Наркотик

[Джисон, поговори со мной, пожалуйста] Прошло пять часов, а ответ от Хана так и не пришел. Минхо тяжело вздохнул и попробовал еще раз. [Возможно, ты на меня обижен, но я же хотел как лучше для тебя, искренне хотел тебе помочь] И снова тишина. В голову лезут самые ужасные мысли и предположения, мешающие сосредоточиться на уроках, над которыми Минхо сидит уже несколько часов. Ему сейчас вовсе не хочется ничего учить. Хочется только увидеть Джисона, обнять, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо, что они справятся с этим. Справятся вместе. И, когда он уже перестает надеяться, телефон неожиданно вибрирует. [Мне не нужна твоя помощь.] Одна единственная фраза — без мата, без объяснений или оскорблений. Простые пять слов и точка в конце. От этого в груди больно колет. [Где ты? Давай сейчас встретимся. Я хочу тебе кое-что сказать] За этим последовало несколько мучительно долгих минут ужасно напряженной тишины, а затем пришло самое короткое сообщение в его жизни. [Отъебись] — Блять… — он громко выругался и закрыл лицо руками. Парень и сам не заметил, как у него вырвался мат, за который отец отвесил бы ему крепкий подзатыльник, но это было не важно. Он чувствовал, как с каждой секундой все больше теряет связь с Ханом, так медленно и неотвратимо теряет того, кого до безумия любит. — К черту это все! — он вдруг вскочил, напугав остальных учеников в библиотеке, собрал свои вещи и выбежал на улицу. Все равно сконцентрироваться ни на чем, кроме Джисона, уже не получалось. «Где же он может быть… Дома? Навряд ли. В школе его тоже нет… Может, на той самой стройке?» Эта догадка оказывается верной. Среди серого бетона, покрытых пылью и копотью кирпичей на пустыре одиноко сидит парень в кожанке и медленно возит битой по земле. Шипы оставляют на ней кривые борозды, цепляя молодые побеги травы, выворачивая их с корнем, но Джисону все равно. Он сейчас где-то не здесь. Его мысли, отражающиеся в стеклянных глазах, далеко отсюда. — Джисон! — Минхо подходит к нему и кладет руку на плечо. — Эй, ты как? — Парень оборачивается к нему, смотря снизу вверх так, будто вовсе не узнает. — Ты что, под кайфом? — Ли с ужасом вглядывается в его огромные зрачки. — Ага… полторы дозы знатный приход. — Ты спятил?! — Тебе-то какое дело? Меня хотя бы не лихорадит, как обдолбанного… как его… ну… додика, вот. — Джисон тихо смеется, а потом просто заваливается прямо на грязный бетон. Над его головой яркое голубое небо, которое, кажется, вот-вот обрушится на него, поглотит его целиком и полностью. Заберет с собой все проблемы и боль. Даже если вся его кровь из-за этого должна будет превратиться в реки героина, растекающегося по венам, его это не остановит. Главное забыться в этом чувстве, чтобы не чувствовать больше ничего. — Сони, ты же и сам все прекрасно понимаешь. Понимаешь, что самоуничтожаешься сейчас из-за груза вины, который сам же увеличиваешь. Просто… позволь мне помочь. Хотя бы ради нас, ради того что между нами… — Минхо обрывается на полуслове, опускаясь на колени рядом с Ханом. В эту секунду он внезапно поймал себя на том, что собирался сказать об их отношениях в прошедшем времени. «Ради того, что между нами было» и это ужаснуло его до глубины души. — Сони, пожалуйста, я же тебя очень люблю и не могу потерять. — обнимая неподвижно лежащего парня, он чувствует, как в глазах противно щиплет. Джисон же совершенно никак не реагирует и только спустя пять минут, растягивая слова, произносит: — Мы с тобой слишком разные, Минхо. Я это понял еще с самого начала, но не знаю, на что надеялся. Просто я ебанутый идиот, который вечно витает где-то в своих фантазиях, но правда в том… что ничего у нас не выйдет. Мы из разных миров. Ты сын начальника полиции и примерный ученик, а я… я всего лишь хулиган. Отбитый придурок, увязший по уши в дерьме. — Не смей этого говорить! — прекрасно понимая, что Хан хочет сказать, Минхо встряхивает его хрупкие плечи. — Не говори так, как будто хочешь со мной порвать! — Ты же не слепой. — Джисон обхватывает его лицо ладонями и смотрит неожиданно прояснившимся печальным взглядом. — У нас уже давно все пошло по пизде и, если честно… никаких нас то больше и нет. — от этих слов в голове у Минхо взрывается оглушающий фейерверк боли. — Не думай, что ты мне не нравишься, все, как раз-таки, наоборот. Нравишься и даже очень. — продолжает он, проводя большим пальцем по красивой точеной скуле. По мягкой коже, которой он, наверное, уже никогда больше не коснется. — Но как я сказал, мы слишком разные и я не хочу тянуть тебя за собой на дно. Ты достоин кого-то лучше, чем я. — Но мне не нужен никто кроме тебя. — Минхо прижимается к его ладони. Он касается губами пальцев Джисона, чувствуя соленый привкус собственных слез, и с мольбой смотрит в такие родные и такие далекие глаза. — И я тебя ни за что не отпущу. Я же пообещал. — Я так и знал, что по-хорошему ты не поймешь. — Хан тяжело вздыхает, закатывая глаза. — Просто оставь меня в покое, ладно? Живи дальше своей скучной правильной жизнью, просто живи так, как жил до меня. Выкинь из головы этого глупого жалкого мальчика Хан Джисона. Он того не стоит. — Нет, я никогда этого не сделаю! Как я могу отказаться от того, кого люблю, еще и тогда, когда тебе так тяжело? — Джисон медленно убирает руку, словно пересиливая себя. Видеть сейчас на лице Минхо это выражение совершенно невыносимо. — Поэтому это сделаю я. — Что? — Мы расстаемся, Ли Минхо. Я тебя бросаю, ясно? — Минхо с трудом сглатывает вставший поперек горла ком и резко выпрямляется. На его виске с бешеной силой пульсирует вздувшаяся венка. — Ты не можешь меня бросить. Мы не расстанемся настолько глупо. — Уже, блять, расстались, так что успокойся. — Если это только из-за того, что ты не хочешь впутывать меня в дела банды Донхена, то ты совершаешь огромную ошибку. Потому что я уже давно в этом замешан. Не разрушай наши отношения, пока у нас есть еще хотя бы шанс… — Нихуя у нас нет, Минхо. Ни шанса, ни будущего. — Джисон поднимается на ноги и подхватывает свою биту. — Перестань тешить себя иллюзиями, будто я когда-то изменюсь. Этого не будет. Если сдохну от передоза, значит, сдохну от передоза в каком-то богом забытом проулке. Если меня однажды зарежут в драке, значит, зарежут. Все. — Он бросает на сгорбленно сидящего на земле парня прощальный взгляд. — А если тебе проще будет думать, что я… — он отворачивается, чтобы парень не видел его искаженного болью лица. — что я никогда и не любил тебя вовсе, то пусть так и будет. — Джисон, не делай этого. — молит Минхо, глядя на его спину. — Такое… уже нельзя будет исправить. — Хан на мгновение замирает, будто засомневавшись, но затем делает шаг. И еще один. Кажется, что если не смотреть на чужие слезы, то будет легче. И, покидая стройку, он бросает через плечо равнодушное: — Я больше ничего к тебе не чувствую, Минхо. Прощай. Минхо тяжело опускает веки. Сейчас он отчаянно пытается убедить себя, что это все ложь, что Джисон говорит так, чтобы он больше не гнался за ним, как за неуловимой мечтой. И не поверить в это было сложно. Этот холодный, будто совершенно чужой голос и удаляющаяся фигура вдалеке. Его просто-напросто лишили половины души, безжалостно резанув ножом.

***

Феликс стоял в коридоре и нервно грыз ногти. Хенджин должен был прийти сюда через несколько минут, а его всего колотило непонятной дрожью. Он не знал, куда себя деть. В тот самый роковой момент, когда он увидел репортаж о старшем, его жестко триггернуло. В голове тотчас возник образ мертвой подруги, которая лежала на полу бездыханным телом — и самой первой мыслью было: «Ее ведь тоже убили. Кто-то хладнокровный и жестокий, кто-то достаточно влиятельный, чтобы скрыть свою личность и замять это дело. Выходит, Хенджин точно такой же?». У Феликса тогда в голове потемнело от шока, а еще этот язвительный голос Пака… и он выбрал побег. Ему больше не хотелось сталкиваться со своим проклятым прошлым, которое неумолимо продолжало преследовать его по пятам, но сейчас, когда он более или менее пришел в себя, то решил наконец во всем разобраться. Наивно думать, что вырезка из новостей подделка, да и Хенджин ничего не отрицал… этот факт больше всего не давал ему покоя. Однако, он же не знает всего, а значит, он выслушает Хвана и только потом будет делать выводы. Он ведь ему доверяет… — Феликс. — парень вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял разбитый старший. От него ужасно несло табаком. — Зачем ты меня позвал? — сердце Феликса сжалось от вида измученного лица Хенджина, и он нерешительно заглянул ему в глаза. — Я… хотел спросить тебя о том, что тогда случилось. Два года назад. — А ты действительно поверишь мне, если я расскажу тебе об этом? — Я н-не могу ничего обещать. — заикаясь, Феликс потупился в пол. Хенджин шагнул ему навстречу, но он инстинктивно отступил назад. — Ты боишься меня? — с горечью спросил Хван. — Да… я бы, наверное, тоже испугался. Но позволь мне хотя бы объяснить, как все было. — младший торопливо кивнул. — Мне и самому не хочется это вспоминать, потому что это было для меня сущим адом. Но прежде, чем я начну, я хочу, чтобы ты понял, что я сейчас и я два года назад — совершенно разные люди. Моя жизнь тогда была самым ужасным кошмаром, сейчас же все по-другому. Я начал все сначала, вернулся в школу и… теперь у меня есть ты. — он с надеждой протянул руку к Феликсу и тут же убрал, заметив, как тот дернулся. — Мне правда жаль, что ты узнал об этом. Я не хотел, чтобы ты хоть как-то этого касался… — Значит, если бы не Донхен, ты бы продолжал скрывать это? Даже от меня? — Поверь, такое лучше не знать. — Хенджин резко помрачнел. — Это все из-за моей семьи. — И из-за этого ты убил человека? — Не совсем так, но… почти. Он напал на меня, когда я возвращался вечером домой, и я всего лишь защищался. — Говоришь, всего лишь защищался… — Феликс недоверчиво посмотрел на него. — Хенджин, я видел полицейские отчеты, девять глубоких ножевых ранений. Ты даже не был в состоянии аффекта, так почему ты сейчас мне врешь? — Я разозлился. Очень сильно разозлился и все закончилось таким образом. — от этих слов у Ликса пробежал мороз по коже. — Но было доказано, что это самозащита, поэтому меня и выпустили из колонии всего через два года. — Вот как… — Ты мне не веришь? Думаешь, что это отец заплатил за меня огромную взятку, чтобы вызволить своего самого бесполезного младшего сына из тюрьмы? Да я ему и даром не сдался! — внутри у Хенджина бушевали эмоции — тревога и отчаяние захлестнули разум, и он резко приблизился к Феликсу, схватив его за руку. — После смерти мамы я практически остался один, никому не было до меня дела! — Я очень сочувствую тебе, правда. — тихо сказал парень, поджав губы. — Но ты сейчас как будто пытаешься давить на жалость и уходишь от темы. — Это не так, Ликс, послушай! — Пожалуйста, отпусти меня. — Феликс попытался высвободить руку, но Хенджин только крепче сомкнул пальцы на его запястье. Он подошел еще ближе, оказавшись вплотную к младшему, и его черные глаза сейчас откровенно пугали. — Хенджин, мне страшно, пусти… — Что, даже не хочешь выслушать меня? Неужели, ты, блять, такой же, как и все эти жалкие идиоты? — Хенджин… — Если даже мой парень мне не верит, так на что мне тогда надеяться? Я просто хотел жить спокойно, но нет, этому долбанному ублюдку нужно было переворошить мое прошлое! — Почему ты сейчас говоришь так, будто совсем не раскаиваешься в том, что сделал? — обеспокоенно спросил Феликс. Пальцы Хвана еще крепче сжали его руку до ломящей боли, и у него появилось нехорошее предчувствие. — Потому что так и есть. — Что ты такое говоришь? — Я не жалею, что убил того человека, потому что это не моя вина. — Да ты просто сумасшедший! — у Феликса внутри все сковало ледяным ужасом, а тело перестало слушаться. — Ты забрал чужую жизнь, это неправильно, это незаконно! — Ну да, незаконно. — Хенджин не по-доброму усмехнулся. Сейчас он и правда выглядел как один из тех маньяков, которых обычно упекают за решетку на пожизненное. В его резко изменившемся холодном взгляде не было ничего от прежнего Хенджина. Только горящая лютым огнем злоба. — Наверное, если бы убили меня, тебе было бы все равно. — Это не так. — пробормотал Феликс, ощутив резкий толчок. Его вдруг прижали к стене, и боль от удара неприятным импульсом ударила в затылок. Хенджин грозно навис над ним, перекрыв все пути к отступлению. — Докажи. От лупящего по голове страха парень забыл, как дышать. Что Хван сейчас от него хочет? Чтобы он сказал, что верит ему? Но это не правда, он не сможет солгать. Чтобы он убедил его в том, что его жизнь дороже для него жизней всех остальных? Но и это тоже ложь и здесь даже не вопрос этики или морали. Резкая боль в запястье снова дает о себе знать — Хенджин дергает его за руку, заставляя ответить. Феликс болезненно морщится и содрогается всем телом, ощущая на своем подбородке чужие холодные пальцы. — Язык проглотил? Еще немного и у него начнется истерика. Хенджин буквально вжимает его в стену, перекрывая доступ к кислороду, и при этом заставляет смотреть в глаза. Как будто наслаждается его паникой, словно хищник, загнавший свою жертву в угол. А он ведь позвал его поговорить, надеялся, что они как-то со всем этим разберутся… по итогу же его самого сейчас могут убить, потому что плещущаяся в глазах напротив ярость словно обнажила истинную личность Хвана. Совершенно безжалостную и жестокую. — Убери от него, блять, свои руки! — неожиданно раздается рядом чей-то голос. Кто-то с силой толкает Хенджина в сторону, и Феликс с удивлением видит Сынмина. Его друг сейчас просто невероятно зол. — Уебок, ты совсем свихнулся?! Решил, что теперь можешь творить все, что хочешь? — Не лезь не в свое дело! — ноздри Хенджина яростно раздуваются, а глаза превращаются в черные щелки. — Мы сами разберемся. — он снова пытается приблизиться к Феликсу, но Ким встает на его пути. — Ты точно двинутый! Понятия не имею, как тебя вообще выпустили из тюрьмы, но к Ликсу ты больше и за километр не подойдешь, понял? Иначе снова будешь смотреть на небо сквозь решетку и мне плевать, что ты сын директора Джей Си Групп! — Как самоуверенно, вот только мне тоже на тебя плевать. Феликс, иди сюда, мы не закончили. — младший испуганно мотает головой и дрожащими руками вцепляется в спину Сынмина. — Значит, это твое решение? Хорошо, я понял. — Хенджин криво усмехается. — Шваль. Это звучит так пренебрежительно и жестко, что Ли даже не успевает понять, когда Хенджин быстро уходит, оставляя их одних. Безумное напряжение, сковывавшее его все это время, отступает, и он чуть ли не падает, но его вовремя подхватывает Сынмин. Все тело бьет мелкой дрожью, хочется плакать. Но слез нет. Только тупая ноющая боль в затылке и тяжелая пустота. — Эй, ты как? — Ким взволнованно оглядывает его бледное лицо. — Он ничего тебе не сделал? — Нет. — тихо отвечает Феликс. — Черт, вот же урод! — замечая его сильно покрасневшее запястье, Сынмин раздражается еще больше. — Ты тоже хорош, зачем захотел с ним встретиться? А если бы я не пошел за тобой? Страшно подумать… — Прости… — Дурак! — друг обнимает его, успокаивающе гладя по спине. — Я бы с ума сошел, если бы с тобой что-нибудь случилось! Собственноручно бы потом этого козла прикончил! Блять, как же бесит! — Спасибо. — Феликс бессильно утыкается носом ему в плечо. — Спасибо, что заступился за меня. — Нашел за что благодарить! У тебя теперь еще и синяки останутся… Давай просто посидим здесь немного, чтобы ты пришел в себя. А то у нас скоро урок…

***

Хенджин сидит на заднем дворе школы и курит уже черт знает какую сигарету подряд. Здесь его в любой момент могут заметить учителя или даже директор, но ему глубоко плевать. Каким-то образом, несмотря на то, что он так отчаянно пытался похоронить свое прошлое и заглушить в себе неконтролируемые приступы жестокости, все это снова прорвалось наружу, разрушая и без того жалкие обломки его жизни. Все снова превращалось в сущий ад. И кто в этом виноват, он так и не решил. — Угостишь сигареткой? — рядом села красивая девушка в явно дорогом платье. Хенджин хотел было уже ответить ей какой-то грубостью, однако внезапно замеченные следы слез, смешавшихся с тушью и подводкой на ее щеках, заставили его замолчать. — Ты, наверное, думаешь, что за жалкая девчонка? — Ай Рин шмыгнула носом, благодарно приняв из его рук сигарету. — Просто все вы парни такие придурки. К черту эти отношения! — Ты права. — Хван нервно пощелкал костяшками пальцев и вздохнул. Ему было неловко. — Я наконец-то рассталась с Донхеном. — сообщила Ай Рин, делая первую затяжку. — Надо было послать его еще давно, но мне казалось, что у меня есть шанс его изменить, сделать лучше. Но люди так просто не меняются. — она помолчала. — Ты же, вроде, встречаешься с Феликсом, да? — Хенджин проигнорировал ее вопрос, сосредоточенно разглядывая носки своих ботинок. — Хотя после всех этих слухов странно, что тебя еще не выперли из школы. Он только усмехнулся. По небу плыли тяжелые облака, закрывая яркое весеннее солнце, а на душе было так мерзко, будто сейчас стояла слякотная осень. — Не думаю, что ему теперь есть дело до меня. Я же убийца, плохой парень. — Хочешь сказать, что это не так? — Ай Рин выдохнула густое облако дыма. — Знаешь, Феликс очень хороший, правда. Он искренний, добрый и открытый с теми, кому доверяет, но, думаю, его проблема в том, что он не понимает, что значит любить. Когда мы встречались… честно, понятия не имею, почему мы вообще это делали — он мне хотя бы нравился, но ему тогда, как я потом узнала, нравился Сынмин, и это так стремно. Может, Феликс и тебя не принимает до конца только потому, что все еще влюблен в своего друга? — Да мне уже похуй, что там у него. — вспомнив, как рьяно Сынмин все это время защищал от него младшего, Хван разозлился еще больше. А этот испуганный взгляд и то, как Феликс прятался за ним, как за каменной стеной? Что, если Ай Рин права? — Ты плохо умеешь врать. — она грустно улыбнулась и похлопала его по плечу. — Смотри-ка, мы ведь с тобой, по сути, теперь оба изгои: убийца и бывшая самая классная девчонка. Как думаешь, получится ли у нас подружиться? — Хван мрачно взглянул на нее, доставая очередную сигарету. — Да ладно тебе, Хенджин, разве тебе не надоело все время быть одному? — Тебя это каким местом вообще касается? — Просто я хочу сказать, что очень тебя понимаю. — Ай Рин вздохнула и принялась оттирать со щек засохшие черные следы. — И мне, как и тебе, не хочется больше позволять всем этим тупицам насмехаться надо мной и тыкать пальцем. Я хочу наступить им каблуком на горло. Чтобы больше никто из них не смел и вякнуть. — парень помедлил, но потом кивнул. Чувства этой девчонки были прекрасно ему знакомы и сейчас он испытывал почти то же самое. — Ты же сможешь мне немного помочь? Секунду поразмыслив над озвученным предложением, Хенджин согласился. Все равно терять ему уже было нечего. А напоследок перед окончательным падением, можно и посиять, как падающая с небосклона звезда, которая уже больше никогда не вспыхнет.

***

— Я здесь только ради Джисона, а ты зачем пришел в это змеиное логово? — отведя Феликса в сторону, шепотом спрашивает Минхо. Сейчас они находятся прямо в семейном особняке Пак Донхена, родители которого уехали в командировку и он, разумеется, не упустил шанса закатить грандиозную вечеринку для всех старшеклассников. — А если он опять к тебе прицепится? — Надеюсь, что нет, и может быть, хоть так нам удастся наконец нарыть на него хоть что-нибудь стоящее? На своей территории он по-любому ослабит бдительность и тогда… — Это очень плохая идея. — Минхо замечает на другом конце огромной гостиной Джисона и хмурится. Тот о чем-то разговаривает с Донхеном, выразительно жестикулируя, но Пак никак не реагирует. Только качает головой. — Ликс, постарайся ни во что снова не вляпаться, хорошо? Мне нужно отойти. — вздыхая, Феликс провожает уходящего друга взглядом и берет со стола какой-то коктейль. В бокале плещется голубой алкоголь с вишенкой наверху. Не долго думая, он делает глоток, удивляясь тому, насколько это вкусно. — О, посмотрите, это Ай Рин! — доносятся до него удивленные перешептывания. — Кто это с ней, она же недавно рассталась, неужели новый парень? — не сказать, чтобы Феликсу особо интересно, но делать здесь все равно нечего. Он оборачивается, допивая свой напиток, и застывает на месте. Всего в нескольких шагах от него среди восхищенной толпы плавно движется пара, притягивающая к себе все внимание. Ай Рин в длинном черном шелковом платье и перчатках, словно черная вдова, держит под руку Хенджина, а тот спокойно идет рядом с ней, будто так и надо. — Знакомьтесь, мой новый парень, Хван Хенджин. — с улыбкой, демонстрирующей явное превосходство над теми, кто надеялся втоптать ее в грязь, говорит девушка. Хенджин, к полнейшему ужасу Феликса, медленно кивает и улыбается своей спутнице. На нем сегодня новый вызывающе-красный костюм, столь идеально сочетающийся с нарядом Ай Рин, которая откровенно флиртует с ним на глазах у всех. Однако, когда всеобщее восхищение и интерес постепенно сходит на нет, Хенджин наклоняется и легко целует Ай Рин в щеку. Девушка покрывается ярким румянцем, а у Феликса от увиденного чувство, словно ему вырвали сердце. И пока он пытается осмыслить все происходящее, замечает устремленный на него долгий взгляд Хвана. Он, не моргая, смотрит на него несколько секунд и вновь отворачивается. В его глазах Ликс видит самое страшное — такое пустое и холодное безразличие. Не обиду, не ненависть, не презрение. Совершеннейшее равнодушие. — Блять… — тяжело выдыхает он и через силу отворачивается, вливая в себя с горя еще один коктейль. Он уже подумывает о том, чтобы уйти с этой самой отстойной вечеринки в его жизни, когда в кармане начинает звонить телефон. — Алло… Сынмин? Что случилось с Со Ён? — Феликс бледнеет, вцепляясь пальцами в стол. — В смысле передозировка?! Вы в реанимации? Я сейчас же приеду! — в голове гудит от резкого выброса адреналина и парень тут же бросается к выходу. Два самых худших события, которые он только мог себе представить, случились всего за один гребаный вечер. Если его сейчас еще и собьет машина, он ни капли этому не удивится. — В этом нет необходимости. — глухо говорит Сынмин в трубку. — Сейчас она в порядке, угрозы для жизни нет. К тому же врачи не пустят к ней до завтрашнего утра, поэтому нет смысла ехать в больницу, только… ваши родители теперь в курсе. Прости, мне пришлось все рассказать. — Феликс останавливается и медленно выдыхает. Что ж, с его сестрой хотя бы все в порядке. По крайней мере, пока, а с родителями он разберется потом. Сейчас у него появилось гораздо более важное дело. — Хорошо, спасибо что позвонил. — он завершает звонок и убирает смартфон обратно в карман. Прекрасно, так и быть, раз судьба продолжает так беззастенчиво плевать ему прямо в лицо, он просто возьмет все в свои руки и надерет ей зад. Ему до смерти надоело это долбанное ощущение бессилия и беспомощности. Пора уже что-то с этим делать. Феликс оглядывает зал, замечая Минхо, о чем-то спорящего с Джисоном на повышенных тонах, и сидящего поодаль от них в кругу своей банды Пака. «Отлично» — проносится в его голове удовлетворенная мысль. «Значит, получится подняться на второй этаж незамеченным» он тихо пробирается сквозь группки пьяных веселящихся школьников и, поднимаясь по лестнице, оказывается в огромном длинном коридоре. Изначально он планировал проникнуть в комнату Донхена, чтобы обыскать в ней каждый угол, если понадобиться и найти на него долгожданный компромат, чтобы ни сестра, ни другие больше не пострадали из-за наркотиков, однако это оказалось не так-то просто. Для начала нужно было понять, какая из десятков этих одинаковых дверей ему нужна… Феликс принялся открывать одну за другой, потратив на это гораздо больше времени, чем ему бы хотелось, и наконец нашел нужную дверь. Комната оказалась самой обычной — если бы не постеры на стене со знаменитым футболистом, Ли уже решил бы, что ошибся. — Нужно осмотреть ящики стола. — он выдвинул верхний, однако не нашел ничего интересного. Затем второй и третий. В них тоже не оказалось ничего, кроме скиданных в кучу книг и всякой мелочи, а вот четвертый, самый нижний ящик был заперт на ключ. — Да чтоб тебя! — Феликс огляделся по сторонам в поисках ключа. Его нигде не было. Тогда он решил попробовать подцепить ногтем, вдруг, получится? И спустя несколько минут титанических усилий замочная скважина почти поддалась, когда дверь вдруг скрипнула. На пороге своей комнаты стоял удивленный Донхен в обнимку с какой-то девчонкой, которую очевидно, привел сюда, чтобы поразвлечься. — Вот это сюрприз. — медленно произнес он, смерив Феликса пристальным взглядом. — Милая, извини, но давай как-нибудь в другой раз, ладно? У меня появились кое-какие дела. Да, и скажи Хану, чтобы поднялся сюда с ребятами. — от этих слов внутри у Феликса все похолодело. Как только обиженно надувшаяся девушка вышла, оставив их одних, Пак в два шага оказался около него и резко схватил за волосы. — Что ты тут вынюхиваешь, сученыш? Разве я тебя не предупреждал? — Пошел ты, уебок! — единственное, что успел бросить Феликс перед тем, как его лицо оказалось впечатанным в стол. Затем еще раз и еще. Лоб болезненно пульсировал от сильных ударов, а из носа захлестала кровь, заливая подбородок и рубашку. — Я, блять, больше не в настроении терпеть твои выходки! — Пак злобно осклабился, глядя на то, как парень судорожно пытается вдохнуть воздух вместе с собственной кровью. — Сейчас твоего татуированного придурка здесь нет, некому тебя спасти, и что ты будешь делать? — позади него отворилась дверь и в комнату вошли четверо парней. Феликс дернулся, пытаясь вырваться, но ничего не вышло. Донхен лишь рассмеялся его жалкой попытке. — Знаешь, ты же меня так обломал. — он с размаху врезал ему ногой в живот, продолжая мерзко улыбаться. — Считай, испортил вечеринку, сорвал секс с такой девчонкой… хотя тебе же не понять, да? Ты же у нас сохнешь по членам. — еще один мощный удар пришелся Феликсу в грудь и он скорчился от невыносимой боли. Лучше бы он сегодня никуда не пошел — не видел Хенджина с Ай Рин, возможно, смог бы предотвратить передозировку сестры и не вляпался бы во все это дерьмо снова. — Что ты… от меня хочешь… — сплевывая кровь, выдохнул он. — Если думаешь, что избив меня, ты чего-то добьешься, то даже не надейся. Я все равно не успокоюсь, пока ты не окажешься за решеткой, там, где тебе и место! — Какой же ты дерзкий, ну просто пиздец! Был бы девчонкой, я бы тебя даже трахнул. — Донхен с силой рванул его за волосы, так что на глазах выступили слезы. — Хотя, если закрыть глаза и представить, что ты баба, ничего же не изменится, да? Вы же, пидоры, как-то занимаетесь своими грязными делами и ничего. — он вдруг замолчал, пугающе смотря на разбитое лицо парня. — Эй, что ты задумал? — подал голос Джисон, все это время стоявший позади. — Да вот, мне в голову, кажется, пришла просто превосходная мысль. Если этот идиот не желает понимать то, что я уже который раз пытаюсь донести до него своими кулаками, так может, поймет это по-другому? — он кивнул остальным ребятам, приказывая им держать паникующего Феликса, чтобы тот не дергался. Парни на несколько мгновений замешкались — такое даже для них, отбитых отморозков, было слишком, однако одного разгневанного взгляда Донхена хватило, чтобы заставить их повиноваться. Феликс и моргнуть не успел, как его грубо швырнули на кровать. Трое крепких парней держали его руки и ноги, а Пак уже расстегивал его ремень. — Донхен, да какого хуя ты творишь?! — громко закричал Хан, единственный не участвующий в этой вакханалии. — Ты, блять, совсем рехнулся? — Ты вообще молчи, ничтожество. Закрой дверь на щеколду и следи, чтобы никто не зашел, иначе, — Пак угрожающе выгнул бровь. — не получишь от меня больше ни одной дозы и потеряешь все, чем ты так дорожишь, в один момент. — Джисон сжал кулаки и виновато отвел глаза от отчаянно извивающегося в чужих руках Феликса, который считал его последней надеждой. Даже если он действительно очень хотел помочь, настолько сильно рисковать было нельзя. Послушно задвинув щеколду, он отвернулся, чтобы не видеть того, что сейчас произойдет. — Отпустите меня, уроды! — Ликс отчаянно сопротивлялся, раздирая свои руки в кровь о чужие ногти и спинку кровати. — Ты не посмеешь этого сделать! Не посмеешь, больной ублюдок! — Заткните ему рот, бесит. — Донхен расстегнул ширинку своих брюк и, когда Феликсу зажали рот, при этом приложив его головой об дубовую спинку, чтобы он перестал кусаться, как бешеный, резко стянул с него штаны. — Ну что, приготовься к самому охренительному сексу в твоей жизни, сучка! Он кричал и вопил так громко, как только мог. Срывая связки намертво, но это превращалось лишь в приглушенное чужими грязными руками мычание. Его всего разрывало от ужаса. Ужаса, сумасшедшего страха и боли после сильных ударов. Однако все это было совершенно ничем в сравнении с Донхеном, стоящим перед ним уже без трусов и тянущим руки к его телу. От этих омерзительных прикосновений его, как от удара тока, подбросило на кровати, а Пак только противно ухмыльнулся. Он грубо притянул беззвучно рыдающего парня к себе и приподнял его задницу над постелью. Хенджин уже настолько устал натянуто улыбаться, что принялся вновь выискивать глазами Феликса, но того нигде не было. Уже как сорок минут он не видел его мелькавшего в толпе лица и это беспокоило. Шепнув на ухо Ай Рин, что он ненадолго отойдет, Хван кое-как нашел Минхо в дальнем конце зала, нервно сверлящим взглядом стену. — Ты Ликса не видел? — спросил он, пытаясь перекричать музыку. Минхо взглянул на него и скривился. — Что тебе от него нужно? Он же, кажется, ясно дал понять, чтобы ты к нему больше не лез. У тебя еще и девушка в добавок ко всему теперь есть. — он мрачно усмехнулся и принялся снова смотреть в одну точку. Хенджина его поведение разозлило, однако он терпеливо повторил свой вопрос: — Просто скажи мне где он. Я не собираюсь его трогать, если ты беспокоишься об этом. Хочу лишь удостовериться, что с ним все в порядке. — Да я ебу что ли, где он?! — взвинчено крикнул Минхо, так что это резануло по ушам. Он точно был не в лучшем расположении духа, и Хенджин предпочел бы оставить его в покое, однако приоритеты сейчас были иные. Что-то внутри тревожно скреблось, царапая своими когтями и не позволяя спокойно наслаждаться бесплатной дорогой выпивкой и вниманием Ай Рин. — Джисон тоже куда-то свинтил, на второй этаж вроде ушел… — Второй этаж? — Хван еще раз оглядел зал и внезапно понял, что ни Донхена, никого из его банды здесь нет. Дело начинало принимать совсем дурной оборот. Здесь даже не нужно было хорошо знать математику, чтобы сложить два плюс два — происходит что-то неладное и он никогда, никогда, черт возьми, не простит себе, если с Феликсом что-то случится. — Спасибо. — на ходу бросил он, взлетая по лестнице. В коридоре он столкнулся с какой-то девчонкой, сидящей на перилах, которая бросила на него презрительный взгляд и на вопрос: «видела ли она Пака?» просто молча ткнула пальцем на дверь. Хенджин подошел и прислушался. Внутри было тихо. На самом деле он понятия не имел, где сейчас находится его парень, или, точнее сказать, бывший парень, но и вламываться на чужую территорию без всяких причин было глупо. Однако, когда он уже собрался уходить, до него донесся приглушенный стон. А потом еще несколько сдавленных звуков, и Хенджин с внезапным липким страхом осознал, что это заглушаемые вопли вместе с мольбами о помощи. Он дернул за ручку, но дверь, видимо, оказалась заперта изнутри. Он толкнул ее плечом еще раз — снова ничего. Только вскрики за стеной стали громче и теперь в них отчетливо слышалась безнадежная боль. Руки у Хенджина резко похолодели, потому что ошибиться он не мог — этот голос принадлежал Феликсу. Только ему и никому другому. Отойдя назад на несколько шагов, он разбежался и высадил дверь с ноги. Она рухнула прямо к ногам пораженно смотрящего на него Джисона, который быстро сообразив, что сейчас будет, забился в угол. Хенджин повернул голову в сторону, и его глаза мгновенно налились кровью. На широкой кровати, удерживаемый тремя парнями, в порванной рубашке и без штанов неподвижно лежал избитый Феликс прямо под Донхеном и рыдал. Слезы ручьями катились по его опухшему лицу, смешиваясь с кровью и капая на серое покрывало, пока парень сверху пытался запихнуть в него свой член. — Тварь! — Хенджина накрыло неконтролируемой яростью. Он будто со стороны наблюдал за тем, как его руки оттащили опешивших парней от кровати, разбивая их лица до кровавого месива, практически не чувствовал, как с нечеловеческой силой отшвырнул Донхена аж в другой конец комнаты, так что тот ударился спиной о стену, и принялся бить его с такой злостью, что слышался только хруст костей и крики, наполненные болью. Его кулаки буквально превратили все окружающее пространство в одно сплошное кровавое море, а в голове горела лишь одна единственная мысль: «Что он сделал с моим мальчиком?! Как он посмел?!» Он как во сне видел, что размозжил ему голову, переломал все кости в руках и, скорее всего, превратил ублюдка в кастрата. Изувечил его просто до неузнаваемости. Продолжал бить, пока костяшки на руках не стерлись и не покрылись собственной кровью, однако ничего из этого он не чувствовал. Когда же в голове наконец частично прояснилось, Хенджин с мертвым сердцем подошел к кровати. Парень лежал, скорчившись, и трясся от шока. — Феликс. — он осторожно коснулся его плеча, но тот в ужасе закричал. В таком состоянии он не узнавал даже Хенджина. — Ликси, это же я. — Хван опустился рядом с ним на корточки, слыша, как дрожит собственный голос. — Эй, посмотри на меня. Ты в безопасности, тебя больше никто не тронет, все хорошо. — как можно аккуратнее, он обнял парня, прижимая к себе. А что, если бы он не успел? Что, если бы… нет, уже вполне достаточно того, что все это случилось по его вине. Он был таким идиотом, вел себя как полный мудак и оставил Феликса одного. Из-за его ужасного характера чуть не случилось непоправимое. Его единственного, самого дорогого и любимого мальчика чуть не изнасиловал этот грязный подонок! — Б-больно… — еле слышно всхлипнул младший ему в плечо. — Мне очень больно… — Прости… прости меня, Ликси, правда, я такой дурак! — Хенджин хмурился, чувствуя, как содрогается в его объятиях хрупкое тело из-за рвущихся наружу рыданий. — Я обещаю, что больше никогда не оставлю тебя одного и все тебе расскажу, хорошо? Только давай уйдем отсюда, как можно скорее. — он осторожно одел младшего, которого не слушались даже собственные пальцы, и подхватил его на руки.