже действительно будет невозможно. Подумай, стоит ли твоя любовь того, чтобы потом ты страдал из-за неё всю оставшуюся жизнь. — и он вышел с крыши, оставив задумчивого Хвана наедине со своими тяжелыми мыслями и четвертой сигаретой.

***

Вытерев полотенцем льющийся со лба пот, Феликс открыл свой шкафчик. Сегодня тренировка затянулась, и он освободился позже на двадцать минут, чувствуя себя ужасно вымотанным — мышцы ног горели от двухчасового бега по залу с мячом, а в ушах все еще визжал оглушающий свисток тренера. Он достал свою спортивную сумку и снял кроссовки. — Феликс! — его вдруг обхватили сзади чьи-то крепкие руки, и парень почувствовал запах табака. — Почему ты не отвечал на звонки? Твоя тренировка должна была еще давно закончиться, но ты так и не вышел из школы и не брал трубку, поэтому я испугался. — Хенджин прижал его к себе, как самое дорогое, часто дыша. Эти двадцать минут показались ему самой отвратительной, наполненной страхом, вечностью. — Я испугался, что с тобой что-то случилось! Феликс неподвижно застыл в его объятиях, кожей ощущая бьющую старшего легкую дрожь. «Он ведь и правда так беспокоится обо мне… может, стоит дать ему хотя бы ещё один шанс?» — мелькнула в голове неожиданная мысль. — Пусти, я же весь потный… — Ох, извини. — Хенджин тотчас отпустил его и неловко поджал губы. — Давай я сегодня отвезу тебя домой? Я имею в виду к тебе домой. Просто так мне будет спокойнее, но если ты откажешься, то позволь хотя бы… — Хенджин, я не хочу сегодня домой. Я так ужасно устал от вечных маминых лекций, что хочу повеситься. — Феликс впервые посмотрел старшему в глаза за последние несколько дней. — Можем мы… можем мы поехать к тебе? — Да! Да, конечно. — уже тише повторил Хван, испугавшись собственной слишком явной радости. — Переодевайся, я подожду тебя снаружи. Доехав до квартиры Хенджина по уже темному заснеженному городу, они решили поужинать роллами. Старший сразу отдал привилегию выбора Феликсу, но тот отказался, сказав, что ему все равно, и тогда Хван просто заказал самый огромный сет. Когда же еду наконец привезли, они уселись в гостиной. Болтающий на фоне телевизор неплохо сглаживал их неловкое молчание и Хенджин все же решился осторожно начать разговор. — Слушай, Феликс… — Мм? — Все никак не могу понять, почему Донхен так взъелся на тебя и не дает прохода? Он, конечно, мудак, но ничего не делает просто так. — Ли перестал жевать и медленно, словно нехотя, ответил: — Потому что он знает, ну или, по крайней мере, догадывается о том, что мы под него копаем. — Мы это кто? — Я, Минхо и Джисон. «Снова он про этого Минхо говорит! Да блять! Так, стоп, нужно успокоиться» — Хенджин аккуратно положил палочки и посмотрел на Феликса. — Не лезь в это. Пожалуйста, я прошу тебя, не связывайся с этим больным уродом, это слишком опасно. — Ну вот опять… — Феликс начинал злиться и жалеть, что поехал к Хенджину. — опять ты лезешь в мою жизнь! Я спросил твоего совета? Нет! — Я просто не хочу, чтобы с тобой случилось что-то непоправимое. — Хенджин, без обид, но у тебя нет никакого права мне это запрещать! Ты не знаешь, каково это, когда твой близкий человек постоянно нюхает дурь, постепенно убивая себя этим, не знаешь, каково это — потерять подругу по вине тупого уебка, полностью уверенного в своей безнаказанности! Но мы с Минхо прошли через это все, и это просто ебаный кошмар! — Я знаю, что это очень тяжело. — Хван изо всех сил старался говорить спокойно. — Знаю, каково это терять близких и именно поэтому не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Да ничего ты не знаешь! — закричал Феликс, не замечая, как изменилось лицо Хенджина, ведь тот больше всего на свете ненавидел, когда кто-то обесценивал его чувства, делая свои проблемы более важными. Именно этим всегда занимался его отец, и слышать сейчас подобное от человека, который ему нравится, было просто отвратительно. — Замолчи. — Теперь еще и затыкаешь меня? До них вдруг донесся щелчок, и входная дверь отворилась, впустив совершенно неожиданного гостя — Гарам в леопардовой шубе и солнцезащитных очках как всегда сиял лоском и уверенностью в собственной неотразимости. — Привет, Джинни. О, а я вижу ты не один… — с одной стороны Хван был рад, что неожиданный приход друга прервал их ссору, а с другой досадовал из-за того, что тот его не предупредил. — Привет и тебе, хмурый мальчик! — сладко пропел шатен и вдруг уселся Хенджину прямо на колени. — Вот, милый, как и обещал, твои чаевые. — подмигнув, он засунул Хвану толстую пачку купюр за ворот футболки. Феликс же пораженно наблюдал за происходящим, не понимая, почему им вдруг завладела такая ярость. — Спасибо. — коротко сказал Хенджин, пересчитав деньги. — Здесь меньше, чем в прошлом месяце. — Ох, боюсь, мой папочка, как ты его назвал, стал более пристально следить за своим бюджетом. Но здесь все еще предостаточно, так что не ной, пупсик! — Гарам плавно провел рукой по мощной шее Хвана, и Феликсу захотелось буквально вскочить и врезать этому наглецу по его смазливому личику, а Гарам будто почувствовал исходящую от него агрессию. — Ох, что это я? Совсем забылся! Наверняка, твой парень ревнует. — Хенджин задумчиво взглянул на напряженного младшего. — Он не мой парень. — наконец сказал он. Ли тут же отвел взгляд, чувствуя, как пылают его щеки. Теперь он понял, каково было Хвану из-за его слов, но вот только почему в нем сейчас проснулась ревность? Неужели, он и сам не понимал, что что-то испытывает к Хенджину, и только когда на его коленях оказался этот вертлявый смазливый парень, которого он уже ненавидел всем сердцем, он вдруг прозрел. — Правда? Что ж… — Гарам наклонился и поцеловал Хвана в щеку, пока тот буравил не находящего себе места Феликса своими черными глазами. — В любом случае мне надо бежать, сладкий. Увидимся на следующей неделе. — и, послав вздохнувшему другу еще несколько воздушных поцелуйчиков, Гарам ураганом роскошных шмоток покинул квартиру. — Так… вы с ним… — с трудом начал Феликс, не в силах выговорить связное предложение. — Договаривай, если хочешь о чем-то спросить. — Кто он вообще тебе? — с неожиданной резкостью вскинулся младший. — Приносит тебе деньги, целует, еще и ключи от твоей квартиры у него есть… что это вообще за хуйня?! — Хван молча смотрел на него пару минут, а затем, снова взял в руки палочки. — Он мой друг из старой школы. — Друг? Ну да, так я и поверил! — Ну Минхо же твой друг? Или нет? Вот это Джисон удивится… — Ты совсем дебил? Почему он притащил тебе такую пачку денег, будто ты для него человека убил?! — Хенджин на секунду замер, но потом спокойно продолжил есть роллы — не пропадать же добру. — Когда четыре года назад мама умерла, отец позволил мне жить в своем доме до наступления совершеннолетия, а потом просто дал мне пинка под зад. Так я оказался на улице без единой копейки в кармане. Тогда Гарам и выручил меня, у него всегда был талант заговаривать другим людям зубы, благодаря чему ему прекрасно удавалось пудрить мозги толстым кошелькам и разводить их на бабки. — Оу, вот как… Я ничего не знал об этом. — Феликс сидел как пришибленный, ощущая себя ужасно нелепо. Оказывается, у Хвана умерла мама, а отец от него и вовсе отвернулся. Это многое объясняло в поведении старшего — его замкнутый характер, угрюмость и даже внешность, и Феликсу теперь было очень стыдно за многое, что он делал или говорил. — Прости, Хенджин… я вел себя, как полный идиот. — Да фиг с ним, не бери в голову. Не доев и половины огромного набора роллов, они по обыкновению решили посмотреть телевизор. Постепенно начиная засыпать под монотонный голос диктора какой-то скучной передачи, Хван только удивлялся, почему Феликс не выпроводил его с кровати на диван, а тихонько лежал рядом и, решив, что тот уже, должно быть, тоже засыпает, потянулся за пультом, чтобы выключить плазму. Пульт лежал на тумбочке рядом с младшим и, так как беспокоить его Хенджину не хотелось, он сам потянулся за ним, вдруг заметив, что парень не спит. От неожиданности пульт выскользнул из его пальцев, упав на пол. Снизу на него смотрели широко раскрытые карие глаза, в которых так и хотелось утонуть, и взгляд невольно привлекли тускло алеющие в полутьме губы. — Прости. — на автомате прошептал Хван, осознав, что слишком засмотрелся. Однако Феликс промолчал. Они оба будто застыли в этом странном положении, ни в силах отвести взгляд, ни в силах сказать и слова. Между ними сейчас происходил некий безмолвный диалог, который они и сами не до конца понимали, но который примирил их долгие разногласия. Пускай и частично. Моргнув, Хенджин с удивлением понял, что Феликс робко поцеловал его — всего лишь легкое прикосновение губ, но оно поразило его настолько, что он будто увидел парня заново. Заново увидел его прекрасные черты, веснушки и немного болезненную улыбку, выдающую опасение вместе с надеждой, и заново влюбился. Осторожно, чтобы ненароком не спугнуть, он коснулся его щеки и мягко накрыл его губы своими. Руки младшего плавно обвили его шею, притягивая к себе, и Хенджин закрыл глаза, сдаваясь в плен обуревающим его чувствам. За окном тяжелыми хлопьями валил снег, а ласковые поцелуи становились все настойчивее. Ладонь старшего сама собой легла на талию парня, очерчивая немного выпирающие ребра, а их ноги переплелись неведомым образом, так что Хван оказался прямо над Феликсом. Младший чувствовал, как пухлые губы мажут по его шее, оставляют влажный след на коже и возвращаются обратно, к его покрасневшим, слегка покусанным губам. Подчинившись внезапному желанию, Ли протянул руку и погладил мышцы Хенджина. Под футболкой они ощущались совсем иначе, чем через одежду — концентрированная мощь, перекатывающаяся под разгоряченной кожей. И Феликс вдруг понял, что его просто уносит от этих прикосновений. Смешивающиеся ощущения и запахи их собственных тел вскружили ему голову, так что он совершенно не заметил, как собственные пальцы накрыли чужую промежность. — Ликс, — выдохнул Хенджин ему в ухо, вжавшись в него всем своим весом. — не своди меня с ума! — он прикусил мочку, гладя спину младшего под одеждой. Феликс слегка прогнулся в пояснице, подавшись ему на встречу, и это стало последней каплей — старшему окончательно сорвало крышу. Он принялся неистово покрывать скулы, губы и шею Феликса поцелуями, ощущая, как миниатюрные пальцы запутались в его волосах. Просунув колено между ног парня, он развел их в стороны и запустил руку в его штаны, сжав упругие ягодицы, на которые в тайне уже давно заглядывался. А Феликс вдруг понял, что их члены соприкасаются и трутся через ткань штанов. Руки Хенджина на его полуобнаженном теле и горячий язык, настойчиво исследующий его рот. Чертовски жарко и слишком близко. И только тут до него дошло, что дело идет к сексу, а к этому он точно пока не был готов. — Хенджин, подожди… — он попытался приподняться, но старший был слишком тяжелым. — Постой… мы не можем вот так просто… — но уже ничего не соображающий Хван просто заткнул его поцелуем, и парень ощутил, как его палец массирует колечко мышц. Внутри все сжалось от бешеного страха. Отчаяние захлестнуло его с новой силой, когда старший полностью подмял его под себя, стягивая одежду, и вот тогда паникующий мозг сделал все за него. С силой отпихнув Хенджина, он отчаянно толкнул его в живот. Однако не рассчитал силы — Хенджин свалился с кровати, отлетев к журнальному столику у стены, и приложился головой практически об угол. Светлые волосы тут же испачкались кровью. Ошарашено подняв взгляд на испуганного парня, он резко выдохнул, глядя на него все еще затуманенными глазами. — Блять, ты мог мне просто сказать. — Но ты меня не слушал! Что еще я должен был делать? — Хван медленно встал, взял с тумбочки пачку и закурил прямо при Феликсе, чего никогда себе не позволял. — Да, я немного переборщил, но мне было страшно. Послушай, у тебя кровь, нужно обработать… — Феликс с бешено колотящимся сердцем смотрел на Хенджина, и его молчание добивало его еще больше. — Хенджин… — Не надо. — старший сделал несколько сильных затяжек, из-за чего Ли закашлялся. — Знаешь, ты то идешь мне навстречу, то отталкиваешь, а я как послушный песик бегаю туда-сюда. Меня все это уже заебало. Если ты не знал, то у меня тоже есть чувства, и не одному тебе может быть больно. Взяв пепельницу, он вышел босиком на холодный балкон. Хенджин уже не знал, что правильно, а что нет — где-то на окраинах сознания он понимал, что совершил ошибку, но его кричащая боль вместе с отчаянием и жалостью к себе заглушали это. Единственное, что он действительно понял — то, что он уже ничего не хочет чувствовать. Не хочет быть настолько уязвимым и бессильным, не хочет давать никому над собой такую власть. В голове неожиданно вспыхнули яркой неоновой вывеской слова Джисона: «Если ты не остановишься сейчас, потом это уже действительно будет невозможно. Подумай, стоит ли твоя любовь того, чтобы потом ты страдал из-за нее всю оставшуюся жизнь?»