Я люблю тебя, Небо

Без каких-либо происшествий Ван Ибо добирается до отеля. Никаких фанатов, поджидающих возле выхода из аэропорта и возле входа в отель, все так легко складывается, что даже менеджер удивительным образом перестал раздражать одним лишь своим существованием. Погода за окном самое то для того, чтобы выключить к черту телефон и забиться в угол, уткнувшись в любимое плечо. Дождливое и промозглое на улице и так притупляло настроение, что было ниже некуда. С другой стороны, это пришлось очень кстати - никто не лез к нему с вопросами о том, чего это он вздумал вдруг надеть водолазку. Ибо на все сто процентов был фанатом спортивных костюмов, толстовок, худи, футболок, очень редко рубашек, но чего-то, что покрывало бы его шею, никогда в его шкафу и сроду не было, пришлось наспех просить водителя привезти ему одну. Он не любил скрывать свою шею. Не удивительно - просто потому, что Сяо Чжань однажды сказал ему не делать этого. Как хорошо, что у него есть ещё этот день в запасе. Прошлой ночью он совсем не сомкнул глаз, события последних дней слишком ярко отражались в его голове, к тому же он смотрел в прямом эфире выступление Сяо Чжаня. Как он мог это пропустить? Правильно, никак. По ту сторону экрана он был таким далеким и отстранённым, было странно и волнующе наблюдать за ним после того, что у них произошло. Сейчас бы просто лежать, прижимая его к себе сильнее, и просто дышать долгожданным запахом на коже, касаясь губами тёплого затылка, не считая времени, которое у них осталось. Встреча с режиссёром назначена только на завтра, поэтому Ибо, заказав еду в номер, забирается под одеяло. Он успел написать родителям и Сяо Чжаню, что долетел нормально и теперь отдыхает в отеле, на что второй до сих пор так ничего и не ответил. Вместо того чтобы раньше времени накручивать себя бессмысленными размышлениями, он убеждает себя в том, что Сяо Чжань, быть может, просто спит или слишком занят. Так спокойнее. «Мелкий вредитель уже начинает переживать, что его игнорят» «Ты подверг себя опасности, когда заставил меня надеть свой шлем» Что, блин? Ибо удивленно хмурит брови. Шлем? Ну, конечно же, в любом случае он заставил бы его надеть шлем. Единственный он или нет - неважно. Он не думал в тот самый момент о том, что что-то может пойти не так. В тот дождь у него внутри слишком ярко светил луч надежды, озаряя настолько, что мысли сами по себе терялись, путались. И, даже если бы был хоть крошечный процент того, что мотоцикл Ибо полетит к чертям по невозможно мокрой дороге, в любом случае он надел бы на Сяо Чжаня свой шлем. Он, безусловно, рад, что Сяо Чжань это понимает. Но и сделал он это отнюдь не для того, чтобы пододвинуться к нему поближе. «Ты что, серьезно сейчас?» «Ты уже два раза мог из за меня пострадать, разве смысл наших отношении в том, чтобы ты жертвовал чем-то ради меня?» «Думаешь, я не могу принести жертву ради своей любви?» Да, да и да. А готов ли на это Сяо Чжань? «Сколько ещё раз мне нужно сказать, что я люблю тебя? Почему мне все ещё кажется, что ты сомневаешься в моих чувствах?» «Знаешь, чем отличается любовь от влюбленности, Ди-ди?» «Я не знаю, что такое влюблённость, Чжань-Гэ. Слишком многозначное понятие. Страсть. Прихоть. Симпатия. Ни одно из этих чувств я раньше не испытывал» «Ты не испытывал страсть?» «Страсть по определению - тупое увлечение чем-то или кем-то. Это чувство сносит крышу, если не получается добиться желаемого» «Прихоть?» «Прихоть для избалованных, Чжань-Гэ. Я не такой» «Симпатия, Ибо. Но она-то явно тебе знакома?» «Это слово можно заменить. Уважение, Гэ. Если ты уважаешь человека - это совсем не значит, что он тебе должен быть симпатичен» «Ты такой мудрый, Бо-ди, что даже не верится, что ты не понимаешь всю серьезность того, на какое дно мы себя тянем» «Верно. Может, я и не понимаю, а может, мне плевать. Объяснишь, к чему мы начали этот разговор?» «Хочу понять, что значит для тебя любовь?» «Любовь – то, что Лань Чжань испытывает к Вей Ину» Набирает и тут же, не сомневаясь, отправляет. Хоть история и вымышленная, он не переставал вдохновляться этим фактом. Любовь Лань Ванцзи к Вей Ину в точности как бамбук вплотную вросла за один день в тело Ван Ибо и крепкой хваткой заполонила каждую клеточку и поры в его теле. «Ох, Бо-ди, нам давно пора оставить этих двоих в прошлом» «Любовь - это хранить память о нем, ни на секунду не теряя надежды. Пойти против всех, забрать и спрятать, чтобы никто на свете не мог причинить вред. Я всегда буду поддерживать тебя, Чжань-Гэ, и защищать, подобно Лань Чжаню, который, что бы ни случилось, защищает и поддерживает своего Вей Ина. Только позволь мне, Чжань-Гэ. Пожалуйста. Ты мне позволишь?» «Даже если я скажу, что мы торопимся, Бо-ди?» «Я думаю, Гэ, торопимся мы или нет - все равно придём друг к другу. Ты сам сказал, что, что бы ты ко мне ни испытывал, так просто это не ослабнет. Я тебя понял. У тебя есть три недели, чтобы обдумать и решить, как именно мы придём к этой цели: постепенно или же сразу погрузимся головой в это дно» «Я все ещё надеюсь, что ты вернёшься быстрее. Я не знаю, что со мной. До смерти хочу тебя увидеть» «Обещаю, Чжань-Гэ, ведь я тоже хочу тебя увидеть» Переписка прошла совсем не так, как Ибо ожидал. Сколько раз ему ещё предстоит доказать, что его чувства чистые и прекрасные, а не спонтанно обрушившиеся на него по молодости, по прихоти. Ван Ибо отлично понимал Сяо Чжаня, поэтому решил, как бы тяжело это ни было, не писать и не звонить. Уйти с головой в работу. Что может отвлекать лучше? В конце концов, он и сам прекрасно понимает, что не имеет права подталкивать его к себе, принуждать быть частью своей жизни, он должен сам этого захотеть, без чьей-либо помощи, и решить, готов ли принимать все то, что Ван Ибо готов ему так самоотверженно дать. Сяо Чжань, кажется, не против сложившейся ситуации. Он пишет раз в два-три дня только для того, чтобы узнать, как идут тренировки, не сломал ли Ибо чего, хорошо ли потом отдыхает, питается ли нормально, а главное, успевает ли он это все делать вовремя. «Спасибо и на этом,» - думает Ван Ибо. Даже такое проявление заботы совершенно не является для него утешительным, с таким же успехом можно было и дальше играть друг перед другом друзей, опустив на минуточку проведённую вместе ночь. С ужасом и одновременно с нетерпением Ван Ибо ожидает встречи с Сяо Чжанем, проводя бессонные ночи в раздумьях. Его слова о том, что они слегка торопятся, совершенно не греют душу, а наоборот, пускают поток холодных микроволн в организме. Той ночью он получил вторую причину для негодования своего гримёра. Бедный парень готов был лезть на стену и не спускаться оттуда ровно до того момента, пока смачный ярко-фиолетовый засос на шее не рассосётся сам собой. Ибо буквально пришлось умолять его, чтобы он замазал его как можно быстрее. Не дай Бог заметит менеджер и плановый, чрезмерный вынос мозга ему обеспечен вплоть до самого возвращения в Пекин. Бороться с мужчиной, упрямо пытающимся ткнуть свой нос в его личную жизнь, абсолютно не хотелось, в последствии послать его куда надо - тоже. Если бы только Тао был рядом… Ибо вообще не переживал бы по этому поводу. Вместе они, как тяжелая артиллерия, мигом угомонили бы его, поддерживая и защищая друг друга, как привыкли это делать уже восемь лет. Тао обладал совершенно наглым характером и, пользуясь этим, умело орудовал словами. Еще и приходилось вставать на час раньше и плестись сонной мухой к своему гримеру, чтобы он умело замаскировал синяк тоннами хайлайтера и пудры, причём надо было это сделать так, чтобы этот маленький грим в точности совпадал с собственным оттенком кожи Ибо. И теперь, понятное дело, круги под глазами его нисколько не обрадовали. Когда отметина на шее Ибо постепенно сошла на нет, паренёк торжественно поклялся поискать новую работу,если ему когда-нибудь придётся замазывать ещё один такой засос. Ван Ибо промолчал, ему до чертиков хотелось вновь почувствовать на своей шее зубы Сяо Чжана и губы, вылизывающие его ключицы. Вместо того чтобы атаковать Сяо Чжаня сообщениями, Ван Ибо придумал идею круче. Без помощи ему, конечно, не справиться. Он уверенно набирает номер лучшего друга, даже не сомневаясь, что тот ему не откажет. Тао не откажет. Выполнит просьбу и выбьет потом из него всю информацию вплоть до мельчайших подробностей. Что ж, так тому и быть. *** Сяо Чжань мысленно четвертует фотографа и проклинает все и вся, позируя на камеру уже битых три часа. Это вторая фотосъемка за этот день, трудно расслабиться, когда впереди ещё одна. Он насилу натягивает на себя улыбку, которая под любым наклоном кажется фотографу неискренней. «Как она может быть искренней, если я прямо сейчас хочу тебя убить» Мысли в голове, может, были слишком громкими, раз несчастный фотограф за долю секунды разобрал в выражении лица Сяо Чжаня готовность к атаке и отправил его на перерыв на полчаса. Будь тут Пак - он безусловно заставил бы его сделать все в лучшем виде, улыбаться, позировать и с тем же настроем отправляться на следующую фотосессию. Ему всего-то нужно было вывести из себя Сяо Чжаня, и он и так все сделал бы только для того, чтобы тот поскорее оставил его в покое. Последние две недели его график расписан так, что порой он забывает, что такое обед и что такое ужин. Если бы дело было только в этом. Ему же, в конце концов, не привыкать к такому распорядку. Ещё и Ван Ибо не отвечает ему со вчерашнего дня. Как тут сохранять спокойствие? Сяо Чжань устал. Он совершенно вымотался, потому что с головой ушёл в работу и порой отказывал себе даже в полноценном сне. Так легче. Так просто постоянно в голову не лезет Ван Ибо со своей ослепительной улыбкой и не в пору своего возраста совершенно умными глазами. Ему потребовалось всего-то выйти из его квартиры перед долгой разлукой, чтобы осознать, что он уже неимоверно сильно тоскует по нему, и факт того, что ближайшая их встреча состоится почти что через месяц, приносит нестерпимую боль. С точки зрения медицины, боль полезна. Боль выполняет защитную функцию и ее задача - дать вам понять, что с телом что-то не так. Безусловно, Сяо Чжань знает, что с его телом что-то не так. Если бы это было не так, разве реагировали клеточки его тела так бурно на прикосновения Ибо? Со временем это начало устрашать, потому что никто прежде, ни мужчина, ни женщина, не заставляли его чувствовать подобное. Воспользовавшись так любезно предоставленным перерывом, Сяо Чжань решил сбегать в ближайший ресторан и пообедать, сходу включив на телефоне выступления Ибо и его команды. Он всегда любил смотреть на него в действии, будь то на съёмочной площадке, на гонке или в танце. К последнему пункту за прошедшие недели мужчина пристрастился особенно. Столько эмоций было в этих тактах, складывалось ощущение, что в тот момент Ван Ибо никто и ничто не волновало, он отдавался танцу не только своим телом, но и всей душой. Музыка, танец и Ван Ибо сливались воедино, образовывая клубок невероятной энергетической мощи. Даже если его движения не приходились в такт музыке, пластичные изгибы трепещущего тела задавали свой темп для ослепительного завершения танца. Ван Ибо не впитывал в себя музыку. Он и был ей, состоял из нее и отдавался полностью. Сяо Чжаню стоило как-то ляпнуть, что ему нравится, как танцует Ибо. Он сразу пожалел об этом, потому что тот прицепился к нему, надоедая до чертиков в попытке узнать, насколько хорошим танцором он его считает. «Ты круче, чем Лось,» - пришлось признать спустя три дня беспощадной борьбы. Тогда Ибо покосился на него с такой довольной ухмылкой, будто выиграл самое главное пари в своей жизни. Сяо Чжаня застали врасплох. Мальчишкой, нагло вытянувшим из него комплименты. Только он собрался выйти из студии, нацепив на себя маску, как его догнал Ли - ответственный и не очень склонный к разговорам охранник, а по совместительству и водитель, которому Сяо Чжань без раздумий доверил бы собственную жизнь. Даже особенно наглые фанаты, которые умудрялись не только тыкать в лицо телефоном, но ещё и прикоснуться, разбегались в стороны, увидев столь впечатляющие габариты Ли. Когда Сяо Чжань впервые его увидел, то сравнил с Эйфелевой башней, так он возвышался и гордо стоял, бесстрастно смотря сверху вниз. Ему не приходилось даже прибегать к физической мощи, чтобы расталкивать толпу. Достаточно было просто рявкнуть, как все в ужасе отстранялись и не тыкали внаглую телефоном в лицо. - Ну что ещё?- раздраженно фыркнул Сяо Чжань. На это охранник ничего не ответил и молча вручил ему свёрток, известив о том, что уже купил для него обед, который ждёт его в предоставленной гримерке. В принципе, Сяо Чжань никогда специально не позволял себе так разговаривать с Ли, за исключением незначительных срывов под гнетом своего графика. Ли, безусловно, все понимал, это ещё одно качество, за которое Сяо Чжань безмерно ценил этого человека. - Простите, господин Сяо, я завернул его в ткань, чтобы не возникло лишних вопросов. Снаружи повсюду камеры, - доложил Ли, зайдя в гримерку и тщательно осмотрев ее сверху донизу, а затем вышел. Сяо Чжань с интересом и каким-то волнением осматривал свёрток в руках. Беспокоиться не о чем. Ли ни за что не вручил бы его, будь это что-то опасное или хотя бы подозрительное. Внутри, кажется, что-то мягкое и хрупкое. Он развернул ткань. Его щеки дебильным образом начали слегка гореть, а губы расплылись в широченной улыбке. Цветок диаметром не более пятидесяти сантиметров лежал внутри мягкого свертка. Чжань тут же избавился от ткани и взял его в руки. Раскрытый тюльпан нежного бело-розового оттенка обладал несколько сыроватым запахом, но с легкими медовыми нотками. Мужчина заворожённо наблюдал за цветком, совершенно забыв о том, что от голода урчал живот. Сяо Чжаня накрыло такой волной нежности и страсти, что он оказался неспособным устоять на ногах и рухнул на диван, любуясь цветком. Он только что буквальным образом испытал на себе значение фразы «Счастье в мелочах». На серебристой ленточке, обмотанной вокруг, пронзающими красными буквами вышито: «Я люблю тебя, Небо» *** Очередная поездка и очередное нудное утро в компании Пака буквально выжимают те немногие остатки сил, что ещё остались у Сяо Чжаня. Он окончательно сдался уже после того, как ему отзвонился директор и несколько крупных рекламодателей с предложением сотрудничества. Это, конечно, хорошо, учитывая все то, что вокруг него происходит. Он остался востребованным, но не думают ли они, в конце концов, что он робот, а не человек? Несмотря на ярую атаку хейтеров, которые всеми силами бойкотировали его компанию и всех спонсоров, бренд Gucci ясно дал понять, что намерен с ним работать, несмотря ни на что. Поэтому сегодня его ожидает очередная съёмка и завтра с утра пораньше вылет в Милан. Не то чтобы он не радовался, он вообще сегодня встал, железобетонно решив непременно выпросить отпуск. Съездить к родителям для начала, а после, может, в лес без единой живой души, чтобы отдохнуть от этого круговорота событий в собственной жизни. Не забыл директор и отчитать его за пост на вейбо, куда он выложил присланный Ван Ибо цветок, предварительно убрав компрометирующую ленточку. Особенно сильно он трясся от возможных слухов, которые за этим последуют. Но откуда бы им взяться, если он этот пост никак не подписал и не прокомментировал. Пак за обе щеки уплетал, видимо, свой запоздалый завтрак, диктуя Чжаню список дел на неделю вперёд, когда в кармане пиджака завибрировал телефон. Всего два слова: «Сегодня возвращаюсь» «Во сколько?» «Тебе знать необязательно» «Обнаглел, Ибо?» «Разве что чуточку. Чем занят сегодня?» «Съемки. Похоже, я застрял на весь день. Утром самолет» Они вовремя приехали на студию, где уже собралась приличная толпа девиц. Возле входа Сяо Чжаня ждёт дополнительная охрана, тут даже Ли, похоже, не справится. В силу последних событий он с ужасом осознаёт, что не готов прямо сейчас полностью погрузиться в работу. Это неправильно. Ван Ибо не должен вот так вот в мгновение ока вламываться в его привычный распорядок, лишая настроя одним лишь уведомлением в телефоне. Чисто теоретически для актера ничего сложного нет за секунду превращаться в абсолютно другого человека и выдавать эмоции, которые он на самом деле не испытывает и даже не хотел бы испытывать. Ван Ибо своим признанием вырывает из него эти качества, и это нихрена не нормально. Раньше таковой необходимости не возникало - чертить чёрную и жирную линию между собственной жизнью и жизнью айдола. И теперь, забывшись полностью, Чжань задумался о предстоящей встрече и о том, успеет ли она вообще состояться. Окончательно он приходит в себя только после того, как Пак грубо толкает его обратно в машину и шипит: - Маска, Сяо Чжань, маска. Может, напялишь ее на свою морду? Он ошеломлённо спохватился, маска все ещё у него в кармане, хотя он должен был нацепить ее задолго до того, как открылась дверь машины. Когда это он успел застрять в западне собственных фантазий? Он совершенно не обращает внимания на пытающуюся задержать его в кольце толпу с воплями, выкрикивающими его имя. Сяо Чжань смиренно ждёт, пока охрана во главе с Ли освободит ему проход, и теряется за стеклянными дверями. Визажисты и гримеры в точности делают из него то идеальное лицо бренда, осталось теперь не только внешне, но внутренне, всем своим естеством включить это лицо. Перед камерами он, наконец, оживает. Пак внимательно следит за процессом и время от времени высылает ещё даже не обработанные фото директору. Сяо Чжань уже не помнит, сколько часов прошло с момента начала съёмки. Он стоит под дулом фотоаппарата, время от времени вспоминая Ибо и присланный им тюльпан. По возвращении домой он спрятал его в страницах своей любимой книги. И Сяо Чжань тогда так и не нашёл, что сказать, печатал и снова стирал приходящие на ум глупости, затем долго держал телефон в руках, не имея решимости позвонить. Вышитые на ленточке слова, будто вырванные из самой волнующей музыки, добрались до самого сердца. Ван Ибо и раньше говорил, что любит его, только в этот раз Чжань отреагировал на это по-другому, по-сильному, что ли, так, что пальцы начинали дрожать, когда он прикасался к этому цветку и сжималось сердце от понимания того, что рано или поздно цветок завянет. Тогда он просто запечатлел его и выложил на своей странице. Ван Ибо поймёт. Справедливости ради Сяо Чжань не мог и представить, что он так зациклится на его словах о том, что ему нравятся тюльпаны. Ибо со всей серьезностью отнёсся к, казалось бы, такому пустяковому факту, что, находясь за тысячи километров, каким-то образом умудрился отправить цветок. Как, кстати? У него совершенно не было времени поинтересоваться этим у Ли, спросить, как к нему все-таки попал этот цветок. Прислал через кого-то из своего агентства? Слишком рискованно. Курьер? Тоже. В поле зрения объявляется Ли и, встав за спиной у менеджера, кажется, на что-то намекает. Сяо Чжань невольно переводит на него своя взгляд, оторвавшись от объектива фотоаппарата. Такие габариты, как у Ли, просто не могут не цеплять взгляд, хочешь ты этого или нет. Он реально как чертов черный небоскрёб в кругу мелких многоэтажек. Выпучив глаза, мужчина стучит двумя пальцами по своему запястью. Кажется, пора брать перерыв. Как-то Сяо Чжань в шутку сказал ему, что забывает о том, что ему нужна передышка, и попросил того ему об этом напоминать. Ли напоминал всегда. И прямо сейчас тоже. - Пак, перерыв, что-нибудь перекушу. Я со вчерашнего вечера ничего не ел. - Полчаса? - Сойдёт. - Пойдёшь в ресторан? Тебе нужна охрана? - Я заказал еду. Он может пообедать у себя в гримерной,- объявил Ли. Кажется, такой ход событий более чем удовлетворил Пака, и он кивнул. - Мне кажется, я был бы первым человеком на всем белом свете, который умер от голода просто потому, что забыл поесть. Хорошо, что у меня есть ты,- улыбнулся Сяо Чжань, хлопая Ли по плечу по пути в гримерку. - Надеюсь, вы меня за это не уволите, Господин Сяо? Там ждёт ваш друг. Надо бы попросить охранника, чтобы он перестал, наконец, его так называть. И..? Уволить? За что это? Какой такой «друг»? Ли выглядит подозрительно виноватым. Сяо Чжань ничего не понимает. - О чем это ты говоришь? Ли молчит. Неловкость и смятение проглядываются за всем могучим и впечатляющими станом. Но он лишь приглашающе указывает руками на дверь гримерной. Сяо Чжань открыл дверь и вошёл внутрь. Сердце чуть не останавливается, и в красивой маленькой гримерке мигом заканчивается воздух, стоит ему вглядеться и увидеть знакомую улыбку, знакомые длинные ноги, ведь он столько раз на них смотрел. Ван Ибо в темных свободных спортивных штанах, белых кроссовках и желтой толстовке. Он сидит на подлокотнике дивана со знакомым цветком в руках. Увидев Сяо Чжаня, застывшего в дверях, он аккуратно положил его на подушку. - Ибо? - еле слышно выдавил Чжань. В легких кислорода по-прежнему не хватает. - Мой охранник сказал мне, что в гримерке меня ждёт мой друг. - Твой охранник - мой человек, и разве я не твой друг, а, Чжань-Гэ? Сяо Чжань наугад нащупывает замок на двери (как хорошо, что он не успел от нее отойти) и закрывает изнутри, повернув ключ. Молниеносным движением он устремляется к Ибо, жадно обхватывая его губы, прижимается сильнее, зарывшись пальцами в волосы, желая утонуть. Дурацкая съёмка, дотошный Пак где-то там за закрытыми дверьми, весь этот мир под собственническими касаниями перестаёт существовать. - Разве друзей целуют вот так, Ибо? Ван Ибо хватается за ворот его рубашки, чтобы прижаться к нему ещё сильнее, целует, скользит губами по мягкой шее, упирается носом и просто дышит им, пока Сяо Чжань мягко касается поцелуями виска, скул и дальше кожи, пока вновь не находит своими губами его. Ибо, обвив руки вокруг тонкой талии, одним ловким движением переворачивает его и вдавливает лопатками в стену. Он упирается ладонями в стену так, что Сяо Чжань оказывается зажатым между ними, и не перестаёт целовать, глубоко, сладко, торопливо. Сяо Чжань так чувственно и сильно сжимает Ибо талию, что его кожа начинает болезненно саднить. Глубокий вдох между поцелуями, и он лишь смеётся, позволяя ему притупить скопившиеся чувства тоски, прижавшись в очередном изголодавшемся поцелуе. Потому что целовать его, позволять себя целовать – единственное, что сейчас важно, так жизненно необходимо им обоим. - Бо-ди,- бормочет он жадно, не отрываясь, покрывая мягкими поцелуями шею Ибо.- Ты только своей улыбкой можешь заставить меня радоваться очередному дню. Сяо Чжань цепляет губами кадык, под которым зарождается удовлетворённый стон, и слегка кусает обнаженную кожу, затем слизывает влажным языком. Ибо всей своей сущностью трется об него, позволяя кусать, царапать зубами бархатную кожу, и заглушает свой стон, упираясь губами в родинку под губой. Видимо, гримеру Ибо все-таки придётся искать новую работу. Если, конечно, он не преувеличивал. - Если... если мы не остановимся, у меня будут большие проблемы, - шепчет Сяо Чжань почти умоляющим голосом, но все же, не в силах противостоять горячим губам, вновь целует. - Ибо, прошу тебя...- Сяо Чжань, обхватив ладонями его лицо, слегка отстраняет и устремляет свой взгляд вниз, где вовсю его член уже полнится возбуждением. Немного некстати, учитывая обстоятельства. - Я могу тебе с этим помочь, Гэ, - хитро улыбается Ван Ибо, скользя влажными губами по нежному местечку под ухом и невесомо кусая мочку уха. Сяо Чжань вновь, в попытке отстранить его, терпит поражение, он слишком нуждается в его прикосновениях. Ибо крепко держит его за загривок, отдаваясь в поцелуе, сдавшись необходимости целовать снова и снова. - Я не сомневаюсь, Бо-ди, - стонет мужчина, откидывая голову назад и запуская пальцы в волосы, пока Ибо пускает в ход свой язык. - Но согласись, рекламная студия - не очень подходящее место для нашего первого шага. Послушай, Ибо, - вновь говорит Сяо Чжань, нет, умоляет, не найдя в себе сил вновь отодвинуть его. Ибо беспомощен. Проводить три недели один на один со своими мыслями о нем он больше не способен. И здраво мыслить, не удерживать ситуацию под контролем – тоже. Стук в дверь моментально выводит Сяо Чжаня из транса, и он все-таки отстраняет голову дальше назад, увернувшись от поцелуев. Ибо даже не шелохнулся, он отлично помнит, что дверь закрыта. Кто бы за ней ни находился, не станут же они выламывать дверь. - Что такое? - рявкает Сяо Чжань, всячески пытаясь уклонится от преследовавших его губ. Ибо смеётся и вновь притягивает его ладонями в очередной поцелуй. На этот раз до красноты опухшие губы ложатся на любимую родинку на лице Сяо Чжаня. - Я.. я должна подготовить вас. Меня прислал Пак. Нужно вас загримировать. Раздражающий Пак умудрился даже в полноценный перерыв на обед втиснуться. - Что такого случилось, что я двадцать минут не могу побыть один? - вновь кричит Сяо Чжань, самозабвенно подстраиваясь под поцелуи Ибо. Уже не такие страстные, но не менее желанные. Он медленно покрывает лёгкими поцелуями родинку, подбородок, щеки и область между бровями, не притрагиваясь к губам, чтобы Сяо Чжань мог сию же секунду ими послать на хрен, кто бы там, за дверью, не стоял. - Если побеспокоишь меня ещё раз в течение двадцати минут - я тебя уволю. Я позову, когда будет нужно,- злобно бросает он. За дверью снова становится тихо, а Ибо вновь давится беззвучным смехом, не переставая тянуться за ещё одним поцелуем, и Сяо Чжань немедленно притягивает его к себе за шею, чтобы приковать в долгом, сладострастном поцелуе. В конце концов, к Сяо Чжаню все-таки пробивается ясность, губы уже начали ныть, и он с трудом отстранил Ибо от себя, толкая того в грудь и усаживая обратно на подлокотник дивана. Он, похоже, сдался, довольно облизывая губы. - Похоже, тебе однозначно нужен гример,- заключает Ван Ибо, кончиками пальцев дотрагиваясь до его болезненно алых губ и обводя ими щеки. Он так преисполнено целовал его родинку и подбородок, активно используя язык, что сквозь слой хайлайтера пробил дорожку к естественной коже Сяо Чжаня. От этого довольная ухмылка на лице растянулась ещё шире. В попытке вновь потянуться за очередным поцелуем Ибо внезапно поморщился и схватился за шею ладонью, покрыв столь ощутимый и явный след от зубов. - Ибо? Я сделал тебе больно? Мне жаль,- с трудом сглатывает Чжань, лаская кончиками пальцев его щеки. - Нет, Чжань-Гэ. Вовсе нет. Все хорошо,- тут же заверил Ибо, наблюдая долю сожаления в его глазах. - Правда?- недоверчиво интересуется Сяо Чжань. - Правда,- подтвердил Ибо. - Мне это нравится. - Я скучал, Бо-ди. Ван Ибо смеётся, довольствуясь тем, что только что услышал, вглядываясь в переполненные эмоцией глаза, и он готов в них окунуться прямо здесь и сейчас пока у них ещё есть время, пусть хоть двадцать минут, хоть пять. Главное - это его время с ним. Хоть бы оно тянулось так долго, насколько это возможно. - Я тоже Гэ, очень сильно,- шепчет Ибо, вручая ему прекрасный цветок все такого же нежного-бело-розового цвета. Сяо Чжань берет тюльпан, искренне улыбается и притягивает Ибо ближе лишь для того, чтобы прижаться к нему пылающим лбом. Каждая минута, проведённая рядом с Ибо, усиливает его влечение к нему, и его чувства, чем бы они ни были, крепнут, заставляя перестать себя контролировать. А этот цветок, с первого взгляда ничем не примечательный, ураганом уносит все мысли в его голове. - Спасибо, Ди-ди. Жалко, что они так быстро вянут. - Ничего, я готов присылать их тебе каждый день. - Правда? - спрашивает он, хоть и знает, что это - абсолютная правда. - Кстати, как же ты все-таки сюда пробрался?- опомнился Сяо Чжань. - Нуу, я очень хотел тебя увидеть. Мне помог Ли. - Надо сделать ему выговор, чтобы больше не заманивал меня в гримерку к извращенцам вроде тебя, - проинформировал Сяо Чжань, отходя к зеркалу и принимаясь приводить себя в порядок, поправляя рубашку и воротник. - Да ладно тебе, - вздыхает юноша. - Он мне доверяет - знает, что я не причиню тебе вреда. Когда мы однажды всей шайкой напились, я добросовестно вручил тебя ему в руки вместо того, чтобы воспользоваться твоим пьяным состоянием. - Ты бы рискнул? - смеётся Сяо Чжань, не отвлекаясь от своего дела. - Как бы сильно я ни был влюблён в тебя, все-таки я ещё не до такой степени опустился,- проговорил Ибо, прошмыгнув к нему за спину. - И все-таки… Как ты собираешься решать проблему? Будешь рукоблудничать, когда я уйду отсюда? Ибо ухмыляется и цепляет мужчину губами за мочку уха. - Ты отвратителен, Господи Боже, - шумно вздыхает Чжань, роняя голову ему на плечо, и Ибо запросто дотягивается губами до шеи. Очень скоро, не желая вновь возобновлять свой всплеск эмоций, мужчина вновь отклонился. Отыскав свои вещи, в которых он приехал на съёмку, Сяо Чжань достаёт из кармана связку ключей и протягивает Ибо. - Поезжай ко мне. Подожди меня там. У тебя на сегодня есть какие-нибудь дела? - Никаких, я не загружен сегодня ничем. У тебя есть запасные? Ты потом не сможешь зайти, если я засну. Меня даже ядерный взрыв не разбудит, настолько я устал. - Все нормально. У Ли есть второй комплект. Я отдал его на случай, если потеряю свои. Ибо согласно кивает и прячет ключи в задний карман. - Ну, так что? Мне помочь тебе снять нагрузку? Есть ещё время, - лыбится Ибо, пожирая мужчину совершенно бесстыжим взглядом, и тянется до ремня на его брюках. - Вот ведь... - шарахнулся Сяо Чжань.- Ступай. Скройся с моих глаз, умоляю. Он улыбается, и улыбка эта говорит о многом. Не в силах сдержать свой хохот, Ибо вскидывает ладони перед собой, показывая, что трогать его он больше не намерен. - Я пошёл. Он наспех забирает свою маску с дивана, направляясь к выходу, замирает у дверей, и возвращается к Чжаню, оставляя нежный поцелуй на родинке под губой. Вернувшись к своим обязательствам, Сяо Чжань делает все возможное, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Теперь он улыбается и светится на камеру отнюдь не фальшиво. Благо есть причина. Он и вправду очень сильно старается, прислушивается к советам фотографа, чтобы поскорее сорваться и побежать к Ибо. Происходящее в гримерке после ухода Ван Ибо - просто отдельный вид искусства. Сяо Чжань послал сообщение Паку, чтобы он прислал к нему гримершу. Пока она занималась своим делом, он накрыл свой стояк дурацким журналом про моду, забивая свой разум несусветными вещами. Сколько зубов у акулы? Что будет, если поднести включённый пылесос к глазу? Картинка в голове с проекцией этого извращения мигом заставила опуститься все то, что у него встало. Он где-то то вычитал об этом. Как бороться с неконтролируемой эрекцией, не прибегая к мастурбации. Весьма занимательная статья. Не предаваться же ему, как переполненному гормонами пятнадцатилетнему подростку, яростной дрочке. Когда через четыре с половиной часа, наконец, съёмки заканчиваются, он вылетает из студии. У менеджера, к великой радости, внезапно образовались личные дела, и он отпустил его вместе с Ли домой. Наскоро переодевшись и нацепив на себя маску, он в компании охранника направляется к выходу. Сяо Чжань прячет хрупкий цветок под пиджак. Эти шипперы в пух и прах разнесут весь интернет его фотками с цветком в руке, особенно, если обнаружится, что Ибо тайно его сегодня навещал. Так спокойней. Под рёв фанаток, поджидающих его около студии, он, не обращая и доли внимания, поспешно движется к машине. Ли и вправду знает свою работу: закрывает его собой от тянущихся к нему ладоней. Сяо Чжань думает о том, как хорошо, что ему неважно с кем он спит, а с кем - нет. Главное, чтобы и царапины на нем не было под его чутким присмотром. Наконец оказавшись в машине, он пишет сообщение: «Я скоро буду» Избавляется от маски и снова пишет: «Ты ел? Я мог бы захватить что-нибудь по дороге. Все-таки повесившаяся мышь в моем холодильнике давно уже превратилась в мумию» Тишина. Даже в онлайне не появляется, видимо, все-таки заснул. Проводив Сяо Чжаня до квартиры и вручив ему его ключи, Ли поспешно откланялся. Чжань бесшумно крадётся в своей же собственной квартире словно вор, боясь разбудить Ибо. Или он все-таки боится того, что за этим последует? Горячий душ - самый верный способ привести чувства в порядок. В какой именно стадии он начал трястись от одного факта наличия Ван Ибо в своей кровати? Он прошмыгнул прямо в ванную. Как и ожидалось, он обнаруживает его там. Тот спал на спине, засунув руку под мягкую подушку. Так безмятежно: идеально выпирающий кадык - хочешь не хочешь - цеплял взгляд. Нервно мешающее полотенце падает на ближайший стул. Чжань какое-то время стоит статуей, склонив голову на бок, вступая в сражение со своей совестью. Ван Ибо востребован не меньше, чем он, и график у него не лучше, чем у самого Сяо Чжаня. Он понимает, что ему бы лучше выспаться, как следует. А с другой стороны, его тело, потребность которого все ещё в прикосновениях Ибо, диктует ему свои правила. Он осторожно падает на кровать и забирается под одеяло к тёплому Ван Ибо. Все-таки это слишком мучительно - лежать рядом с ним и терзаться в сомнениях. Будить? Не будить? Но Ван Ибо вряд ли поблагодарит его, когда проснётся, за упущенное зря время, которое они могли бы провести за намного более приятным и интересным занятием. Опираясь на локоть, Сяо Чжань убрал упавшие на лоб пряди. Не удержался он и от того, чтобы не приласкать его за подбородок, затем невесомо поцеловав щеку, лаская скулы большим пальцем. - Ты что творишь, извращенец? - сонно бормочет Ибо, не разлепляя глаз. - Это твоё прозвище, - строго заявляет Чжань. - Знаешь, Гэ, твоя кровать и впрямь удобнее моей. Я вырубился сразу же, как только уронил голову на подушку. Сяо Чжань молчит и не совершает ни единого движения, будучи окутанным собственным разгорающимся возбуждением и долей сомнения. - Ты очень устал и хочешь продолжить спать? - Нет, - тихо шепчет Ибо, наугад нашаривая его ладонь и притягивая к своей щеке. Сяо Чжань наклоняется медленно, почти неуверенно оставляя легкий поцелуй в уголке губ, на подбородке, проходится плавно, фиксируя поцелуи на каждом сантиметре лица. - Гэ-Гэ. Ты в шаге от того, чтобы заставить меня нарушить обещание, - сипит Ибо, подставляясь под поцелуи. - Ты его не нарушишь, пока я не позволю. Я сказал - делай со мной все, что хочешь, только не проникай. Ван Ибо рывком перекатывается на кровати, подминая Чжаня под себя, встаёт на колени между его бёдрами и фиксирует ладони Сяо над головой, свободной рукой упираясь ему в грудь. - Что же Чжань-Гэ позволит мне сегодня? С хитрой улыбкой он смотрит на него сверху вниз. Сяо Чжань успевает залиться краской и нервно отвести взгляд, даже кончики ушей краснеют. Однако не успевает он хоть что-то придумать в ответ, как: - Чем ты занимался, Гэ-Гэ, после того, как я ушёл? Наклоняется и целует его сначала в кончик носа, потом в губы, до боли прикусывая нижнюю. - Ты потратил оставшееся время, думая обо мне? Или нет? Как ты себе помог? Признайся же. - Нет, я хочу, чтобы мне помог ты,- признаётся Сяо Чжань, прежде чем обдумать свои слова, и чувствует сдавленный смешок на своей шее. - Скорее исправь то, что ты сегодня со мной сделал. Это будет нашим первым шагом, Бо-ди. - Это будет сразу вторым. Сяо Чжань непонятно косится на него, не успевая разобраться, что за второй шаг, а Ибо тут же стягивает с себя футболку, которую откопал в шкафу любимого. И вырубился он моментально вовсе не потому, что кровать стала ему по душе, а безмятежно, на удивление спокойно ощущая запах Сяо на своей коже. Он, освободив запястья и не отрываясь от шеи, начал расстегивать пуговицы на пижаме, открывая больше пространства для своих касаний, расстёгивает все, но не пытается снять ее совсем, а лишь задирает на бок, обнажая полностью туловище. Тело Сяо Чжаня такое бледное, с чуть выпирающими косточками на талии, такое хрупкое, что хочется одновременно разукрасить эту бледноту своими губами, оставляя красные отметины, и сберечь от всего, что может этому телу навредить. - Ты так прекрасен, Гэ,- шепчет Ибо, горячо дыша ему в губы, лаская ладонями нежную кожу, проводя по груди. Дыхание Сяо Чжаня становится тяжелым. Он в предвкушении чего-то, что сейчас снесет ему крышу. Что бы там Ибо ни задумал с ним сделать, он готов. Готов принять все, что Ван Ибо подарит ему. - Знаешь, Гэ? Это ни с чем несравнимое удовольствие – знать, как ты заставляешь кого-то стонать. Когда ты позволишь мне прикоснуться к тебе по-настоящему, твои стоны будут намного… намного громче. - Много болтаешь, Ди-ди,- возразил Сяо Чжань и, затуманенными глазами скользя по младшему, потянул Ибо на себя, лишив возможности даже вдохнуть. Сяо Чжань никогда не имел ни малейшего опыта с мужчинами. Они ему не нравились в таком смысле. Только он. Мужчина полностью отдаёт себя в его умелые руки. Он осмелел, властно зарывшись ладонью в густые волосы, не давая возможности отстраниться. Впрочем, Ван Ибо и не собирался. От каждого прикосновения своей кожи к коже Сяо Чжаня его обдавало жаром в собственном теле, и, когда из горла вырывается поощрительный мелкий стон, когда он проходится влажным языком по шее, Ибо принимается более настойчиво действовать. Начинает он с того, что яростно вжимается в шею, целуя кадык, и водит языком по ключицам, отчего у Сяо Чжаня моментально встаёт член и болезненно упирается в штаны, требуя вырваться на свободу. - Бо-ди...аххх, Бо-ди... Почему ты медлишь? - Подготавливаю тебя. Расслабься, Чжань-Гэ, ты точно готов? Ван Ибо поднимается и вглядывается в лицо напротив. Жалобно умоляющие глаза и приоткрытый рот, который обдает частым горячим дыханием. Сяо Чжань не в силах ничего ответить. Он лишь слегка мычит и качает головой. Ибо ярко улыбается ему, лаская ладонями плечи, а потом опускает голову и целует нежно-нежно сначала испускающие тихие всхлипы губы, а затем - быстро вздымающуюся грудь. Нежные, нетронутые соски оказываются в плену его зубов, и Сяо Чжань издает громкий сорванный стон, сжимая в кулаке пряди каштановых волос. Поцелуями Ибо проходится ниже, касаясь языком гладкого живота, слегка прикусывает и целует, особенно - чувствительную тазовую косточку на талии, выпирающую из худого тела. Ибо цепляет её зубами и тянет на себя. Сяо Чжань буквально горел всем телом. Этот мальчишка так вытворял своим языком, как никто никогда не делал с ним. Ибо продолжает осыпать поцелуями его живот и талию, царапая короткими ногтями его соски, мучает их, вырывая из горла Сяо Чжаня очередные стоны. Не отрываясь от жарких поцелуев, он огладил бока и потянул вниз резинку штанов вместе с бельём, задирая их до самых бёдер, обнажая ровно тот участок, который ему нужен. - Ох, Чжань-Гэ, ты такой красивый. Я так сильно тебя хочу. Хочу делать с тобой то же, что делает Лань Чжань с Вей Ином каждый день. Кусает и целует не менее белоснежные бёдра Сяо Чжаня. - Хочешь, чтобы я умолял о пощаде? - Как пожелаешь. В любом случае я не остановлюсь. Он вновь припадает губами к бёдрам, только уже с внутренней стороны. Сяо Чжань, все это время находившийся за гранью, помутившимся сознанием не сразу осознал, что лицо Ван Ибо так ужасающе близко к его налитому, твёрдо стоявшему члену. Опасная близость. Ибо хватает губами кожу, его щека невесомо касается головки члена. - Ох...Ибо? Что ты творишь? Ибо? Сяо Чжань резко поднимается на локтях, движимый желанием подтвердить свои догадки. К такому повороту он оказался совершенно не готов. - Тихо ты, - бросает Ибо и толкает его в грудь обратно лопатками на кровать Ван Ибо начинает медленно, обхватив изящной, сильной ладонью член, и неспеша скользит губами по нему, начиная плавные движения рукой у основания. Грудь Сяо Чжаня ритмично вздымается и опускается, а из сорванной глотки выскальзывают всхлипы. Ужас и смятение окутывают со всех сторон, но в руках Ибо все его страхи развеиваются. В конце концов, вряд ли он позволил бы делать это с собой какому-нибудь другому парню. Кажется, теперь он понял, что это за «второй шаг». Ибо вовсю уже обхватил твёрдый ствол своим тёплым влажным ртом. Он двигает рукой вверх-вниз, удерживая головку во рту, проводя языком внутри по уздечке, срывая отчаянные вздохи. Сквозь стоны и затяжные всхлипы Сяо Чжань то и дело бормочет: «Бо-ди... Ох, черт возьми, Ибо, не нужно так… так… быстро, Ибо… ах... мм» Ван Ибо выпустил из тесного рта твёрдый гладкий член, не переставая двигать рукой, и заострённым кончиком языка несколько раз прошёлся по уздечке, а потом со сладкими причмокиванием начал водить губами по бёдрам как с внешней, так и с внутренней стороны, явно оттягивая момент логического завершения «Боже..Ибо. Закончи уже это все. Помоги мне, прошу тебя. Я не могу больше,» - Сяо Чжань дышал глубоко и сладко, пальцы ощутимо, больно сдавливали плечо, но совсем скоро мужчина переложил их на макушку Ибо, путаясь в волосах, то втягивая их в кулак, то отпуская. Услышав хриплые стоны, Ибо снова вобрал член в рот и активно начал действовать рукой, не забывая тереться широким языком о плотную головку. Ощущение его горячего языка на самом чувствительном месте уже в конец выбило весь дух из Сяо Чжаня, и его стоны уже стали чересчур громкими. Он хотел быстрее, поэтому еле удерживал себя в руках, чтобы жестко не вцепится парню в волосы и не толкнуться навстречу. Чжань посчитал что, это было бы действительно грубым поступком в отношении Ибо. - Ох Ибо...Боже, Ибо. Где… где ты этому научился? Ты так умело это делаешь? У тебя были другие парни до меня? Ван Ибо снова выпускает раскалённую плоть и вглядывается в извивающееся лицо, не переставая надрачивать. - Ты не хочешь это знать. А теперь уймись и дай мне сделать тебе хорошо. На этот раз Ибо плотнее обхватил губами член и ускорил темп, двигая головой, через раз проталкивая плоть все глубже и глубже, насколько ему позволяет его горло. Хотелось громче, сильнее, чтобы Сяо Чжань всем телом вибрировал под его языком и умолял дать кончить. Сяо Чжань сильнее цепляется за его волосы одной рукой, а второй - до боли сжимает плечо, прогибаясь в спине и крепко зажмуривая глаза. «Ибо... пожалуйста... пожалуйста. Я не хо… хочу… тебе…Господи Боже…» Кажется, Ибо понял, что Сяо Чжань хочет сказать. Он сразу выпускает член изо рта и основательно начинает дрочить, толкаясь ладонью по стволу и нависая над ним. Другой рукой он упирается в подушку, чтобы не надавить на него всем телом, и очарованно наблюдает за возбужденным до предела Чжанем. Сяо Чжань крайне часто дышит, до ноющей боли стискивая его плечи. Ван Ибо удовлетворенно и ясно наблюдает за тем, как Сяо Чжань, наконец, сильно выплёскивается долгими толчками, зажмурившись, и хриплым дыханием будто ловит последние вздохи, содрогается всем телом. Юноша слишком очарован этой великолепной картиной изнывающего Сяо Чжаня перед собой и тем трогательным доверием, которым одарил его мужчина, отдаваясь ему в руки. И он его не разочаровал. Парень смотрит на тающего под ним Гэ-Гэ, чтобы явственно почувствовать пронзающую боль на своих плечах. Ибо, тяжело дыша, уронил голову ему на грудь. Слышать шумное дыхание, чувствовать под собой бешено скачущее сердце - стоит всего самого дорого, что у него есть. Он опускается нежными поцелуями до всё ещё учащенно поднимающейся груди, медленно и невесомо трогает губами каждый участок от ключицы до плеч, пока дыхание Сяо Чжаня более-менее приходит в норму. - Ты Небо, Гэ-Гэ. Можно мне поцеловать тебя? Сомнения полным ходом терзают его душу изнутри. Кто знает, как Сяо Чжань может отреагировать на поцелуй в губы после того, как ему отсосали. - Какие глупые вопросы ты задаёшь, Бо-ди, Разжав, наконец, бедные плечи, он обхватывает ладонями лицо Ибо и притягивает к себе, чтобы связать его губы со своими. Ибо неловко подался вперёд, навалившись на него всем телом. Чувствовать вкус Сяо Чжаня во всех смыслах так потрясающе. После долгого проникновенного поцелуя он отстраняется и, смахнув мокрые пряди, запечатлевает глубокий поцелуй на разгоряченном лбу, перемещаясь к уголкам бровей. Это все, что он может сделать в данную минуту, чтобы показать, как сильно любит этого человека. Слова совершенно не нужны для передачи всей своей нежности. Сяо Чжань обнимал его крепче за плечи, плавно касаясь губами выпирающего кадыка, который так кстати оказался прямо перед глазами. Ибо прижался к нему так тесно, что собственный член предательски уткнулся в живот Сяо Чжаня. Это не могло остаться незамеченным. Чжань смотрит снизу вверх на Ибо, затем на ощутимое «орудие». - Ибо… Сяо Чжань ловко поворачивается, придавив Ибо спиной к кровати, возвышается над ним, не отводя затуманенных глаз от опухших красных губ, и не сдерживается от того, чтобы вновь не поцеловать. - Ибо. Подожди немного, я тебе помогу, - прошептал мужчина, скользя ладонью между телами прямиком к резинке его брюк. - Чжань-Гэ, тебе вовсе не нужно это делать… если ты чувствуешь себя обязанным, то... не.. - Заткнись, Ибо,- твердо отчеканил мужчина. Сяо Чжань отнял его ладонь со своих плеч и переплел пальцы, прижимая к кровати. Левая рука скользнула под резинку, слегка спуская вниз вместе с трусами. В следующую секунду изящные пальцы обхватили чужой член у основания и принялись в темпе двигать по ужасающе внушительному стволу, большим пальцем задевая самую головку. Сяо Чжань горячим дыханием уткнулся Ибо в шею и прошептал: - Какой же он у тебя большой, Бо-ди. Давай же... Ибо, казалось, вовсе перестал дышать от того, что Чжань тесно стиснул его твёрдыми пальцами. А его отрывистые прикосновения у самой шеи грозились вырвать душу целиком из тела и устремить куда-то в темноту. Ибо остался бы там навечно, если бы только мог чувствовать это бесконечно. Он бы сильнее развёл свои ноги, чтобы углубить этот контакт, если бы только вовремя додумался снять оставшуюся одежду к чертовой матери. Снять штаны с Ибо для Сяо Чжаня было бы слишком смелым решением, а просить он не собирался, так как отлично помнил своё обещание. Ибо свободной рукой обвил его за поясницу и сжал пальцы на мокрой спине, чувствуя, что очень скоро дойдёт до пика. Потом его голова опустела, все мысли улетучились из тела, выплёскиваясь вместе со спермой на живот. Юноша выгнулся в спине, издавая сорванный стон и чувствуя болезненный укус на своей шее. Эти две крайности на своём теле он ощутил так отчетливо, как если бы его прошибло током от самой макушки до пальцев на ногах. Он вскидывает голову назад, вновь обнажая соблазнительно выпирающий кадык, и Сяо Чжань, конечно, тут же пользуется этим, обхватывая губами его снова и снова, пока Ибо ему позволяет. В конце концов, Чжань скатывается на бок, при этом оставляя правую ногу все ещё закинутой поверх бёдер Ибо. Тот тоже поворачивается, и жидкие капли щекотно стекают с его живота на кровать, и это все неважно, потому что Ибо опять лицом к лицу с Сяо Чжанем. Они долго смотрели друг другу в глаза, незначительно касаясь мокрой кожи, позволяя ласкать лишь кончиками пальцев. Ибо гладил его по щеке внешней стороной пальцев. Черта пройдена, очередная граница между ними сорвана без малейшей возможности на восстановление. Теперь им никогда не стать теми людьми, которыми они были раньше, ведь только что они изменили свои жизни, связав их в одну общую. Ван Ибо смотрел на мужчину перед собой и четко понимал, что Сяо Чжань - это океан. Ему никогда не удастся его переплыть, насытиться красотой и величием. Ибо был всего лишь каплей, готовой упасть и растворится в нем полностью, не имея возможности разделится. Если не считать невинных поцелуев, больше он к нему не притронется, Сяо Чжань должен в полной мере осознать то, к чему они оба приходят. Должен самостоятельно обдумать и решить, когда позволит взять себя по-настоящему, когда позволит снести ещё одну стену. Своим напором давить или как-то ускорить это процесс Ибо не стремился. - Смотри, я тут, в моей постели, вместе с тобой. Что ты делаешь со мной, а, Бо-ди? Ты просто ужасен, Ван Ибо, ты все-таки заставил меня умолять, - шепнул на ухо Сяо Чжань, целуя парня в мокрый висок. - Ты был так уязвим, так прекрасен, Чжань-Гэ… Я готов был наблюдать за этим всю жизнь. - Надо идти в душ, Ибо, ладно? Давай примем вместе душ или просто полежим в ванной. - Отдохни пока. Я наберу воду. По сравнению с тем, что произошло десять минут назад, вода в этой огромной ванной не казалась такой уж горячей. Ибо расслабленно лежал, откинувшись лопатками, на мокрой груди Сяо Чжаня и просто наслаждался этим самым моментом. Он уже завтра утром улетает, так что надо успеть насытиться мужчиной полностью. Сяо Чжань массировал намыленной ладонью его плечи и распределял пену по твёрдому прессу очень ласково, где не было ни намёка на повторное возбуждение. Лениво покрывал безобидными поцелуями лопатки и загривок, предварительно смывая водой остатки пены на теле юноши. Развернуться одним рывком, усадить Сяо Чжаня на колени и в точности воссоздать картину из бочки с Лань Чжанем и Вей Ином хотелось неимоверно, но Ван Ибо ясно осознавал, что впечатлений на сегодня достаточно, к тому же кто-то буквально несколько минут назад решил не дразнить ни себя, ни Сяо Чжаня. И это, черт возьми, так тяжело, когда ты чувствуешь мягкий тёплый член, который периодически касается твоей спины под водой. И осознание того, что он сделал, бьет по нему ключом. Это же первая интимная близость Сяо Чжаня с парнем. Мысленно Ибо даёт себе затрещину за то, что даже не удосужился спросить, как мужчина себя после этого чувствует. Что думает... - Гэ? - неуверенно зовёт юноша. - Что, Ибо? Голос Сяо Чжаня тихий, спокойный, с привычной строгостью. В этой и без того горячей ванне все внутри снова горит огнём, выжигая напрочь все мысли. Остались только сомнения, да, опять дурацкие сомнения, которые сжимают горло в тугой комок. Он не в силах спросить то, на что боится услышать ответ. - Бо-ди? - спустя минуту ожидания зовёт Сяо Чжань. - Пожалуйста... Чжань-Гэ, - дрожит голос. – Пожалуйста, не говори, что тебе жаль... или что мы опять поторопились, идя на поводу своих эмоций... или ещё что-нибудь в этом духе. Прошу тебя... Я,- голос предательски срывается. Жалобно вздыхая, Ибо на некоторые время вновь замолкает, прежде чем вновь выдавить из себя: - Прости, если я так напорист... - Я ни о чем не жалею, Ибо, - твёрдо заявляет Сяо Чжань, прижимаясь к мокрой, тёплой спине поцелуем. - Мне просто надо привыкнуть, ты у меня первый парень, да и вообще я не хочу сейчас углубляться в самокопание, искать ответ на вопрос, как именно я оказался в объятиях своего друга. Я просто знаю, что хочу тебя рядом и все. Я сожалею лишь о том, что сделал это с тобой. Пальцами он скользит по следам укусов на шее Ибо. От касания горячей воды они выглядят ещё хуже, чем это есть на самом деле. - Я буду воспринимать это как должное, - усмехается Ибо. - Ты очень любишь кусаться. - Тебе ничего не было за тот синяк на шее? - У меня очень хороший гримёр, Чжань-Гэ. К сожалению, наверное, придётся с ним распрощаться, потому что он обещал уволиться, если я ещё раз явлюсь к нему с засосом. И я явлюсь, - тихо смеётся парень, дотрагиваясь до следов от пальцев на своих плечах. - И не только с засосом. - Ибо? - Что? - Сколько их у тебя было? - Кого? - Парней до меня. - Один, Гэ. Это у нас Сяо Чжань оказался девственником в этом плане, а Ван Ибо развлекаться с другим парнем, пока он одновременно был безответно влюблён в мужчину, никто не запрещал. За всю историю их дружбы у них как-то не водилось обсуждать личную жизнь друг друга. - Кто он? - Официант. - Официант?- удивленно вскинул бровь Сяо Чжань. То есть не какой-нибудь крутой мотогонщик? Танцор? Не кто-нибудь из коллег по цеху? А простой официант? Это показалось ему очень интересным фактом - Да. Гэ-Гэ, давай не будем сейчас о нем говорить. Когда ты так близок ко мне, я хочу думать лишь о тебе. Обсуждать его сейчас - совсем не к месту. Ты согласен со мной? Я расскажу тебе про него позже. Хорошо? - Конечно. Я улетаю завтра утром, но все равно хочу, чтобы ты остался со мной сегодня. Останешься? - Не подначивай меня на второй раунд, Гэ, я так устал,- еле слышно смеётся Ибо, откидывая голову тому на плечо. - А говорил, что даже от ядерной бомбы не проснёшься, - смеётся Чжань, прижимаясь к макушке губами . - Твои губы намного горячее бомбы, Чжань-Гэ. Горячие и измотанные они возвращаются в спальню. На второй раунд никто из них, естественно, не надеется. Сяо Чжань измотан как физически, так и морально, а Ван Ибо решил, что на этом все. На постели новый комплект постельного белья, Сяо Чжань поменял его, пока Ибо набирал ванну. Как только они залезают под одеяло, парень тянет Сяо Чжаня к себе в объятия. - Иди ко мне, Чжань-Гэ Мужчина послушно падает к нему на плечо, приложив ладонь к груди. Ибо тут же накрывает ее своей, тянет на себя и целует кончики пальцев. Он никогда не целовал руки кому-то, за исключением, конечно, матери. Ни одной девушке, с которой он был, ни тому парню. Единственное, что он хочет делать всю оставшуюся жизнь - лежать в сумрачной комнате и, даже если не видеть мужчину, но чувствовать тепло, которое исходит от него и целовать руки. Не справившись с этим валом сладости и тонкостью происходящего, он прижимает мужчину крепко к себе. - Ты ведь не хочешь меня задушить, Ди-ди? - Нет, когда ты перестанешь дышать, я тоже перестану дышать,- шепчет Ибо, коротко целуя его переносицу. - Я не хочу, чтобы ты так говорил. - Почему? - Потому что я не готов это услышать, меня это пугает. - Тебя пугает то, что я чувствую к тебе, Чжань-Гэ? Прости меня, я не хотел тебя расстраивать. - Да, если ты говоришь о смерти. Можно мне уснуть, не думая об этом? Твоя любовь должна издавать звуки вот тут, - Сяо Чжань коснулся поцелуем тёплой груди. - Хочу уснуть, лишь прислушиваясь к стуку твоего сердца. Ибо замолкает и только кивает, лаская его плечи. Вымотанные этими неделями и в особенности этой ночью они уснули, тесно прижавшись друг к другу. Второе утро в жизни Ибо, в которое он до смерти не хотел вылезать из кровати. Он даже ещё глаз не открыл, как почувствовал что совсем один в этой огромной кровати. Он наощупь провёл ладонью и Сяо Чжаня не обнаружил. Юноша поднялся, и ему хватило одной минуты, чтобы понять, что он совсем один в чужой квартире. Вдруг повезёт, и Сяо Чжань просто вышел ненадолго купить еды? Хотя он мог элементарным способом просто заказать ее. На кухне, на лакированном столе, лежит записка и ключи на ней, которые Сяо Чжань вчера ему отдал. «Доброе утро, Бо-ди, не хотел тебя будить. У меня самолёт, не знаю, когда вернусь. Спасибо за эту ночь. Держи их у себя…» Какого черта? Ибо вспыхнул не по-детски, едва удерживаясь на подкосившихся ногах. После того, что произошло, он что не заслужил того, чтобы с ним хотя бы нормально попрощались перед очередной разлукой? Он скомкал дурацкую бумажку и бросил в сторону. Сяо Чжань своей выходкой уничтожил все то тепло, которое они дарили друг другу ночью. Почему, ну почему нельзя было разбудить и попрощаться по-человечески. Что за бред? Он «не хотел будить». Ибо явно не отказался бы вновь прильнуть губами к любимой родинке и сильно обнять, чтобы дать понять, как он будет скучать. А теперь ему ещё и предстоит задаваться вопросом, почему Сяо Чжань не хотел его будить перед тем, как уехать. Особенно, если он не знал, насколько уезжает. Сердце билось так бешено, будто пыталось вырваться из груди. Ибо берет телефон и пишет сообщение: «Мог бы и разбудить. Вчера ты не особо думал о моей потребности во сне». Он неспеша начал собираться. Злость овладела им полностью, в груди стало так опустошенно от этого. Уехать, даже достойно не попрощавшись, после самого волнительного интимного момента в жизни Ван Ибо… Было очень обидно. Как же жалко, должно быть, он выглядит после этого. Ибо оделся, вызвал такси и, цепляя ключи, которые ему оставили, вышел вон из квартиры. Сообщение, отправленное Сяо Чжаню, ещё не прочитано. Ладно. Скорее всего, он в самолете. Ответит, когда прилетит в Милан. И ответит ли? Если да, то что? Пока он ехал домой, на пути попалось около десятка рекламных щитов, на которых Сяо Чжань улыбался. Ибо нервно рассмеялся, осознав лишь один единственный факт - несмотря на удушающую обиду внутри, он хочет поцеловать эту улыбку, хочет чтобы она принадлежала только ему. Он действительно ощутил себя жалким, так наивно влюблённым, что слёзы невольно подступили к глазам. Он поспешно набрал менеджеру сообщение о том, что ему плохо, и попросил ничем не грузить сегодня. Хотя в этот день планировались съёмки очередного выпуска Day Day Up, они и так ждали его три недели, пуская в эфир старые выпуски. Ему действительно было плохо. Морально или физически – неважно. Менеджеру об этом знать необязательно. Ибо не мог, просто не мог собраться с мыслями. Как прикажете работать и улыбаться на камеру, если все, чего ты хочешь - это крушить все вокруг? Ответ прилетел моментально, менеджер попросил Ибо сегодня заняться своим здоровьем, а завтра ни под каким предлогом не пропустить съёмку. Ван Ибо надел наушники и включил самый отвязный рок, который только смог найти в своём плейлисте, и закрыл глаза, чтобы больше не видеть лицо Сяо Чжаня, пока не доедет до дома. «Я всё держал внутри себя и, несмотря на все усилия, потерпел неудачу. Для меня это много значило, но в итоге всё останется лишь воспоминанием…» Черт! Это песня Linkin Park в ушах совсем не утешает. Эти строки, словно вырванные из его души, в точности отражают все то, что он сейчас чувствует. Эти слова звучали бы легко, если бы… Сяо Чжаню всего лишь нужно было его сегодня поцеловать, обнять и сказать о том, как он будет скучать. Но только вот сейчас Ибо вникал в слова и задавался вопросом: останется он воспоминанием или... или? Ван Ибо переключает песню, надо дождаться, пока Чжань ему ответит. Ван Ибо сгребают в объятия, едва он заходит за порог своей квартиры. Затем следует болезненный удар в плечо. - Где ты шлялся, Ван Ибо? Безусловно, он счастлив видеть лучшего друга, и это пока что единственное, что его за сегодня радует. Но черт, плечо ещё немного саднит после вчерашнего, крепкие пальцы Сяо Чжаня так сжимали его, что оставили отчётливые следы на нем, и Ибо болезненно морщится, толкая Тао в ответ. - Что ты тут делаешь? - Ты написал вчера, что возвращаешься, я ждал тебя весь день и всю ночь, ты, мудак. Заказал навалом еды… - Прости. Устало прошептав это, Ибо прошмыгнул в гостиную и ничком завалился на диван, откидывая голову назад. Тао плюхнулся рядом. Ибо буквально шестым чувством ощутил, как его сверлят взглядом. - Собрался меня отчитывать, Тао? Ускорься, пожалуйста. - Ты мог бы, знаешь, предупредить, что не явишься домой, чтобы я не ждал тут тебя как придурок, - негодовал лучший друг. - Ты мог бы предупредить, что ждёшь меня у меня дома, тогда не пришлось бы меня ждать как придурку. Конечно, вероятность того, что Ибо приехал бы домой, когда Сяо Чжань пустил его к себе, была ничтожна мала. Но он смог бы хотя бы предупредить, чтобы его не ждали. А так он выключил интернет и поставил телефон на беззвучный режим сразу, как зашёл в его квартиру. - Я звонил. И ты мог бы позвонить, сказать, что собираешься пуститься в суточный разврат с... Закончить предложение он не смог. Тао внимательно изучал Ибо, отодвигая в сторону ворот толстовки. След от зубов Сяо Чжаня со вчерашней ночи стал ещё ярче. Теперь уродливое тёмное пятно красовалось на изящной длинной шее Ван Ибо. - Ой, ну красота - хмыкнул Тао. - И ты ему позволил? Выкладывай, я что, носился просто так по всему Пекину в поисках долбанного тюльпана? - Давай не сейчас, Тао, прошу тебя. Ибо закрыл ладонями лиц, качая головой. Высказаться лучшему другу было бы сейчас для него лучшим утешением. Немного сложно, особенно, если ты сам до конца ничего не понимаешь, а вываливать на других собственное мнение было бы странно. Ибо и понятия не имеет, как сможет поведать другу о том, что сделал Сяо Чжаню минет, а тот на следующее утро сбежал, не попрощавшись. Мало того, что он чувствовал себя жалким, так ещё не хватало того, чтобы ещё и Тао его пожалел. Тао медленно отнял его руки от лица и вгляделся в него. Одного взгляда на испуганные, растерянные глаза хватило для того, чтобы он все понял. Тао мысленно заключил про себя, что Сяо Чжань все-таки оказался козлом, но озвучивать эту мысль не стал, как и пытаться вытянуть из Ибо подробности. Расскажет, когда будет готов. - Хорошо. Ты голоден, Ибо? Я разогрею. - Я безумно голоден. Ибо так был погружен в свои сомнения, так погряз в них, что не сразу осознал, насколько он голоден, пока не увидел перед собой курицу Гунбао, юннаньскую лапшу и утку по-Пекински, великодушно разогретые Тао. Свежими они, конечно, были намного вкуснее, но кого это сейчас волнует. Главное - вот она, еда, на столе и лучший друг рядом, который позаботился об этом. Большего и не нужно. Утолив голод, парни погрузились в работу. Тао помогал ставить новый танец, подсказывал, какое движение лучше всего делать, выбирал музыку. В присутствии лучшего друга, под его гиперактивностью Ван Ибо даже отвлёкся, перестал через каждые полчаса проверять телефон и вскоре забыл о Сяо Чжане, когда они, яростно пихая друг друга, начали резаться в Overwatch, добивая друг друга раз за разом в Sony PlayStation. Ближе к вечеру телефон начинает вибрировать, на дисплее появляется долгожданное «Мой Гэ» Впервые за все это время Ибо боится ответить на видеозвонок. В его голове нет ни единого предположения о том, что он может ему сказать. Извинится и скажет, что все нормально, или все же...? Он тут же прогоняет эти мысли и, схватив телефон, возвращается на кухню, садится за стол и принимает вызов. Первую минуту они просто молчат, глядя друг на друга через бездушные смартфоны. Это не мешает почувствовать то тугое напряжение, что нависает над ними. Они молчат, и Сяо Чжань время от времени отводит взгляд и смотрит куда угодно, но только не в лицо Ибо. И тот уже чувствует, что сейчас произойдёт что-то такое, что точно разобьёт ему сердце. Неспроста же Чжань избегает прямого зрительного контакта с ним. Но он же все ещё ничего не сказал такого. Не скажет ведь, правда? - Посмотри на меня, Чжань-Гэ. Сяо Чжань по ту сторону экрана опускает лицо, затем нервно проходится по нему ладонью. Ибо понимает, что не хочет прямо сейчас смотреть ему в глаза. Вдруг они холодные и безразличные? - Извини за то, что вот так оставил тебя утром. - Ты ушёл и даже не попрощался. - Я не хотел. - Ты ушёл и даже не попрощался, - повторил Ибо, только теперь более настойчиво. - Я уже сказал, что не хотел этого. - Если бы не хотел - не поступил бы так. Нет, Чжань-Гэ, это так не работает. Ты мог разбудить меня поцелуями, почему не сделал этого? - Знаешь, Бо-ди, я проснулся среди ночи и долго не мог уснуть. Думал, размышлял… - Ты что-то хочешь мне сказать, Чжань-Гэ? - Ты же знаешь, что ты очень дорог мне, Ибо? Знает, но почему-то облегчения от этого никакого не испытывает, наоборот - предчувствие чего-то ужасного лишь крепнет. - О чем ты думал, Чжань-Гэ? - Я думаю, Ибо, что мы с тобой и впрямь поторопились. Давай дадим друг другу время… - Почему? Я слишком надоедлив со своей глупой любовью, да? - Послушай, Ибо. Для меня не все так просто, как кажется на первый взгляд. Между нами все так стремительно происходит, что меня это пугает. Я не знаю и не понимаю, что будет дальше. Я думаю, Ибо... Я запутался, поэтому, я думаю, нам лучше пока остановиться… Пол уходит из-под ног Ибо, весь мир уходит из под ног Ибо. Он мысленно умирает и возрождается вновь только для того, чтобы увидеть бесстрастное лицо Сяо Чжаня. Каждый стук сердца болезненно отдаётся по всему телу. Будто каждая клеточка в его крови превратилась в маленькие острые бритвы и теперь полосуют его, оставляя глубокие раны по всему телу. - Почему ты так со мной поступаешь? - Я так решил, Ибо. Мне нелегко далось это решение… - Решил? - криво усмехнулся Ибо, срываясь на крик. - До или после того, как позволил мне отсосать тебе? - Ибо? Я не... Нет, все совсем не так. Договорить он не успел. Ибо, задыхаясь, отключил телефон. Больше ничего он слышать не хотел. С дрожащих рук он падает на пол. На крик лучшего друга на кухню влетает Тао. Ибо встречает его с полными от слез глазами, и тот, ничего не сказав, подходит к нему и обнимает. Кажется, это «Небо» только что упало ему на голову, и вселенная померкла. Ибо сильнее стиснул лучшего друга в объятиях, ощущая, как его душат собственные слёзы.