Наркотик

Просидев на диване в теплых объятиях Хенджина больше часа, Феликс наконец успокоился. Буря эмоций, обрушившаяся на него сумасшедшим ураганом, поутихла, и теперь на ее месте осталось лишь легкое беспокойство. — Хенджин, ты так и не ответил. — прошептал он, неуверенно посмотрев на старшего. — Ты… сможешь меня простить? — Хван тяжело вздохнул, глядя куда-то мимо. После признания младшего у него отлегло от сердца, однако он по-прежнему понятия не имел, куда это все приведет их обоих. — Но если не хочешь… — голос Феликса предательски дрогнул, из-за молчания Хенджина; на глаза вновь навернулись слезы. — если не захочешь меня прощать, я пойму. Это твое право, ведь после всего, что я натворил… Поток отчаянных слов прервал внезапный поцелуй. Хенджин мягко коснулся его губ своими и спустя несколько мгновений отстранился, заглядывая в изумленные глаза. — Так достаточно красноречиво? Ну все, хватит плакать, мне невыносимо смотреть на твои слезы. Теплая ладонь прошлась по веснушчатой щеке, вытирая прозрачные соленые капли, которые от облегчения брызнули из глаз парня с новой силой. Неужели Хенджин действительно его простил, и теперь они смогут быть вместе? Словно желая в этом убедиться, он осторожно приблизился к лицу старшего и робко поцеловал того в краешек губ. Хван ничего не сказал, только едва заметно улыбнулся. Тогда, постепенно обретая уверенность в том, что его не оттолкнут и правда любят, в том, что он наконец прощен самым важным для него человеком, Феликс утянул старшего в чувственный, трепетный поцелуй. Этим он будто хотел рассказать ему обо всем, показать свои переживания вместе с долгими душевными метаниями, лишившими измученное сердце покоя на долгие бессонные ночи, донести до Хенджина свои настоящие чувства. — Феликс, я так сильно люблю тебя. — старший прижал его к себе и снова коснулся влажных, покрасневших из-за долгих поцелуев губ. — Я тоже… тоже тебя люблю. Казалось бы, такие простые слова, но стоило только Хвану это услышать, и его душа готова была взлететь высоко-высоко, навсегда покинув тело. Потому что парень наконец-то спустя столько времени ответил ему взаимностью, о которой он уже не смел и мечтать. С нежностью проведя рукой по шее Хенджина, Феликс тихо улыбнулся сквозь слезы — за эту яркую, такую небывало прекрасную и солнечную улыбку Хенджин готов был пожертвовать собственной жизнью, не задумываясь ни на минуту, и тонуть в ней целыми часами, днями, годами… — Ты все еще хочешь, — он с гулко бьющимся в груди сердцем взглянул на такое близкое родное лицо. — все еще хочешь сделать это со мной? — Да. — без колебаний ответил Феликс, чувствуя, как покраснели кончики ушей. — Только я немного боюсь, потому что это мой первый раз. — Если ты передумал, то все в порядке. Мы не обязаны делать это сейчас. — Нет, нет! — парень замотал головой, боясь, что если сейчас отпустит старшего хоть на секунду, тот тут же исчезнет. — То есть… только если ты хочешь этого тоже. — робко взглянув на Хенджина, он закусил губу, а Хван наклонился, мягко дотронувшись губами до ямочки между ключицами. — Конечно, Ликси. Конечно, хочу. Ли вздрогнул от щекочущего его шею чужого дыхания и снова поцеловал Хенджина — на этот раз более настойчиво. Чувствуя, как юркий язык скользнул ему в рот, он перекинул ногу через бедра старшего, оседлав его колени и подавшись вперед. Ладони Хвана тотчас же легли ему на талию, притягивая еще ближе. — Пойдем-ка в спальню, малыш. — Хенджин подхватил Феликса на руки и, не отрываясь от сладкой пьянящей кожи, направился в комнату. Кровь в висках Феликса пульсировала как бешенная — как только старший мягко опустил его на постель, он принялся неистово, до такой степени, что невозможно дышать, целовать Хенджина, пока тот стягивал с себя футболку. — Подожди, Феликс, подожди! — он отстранился от раскрасневшегося младшего и полез в тумбочку за презервативами и тюбиком смазки заранее, опасаясь, что потом уже будет не до этого. — Давай немного сбавим обороты. — Зачем? — Ликс провел пальцами по его груди и дразняще остановился у пояса штанов. — Это же твой первый раз. Не хочу, чтобы потом ты вспоминал об этом с сожалением. — медленно, с тягучей нежностью поцеловав Феликса, Хенджин принялся спускаться вниз. Его пухлые губы мазали по шее, оставляли расцветающие алым следы на ключицах, а пальцы торопливо развязывали пояс халата. — Хен! — неожиданно даже для себя воскликнул парень, когда Хван обхватил горячими губами горошину его соска и легонько прикусил. Хенджин, лаская его чувствительную кожу своим языком, плавно провел рукой по обнаженной спине. — Как же так? Ты никогда не звал меня хеном, так почему сейчас? — старший посмотрел на парня с прищуром, в котором виднелась гибкость хищника, ходящего кругами вокруг своей добычи. Феликс ощутил, как длинные пальцы скользнули вниз и сомкнулись на его возбуждении — из горла непроизвольно вырвался протяжный стон, отозвавшийся внутри у Хенджина томительной жаждой. Стараясь сдерживаться, он окончательно избавился от халата, притянув парня поближе к себе, а Феликс обнял его широкие плечи и позволил касаться себя везде. Сейчас, на этой огромной кровати, под нависшим над ним Хенджином он чувствовал себя таким маленьким в сравнении с ним и от осознания того, что он буквально полностью помещается в жарких объятиях старшего, поскуливая от нетерпения, мозг плавился еще сильнее. — Сейчас, Ликси. — он отстранился от Феликса и, расстегнув свой ремень, выдавил на пальцы обильное количество смазки. — Я немного растяну тебя, если почувствуешь, что что-то не так, сразу говори. — Хенджин вновь склонился над парнем, осыпая его лицо короткими поцелуями, и медленно ввел внутрь один палец. — Мм, так странно. — младший закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям; было немного неприятно. — Ты можешь почувствовать небольшой дискомфорт, но это пройдет. — в него постепенно вошел второй палец. Хенджин плавно двигал рукой, растягивая узкие стенки и параллельно оставлял все новые следы на шее шипящего от смешанных ощущений парня, из последних сил сдерживаясь, чтобы не сорваться, потому что это хриплое, прерывистое дыхание совершенно лишало его разума. — Ах, хен, стой! — маленькие пальцы впились в его спину, царапая чуть ли не до крови. — Больно! Очень больно, вытащи! — стоило только Хенджину добавить третий палец, как внутри у Ликса все зажгло от распирающей боли. — Пожалуйста… — Тише, тебе просто нужно немного потерпеть. — Хван остановился, давая парню время, чтобы привыкнуть, но тот лишь снова расцарапал ему спину, хныча от боли. — Так больно? — Хен, я не выдержу… — Эй, все будет хорошо, обещаю. — Хенджин успокаивающе погладил его по волосам. — Чуть-чуть потерпи и боль пройдет. Ну же, малыш, посмотри на меня. — тяжело дыша из-за неприятных ощущений, Феликс с трудом открыл мокрые от слез глаза. Он совсем иначе представлял себе свой первый раз и пусть прочитал об этом достаточно много, в реальности все оказалось совсем по-другому. Он не боялся быть уязвимым перед Хенджином — тот видел его слабости уже сотню раз, однако сейчас требовалось полностью довериться ему, и парень только сейчас понял, о чем говорил Минхо. — Больно. — снова прошептал он и закрыл лицо руками. Внутри вдруг начала подниматься отвратительная паника, заглушившая все приятные ощущения, которые были до этого, и он задрожал от страха. Хван тут же это почувствовал. — Ликси, успокойся. — он растерянно смотрел на плачущего младшего, не зная, что делать. «Блять, неужели, я снова напортачил? Да сколько можно…» — Феликс, тише, не плачь. — убрав его ладони, он принялся сцеловывать катящиеся по щекам слезинки. — Прости, что сделал тебе больно, только не плачь… — Нет, это ты меня прости… я такой жалкий, что даже не могу спокойно тебе довериться и снова все рушу! — Ты ничего не рушишь, Ликси, все хорошо, слышишь? Хенджин прижал его к себе и осторожно поцеловал, силясь унять дрожь в этом хрупком любимом человеке. Хотя он и не понимал до конца, что парень сейчас чувствует, однако уж точно не собирался оставлять все так, как есть. Даже если сегодня у них ничего не выйдет, он решил хоть немного сгладить ситуацию. Когда Феликс затих в его объятиях, Хван легко коснулся губами плеча, оставил поцелуй на груди и спустился еще ниже. Ощутив мягкие касания внизу живота, Ли удивленно поднял голову. — Хен, что ты делаешь? — Хочу сделать тебе приятно. — Хенджин согнул его ноги в коленях и немного развел их в стороны, дотронувшись губами до внутренней стороны бедра. Кожа Феликса моментально покрылась мурашками. — Просто расслабься и получай удовольствие. «Это же та самая фраза, которую он сказал мне еще тогда. Долбанный извращенец» — подумал Ли, однако в следующий же миг все мысли испарились из головы, заменившись стоном. Хенджин пристроился между его ног и провел языком по стволу, обхватил головку члена губами. — Ммм… — Феликс запрокинул голову назад, чувствуя, как по телу разливается приятная волна наслаждения. — Хен, зачем ты… это слишком смущает… — Не нравится? — слегка отодвинув крайнюю плоть ловким языком, Хван медленно взял его член в рот и сжал в пальцах напрягшиеся ягодицы. Младший снова застонал, когда Хенджин начал слегка двигать головой. Его влажный рот был таким горячим, что так и хотелось толкнуться навстречу этим дразнящим, медленным движениям, благодаря которым Феликс совершенно забыл о боли. — Н-нравится… ах, хен… — изнывая от этих касаний, он совершенно расслабился и не заметил, как в него вошел один палец, а затем второй. Ощущения эйфории от умелых движений старшего и наполненности смешались, заставляя его выгибаться навстречу, извиваться в руках Хенджина и стонать еще громче. Однако стоило приблизиться к кульминации, как старший тут же отстранился, не дав ему кончить. — Почему ты остановился? — он поджал губы и посмотрел на Хвана обиженным затуманенным взглядом. Тот навис над ним, сверкая серьгой в проколотой брови, и вместо ответа толкнулся пальцами в его нутро, проверяя реакцию. — Не больно? — наклонившись, Хенджин глубоко поцеловал его — Феликс ощутил солоноватый привкус собственной смазки на губах и понял, что этот поцелуй уже совсем другой. Жадный и даже немного грубый. — Малыш, ты же не против, если я войду в тебя? Я так сильно тебя хочу. — хрипло прошептал Хенджин, стянув с себя штаны вместе с бельем. Отчаянно нуждающийся в разрядке Феликс закусил губу и кивнул. Сейчас ему слишком хотелось наконец кончить и уже было все равно, даже если будет больно. К тому же из-за возбужденного, с дикими огнями в глазах Хенджина, внутри все сводило от желания. — Раздвинь ноги пошире и закинь мне за спину. — одним движением раскатав по давно затвердевшему члену презерватив, Хван вылил на него остатки смазки и медленно, насколько это было возможно для человека, доведенного до предела, вошел. — Ты слишком большой… — сдавленно выдохнул Феликс. — Мне тяжело. — Конечно, если будешь так меня сжимать, будет больно. Расслабься. — Хенджин вышел и снова медленно толкнулся, все же пытаясь не входить на всю длину. Ли тихо заскулил, чувствуя горячие успокаивающие поцелуи на своей коже и распирающий изнутри жар — старший продолжал плавно двигаться внутри, постепенно входя все глубже. — Умница, малыш, ты молодец. — легкое касание губ на скуле стало его наградой. — Хен… Этот вырвавшийся у Феликса стон, наполненный уже не страхом и болью, а удовольствием, стал последней каплей, в переполненной чаше терпения старшего. Закинув ноги парня себе на плечи, он ускорил темп, размашисто двигая бедрами. В темной комнате раздавались только звуки шлепков, сбитого дыхания и стоны — казалось, сам воздух раскалился от жара и трения их разгоряченных, покрывшихся потом тел. Впечатывая младшего в кровать, Хенджин навалился на него всем весом, любуясь выражением его лица. Такой Феликс — с закушенной губой, стонущий под ним звучащее так пошло «хен», заставлял его сходить с ума. — Я сейчас… хен, я сейчас кончу… — Хван резко выдохнул и переплел свои пальцы с пальцами Ликса, вбиваясь в него в бешенном темпе. — так хорошо… ммм… хен! Чувствуя накрывающий его оргазм, Хенджин рыкнул и укусил парня за плечо. Младший прогнулся в пояснице, громко вскрикнув — по телу прошла судорожная волна дрожи и он излился прямо на свой живот. Хван сделал еще несколько сильных толчков и кончил за ним следом. Тяжело дыша, они рухнули на кровать. В голове было совершенно пусто, и эта блаженная пустота расставила все по своим местам. Старший стоял у зеркала и разглядывал свою спину. Вышедший из душа Феликс взглянул в отражение — от самого запястья до плеча тянулось черное переплетение набитых татуировок, ставших уже такими привычными, а на смуглой коже спины красными росчерками пестрели следы его ногтей. — Прости, я не хотел. — он виновато понурил голову, глядя в пол. — Все в порядке, это быстро заживет. — Хенджин притянул его к себе и заключил в объятия, гладя светлые, влажные волосы. — Лучше скажи мне, как ты. До сих пор болит? — Нет, немного неприятно, но, думаю, ничего страшного. — прижавшись к нему, Ли смотрел в зеркало. Оказывается, они так гармонично выглядели рядом, что от картины высокого, с нежностью обнимающего его худое тело Хенджина, почему-то хотелось визжать, как девчонка. Так идеально и прекрасно это было в его глазах. — Хорошо, если так. Но знаешь, то, как ты называешь меня хеном в постели, очень возбуждает. — Да отстань ты! — выкрикнул покрасневший парень, зарывшись лицом в его голую грудь. — Стыдно? — Нет, и почему вообще должно быть стыдно мне? Ты единственный здесь извращенец! — смущение Феликса было таким очевидным и милым, что Хенджин не смог сдержать улыбки. Он обхватил его лицо ладонями и поцеловал в лоб. — Я люблю тебя, Ликси. Больше всего на свете и это никогда не изменится. Теперь ты только мой.

***

После столовой они сидели вдвоем на скамейке в одном из полупустых коридоров. Младший говорил что-то об учебе и о том, что он ужасно боится летних экзаменов, а Хенджин просто сидел рядом, как завороженный наблюдая за ним. Не то, чтобы он не слышал слов парня, но все это казалось таким незначительным в сравнении с затопившим его сердце счастьем, что он просто не мог оторвать взгляд от этих живых карих глаз, веснушек и красивых нежно-розовых губ. — Не волнуйся, ты справишься со всем. Я в тебя верю. — он взял его ладошку в свою и быстро чмокнул в щеку. — Хенджин! Что ты делаешь, а если нас кто-то увидит?! — сердито шикнул на него Феликс. — Мне и так пришлось клеить пластырь поверх твоих засосов. — и правда: на шее парня красовались аж четыре белые полоски, по сути толком и не скрывающие фиолетовых следов. — Хочешь еще поставлю? — Нет! Будешь себя так вести, больше к тебе не поеду! — младший надулся в ответ на заигрывания Хвана, а тот, выхватив из его рук широкую папку, закрыл ею их лица, словно спрятав от остального мира. — А так? — на его губах расцвела лукавая улыбка, и в следующую же секунду Ликс ощутил легкий привкус недавно выпитого Хенджином горького кофе. — Так нас никто не увидит. — Ладно, но только потому, что здесь никого нет. — Феликс ответил ему, снова тая в родных объятиях. Сейчас на душе было так спокойно и легко, что хотелось парить, каждому встречному кричать о собственном счастье и хранить эту согревающую любовь в своем сердце до самого гроба. Процеловавшись целых пятнадцать минут, они кое-как отлипли друг от друга. Скоро должен был начаться урок. — Ты иди, а я куплю нам что-нибудь попить. — Хенджин кивнул Феликсу и направился к автомату с напитками. Странное дело, со вчерашнего дня он еще ни разу не курил, да ему и не хотелось. Все наконец успокоилось, вернувшись на круги своя. Насвистывая себе под нос какую-то веселую песенку, Ликс вошел в класс, и в его сторону сразу повеяло чем-то тревожным — Сынмин с Минхо смотрели на него с тяжелым неясным чувством. — Феликс, ты уже слышал? — тихо спросил Сынмин. — О чем? Что я должен был слышать? — Ох… — тяжело вздохнув, Минхо кивнул ему на телефон Кима. — Лучше тебе увидеть это самому. — Что там? Сынмин запустил видео заново. На экране появилась ведущая новостей, которая говорила о школьнике, жестоко убившем совершенно незнакомого человека. «Молодой человек отказался давать нам какие-либо комментарии, но девять ножевых ранений говорят сами за себя. К тому же у него не было разрешение на ношение оружия. Нож, длиной более девятнадцати сантиметров…» — дальше Феликс уже не слушал. На кадрах с места преступления, огороженного желтой лентой, двое крепких полицейских, заломив преступнику руки за спину, вели его к машине. Сердце Феликса пропустило удар и вся вселенная в одно мгновение схлопнулась, рассыпавшись на мелкие кусочки. «Хван Хенджин, восемнадцать лет, ученик старшей школы осужден за убийство» — перед ним появились фотографии худого мрачного парня, держащего табличку с собственным приговором. Несмотря на некоторые отличия во внешности и короткие волосы, ошибиться было невозможно — с экрана на него смотрел именно Хенджин. Его Хенджин. — Что это… — шокировано прошептал он заплетающимся языком. — Какой-то глупый розыгрыш? — Боюсь, что нет, Феликс. Сегодня утром в интернете появилось это видео и вырезки из полицейских отчетов. Увы, но это правда. — Не может быть! Если бы его осудили за убийство, он бы получил пожизненное! — Но ты сам видел, как его вели к полицейской машине, такое нельзя подделать. — Сынмин попытался успокоить друга, однако тот дернулся, отбросив его руку. В его взгляде горел чистейший ужас на грани с безумием. Невозможно. Нет, просто невозможно, чтобы судьба насмехалась над ним настолько бесстыдно, чтобы после всего — после смерти подруги, долгих лет невзаимной любви, пристрастия Со Ён к наркотикам, травли в школе и сложных отношений с родителями — он узнал, что его возлюбленный убийца. Просто немыслимо. — Феликс, смотри, что я купил! — в класс вошел улыбающийся, еще ни о чем не подозревающий Хенджин с двумя бутылками газировки. — Помнишь, ты говорил, что хочешь лимонад? — Это правда? — бесцветным голосом спросил младший. — Правда, что ты убил человека? Умоляю, скажи, что это ложь! Старший замер на месте. Потерянный взгляд опустился в пол, лицо побледнело, как мел, а руки предательски дрогнули: бутылки с громким грохотом упали на пол, разлетевшись во все стороны осколками стекла и брызгами шипящей газировки. Отступать было некуда. — Феликс… я… — нервно облизнув губы, он сделал шаг навстречу, но дорогу ему тут же преградили Сынмин и Минхо. — Даже не думай больше подходить к нему, убийца! — Минхо закрыл дрожащего парня своей спиной. — Только подумать! Ты почти целый год проучился с нами, и никто ничего не знал! Или твои родители просто дали директору огромную взятку за молчание? Да ты ничем не лучше Донхена, и даже хуже! — Феликс… — к его ужасу Ликс смотрел на него, как на монстра. — Ты даже не отрицаешь этого, Хёнджин. — О, а я, кажется, пришел как раз в нужный момент! — дверь распахнулась, впуская внутрь Донхена с его бандой. — Ну что, какова тебе моя месть на вкус, Хван? Я же обещал, что ты поплатишься за свое высокомерие! — Так это все ты. — Хенджин сжал кулаки. — Грязный ублюдок, как ты вообще все это нашел? — Признаюсь, сначала было сложно. Но стоило хорошенько намекнуть некоторым людям, и я откопал то, о чем даже и не мечтал! А ты, оказывается, тот еще уебок, Хван Хенджин. Не зря ты мне с самого начала не понравился. Скажи честно, это все тюремные привычки, да? Эта серьга и уродливая татуировка. Блять, да ты такой жалкий сейчас, что мне даже стало тебя немного жаль! — Пошел нахуй, я прикончу тебя собственными руками! — Чтобы снова попасть в тюрьму? — Донхен криво усмехнулся и пристально посмотрел на потерянного Феликса. — Хорошо, давай вперед! Думаю, твой мальчик будет очень этому рад, правда, Ли? — Феликс вздрогнул, словно от удара, сглотнул подступившие к горлу слезы и вылетел вон из класса. Сердце, как бешеное колотилось в ребра, а в ушах гудело от ужаса и шока. — Что, сразу передумал? Понимаю, таким убогим педикам, как вы, остается только посочувствовать. Слова Пака звучали злобной насмешкой, бьющей по больному, однако самое страшное было вовсе не это. Феликс узнал правду и теперь больше никогда, ни за что ему не поверит. Все чертовы усилия, все надежды, появившиеся после освобождения из колонии строгого режима, пошли прахом. Все, что они успели построить вместе: их общие воспоминания, слезы и улыбки, признания в чувствах спустя столь долгое время и это прекрасное утро после ночи, проведенной вместе… Сейчас Хенджин будто вернулся в ту самую серую безысходность, душившую его два безумно долгих года. Выхода больше не было. — Ну так что, Хван? Признай уже свое поражение! — самодовольно воскликнул Донхен, ожидая, что сейчас-то он наконец восторжествует над этим идиотом. Хенджин же молча направился к выходу и, проходя мимо него, произнес лишь две коротких фразы, от которых всех прошиб холодный пот. — Ты сдохнешь в самых страшных мучениях. Я об этом позабочусь. Донхен испуганно моргнул, но тут же вновь принял невозмутимый нахальный вид, хотя пугающая своей холодной жестокостью аура Хенджина все еще висела в воздухе. — Все видели? Я могу с легкостью поставить на место любого, так что думайте, прежде, чем идти против меня! — Сынмин злобно фыркнул и вышел в коридор на поиски Феликса, в то время как Минхо подошел к стоящему рядом с Паком Джисону. — Сони, пойдем отсюда. — он взял его за руку и потянул за собой, но Хан не сдвинулся с места. — Джисон? — в голосе Минхо звучала тревога и откровенный страх. После той ломки они так и не помирились, лишь изредка пересекались в школе, да и то Джисон всегда его избегал. — Ты такой наивный! — пренебрежительно бросил ему Донхен, наблюдая за этими жалкими попытками. — Как думаешь, что ему дороже, ты или доза? — Джисон, пожалуйста, давай уйдем. — глядя на Хана, отчаянно взмолился Минхо. За эти пару дней его парень осунулся еще сильнее и некогда прекрасная оливковая кожа начала превращаться в серый пергамент, на фоне которого чернели огромные озлобленные глаза. — Никуда я не пойду. Отвяжись уже от меня, блять! Как в тумане Минхо вышел из класса один, совершенно не понимая, куда несут его ватные ноги. Хотя, собственно, было уже все равно. В голове все еще звучал жесткий, полный ненависти голос Джисона, а в груди невыносимо жгло от лютой боли. Что, если все в итоге закончится так глупо и трагично? Что, если они навсегда останутся друг для друга совершенно чужими?