Наркотик

В темной квартире было совершенно тихо. Феликс неподвижно сидел, обхватив руками свои колени и уронив на них голову. Прошло уже несколько часов с того момента, как они приехали сюда. Все слезы, которые только могли вылиться из его воспаленных глаз, уже иссякли и сейчас он, съежившись, словно от холода, лишь иногда вздрагивал, не поднимая головы. Хенджин тяжелым взглядом смотрел себе под ноги. Он понимал, насколько парню сейчас тяжело и хотел его утешить, хоть немного облегчить его страдания. Но не знал как. Теперь он и вовсе боялся к нему прикасаться, боялся спровоцировать новое потрясение. Что, если после всего этого психика младшего настолько пострадала, что он больше никогда не сможет быть прежним? Он едва слышно вздохнул и поднялся. — Не уходи! — с отчаянием крикнул Феликс, мертвой хваткой вцепившись ему в рукав. — Не уходи, пожалуйста, мне страшно… — Хорошо. — он обеспокоенно взглянул на бледное, местами уже налившееся фиолетово-синими кровоподтеками лицо, и сел обратно. Сейчас Ли впервые сказал хоть что-то после того, как они покинули особняк. — Я всего лишь хотел смыть кровь. Да и тебе не помешало бы умыться. — Феликс замотал головой, не выпуская его руку. — Ликс, послушай, может, все-таки стоит поехать в больницу? Вдруг у тебя есть переломы. — Не надо. Я не поеду. — снова уткнувшись в свои колени, глухо ответил парень. На самом деле голова ужасно раскалывалась, все лицо пылало, а нос противно ныл, будто ему и правда сломали там несколько костей. — Но у тебя в любом случае сильное сотрясение. Дай мне хотя бы взглянуть на твое лицо. Медленно, будто пересиливая себя, Феликс поднял голову и, непроизвольно дернувшись, когда Хенджин осторожно коснулся его щеки, закрыл глаза. Хван с тяжелым сердцем смотрел на покрасневший лоб, местами распухшую кожу и кровоточащие ссадины. Ему больно просто видеть все это, а понимать, какую боль чувствовал сам Феликс было еще куда более невыносимо. От этого внутри вновь поднялось неприятное чувство вины. — Как ты вообще оказался там? — Со Ён… она попала в реанимацию из-за передозировки и я… — Феликс проглотил снова наворачивающиеся на глаза слезы. — Я хотел прекратить все это раз и навсегда. Хотел найти компромат на этого ублюдка, но попался. Я настолько невезучий… но как ты узнал, что я там? — Пока Ай Рин с кем-то болтала, я заметил, что тебя нет и… — Ах, точно, твоя девушка. — разочарованно оборвал его Феликс. — Выходит, я испортил вам вечеринку. — Да никакая она мне не девушка, ты все не так понял. Просто после последнего нашего разговора я случайно встретил ее на заднем дворе школы, и она попросила немного ей помочь — притвориться ее парнем на этой гребаной вечеринке, чтобы Донхен даже не думал к ней лезть, как и остальные напыщенные идиоты. — И ты так легко согласился? — на сердце у младшего сейчас скребла лютая обида, оставляя глубокие рваные следы своими когтями. Как бы там ни было, а Хенджин просто-напросто предал его. — Как же тот поцелуй? Или, скажешь, что об этом она тоже попросила? — Нет. — Хван поник, не зная, что сказать. Ему бы сейчас извиниться за ту свою выходку, вообще за все вспышки злости и агрессии, которые случались рядом с Феликсом, однако он не мог. Он просто сидел и мрачно пялился на свои сцепленные замком руки, ощущая, будто все рушится прямо на его глазах. — Я понял. — между ними повисло долгое тяжелое молчание. Ликс больше говорить не хотел, а старший не мог выдавить из себя и слова. Почему он только сейчас, черт возьми, осознал, как отвратительно относился к тому, кто так ему нравится? Наверное, Феликс уже никогда его не простит. Даже несмотря на то, что сегодня он его спас. Это ничего не меняет. — Но, те парни… — неуверенно начал Ли, поджимая запекшиеся от крови губы. — их… ты тоже убил? — Не думаю. А ты предпочел бы, чтобы я оставил их в живых? — Нет. — неожиданно твердо произнес Феликс, и Хенджин поразился его холодной злости. — Я бы хотел, чтобы они все сдохли. Сгорели заживо после того как их изрежут на мелкие куски и изнасилуют. Такие уроды не заслуживают жить! После этого они не имеют даже права называться людьми. — Ты прав. — Хван мягко коснулся его плеча и приобнял. Феликс продолжал хмуриться, но его руки не отбросил и, когда Хенджин бережно прижал его к себе, болезненно выдохнул. — Тот человек, которого я убил… я хочу, чтобы ты знал — это не было случайностью. Ему отдали приказ грохнуть меня в том переулке, поэтому у меня не было выбора. — Что? — Это долгая история. Я не хочу сейчас давить на тебя еще больше, может, расскажу об этом когда-нибудь потом… — Расскажи сейчас. — глядя на сбитые до крови костяшки пальцев старшего, Феликс подумал о том, что на его красном костюме крови совершенно не видно и это к лучшему. Иначе он был бы весь покрыт пятнами. — Не думаю, что что-то может оказаться хреновее событий сегодняшнего дня. — Ну раз ты хочешь это услышать… на самом деле, все не так просто. — Хенджин почувствовал голову Феликса на своем плече и попытался собраться с мыслями. Эта тема была для него самой тяжелой, и он еще никому и никогда всего этого не рассказывал. — Я начну с самого начала, чтобы тебе было понятнее. Больше двадцати лет назад моя мать являлась главой Джэй Си групп. Она вела дела с завидным успехом и тогда мой отец, сказочный уебок, у которого на тот момент уже была своя семья и два сына, задумал подобраться к ней, чтобы заполучить повышение. Мама была женщиной далеко не глупой, но в итоге, он все же вскружил ей голову своими пустыми обещаниями о том, что бросит свою семью, разведется и женится на ней. Однако как только он получил кресло замдиректора компании, она сразу же оказалась ему не нужна. Да еще и беременна. Сначала мама хотела сделать аборт, потому что нахрена ей вообще сдался ребенок от такого урода? Потом, подумав какое-то время, все же решила рожать. — Феликс молча слушал. Он понимал, что это только начало истории жизни Хенджина, но все было уже так отстойно, что он даже представить не мог, что будет дальше. — Она хорошо заботилась обо мне, и я на самом деле так по ней скучаю… но я же сейчас не об этом. В общем, когда мне исполнилось шестнадцать, у нее диагностировали рак поджелудочной. Вторая стадия. Врачи из самых лучших клиник долго пытались ее вылечить, но увы. Через несколько месяцев она умерла, и пост председателя занял мой отец. Как самый близкий биологический родственник, он забрал меня к себе. Тогда мне еще казалось, что все не так плохо — новая семья и еще один шанс… как бы не так! Умирая, мать оставила завещание, по которому мне полагалось семьдесят процентов акций, которыми никто, в том числе и я, не сможет распоряжаться до того момента, пока я не окончу школу. И как только я попал в дом отца, он начал постоянно подсовывать мне на подпись какие-то бумаги. Я его, конечно, игнорировал. До меня не сразу дошло, что он всего лишь хотел заполучить оставленное мамой наследство, и ему вовсе не нужен был чужой ребенок. Мои прекрасные старшие братья придумали себе замечательное развлечение: они принялись соревноваться друг с другом, кто покалечит меня больше — из самых запоминающихся случаев — один раз меня столкнули с лестницы, так что я сломал руку, а через несколько дней, якобы случайно, выбросили из окна второго этажа. — Они просто пытались избавиться от тебя… — Видимо. — Хенджин мрачно усмехнулся. На душе у него от этих воспоминаний было ужасно паршиво. — В тот самый день, когда мне исполнилось восемнадцать, вместо праздничного торта я вновь получил на подпись договор о передаче всех своих акций отцу. Он поставил меня перед выбором — либо я это подпишу, либо окажусь на улице. Ну и я психанул. Порвал нахуй этот договор и без вещей, без денег, вообще без всего выбежал на улицу. Единственное, что было при мне — это нож, который я приучился всегда носить с собой. Мало ли что. И он, к сожалению, пригодился. Я прошел несколько кварталов, прежде чем понял, что за мной кто-то идет, но отрываться было уже поздно. Этот человек напал на меня. А знаешь, что самое забавное во всей этой ситуации? На его куртке была нашивка бульдога. Это отличительный знак охраны моего отца. — Хван сделал паузу и, переведя дыхание, продолжил. — Меня посадили за особо жестокое убийство. Всем им было плевать на то, что я и сам был сильно избит, копы просто закрыли глаза на то, что записи с камер наблюдения всех ближайших районов стерлись, а убитый ублюдок явно работал на моего папашу. Наверное, он задействовал все свои связи, чтобы меня упекли за решетку. Только в одном он просчитался — на тот момент я еще не успел окончить школу, а так как завещание должно было быть исполнено в точности, то и подпись моя не имела бы совершенно никакой силы, пока я не получил на руки эти дурацкие корочки о среднем образовании. — А Гарам… ты говорил, что вы учились вместе. Он все знал? — Не совсем. На самом деле, я тебе соврал, мы познакомились в тюрьме. — Я так и думал. Слова про бывшего одноклассника как-то совсем не вязались ни с его поведением, ни с вашими отношениями… так вы с ним все-таки… — Ты смеешься? Конечно же, нет! Когда меня посадили в камеру к карманнику, промышлявшему тем, что он тырил чужие кошельки, я не понял прикола. За подобное в колонию строгого режима не отправляют. Но потом выяснилось, что он ловкий опасный мошенник, которого ловят уже не первый раз. Поначалу мы не особо ладили, даже доходило до того, что наши драки разнимала вся охрана, сажая нас по изоляторам. Только вот встреча с Гарамом, пожалуй, оказалась самым лучшим в моей жизни в те года. Именно он придумал для меня план побега, после того, как я однажды спас его от местной кучки отморозков. Я позвонил отцу и сказал, что хочу заключить с ним сделку: он должен позаботиться о том, чтобы мой реальный срок превратился в условный, а я в свою очередь, когда окончу школу, перепишу на него все свои акции. Его такие условия вполне устроили. Так я и оказался в вашей школе. За этот год мы надеялись нарыть какую-то информацию по тому нападению, найти доказательства того, что это была попытка заказного убийства, но мы до сих пор не сдвинулись с мертвой точки. Все это бесполезно. Может, мне было бы лучше остаться в тюрьме и гнить в камере до конца своих дней… — Не говори так. — Феликс тяжело вздохнул, постепенно осознавая услышанную информацию. — Кто бы тогда спасал меня от Донхена? — он печально усмехнулся и неуверенно взял испачканную ладонь Хенджина в свои маленькие руки. — Блять, твоя жизнь и правда такая ужасная… даже представить не могу, насколько тяжело тебе было проходить через подобное в одиночку, но… неужели, ты жалеешь обо всем, что произошло с тобой после выхода из тюрьмы? — Не знаю… — в груди у Феликса больно кольнуло. Значит, Хван жалеет и о том, что было между ними? — Я чувствую себя просто жалким, потому что не смог найти доказательства своей невиновности, не смог измениться в лучшую сторону и… не смог удержать тебя. — голос старшего заметно дрогнул и, стараясь сдержать неожиданные слезы, Хенджин закрыл глаза. Что будет, когда они выйдут отсюда? Станут ли они совершенно чужими или у них хотя бы получится остаться друзьями? Об этом он и понятия не имел. Только знал, что как прежде уже ничего не будет. — Хенджин, я ведь все еще здесь. И пока что никуда не собираюсь. Потому что моя жизнь, как и твоя, просто ебаный пиздец, а ты — мое единственное спасение. — Хенджин робко открыл глаза, недоверчиво глядя на парня. Тот смотрел на него с тяжелой грустью, но такой светящейся в глазах преданностью и пониманием, что он не смог сдержать внезапного порыва. Он крепко обнял младшего, прижав его к себе. Это и правда происходит на самом деле? После всего того дерьма, что они пережили… возможно, и у них еще есть шанс? Феликс всхлипнул от пронзившей тело резкой боли, и Хван испуганно отстранился. — Прости… прости, я совсем забыл. — Ничего все в порядке… — Тогда, если тебе немного лучше, давай сходим в душ? Я помогу тебе. Феликс слабо кивнул. Хенджин с крайней осторожностью помог ему освободиться от одежды и разделся сам. Полностью обнаженные они стояли под струями воды совсем близко. В душевой клубился пар, а старший, как можно аккуратнее смывая с Феликса кровь, при каждом взгляде на его гематомы и кровоподтеки, чувствовал себя так, будто его бьют ножом прямо по сердцу. — Ммм. — Ликс резко нахмурился от боли, когда рука Хенджина прошлась по его груди. Ровно по тому месту, куда со всей дури зарядил Пак. — Прости, Ликси. — убрав ладонь, Хван подошел немного ближе и легко коснулся губами его мокрых волос. Ему была противна одна мысль о том, что когда-то и он сам мог причинить ему такую боль. Феликс поднял на него усталый взгляд. Он с волнением провел пальцами по скуле Хенджина и нервно облизал и без того влажные губы. — Твое лицо тоже пострадало. — действительно, на щеках Хвана было несколько крупных царапин и красных следов. Очевидно, за своей злостью он совсем не заметил, как ему тоже досталось. — Ничего, главное, что ты в безопасности. — уже куда более нежно он обнял мокрое тело едва стоящего на ногах парня. Феликс тихонько кивнул, обняв его в ответ. Стоять друг с другом вот так, совсем близко, полностью истощенными морально и физически под струями воды без одежды было странно, но… Это было даже интимнее, чем секс. Уже лежа в постели, они продолжали обниматься так, словно это был последний день в их жизни. Осознание того, что все недопонимания наконец разрешились, согревало не меньше, чем тепло родного тела и спокойное дыхание рядом. — Давай завтра никуда не пойдем. — шепотом спрашивает Хенджин, укрывая Феликса одеялом почти с головой. Младший кивает и зарывается носом в его чистую футболку. — Но послезавтра важный тест… — Мы можем прийти только на него, а потом сразу поехать домой. Что думаешь? — Хорошо. Весь следующий день оба практически проспали. Потом перекусили фастфудом из доставки и снова завалились спать. У Феликса сил не хватило даже на то, чтобы прочитать сообщения, но, когда старший утром сказал, что ему тысячу раз позвонил Сынмин, немало струхнул. Он ведь на целые сутки выпал из жизни. А, учитывая, что наверняка все, кто был на той вечеринке, в курсе событий… дома его ждет крупный нагоняй. [Я в норме, если можно так сказать. Сегодня буду в школе. Как там Со Ён?] Однако до школы они добрались раньше, чем от Сынмина пришел ответ. Чтобы не светить своим опухшим лицом на всю школу, Ликс надел черную маску, стараясь не обращать внимания на устремленные на них с Хенджином взгляды. Стоило им только войти в огромный холл, как со всех сторон послышались громкие перешептывания. — Эй, все в порядке. — Хван легонько сжал его ладонь. — Не обращай на них внимания. Поднявшись на третий этаж, они натолкнулись на толпу учеников, ожидающих начала теста. Ребята, до этого старательно повторявшие материал и прятавшие шпаргалки, мгновенно затихли. — Феликс? — к ним неуверенно подошел взволнованный Минхо. По одному его взгляду Ликс понял, что он обо всем знает. — Ты… ты как вообще? Ох, прости, глупо спрашивать такое… — Да нет, все нормально… — Сынмин! — прокричал Минхо куда-то в толпу. — Он здесь! — буквально расталкивая локтями и коленями всех учеников, Ким в мгновение ока оказался около ребят. На его голове было невесть что, а под глазами темнели огромные синяки, будто он вовсе не спал эти два дня. — Блять, Ликс! — он крепко обхватил друга за плечи, словно желая убедиться, что он действительно живой. — Я чуть не помер от нервов! Уже столько всего себе напридумывал, ведь вы оба тогда так быстро ушли, как сказал Минхо, и я просто места себе не находил! — Уже все в порядке… — А еще ты трубку не брал, засранец! Ну нельзя же так, а! Тебе меня и родителей своих совсем не жаль? Твоя мать всю полицию на уши вчера поставила и, если бы сегодня ты не объявился, тебя бы искали с сиренами! — Да, кстати, отец пообещал, что возьмется за это дело лично. — добавил Минхо, взглянув на Хенджина. Тот кивнул. — Спасибо, что спас его тогда. Честно говоря, если бы не ты, то мы бы винили себя до конца жизни. — Я сделал это не ради вас. — хотя Хван по-прежнему не питал к Минхо особо теплых чувств, его забота о Феликсе и искреннее беспокойство немного сгладили враждебность. — Ну все, Сынмин, успокойся. Хватит реветь! — взмолился Феликс, пытаясь отлепить от себя во весь голос трагично рыдающего друга. — Со мной все хорошо, видишь? Я жив. Серьезно, прекращай, у меня уже вся рубашка из-за тебя мокрая. — Я действительно так счастлив, что с тобой все хорошо! — он стиснул Феликса в своих объятиях так, что тот захрипел от боли. — Но этот ублюдок… он же ничего не успел с тобой сделать? — парень покачал головой, заметив, как Хенджин недовольно сверлит Сынмина взглядом. — Точно? — Да. — так же тихо ответил он и только тогда Ким его отпустил. — Но как там Со Ён? Она в порядке? — Да, ее уже выписали. Она дома под строгим наблюдением. Не уверен, но вроде я слышал, что твоя мама хочет отправить ее на реабилитацию. — Я так надеялся, что этого не случится… На этаже раздался оглушающий звонок, возвещающий о начале урока, и все разговоры пришлось отложить на потом. Спустя долгих два часа тест, состоящий чуть ли не из ста вопросов, был наконец написан. Хенджин еще в самом начале просто сдал свой бланк пустым и все это время ждал Феликса в коридоре. Вышедший из кабинета Ли устало вздохнул. Теперь можно было вернуться в спокойную безопасную квартиру своего парня, чтобы немного отдохнуть. К встрече с родителями он еще пока что не был готов. Хенджин уверенно кивнул ему и, ободряюще улыбнувшись, повел вниз. — Что это? Почему там столько народу? — с беспокойством спросил младший, когда они подошли к выходу из школы. Там, у распахнутых дверей толпились ученики, пытающиеся что-то разглядеть. — Посмотрите, посмотрите! — кричал кто-то. — Это же сам председатель! — ребята подошли поближе и увидели, как в ворота школы въехало три черных автомобиля. Они припарковались у самого крыльца и, когда охранник услужливо открыл дверь, из машины вышел красивый мужчина с легкой проседью, однако его мрачное лицо не предвещало ничего хорошего. — Блять! — сквозь сжатые зубы прошипел Хенджин. Только сейчас Феликс узнал в этом мужчине отца своего парня — председателя Джэй Си Групп, и после всего того, что он о нем слышал, сердце в панике забилось в два раза быстрее. Председатель неторопливо поднялся по ступеням. Все ученики затихли и тут же расступились в стороны — только Хенджин с Феликсом не сдвинулись с места. Младший от страха, а Хван уже начал догадываться, что сейчас его ждет. Мужчина приблизился к нему, прожигая лицо сына лютым презрением. — Что ты сотворил с сыном директора Пака? — Хенджин с силой сжал кулаки, но не ответил. — Я тебя спрашиваю, щенок! Разве я тебя не предупреждал, чтобы ты не путался у меня под ногами?! — в воздухе прозвенел удар — Хван дернулся, почувствовав, как обожгло кожу от внезапной пощечины. Ребята, наблюдавшие за этой сценой, только изумленно ахнули. — В машину! — твердо приказал мужчина непререкаемым тоном. — Живо! Хенджин медленно сглотнул вставший поперек горла колючий ком, глядя в спину отца. Он знал, что у его поступка будут последствия, но… такого, он, конечно, не ожидал. — Эй, — Хенджин обернулся к стоящему рядом бледному Феликсу и крепко сжал его пальцы. — все будет хорошо, слышишь? Мы скоро увидимся. — и, с трудом переставляя налившиеся свинцом ноги, направился к автомобилю.

***

Джисон, закинув биту на плечо, шагал по пустому коридору. Уроки в школе уже давно кончились, но ему все не хотелось возвращаться домой. Какая разница, что здесь, что там одна и та же угнетающая тишина… — Хан Джисон! — вздрогнув от неожиданности, он обернулся. Минхо стоял на другом конце коридора и смотрел прямо на него. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — А что ты хочешь услышать? — Ну, например, какого черта вообще произошло на той вечеринке? — Джисон нервно закусил губу и помрачнел. — Почему ты… почему ты просто стоял и смотрел? — кажется, Минхо был просто взбешен. Хан от его искаженного злостью лица сжался еще сильнее. Что он должен на это сказать, как оправдаться? Минхо быстрым шагом подошел к нему и остановился в метре от парня, всем своим видом требуя ответа. — Почему ты бездействовал, пока эти мерзавцы пытались изнасиловать Феликса?! — Но… они ведь этого не сделали. — Блять, Джисон! Ты хоть понимаешь, что было, если бы это реально случилось? Ты что, совсем идиот? Даже если ты сам ничего не делал, то являешься соучастником преступления просто потому, что находился там! — А что я, по-твоему, мог сделать против этих верзил? — не выдержав, Джисон тоже начал злиться. — Что я мог? Они бы просто раздавили меня в лепешку! Или, может быть, ты, сука, думаешь, им самим было в кайф заниматься этим? Просто этот уебок шантажирует нас всех! — Ты мог хотя бы позвать на помощь. — будто не своим голосом произнес Минхо. Хан что, сейчас и вправду пытается доказать ему, что он не виноват? После всего этого кошмара? — Мог не стоять и смотреть, как его избивают… — Я не смотрел! — Ты реально не понимаешь? Неужели, у тебя не осталось хоть капли совести, чтобы признать, что ты не прав?! — Ах, ну да. Я же просто бессовестный, блять, уебан! — А это не так? — нахмурившись, Минхо с болью смотрел на равнодушие на лице своего бывшего парня. Ему, как будто, было совершенно все равно. — Скажи хотя бы чем он тебя шантажировал? Снова твоей семьей? Мной? Дозой? — Хан на последнем так яро скривился, что Ли не сдержался. Разочарованный вздох вырвался слишком громко. — Значит, ты предпочел наркоту человечности. — Да пошел ты! Дурь хотя бы помогает мне забыть!.. — Забыть что? Что ты снова всего лишь стоял и смотрел, когда другому человеку причиняли вред? Прямо как с Юной… тогда ты тоже ничего не сделал, когда она умирала на твоих глазах… — Я знал, что ты никогда меня не поймешь. — Джисон развернулся и побрел прочь, царапая шипами своей биты новый паркет. Минхо хотел было окликнуть его, но осекся. Этот идущий впереди сгорбленный худой человек уже не был тем Хан Джисоном, которого он знал. Не был тем, кого он когда-то любил.

***

— Что с Минхо? — тихо спросил Феликс у Сынмина, старательно делающего конспект. Они сидели на уроке географии. — Он сегодня весь день лежит на парте и даже не пишет… — Не знаю. — Сынмин пожал плечами, бросив на рыжеволосого друга обеспокоенный взгляд. — Лучше скажи, что там случилось с Хенджином? Ли на это только печально вздохнул. После того, как Хенджин уехал вместе со своим отцом, в школе он так больше и не появился. Феликс не раз пытался дозвониться и даже приходил к нему домой, но все было бесполезно. Трубку никто не брал, а в квартире, очевидно, было пусто. Других идей, кроме Гарама у парня не было. Вот только как связаться с ним он и понятия не имел. С тех пор прошло уже две недели и Феликс буквально не находил себе места от волнения. Что, если с Хенджином случилось что-то ужасное? Вдруг отец запер его где-нибудь или что-то еще хуже? Утешало только одно. Когда старший уходил, то сказал ему, что они скоро увидятся. А это значит, что нужно набраться терпения… — Он пропал. — Ли тоскливо смотрел в окно на цветущую во дворе сакуру. Вот почему сейчас они не могут вместе с Хенджином наслаждаться весной и снова, как раньше, беззаботно прогуливать уроки? — Возможно, отец держит его в своем особняке. — Мда… Как только урок закончился, Феликс подошел к спящему на парте Минхо и аккуратно похлопал его по плечу. Тот лениво заворочался, но не поднялся. Очки валялись где-то в стороне, форма парня была будто бы давно нестиранной, хотя обычно он всегда был дотошным до таких вещей, а на парте не лежало ни одной книги. — Минхо, что с тобой? Ты в порядке? — Да… — глухо выдавил из себя парень, с трудом выпрямившись. — Что ты хочешь, Ликс? У меня сейчас нет настроения. — Прости. — Феликс замялся. Пока он приходил в себя после событий двухнедельной давности, выслушивая причитания матери и угрозы отца в сторону «этого вшивого недоноска, который посмел тронуть моего сына», он как-то упустил из виду то, что происходило вокруг. Да, он был рад, что хотя бы в этот раз родители были на его стороне и совершенно позабыли про женитьбу. Видимо несчастья, свалившиеся на их детей, все же заставили их задуматься. Однако и он был не слепым, чтобы понять — с Минхо что-то не так. Он стал еще более отчужденным, чем был до этого, и теперь постоянно ходил в наушниках. Даже на уроке. Но если его друг не хочет говорить о том, что с ним происходит, то и навязываться глупо. — Я хотел одолжить у тебя учебник корейского! — выдал он первое, что пришло на ум. — Сейчас… — Минхо полез в свой рюкзак, но книги там не обнаружил. Зато вспомнил, что оставил ее, как и парочку других у Джисона дома, когда еще занимался репетиторством. — Извини, у меня нет учебника. Кажется, я его забыл. — Ох, ладно. Ну… я тогда пойду… — Феликс неловко почесал затылок и вернулся к Сынмину. «Блин, нужно забрать книги у этого придурка» — досадливо поморщившись, Минхо снова улегся на парту. К слову, Джисона после того разговора он больше не видел. Поколебавшись несколько секунд, он нажал на звонок. Знакомая табличка дома шестьсот тридцать одиноко смотрела на него с высокого забора, а окна были пустыми и темными, прямо как душа его хозяина. Тишина. Минхо снова нажал на звонок, нетерпеливо поправляя очки. И вот дверь открылась, пропуская его внутрь. — Ты? — растрепанный Джисон бросил на него беглый взгляд. — Чего приперся? — Учебники свои хотел забрать. — Ну так забирай и проваливай. — Хан странной походкой направился обратно в дом. Минхо вошел следом за ним, с ужасом глядя на царящий вокруг беспорядок. В коридоре, ведущем на кухню валялось битое стекло рядом с засохшими бурыми каплями, которые, скорее всего, были кровью; в зале везде были раскиданы вещи, а на журнальном столике виднелись следы белого порошка. — Я не ебу, где твои учебники, так что ищи сам. — Джисон уселся прямо на пол и высыпал на деревянную поверхность стола еще одну дозу. Минхо поджал губы, глядя на то, как он, ровняя дорожку трясущимися руками, вдыхает наркоту и откидывает голову назад, запивая все это алкоголем. Ли прекрасно знал, что это ядерная смесь. От такого и откинуться недолго. — Ладно… — он принялся искать свои книги среди всего этого хаоса и спустя полчаса наконец-то обнаружил их аккуратно сложенными в ящике комода. Минхо вздохнул с облегчением. Теперь хотя бы не придется покупать новые, а то бы ему ой как влетело от родителей, ведь эти учебники дорогие. Он развернулся, собираясь уходить, однако опасно пошатнувшийся в паре метров от него Джисон, который уже стоял на ногах, и видимо, собирался дойти до ванной, чуть не рухнул, вцепившись пальцами в стену. — Эй, осторожнее! — Минхо поддержал его, чтобы он не упал. И то, насколько легким за это время стало тело Хана, будто его могло унести легкое дуновение ветерка, его поразило. — Не трогай меня, блять! — как резанный завопил Джисон, отпихивая от себя его руки и снова шатаясь. — Но ты же упадешь… — А тебе разве не похуй? Если ты забрал все, что тебе было нужно, уебывай! Меня достало видеть твою рожу! — парень схватил со стола наполовину пустую бутылку и жадно впился губами в горлышко, будто это помогло бы ему каким-то образом избавиться от Минхо. Алкоголь резко обжег горло. Захлебываясь крепким пойлом, Джисон почувствовал, как оно пошло через нос и закашлялся. Его резко затошнило. Окончательно потеряв равновесие, он свалился на пол, заливая дорогущий ковер алкоголем и собственной рвотой. Не выдержавший такого количества ядовитых веществ организм начал мстить — внутри все горело, тянуло и выворачивало, а голова разрывалась от боли. Минхо, как остолбенелый, смотрел на весь этот кошмар. Его вдруг оглушило звенящим ужасом осознания того, что это все гребанная реальность. Хан стоял на коленях прямо в зловонной луже, полностью уничтоженный и разбитый собственной болью, а он… а что он? Он же пытался помочь, но ничего не вышло. Но сможет ли Минхо простить себе, если сейчас он просто уйдет? Уйдет и оставит его, человека, который так отчаянно нуждается хоть в ком-то, одного? — Вставай. — когда все немногочисленное содержимое желудка Джисона оказалось на полу, он потянул его за локоть, заставляя подняться. — Отвали от меня… — Идем, тебе надо умыться. — не слушая летящие в него маты, Минхо перекинул его руку через свои плечи. Оказавшись в ванной, он включил мощным напором ледяную воду и засунул под нее голову Хана. Тот сначала орал, но когда понял, что это бесполезно, затих. — Полегчало? — мрачно поинтересовался Минхо, кинув в него полотенце. Джисон молча вытирал волосы и лицо, шмыгая носом. — Ладно, пойду уберу то безобразие, а ты пока приходи в себя. Ли взял ведро воды с тряпкой и вышел. Закатывая рукава, он с тяжелым сердцем думал о том, почему вообще все это делает, однако вывод был только один. И он ему абсолютно не нравился. Даже если он все еще привязан к Джисону, что с того? Ему же только от этого хуже… — Ну что? — когда он вернулся в ванную, парень все еще сидел на полу. Хан опустил глаза в пол и отвернулся, словно не желая, чтобы Минхо его видел. — Эй, что такое? — он резко развернул его за плечо и не сдержал очередного ругательства — у Джисона из носа хлестала кровь, заливая полотенце алыми струями. — Блять, Джисон, какого черта?! — Это уже давно. — Давно?! Как давно у тебя идет кровь? — Месяца три. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — Минхо схватился за голову, оседая на пол. Состояние Хана оказалось на деле в десятки раз хуже, чем он мог предположить. Он буквально умирал у него на глазах, а он его попросту бросил. Как же это все невъебически хреново… но сейчас ему нужно собраться с мыслями и что-то предпринять. Страдать он будет потом. — Так, ладно… в общем, это… не запрокидывай голову назад, от этого будет только хуже. Сейчас я что-нибудь придумаю. Минхо ушел на кухню в поисках лекарств. Перерыв всю аптечку он, однако, понял, что лучше не рисковать и не давать Джисону таблетки, учитывая, что тот чем только себя не напичкал. Тогда он просто налил полный стакан воды и заставил еле живого Хана его выпить. — Спасибо. — едва слышно прохрипел Джисон, пока Минхо укладывал его на диван. — Вау, ты даже умеешь быть благодарным. — Иди нахуй! — тут же огрызнулся парень, с трепетом чувствуя, что Минхо не убирает руки. Он вдруг шумно вздохнул и лег позади Джисона, обняв его со спины. Хан вздрогнул. Это ушедшее и давно позабытое тепло было робким лучом в кромешной тьме его мира, заставившим сердце болезненно сжаться. На глаза навернулись слезы. — Я знаю, что тебе нелегко пришлось одному. — Минхо прижался лбом к его худому костлявому плечу. — Знаю, что бороться с этим в одиночку тяжело и поэтому… пожалуйста, позволь мне помочь. Я просто… я не переживу, если в один день ты попадешь в больницу с передозировкой, как Со Ён. «Я не смогу потерять любимого человека второй раз по той же причине» — Если ты не хочешь быть со мной, я пойму. Я не собираюсь заставлять тебя любить меня, только… пожалуйста, перестань убивать себя собственными руками. Джисон молчал, глядя в сгустившиеся в комнате сумерки. На душе было неимоверно тяжело и чувство вины, смешиваясь со стыдом, роилось вспышками мыслей в отключающемся сознании. Он вяло двинул рукой, ощутив, ладонь Минхо на своей. Тепло. Странно. И до боли отчаянно.

***

Феликс зашел в свою комнату и, крикнув маме, что ужинать сегодня не хочет, рухнул на кровать. Взгляд сам собой скользнул по стене и упал на календарь. Там значилось уже двадцать девять красных крестиков, которыми он вычеркивал каждый день без Хенджина. Тоска мучительно отозвалась в груди. Сколько еще ему придется ждать? Неделю? Месяц? Год? А что, если старший уже никогда не вернется? По коже пробежал липкий холодок. «Лучше об этом не думать… он же обещал, что мы скоро увидимся» Полистав немного ленту соцсетей, он решил, что пора бы ложиться спать. Феликс сходил в душ и, ступая все еще мокрыми ногами по полу, вдруг отчаянно захотел прямо сейчас увидеть своего парня. Захотел просто до жути и покалывания в пальцах. Увидеть его, почувствовать касания родных рук и поцеловать. Так жадно и по сумасшедшему, как только можно. Он слишком сильно соскучился. Это было уже просто невыносимо. «Но мои мысли, к сожалению, его не вернут» Ликс лег обратно в кровать и свернулся клубочком под одеялом. Усталость тяжелого дня неожиданно навалилась на него, вынуждая веки слипаться, и он не заметил, как начал постепенно проваливаться в сон. Однако стоило ему лишь увидеть первые неясные силуэты сновидений, как он резко проснулся от какого-то звука. Феликс сел на кровати, прислушиваясь. Со стороны двери, ведущей на балкон, раздался звук глухого удара и все на минуту затихло. А затем парень с выпрыгивающим из груди сердцем услышал тихий стук.