Я люблю тебя, Небо

В квартире Ван Ибо немного прохладно, начавшийся дождь никак не хотел утихать. Они не спеша добрались до спальни и, даже не раздеваясь, залезли на кровать. Оба восприняли это как должное, ведь никто из них не собирался заниматься сексом. Сяо Чжань аккуратно уложил на своей груди голову Ибо и прижал его к себе, отчего у парня ещё некоторое время бегали мурашки по телу. Он думает, что нет ничего лучше, чем лежать вот так расслабленно на любимой груди, прислушиваясь к тихому ровному дыханию. Было бы здорово попросить Сяо Чжаня никуда не убегать с утра, тогда они могли бы провести так весь день. Хотя, кого он обманывает. У него вряд ли есть такая роскошь, как время. У самого Ибо его не было бы, если бы не наглость, которой он воспользовался и выбил себе два незапланированных выходных. Рука Сяо Чжаня мягко лежит у него на голове, зарывшись в волосы, и время от времени теребит мягкие пряди. Он такой тёплый и уютный, что непроизвольно Ибо начал жалеть о том, что нельзя прижаться ещё ближе. Эта рутина так невыносима, нельзя с точной уверенностью сказать, когда они смогут встретиться в следующий раз, а главное — будет ли этот следующий раз. Сердце Ван Ибо по-прежнему окутано сомнением. Это все кажется ему слишком хорошим, чтобы быть правдой. Он обнимает мужчину за плечи и как можно плотнее укрывает одеялом. Сяо Чжань уже уснул к тому времени, как Ибо тихо, мирно лежал, прислушиваясь к ровному стуку чужого сердца. Ему кажется, что он провёл в таком положении добрую половину ночи, пока сон не начал окутывать его, и он не стал зевать. Осторожно, чтобы не разбудить его Ибо оставляет легкий поцелуй на любимой родинке и тут же проваливается в сон. Любовь такая штука… Особенно трудно осознать ее полностью девятнадцатилетним юнцом, тем более, если кто-то не обделён всеобщей любовью. Много ли таких? С раннего возраста Ван Ибо был любимцем толпы. Своей чудовищной красотой и изящными, словно языки пламени, движениями в танце он моментально завоевал обожание всех, кому попадался на пути. Какая была вероятность того, что потребуется всего лишь один обычный день для того, чтобы его жизнь перестала быть полноценной, если в ней нет одного конкретного человека? Это случилось так мгновенно… навалилось на него томным грузом, который приходилось тянуть всем сердцем. « Давай навсегда, Гэ». Хотелось кричать Сяо Чжаню об этом, но все, что Ибо мог — зарываться в подушку и отчаянно выть от того, что ему страшно. Его и так нестабильный сон пропал, испарился словно вода, превращающаяся в пар. «Я напугаю его, если скажу, что даже полноценно не могу сделать вдох, когда проходит хоть один день без его присутствия в моей жизни?» «Какова вероятность того, что я однажды вопьюсь губами к заветной родинке под губой, как к самому сладостному эликсиру?». Эти и многие другие вопросы болезненно проносились в его голове всю ночь, а на утро он отправлялся играть очередную сценку перед фанатами в поддержку фансервиса и, конечно, строить перед Сяо Чжанем закадычного друга. Ему приходилось очень и очень сильно стараться, чтобы удержать свои чувства в узде. Хотелось присутствия Сяо Чжаня рядом постоянно, пока шли съемки с этим не возникало никаких проблем, но потом… встречи с фанатами «Неукротимого», бесконечные интервью и совместное выступление на сцене с песней, которая навсегда связала души Вей Ина и Лань Чжаня. » Кипит горячая кровь, но холоден клинок. Среди высоких гор и далёких рек…». Пусть даже временно, Ибо не хотел прощаться в перерывах между ними. Когда он видел его вновь — безумно хотел забрать, присвоить и увести в те же горы, быть для Сяо Чжаня бесконечной рекой, в которой он мог бы плыть, в которую мог окунаться, позволяя легким волнам дарить всю свою теплоту. И дальше были бы только они двое, вдыхающие не спеша друг друга, взлетающие ввысь от нескончаемых правил и шагающие вдвоём через край. « Уж лучше с легким сердцем мы пройдём сквозь волны ветра. Вместе мы сыграем мелодию, пусть летит по свету…» . Сяо Чжань, больше всех привыкший к своему нестандартно-ненормальному расписанию, просыпается, когда настенные часы в спальне Ибо показывают пять утра. Он даже без будильника мог вовремя просыпаться. Миллионы людей позавидовали бы его способности спать, когда он решит делать это, ни на что не отвлекаясь, и просыпаться окончательно и бесповоротно без каких-либо «пяти минуточек». Разве не здорово? Едва открыв глаза он тут же перевернулся, едва не стукнув головой слишком близко сопящего Ибо. Одну руку тот засунул под подушку, а другой сжал одеяло на груди, придвинувшись к Чжаню ещё ближе. Невесомо, осторожно кончиками пальцев Чжань дотронулся до его губ, отчего чужие ресницы слегка задрожали, а Ибо продолжил сопеть. Все, о чем он может думать сейчас, это то, насколько невероятен Ван Ибо в эту минуту без привычной дерзости, необузданности и озорства. И как только он умудрился не заметить его чувств? Или он просто не хотел? Всё окружающее общество давило на них ещё тогда, когда о взаимной любви и речи не могло быть. Совместные выступления, съёмки неизменно подталкивали их друг к другу все ближе, слишком близко, что на экране, что на людях, и он по ошибке принял эти обстоятельства как толчок к дружбе. Мысли уносят его так далеко, что он не замечает, как на автомате, аккуратно приложив ладонь к щеке Ибо, начинает подушечкой большого пальца ласкать его скулы. Немного дольше, чем это требовалось, и теперь до этого спящий парень смотрит на него, не двигаясь, не издавая ни единого звука, позволяя горячим пальцам нежно себя ласкать. — Это странно, — бормочет Ибо, улыбаясь и подставляя щеку под его ласки ещё ближе. — Что именно? — Ты пялишься на меня, когда я сплю, это странно. — Ты тот ещё зануда, да, Ибо? Даже не даёшь мне побыть романтичным. — Как думаешь, у нас получится? — не выдержал Ибо и уткнулся взглядом в потолок. Лежать рядом, отбросив все переживания, и наслаждаться друг другом — конечно, хорошо, но скоро утро, и Ибо не знает, что вместе с новым днём последует в его в жизнь. — Получится что? — Не хочу быть вдали от тебя. Я все понимаю, это наша работа и я… я просто боюсь, что… Голос Ибо задрожал, прежде чем он смог договорить. Он испугался, конечно же, он испугался, что Сяо Чжань в любой момент может отдалиться, потому что им тупо будет не хватать времени друг на друга, а ещё… — Я правда тебе нужен, Чжань-Гэ? — Эй, посмотри на меня, — позвал Сяо Чжань, взяв юношу за подбородок, заставляя повернуться к себе. — Ты очень дорог мне, прости, если я не смог в полной мере ответить на твои чувства, и видит Бог, каким я был ослом, что не заметил этого раньше, но… Я не хочу тебя терять, и это правда, я уверен, что то, что я к тебе испытываю, не может вот так просто ослабнуть, поэтому я прошу тебя просто потерпи, ладно? — Да-да, я все понимаю. Но как мы это выдержим, Гэ? — Мы будем очень сильно стараться, — прошептал Сяо Чжань и потянулся к Ибо, чтобы оставить глубокий поцелуй на его висках. — Останешься завтра? У меня выходной, а у тебя…у тебя завтра…? Он так и обрывается на полуслове. Они только-только раскрыли друг другу чувства, придя к логическому завершению. Можно ли просить Чжаня посвятить ему свой единственный за последнее время выходной? Ведь его жизнь — рутина, колесо, которое все время надо вращать, чтобы пробиваться вперёд. — Я свободен до семи вечера. Можешь даже выключить наши телефоны, я весь день буду с тобой. Думаю, будет здорово проснуться в твоих объятиях, когда ничего не будет звенеть над ухом. Ван Ибо не в состоянии сдержать улыбку, да и не хочет. Он нехотя выпутывается из плена тёплых рук и выходит из комнаты, возвращаясь через две минуты с той же улыбкой на лице, которая нисколько не поблекла, и вновь удобно устраивается под боком Сяо Чжаня. — Кстати, если ты поцелуешь меня прямо сейчас, это будет очень даже романтично, потом мы можем продолжить спать дальше хоть до обеда. — Я ещё зубы не почистил. — Мне плевать, Гэ. Хочу твои губы. Сяо Чжань коснулся пальцами пылающих щёк, приблизился и поцеловал сначала нижнюю губу, потом, плавно обхватывая, все целиком. Ибо опустил ладонь на шею старшего, требуя более глубокого поцелуя, что, конечно, получил. Он хватал губы Сяо Чжаня снова и снова, опираясь на локоть и придерживая возлюбленного за шею. Иногда он останавливался только для того, чтобы всмотреться в выразительные глаза, а затем, проходясь мимо губ, осыпать поцелуями остальную часть лица, уделяя особое внимание родинке под губой. Целовались они очень долго. Ибо отдавался так, будто изголодался по этим губам за последние несколько часов, которые они провели во сне. Какими бы ни были губы Сяо Чжаня, мягкие и сладкие, Ван отстранился и прошептал: — Ты даже не представляешь, Гэ, что я хотел бы сейчас с тобой сделать. Я бы сорвал с тебя всю свою одежду, поцеловал бы каждый сантиметр твоего тела… — Стоп, — Сяо Чжань заткнул его поцелуем. — Не буду, ты тоже не представляй. Нам ведь не нужны слишком ранние утренние сюрпризы, даже не представляю, как мы будем с этим справляться. Ван Ибо еле сдерживал себя, чтобы не начать заливаться смехом прямо в кровати. Вспомнив своё вчерашнее обещание, он лишь слегка усмехнулся. Смущать в пять утра своим неконтролируемым стояком Сяо Чжаня он все-таки не собирался, как бы сильно ему этого ни хотелось. — Повернись, я хочу обнять тебя, — прошептал Ибо и приложился губами к родинке. Сяо Чжань сделал так, как ему велели, устроился на подушке, засунув под нее руку, и тут же ощутил горячую ладонь Ибо который прижал его к себе так близко насколько это вообще возможно. Юноша крепко обхватил Сяо Чжаня и уткнулся ему в плечо, оставляя несколько поцелуев на шее и загривке. Он положил свою руку поверх его ладони и вновь заснул. На часах было уже около двенадцати, когда Ибо проснулся. Это утро было таким волнующим, самое лучшее утро в его жизни. На секунду показалось, что он вот-вот взорвется от нахлынувшей нежности. Едва придя в себя, Ибо на автомате протянул руку и с ужасом обнаружил, что вторая половина кровати пуста. Где он? В мгновенье показалось, что он перестал дышать, потому что запас кислорода вокруг закончился, когда тёплой ладонью он ощутил прохладную пустоту рядом, а не горячее мягкое тело Сяо Чжаня. Ибо резко вскочил с кровати и ломанулся из комнаты, с невероятной скоростью обходя сначала гостиную, ванную, а потом зачем-то и гостевую комнату. — Бо-ди? Обеспокоенный, но такой заветный голос донесся из уголка кухни. Ибо моментально устремился туда, чтобы убедится, что ему не показалось. Сяо Чжань стоял перед плитой и вовсю гремел лопаткой об сковороду. Что бы в ней ни находилось, это надо было соскребать. Услышав топот босых ног за спиной, он обернулся. При виде Ибо, такого заспанного, с взлохмаченными во все стороны волосами, он удивленно застыл, пытаясь понять, почему тот так носится по всей квартире. — Что с тобой, Ибо? Тот удовлетворенно улыбнулся, подошёл вплотную и коснулся кончиками пальцев щеки Сяо Чжаня. — Я думал… думал, что ты ушёл, — сбивающимся дыханием произнес Ибо. — Куда? — Не знаю. — Чтоб ты знал, мой телефон все ещё выключен, я даже не знаю, куда ты его запихал. — Можно я тебе ближе к вечеру скажу, где он? — Можно, — довольно улыбнулся Чжань. — Хотя вероятность того, что Пак меня после этого прикончит сто к одному. — Я ему не позволю. Если он посмеет навредить тебе я перееду его на мотоцикле и всех твоих хейтеров тоже. — Это не смешно. — Я не шучу. Все равно мне без надобности шесть мотоциклов. Сяо Чжань улыбнулся и протянул руку, чтобы взъерошить парню волосы. Стоило ему вглядеться в эту улыбку, которую он так любил, и почувствовать тёплую ладонь на своей коже, как Ибо сразу ощутил легкость, сбросив с себя этот груз бесполезных сомнений. — Давай никуда не выходить из дома до вечера. Неизвестно, когда мы встретимся в следующий раз, — грустно добавляет Ибо. Сяо Чжань согласно кивает. — Но если ты прямо сейчас не выключишь эту яичницу, то у меня не будет выхода, кроме как ломануться из дома, Гэ. Сяо Чжаня как будто вырвало из его с Ван Ибо грёз. — Вот черт, — воскликнул он, пихнув лопатку младшему в руки. Как оказалось, завтрак уже невозможно было спасти, поэтому мужчине оставалось только выключить плиту и бросить сковородку с подгоревшими яйцами в раковину. — Я же отвлёкся всего на минуту, — устало протянул он, опираясь на края раковины под отчетливые усмешки за спиной. — Все нормально, ты просто жарил на слишком большом огне. — Или это произошло просто потому, что все мои мысли занимал один лишь ты, — предположил Сяо Чжань. Юноша молча наблюдал из-за спины над горюющим из-за подгоревшей яичницы Сяо Чжанем. Он бросил доверенную ему лопатку куда-то в сторону и молниеносным движением перевернул любимого к себе, отодвинув как можно дальше от раковины и прижав лопатками к шкафу. Открытые дверцы звонко захлопнулись под импульсом мощного толчка. Схватив Сяо за бёдра, Ван беззаботно усадил его на столешницу, и тому ничего не оставалось, кроме как раздвинуть ноги, куда Ибо протиснулся вплотную. — Что ты делаешь? Ван Ибо лишь молча запустил руку под его футболку и начал ласкать поясницу, — Ты мое небо, Сяо Чжань, — шепчет Ибо ему прямо в губы, большим пальцем лаская щеки. И это звучит так сладко, что Сяо Чжань искренне улыбается и тянется ладонями к его лицу, чтобы в следующее мгновение соприкоснуться с его губами. Ибо рывком подался вперёд, полностью отдаваясь их близости, а Сяо Чжань позволил его рукам бродить там, где ему вздумается, лаская спину и бёдра. Он чувствует, как внизу уже начинает разгораться огонь, когда Ван Ибо умело орудует языком у него в рту, заставляя буквально таять в своих руках. — Ты… ты обещал мне, — тяжело вздыхает старший, бессознательно обхватывая ногами Ибо за талию. Сяо Чжань дрожит, когда чужие губы касаются его подбородка, а потом и родинки на лице. — Я знаю, доверься мне, — произносит он, тихо продолжая осыпать поцелуями. Ловким движением Ибо стащил с него футболку и положил рядом на столешницу, а затем вновь подался вперёд, стискивая его в объятиях и яростно целуя. Одной рукой Ван крепко держал любимого за поясницу, пока пальцы Сяо Чжаня зарывались ему в волосы, а сам он выгибал шею навстречу страстным поцелуям. Сначала Ибо плавно водил губами по ключицам, по местечку прямо под ухом, обдавая горячим дыханием, потом, не отстраняясь ни на сантиметр, осыпал влажными поцелуями плечи, цепляя зубами раскалённую мочку уха. Вскоре возбуждение Сяо Сжаня уже невозможно было остановить. Он крепко обхватил Ибо за плечи не в силах сдерживать стоны, так предательски вылетающие из горла. — Глупый ребёнок, что же ты делаешь со мной? — стонет Сяо Чжань, касаясь большим пальцем нижней губы юноши. Ван Ибо грубым движением надавил ему на макушку, заставив задрать голову вверх, тем самым открывая себе полный доступ ко всем нетронутым участкам его шеи, и моментально впился губами, касаясь языком, а затем сцеловывая припухлыми губами каждый миллиметр, аккуратно, чтобы не оставлять следов на изящной белоснежной шее. Мокрым широким языком Ибо провёл влажную дорожку от самых ключиц до алых губ, пробуя на вкус чуть солоноватую кожу. — Ну как? — выдохнул он, отрывисто дыша старшему в губы. Сяо Чжань не сразу его услышал. Он был слишком занят восстановлением своего дыхания и усмирением вырывающегося из собственного тела возбуждения. Лишь спустя минуту, пока Ибо проводил цепочку легких поцелуев по его скулам, кончикам бровей и любимой родинке, он открыл глаза и заворожённо посмотрел на припухшие от поцелуев губы. — Ты раздразнил меня, чёртов засранец… Это было хорошо. Ван Ибо усмехнулся и отодвинулся от него. — Не желаешь отлучиться в ванную, Гэ, пока я готовлю нам нормальный завтрак? — Придурок, — бросил Сяо Чжань, смеясь и толкая парня в плечо подальше от себя. Несомненно, ощущения, которые только что подарил ему Ибо, принесли ему незнакомое блаженство. Его горячие губы и животворящий язык не шли ни в какое сравнение с тем, что у него было раньше. Отрицать не было никакого смысла — этот мальчишка так глубоко залез к нему под кожу, что на мгновенье показалось, что если когда-нибудь Ибо перестанет его целовать, то вместе с этим замедлится и его дыхание. Как так получилось, что искушённый женским вниманием Сяо Чжань только что испытал такой всплеск экстаза, что буквально за две минуты растаял под чувственными поцелуями Ван Ибо? Сяо Чжань не знает, он не понимает ничего, кроме того, что хочет лишь присутствия Ибо в его жизни, как самого важного и яркого её элемента. Если бы только все зависело от него… Ему всегда нравилось присутствие Ибо рядом с собой. Будь это на очередной встрече с кастом, на совместных фотосъёмках или даже на расстоянии тысячи и тысячи километров с пунктуальным присутствием, мелькающим в собственном смартфоне. Проводя с Ибо время, Чжань будто возвращался на пять лет назад и разделял вместе с этим мальчишкой всю прелесть столь юного возраста. Когда он заканчивал улыбаться на камеру, то становился рядом с ним настоящим собой — немножко строгим в силу своего возраста, немножко ранимым и не боящимся ему это показывать. Его заразительный смех и улыбка отпечатались в его памяти надолго, и он ощущал призыв видеть это постоянно. Он думал, как хорошо, что его партнером в дораме оказался именно Ван Ибо, с которым он вынужден проводить большое количество времени. Не то чтобы ему не нравилось, наоборот, ведь такой улыбки, как у этого парня, не было ни у кого на свете. Ван Ибо был человеком ветра: вот он суров, холоден и сдержан, подобно Лань Ванцзи, а вот он уже вовсю неприлично радостный. А поступки его порой заставляли сомневаться, на самом ли деле ему девятнадцать, может, четырнадцать? И вот тогда, в очередной раз после съёмок, когда все уже сняли с себя тушки своих героев, они собрались в каком-то ресторане сугубо мужской компанией, чтобы отдохнуть и, наконец-то, поесть нормальной еды, Сяо Чжань наблюдал нечто, что вполне можно было сопоставить с обыкновенной детской шалостью. Ван Ибо в окружении своих товарищей, совершенно бесцеремонно втянув из шарика воздух, цитировал ребятам реплики пресловутого Лань Чжаня: «Бесстыдник, убожество, Вей Ин, не вздумай творить безобразие…». Всех присутствующих в помещении пробило таким заразительным хохотом, что, кажется, было слышно во всей округе. Сяо Чжань и сам не удержался и, сжав руку в кулак, приложил к своим губам, хихикая как можно тише. Он к этому времени только подошёл, поэтому наблюдал за спектаклем возле входа, оперевшись плечом о дверной косяк, чтобы Ибо ненароком не отвлёкся от своей постановки, а этого ему совершенно не хотелось. Он бы смотрел на это хоть до самого утра, отбросив на второй план все своё расписание, в котором и так не протолкнуться. В кармане некстати раздражающе начал шуметь телефон, и Сяо Чжань тут же поспешил сбросить звонок, дабы продолжить смеяться над Ибо. Обликом и манерой он вновь включил Лань Чжаня, отличались разве что рваные джинсы, темно-синяя рубашка и писклявый голос, которым он выдавал фразы из новеллы. Телефон все не затыкался. Менеджер, видимо, осознав, что на его звонок отвечать не собираются, начал бомбить его сообщениями. Целых семнадцать уведомлении от Пака. Шумно втянув в себя воздух, Чжань принялся читать их, собирая в кучу остатки своей адекватности. «Сяо Чжань, как ты смеешь сбрасывать мой звонок?» «Снова» « Мне плевать на твой контракт, если тебе на него плевать» «Работу я всегда найду» «Меня уже хотят оторвать с руками и ногами» «Пожалей меня, прошу, директор грозится оторвать мне голову, если я не предъявлю ему твою задницу к завтрашнему обеду» «Подпиши рекламный контракт и можешь валить и дальше дуть в свою флейту» «Мне всего-то нужно знать время, когда я смогу тебя забрать» «Хотя меня не колышет, я приеду, приеду, конечно, поздно, но ты сам виноват» «Не смей меня винить, если я буду ломиться в твой номер, когда ты будешь видеть свой десятый сон» Далее один за другим в диалоге мелькают эмоджи: кипящее злостью красное лицо, округлённые печальные глаза и умоляющий смайлик, сложивший перед собой руки. «Я выезжаю, бойся моего гнева» И напоследок остальные смайлики с вытянутым средним пальцем. Очень показательно. «Наборщик текста тебе подойдёт лучше, позвони заранее» Чжань так же не забыл выслать ему средний палец. Убрав телефон подальше, он вдруг обнаружил, как все присутствующие на него пялятся. Ван Ибо, откинувшись на кресле, задрал руки за голову и тоже смотрел на него со своей ослепительной улыбкой. Боже. Она и впрямь завораживала. — Гэ, ты, наконец-то, соизволил удостоить нас чести своим появлением? — спросил младший, ухмыляясь. — Да, просто скучно стало, решил прийти посмотреть на клоуна, — съязвил Чжань в ответ. — Как смеешь ты так говорить про благородного Второго нефрита, — встрял Ван Чжочен, громко смеясь. — Ты не имеешь права говорить со мной, — тут же подхватил Ван Ибо в манере того же Лань Чжаня. В следующую секунду в сторону Сяо Чжаня прилетела подушка. Он ловко увернулся от нее, поймав на лету, и швырнул обратно прямо младшему в голову. Ван Ибо лежит на коленях Сяо Чжаня, пока тот ласково массирует ему голову и спокойно сидит, оперевшись лопатками в подушки. Так и провели они остаток дня, валяясь на кровати, много разговаривая, целуясь и ликуя от того, что в данный момент они далеко от всего мира. — Чжань-Гэ, не думаю, что когда-нибудь у меня получится тебя отпустить, — прошептал Ван Ибо, вглядываясь в полумрак, где он отчетливо видел очертания любимого лица. — Я думаю, когда-нибудь этот момент настанет. — Бо-ди, не будем ничего планировать, ладно? Пусть все плывет своим течением, а мы…давай с тобой просто жить сегодняшним днём. Мы живем в гомофобной стране, и мы с тобой известные ее представители. Мы не можем позволить себе такую роскошь, как делать все, что нам вздумается. Ты ведь понимаешь? — Да, — еле слышно произносит Ван.- Я такой дурак, Гэ, столько времени потерял, нужно было набраться смелости и начать завоёвывать тебя ещё тогда. — Почему не начал? — Тупой вопрос, Чжань-Гэ. Я оказался трусом. Я испугался, что ты в ужасе убежишь от меня, не оставив даже возможности быть тебе другом. А потом этот скандал и хейт в твою сторону… Это полностью выбило меня из колеи. — Мое бедное старое сердце точно не выдержало бы такого натиска, — усмехнулся Сяо Чжань. — Чжань-Гэ вовсе не старый. Чжань-Гэ самый красивый, это доказывают рейтинги. — Маленький льстец. — Я люблю тебя. Ты мне веришь? — Верю, — мягко ответил тот. — Кстати, как бы ты завоевывал меня, если бы пришлось признаться ещё тогда? — Если честно, моя фантазия на этот счёт была не особо развита. Цветы? Может быть, конфеты. Ибо смеётся от собственной глупости, пряча лицо в изгибе локтя. Цветочно-конфетный период. Серьезно? Сяо Чжань, закрыв лицо, тоже фыркает и начинает хохотать. — Цветы, Ибо? Я ведь не девушка. Я тебе больше скажу, не дай Бог ты прислал бы мне букет красных роз, я отлупил бы тебя прямо ими, прямо шипами. — Не любишь розы, Чжань-Гэ? — Нет. Я люблю тюльпаны, когда они раскрываются, и мне хватило бы одного. Иди ко мне Бо-ди. Ибо привстает и падает к нему в объятия, уткнувшись носом в шею, мягко целуя и запрокидывая ногу через бедро. Он млел и трепетал от столь ненавязчиво-сладкого отношения, которое Сяо Чжань дарил. Он то и дело целовал его в затылок, вдыхая аромат шампуня, геля для душа, его самого и чего-то там ещё. Касался смачно губами переносицы, отчего у Ибо по телу щекотно пробивались мурашки. Через два часа Сяо Чжаню нужно уходить, а ему самому — с утра пораньше лететь к черту на рога для читки сценария и пробных тренировок для очередной дорамы. В данный момент Ибо всячески проклинал тот день, когда согласился на это, но ещё сильнее проклинал своего менеджера, который вздумал вообще подсунуть ему этот контракт, не без одобрения директора, конечно. Его тоже можно начать проклинать за то, что у него так мало времени быть рядом с Сяо Чжанем. Тот все ещё продолжал ласкать его волосы, запустив пальцы глубже и закрыв глаза, наслаждаясь этим временным упоением. А Ибо ничего и никого не хотел видеть. Ему достаточно того, что он чувствует в эту самую минуту. Он обнимает Сяо Чжаня за плечи как можно сильнее, отчаянно желая вновь коснуться губ, так сильно желая, что хотелось закричать и забить на все, сорваться и сделать это. Но голос разума был ещё громче. Есть смысл в том, чтобы вновь просто распалять друг друга, если в конечном итоге они так и не доберутся до конца? Ибо все ещё крепко обнимал Сяо Чжаня, прислушиваясь к ровному дыханию, время от времени оставляя целомудренные поцелуи в изгибах шеи. Сяо Чжань полностью позволял ему это, подставляя свою шею. Ван Ибо уже почти уснул в его руках, когда треклятый телефон начал звенеть, информируя хозяина о том, что пора уходить. Ибо лишь вцепился в него ещё сильнее, издав шумный, очень шумный вздох. Сяо Чжань нежно выпустил его из своих объятий, вскочил с кровати и отправился в ванную, чтобы надеть собственную одежду, на ходу набирая номер водителя. Он вышел оттуда минут через пятнадцать. Ван Ибо стащил с себя футболку и встретил старшего возле дверей. Сяо Чжань слегка оступился, наткнувшись на выходе на по пояс оголенного Ибо. Без сомнения смотреть было на что. Изящный тугой пресс, идеальные мышцы рук местами в метках серых отметин. Призвание танцора все-таки оставляет следы. Растерянность и смятение нахлынули на него, но все равно этот образ сразу впечатывается в его память. Чжань будет помнить его, когда будет далеко. Эти непристойно торчащие волосы и. и главное — глаза…затуманенные, расстроенные глаза. — Бо-ди? — вопросительно прошептал Сяо. — Дай, — тяжелым голосом попросил Ибо. Он сделал шаг вперёд и ухватился за край своей футболки, которую только что снял с себя Сяо Чжань. Скомкав, наконец, ее в руках, Ибо притянул ткань ближе к лицу, затем уткнулся в него носом, делая глубокий вдох, вбирая в себя запах любимого. Только после того, как полностью втянул в себя оставшийся после него аромат, Ибо, наконец, натянул на себя футболку. Сяо Чжань улыбнулся в ответ и притянул его ближе и, касаясь мягких губ, погладил ладонями по щекам и спине. Этот поцелуй был чем-то большим, ответственным, был толчком, который можно трактовать, как желание целовать снова и снова. Ван Ибо мягко отстранился. — Гэ? — Мм? — Я улетаю завтра, — произнёс он с опаской дрогнувшим голосом. — На сколько? — Сяо Чжань не переставал гладить его скулы большим пальцем. — Три недели. — Так долго… — Невыносимо долго. Ты не хочешь, чтобы я уезжал? — спросил Ибо так, словно только и ждал того, что ему скажут: «Останься». И он остался бы, рискуя пустить по наклонной свою жизнь, карьеру. — Но ты же ведь постараешься побыстрее справиться? — Постараюсь, обещаю, — подтвердил Ибо. — Хорошо. Услышав то, что он хотел, Сяо Чжань хитро улыбнулся, так, что Ибо сразу понял, что это неспроста. Изо всех сил он придавил юношу лопатками к стене, да так, что тот ударился затылком, но заострять на этом внимание не стал, вместо этого наклонился и встретив его губы поцеловал. Ибо не успел проникнуться поцелуем, как губы напротив почти что невесомо опустились на его шею, к скользящему вверх-вниз кадыку, и плавно начали вести по нему. Даже дыхание не успело участиться, как Ибо вскрикнул: — Гэ… Гэ… ах! Нельзя это делать… стой, погоди, ты чего? Но вместо того, чтобы отстранить, Ибо лишь крепко прижал его к себе за плечи, претерпевая болезненный укус. Сяо Чжань не скоро оставил его в покое: то прижимаясь сильно губами, то кусая. Ибо, окутанный дрожью в теле, вздрагивал и думал, что ему конец. Ну, хорошо хоть кусает одно и то же место, он отчетливо ощущает это своей шеей и боится представить, насколько же там все плохо. Прекратив, наконец, эту сладостную муку, Сяо Чжань отстранился, напоследок коснувшись легким поцелуем чужого подбородка. — Что мне теперь сказать менеджеру? — интересуется Ибо, поглаживая пальцами алеющий синяк. — Не мои проблемы. — Ты козел! — Я уже слышал. Это тебе за то, что ты сделал со мной сегодня днём. Ван Ибо театрально закатил глаза и опустил голову, признавая поражение. Это был счёт один-один, скорее, даже один с хвостиком и то не в пользу Ибо. — Удачной дороги, Бо-ди, — бросает Чжань и гладит его по волосам, направляясь к входной двери. — Гэ, мы увидимся? Мы же увидимся, когда я вернусь? — с ноткой надежды в голосе спросил Ибо. — Конечно. Сяо Чжань улыбается и, натянув на себя маску, закрывает за собой дверь. *** Ван Ибо отлично осведомлён о том, что можно, а что нельзя. Например, нельзя было нарушать правила, согласно которым ни в коем случае нельзя компрометировать их обоих: не подходить, не смотреть, черт возьми, даже не дышать в сторону друг друга. Нельзя, даже если они нашли бы себе другие пары, высвечивать свои отношения, дабы не потерять интерес фанатов к себе и к своему бренду. А крупная темно-синяя отметина у Ибо на шее — ярое доказательство того, что все полетит к чертям, стоит кому-то это увидеть. Впрочем, для Ван Ибо это уже не имело никакого смысла. Сложно, уткнувшись в тряпочку, умалчивать о том, как ты влюблён и… любим? По крайней мере, он на это надеялся. На следующее утро Ибо был уже в аэропорту в ожидании своего рейса. Бейсболка натянута на пол-лица, сверху капюшон и чёрная маска, удачно скрывающие от чужих глаз. Хотелось бы, чтобы никто не преследовал его ни в аэропорту, ни на выходе из студии, ни просто тогда, когда он выходит в магазин, хотя и это ему не позволяли делать в одиночку менеджер и директор. Ну, а что делать, если ты порядком задолбался видеть округлённые, изумлённые глаза курьеров каждый раз, когда идешь открывать дверь в маске. Он уважал личное пространство каждого и хотел бы, чтобы с ним обращались так же. Сам он лениво потягивается на стуле, зевает через каждые три секунды и время от времени донимает своего охранника глупыми шутками, чтобы развеять скукоту. Тот метался между тем, чтобы ответить на провокационные шутки и тем, чтобы в оба глаза смотреть по сторонам, дабы не позволить кому-то приблизится к Ибо слишком близко, ведь это его работа. Неудивительно, что ближайшие пять стульев по обе стороны от Ибо пустуют. Впереди три недели, которые он непременно будет проводить в мыслях о следующей встрече с Сяо Чжанем. И как тут концентрироваться на работе? Но в конце концов, Ибо очень ответственно относился к своей работе и выкладывался по-максимуму каждый раз, и он обещал закончить как можно быстрее. Пока Ибо размышлял о собственном трёхнедельном аду, в кармане толстовки завибрировал телефон. «Ты уже в аэропорту, Бо-ди?» «Да, хоть и очень сильно хочу быть где-нибудь ещё» «Например…» Такой наивный. Он правда не понимает или хочет услышать ответ, чтобы сравнить его со своим? «В твоей постели, например. Или с тобой в моей постели. Неважно» Ибо под маской скалится во все тридцать два зуба, представляя смущение Чжань-Гэ. Будь он сейчас тут, юноша с удовольствием наблюдал бы картину горящих алым цветом щёк. «С уверенностью могу заявить, что моя — удобнее» «Не могу согласиться. Я же ещё не побывал в ней» «Ибооо…» «Что, Чжань-Гэ?» «Слишком неприличные намеки» «Неприличные тут только твои мысли. Ты извращенец, Чжань-Гэ. О чем ты говоришь? Я же не поведал, что там буду с тобой делать. Твоя испорченная фантазия додумывает все сама, да?» Ликуя изнутри, ощущая неистовый восторг, он отправляет следом хохочущий смайлик. Кажется, счёт два-один, снова в пользу Ван Ибо. Он буквально ощутил легкое возбуждение от осознания того, что Сяо Чжань представлял их вместе в кровати. Интересно, как он хотел бы, чтобы Ибо к нему прикасался? «Ты — мелкий вредитель» Ибо так окунулся с головой в диалог, что не сразу услышал, как объявили его посадку. Охраннику пришлось пихнуть его локтем в плечо, чтобы вернуть на землю. «Мне пора, Гэ-Гэ. Мой рейс объявили, продолжим позже?» «Мягкой посадки, Ибо, напиши мне, как долетишь» Менеджер подошёл вовремя, и охранник, добросовестно передав ему Ибо, откланялся. Кажется, у него будет три недели выходных.