Я люблю тебя, Небо

                     Стужею ветер повеял.        Выпал сверкающий иней.        Мысли мои о любимом —        В дали далекой он ныне…        О, как болит мое сердце,        И замирает, и стынет!               Чжао Фэйянь              На кой черт, спрашивается, Сяо Чжань сперва-наперво решил тупо отдалиться, а не обсудить случившееся, как взрослые цивилизованные люди? Не охрененно первоклассный минет, нет. А случившееся после. Ровно ту самую фразу, которой Ибо описал свою привязанность к нему. Конечно, понятное дело, что с каждой встречей они должны были заходить дальше невинных поцелуев, и Сяо Чжань сам не отрицал тот факт, что безумно хочет принять Ибо полностью, к себе, в себя. А ведь он даже не пытался принуждать его к столь глубокому контакту. Ван Ибо был верен своему слову. Он лишь показал ему поверхностное выплеснувшееся ощущение того, что будет испытывать Сяо Чжань, если умножить это полноценным сексом. Но чего он не ожидал - это того, что Ибо окажется настолько трепетным в проявлении своих чувств, выдав ему буквально «Я не хочу без тебя жить».       До аэропорта они ехали молча, думая каждый о своём. Ли, очевидно, продумывая план действий, если их там будет встречать толпа восторженных поклонников. А Сяо Чжань то и дело, снова и снова углублялся в слова Ибо, сказанные прошлой ночью.       Он проснулся спустя два часа после того, как они заснули,крепко обнимая друг друга. Его голова все ещё лежала на его тёплой груди, так спокойно вздымавшейся. Сколько ещё времени пройдёт прежде, чем они увидятся снова. Неделя...или две...или даже месяц? Два месяца? Три? Он почувствовал, как на ладонях выступил пот, когда осознал, насколько низкий поступок пришёл в его очаровательную головку. Поняв, что именно это он и собирается сделать, он заключил в себе нехватку мозгов. Осторожно, чтобы не разбудить его, он вынырнул из его объятий и торчал так, сидя на кровати и вглядываясь в его лицо, такое спокойное, умиротворенное. Его слова так глубоко проникли в его сердце и положили конец всем ожиданиям Сяо Чжаня, а внутреннее несогласие все нарастало, доходя до самой высокой точки.       «Если ты перестанешь дышать - я тоже перестану дышать»       Слова эти он произносил более уверенно, и звучали они скорее, как обещание. Это не могло не пугать.       Но разве он хотел этого? Или же совсем не ожидал, что чувства Ибо окажутся настолько сильными, будто стихия, которая будет нестись по течению, разрушая все по пути. Он оказался совершенно напуган такой откровенностью и не был готов к этому. Он будто ощущал, что тонет и тянет за собой Ибо. Никакого чувства воодушевленности он не испытывал, и легче ему тоже не стало, когда окончательно понял, что им лучше друг без друга, точнее ему лучше без него. Жизнь Ибо не должна никоим образом зависеть от его собственной жизни. Меньше, чем через месяц, эти внезапные чувства, которые он глушил в себе, грозились перерасти и стать откровенной проблемой не только для него самого, но и для Ибо тоже.       - Прости меня, - шептал он. - Ты должен научиться жить без моего присутствия в своей жизни.       Он проклинает и ненавидит себя за то, что собирается сделать. А хочет ли? Нет. Не хочет, потому что сам факт нахождения Ван Ибо в собственной жизни делает ее настолько яркой, что ему хочется, чтобы это не заканчивалось никогда. И он успокаивал себя лишь тем, что думал, что так для него будет лучше. Нет, не думал, знал. Потому что он старше и здраво осознавал, что жизнь обоих не может протекать так. Безумно скучать друг по другу, не имея возможности увидеть, обнять. Бежать навстречу своим чувствам только в освободившиеся по счастливой случайности часы. И Ибо каждый раз выглядел так, будто готов забить на все ради того долгожданного момента рядом с ним. Нет. Он не хочет этого. Не хочет, чтобы он погружался слишком глубоко в эти отношения, особенно, если Сяо Чжань не может дать ему то, что он хочет. Совсем не так он представлял свою жизнь, совсем не так. Дождаться истечения контракта и, как любой нормальный мужчина, найти хорошую любящую девушку и жениться, чтобы она родила ему ребёнка, может даже двух. Это было его единственным приоритетом сразу после того, как он вступил в этот шторм бушующего шоу-бизнеса с его дурацкими правилами. И Ван Ибо со своей неподдельной детской любовью не должен был никак вписаться в его план о счастливой семейной жизни после.       Да, может быть он эгоист, что решил все сам. Но он убеждён, что так для Ибо будет лучше. Успокаивая сам себя этим нелепым оправданием, он схватил свою сумку, которая давным-давно уже была собрана, и умчался из собственного дома. Ему не хотелось бы, чтобы Ибо неожиданно проснулся и раскрошил в пух и прах его план одним лишь проявлением своей нежности к нему. Ещё больше ему не хотелось, чтобы Ибо застукал его именно в тот момент, когда он пытался позорно сбежать, как это обычно делают парни, которые не обременяют себя ничем, которые привыкли к одноразовому сексу и, не желая продолжения, испарялись по-английски. Разница лишь в том, что Сяо Чжань не из тех парней, и бежит он не откуда-то, а из собственной квартиры, к тому же, оставляя ключи. Чего ради? Чтобы Ибо потом заботливо запер дверь и как ни в чем не бывало вернул ему по возвращении? В лучшем случае он отправит их курьером, в худшем - встретится с ним только для того, чтобы швырнуть эти же ключи ему в лицо и прожигать ненавидящим взглядом.

***

      Сяо Чжаня буквально разрывает надвое. Они не виделись уже два месяца. Он как всегда занят работой и спит чуть ли не два часа в день. Благодаря своему графику, он может удержать себя в руках и не сорваться, чтобы не позвонить Ван Ибо. Извиниться, сказать, что он был не прав, и он не имел права решать за него, все, что угодно, лишь бы снова услышать голос, который не полнится злостью и обидой. Сяо Чжань не по своей воле вспоминал в перерывах между съёмками его руки на своих бёдрах и губы, которые, как ему казалось, оставляли ожоги на каждом месте, которого касались. Уже спустя неделю он почувствовал, что не справляется с этим. За эти дни после того звонка он уже три раза прочёсывал его страницу в поисках чего-то… А чего? Какие-нибудь доказательства того, что у Ибо все по-прежнему, и он без каких-либо затруднений вернул свою жизнь в то русло, которое у него было до Сяо Чжаня?       Ван Ибо нельзя сравнить ни с кем, кого он когда-либо знал и знает. Он такой разносторонний, полностью посвящает себя всему, за что бы не брался. На его странице полно новых обновлений. Кадры из шоу “DDU”, несколько фоток из своей студии, где Ван Ибо, по всей видимости, ставит новый танец, и под конец Ибо на фоне изящного чёрного мотоцикла. По всей видимости, он купил себе ещё один байк. Когда же этот мальчишка остановится?       «KawasakiNinja H2», подумал Сяо Чжань, разглядывая внушительно прекрасные детали этого монстра. Не то чтобы Сяо Чжань разбирался в мотоциклах или хоть что-то понимал, он помнил, как Ван Ибо отправлял ему фотографии и говорил, что хочет купить. На фотографиях он не выглядит ни уставшим, ни измотанным, и это не может не радовать, за исключением одного обжигающего факта. Ван Ибо не улыбается, ни в одном из кадров нет той улыбки, от которой у Сяо Чжаня скачут мурашки по всему телу и, при взгляде на которую, ему самому хочется улыбаться этому миру, ему, и всем, кто его окружает.       Что со мной? Почему он просто-напросто не может выветриться из моей головы, как этот ветер, который пришёл вместе с первым снегом?       Сяо Чжань знает, что отчасти сам в этом виноват, что поддался ему. Нужно было тогда остановиться и подумать, чего же он делает. А теперь… теперь он действительно нуждается в нем, даже если не рядом, то хотя бы осознание того, что они встретятся в самое ближайшее время, подарило бы ему безграничное спокойствие.       Увидев тогда выражение лица Ибо по видеосвязи, он уже знал, о чем тот подумал. Но Сяо Чжань и не думал оправдываться. Может ему будет легче его забыть, если он станет его ненавидеть? Любой бы на его месте стал его ненавидеть. В этой ситуации, конечно, можно сказать, что Ван Ибо «не из тех любых», но врать себе смысла нет. Он будет ненавидеть его за то, что заставил его чувствовать себя использованным.

***

      Ван Ибо проснулся рано утром. Ни разочарования, ни томно страдающего сердца. Только пустота и бескрайняя пытка тишины. Не хотелось лишний раз ни двигаться, ни разговаривать, он замер в той же позе, в которой проснулся, и прислушался. За окном бесшумно падал снег, а на соседней кровати мирно сопел Тао. Как бы Ибо не уверял, что с ним все будет нормально, и нянька ему тоже не нужна, он предпочёл притащиться с ним в Сеул.       «Вспомнить старые добрые времена и заставить тебя поразвлечься» - так он объяснил свой ранний визит перед самым вылетом. Как будто у Ибо оставалось на это время или даже доля желания. Лучшего друга, конечно же, это не остановило. Смириться, заставить отпустить и забыть тот недолгий переполненный счастьем отрывок жизни с Сяо Чжанем. После того случая Тао сделал это своим главным приоритетом.       Ибо тоже пытался, абсолютно точно осознавая, что для него так будет если не лучше, то чуточку легче. Ключевое слово тут «пытался», потому что невозможно забыть тот период своего существования, в котором тебя с головой накрыло сплошным счастьем. Счастьем, в котором он был совершенно свободен в своих чувствах, которые никто не отвергал. Тогда не отвергал. Ван Ибо, конечно, хотелось верить, что после случившегося его чувства хоть немножко ослабли, но это было не так. Он жалел себя и ненавидел за то, что Сяо Чжань позволил ему чувствовать себя полноценным и нужным ему, затем втоптал в грязь доверенное ему трепетное сердце вместе с чувствами. Что это было? Временное увлечение? Сяо Чжань хотел лишь приобрести новый опыт? Хотя последний пункт никак не был для него приемлемым. Это все просто никак не ассоциировалось с невинной и чистой душой его Чжань-Гэ. Ван Ибо был немногим из тех, кто видел его настоящего, потому что смотрел он не на его образ, а только на его сердце...только на то, каким он становится после слов режиссёра «Снято».       Он не мог, просто не мог так поступить с его неподдельной и проникновенной любовью.       После него стало так невыносимо тихо и холодно, что он с трудом поднимался на ноги каждое утро и шёл, был приветлив ко всем вокруг, он должен был выглядеть достойно и не дать людям обнаружить как ему плохо на самом деле. Хорошо, что окружающим не дано увидеть все внутренние переживания человека. Он обрёк его на страдания и оставил с этим один на один, лишь проваливаясь в сон, он мог избавиться от этого удушающего факта. Ибо слишком глубоко впитал в себя ту нежность, которую дарил ему Сяо Чжань, каждое прикосновение и каждый поцелуй, эти ощущения давно уже образовались в опухоль внутри его тела, за исключением того, что ее нельзя ни вырезать, ни излечить. Этот случай требует индивидуального лечения. Даже откровенный разговор по душам вместе с Тао ни капли не привел к итогу, на который он рассчитывал. Кто только придумал эту хрень? Будто бы ты перестанешь сходить с ума, стоит тебе раскрыть душу перед кем-то. Он может вмиг избавиться от этого, если Сяо Чжань снова будет шептать, как ему нравится его улыбка и при этом крепко обнимать.       Эта зима наступила ещё и в самом сердце, так холодно, стремительно, потому что не было Сяо Чжаня, который мог согреть взглядом и при этом не сломать его на мелкие частички. Как же хочется, чтобы в сердце снова стало тепло, и плевать на последствия.       Ван Ибо никак не может взять в толк причину своего нахождения в этом гребанном клубешнике, куда его за уши притянул Тао. Не нужно особо сильно задумываться над тем, что будет происходить дальше. Именно по этой самой причине Ибо взял с собой своего охранника, которому в лучшем случае явно влетит за то, что он позволил Ибо хотя бы находится в окружении толпы, особенно, таких неуравновешенных и вдрызг пьяных молодых людей со всех концов Сеула. В худшем же случае его просто-напросто уволят, лишив его при этом не только месячной зарплаты, но и премии. Но Ван Ибо ни в коем случае не позволит этому случится. Ему все-таки нравится этот парень хотя бы тем, что с ним можно чисто по-человечески поговорить и посмеяться, впрочем, этим делом за последние два месяца он не особо занимался за пределами съёмок шоу.       Каждый, кто был знаком с Тао и Ван Ибо, был отлично осведомлен о том, как именно он пускается в отрыв. Ярко, безобразно и по окончании веселья обязательно в чьей-то постели. Тао отрывался каждый раз в духе «вдруг-я завтра-сдохну-хоть-потрахаюсь-напоследок». Поэтому Ибо и ужаснулся, когда тот образовался на пороге его квартиры с совершенно бесстыдными глазами и намёками. Помнится, как-то пришлось ему вытягивать лучшего друга из глубин разврата в каком-то отеле, в котором присутствовали даже не две голые девицы, а целых три, чтобы он не подцепил какие-нибудь венерические болезни от этих шлюх, потому что думать о презервативах тот явно был не в состоянии. И смех и грех, ей Богу.       У Тао имелась своя собственная школа хореографии, которую Ибо так любезно рекламировал, ну как рекламировал, приходил строго раз в месяц, чтобы дать мастер класс юному поколению танцоров. Надо отметить, чтобы научиться у самого Ван Ибо паре движений или просто тупо пялиться на него без лишних глаз и камер вокруг, особенно ярые фанаты отвалили кучу денег. Разумеется, это все было обговорено с директором Ибо, который не то чтобы был в восторге от этой затеи, но какой у него был выбор, если этот мальчишка наглым образом поставил ему условие. А сам Тао не шибко разбирался со своим бизнесом, нанял пару учителей и заявлялся в свою школу один или два раза за месяц.       Ван Ибо вспомнил тот период, когда Тао затащил его в это место в первый раз, и в тот раз он даже не сопротивлялся. Просто потому, что Сяо Чжань на тот момент снимался в дораме «Клятва любви», просто потому, что он буквально сгорал изнутри от ревности, на которую у него даже не было никакого права. Да, они были хорошими друзьями, чатились подъебывая друг друга, общались и виделись, как это было принято нормой между «приятелями». Они могли часами говорить обо всем на свете. Ибо обсуждал с ним новые модели мотоциклов, подробнейшим образом разбирая вплоть до запчастей их основные показатели и качество, коллекции Лего, шипперские фан подборки видео, где фанаты видели сугубо то, что они хотели видеть и читали комментарии под ними. Это все так умиляло, ну Ибо точно. Сяо Чжань в свою очередь делился с ним предпочтениями в дизайне, разными породами кошек, которых он хотел завести, и будь у него такая возможность, непременно обзавёлся бы ими, шутя на тему, что родители выгнали бы его из дома вместе с его зоопарком, живи он с ними под одной крышей. Такие разные интересы, что у одного, что у другого - это как чёрное и белое, в которое они посвящали друг друга, чтобы заниматься этим дерьмом и дальше. Не к месту ли или специально они даже близко не касались темы своих сексуальных партнеров. Для Ибо так было куда безопасней, от этой неизвестности у него улучшалось кровообращение. Это было будто терапией, которой он позволял обманывать свой мозг.       В ту ночь он вышел из себя окончательно и позволил лучшему другу утянуть себя в тот хаос, в который тот привык погружаться время от времени. Тогда это казалось ему единственным шансом выпасть из этой реальности, где чертов Сяо Чжань играет в любовь с этой...этой вертихвосткой. Ван Ибо, в принципе, не имел ничего против этой актрисы. Она сдержанна, талантлива и профессионально делает свою работу на камеру. Но от одного лишь факта присутствия ее рядом с Сяо Чжанем все грозилось перерасти в глупый фарс и необдуманные поступки. Как же это по-детски, в точности, как и проявление ничем не обоснованной зависти к этой девушке.       Тао уже вовсю клеил какую-то длинноногую блондинку, которая каким-то чудом на своих пятнадцатисантиметровых каблуках умудрялась вытворять такое на танцполе, что Ибо невольно начал завидовать ее стойкости. Каким таким благословением она ещё не переломала себе ноги? Тао всегда отличался своей тягой ко всему изысканному. Тогда Ибо и понятия не имел, чем закончится этот вечер, но абсолютно точно знал, что не собирается пускаться в разврат с кем бы то ни было просто потому, что для него это было неприемлемым, и какой катастрофой это обернётся, катастрофой, которую ему буквально придётся разгребать потом и кровью. Как же он ошибался. Тао развлекался в точности, как он и хотел, охранник рядом то и дело следил за тем, чтобы ни один телефон не был обращён в его сторону, хоть он и сидел в маске. Все-таки его тяга к саморазрушению не столь велика, как хотелось бы.       Он не пьёт, хоть на его столе и стоит стакан с коктейлем и кричащим названием «Секс на пляже». Чуть вскинув голову, он смотрит прямо на лучшего друга, тот шепчет что-то на ухо этой девице с железными ногами, и, судя по ее усмешке на губах, она улавливает легкий вызов. Кажется, они доберутся до отеля по отдельности. Тао ближе к утру, а он сам намного раньше. По всей видимости, друг абсолютно трезв, и не из какого дерьма его вытаскивать не придётся. Как хорошо.       - Ещё что-то будете заказывать?       Нежный томный голос вернул его в эту атмосферу, которая ему была чужда, и в которой ему совершенно не хотелось уже находиться.       Перед ним стоял молодой человек, облачённый в белую рубашку, пуговицы которой застегнуты вплоть до самого горла, а сам он всем своим видом источал спокойствие и невинность так сильно, что охранник не увидел в нем угрозы и позволил приблизиться к Ибо больше, чем на три метра, но все же чуткости не растерял и в открытую пялился на него.       - Я сижу тут уже гребаных три часа, если бы мне что-то понадобилось, я давным-давно уже сделал бы заказ. Проваливай и больше не приближайся ко мне.       Ван Ибо сам от себя не ожидал такой грубости, казалось бы, к столь невинному выполнению своих обязанностей официантом, и уже хотел было дать сигнал охраннику, чтобы он отвадил его подальше от него.       - Господин Ибо так высоко забрался, что даже не считает нужным уделить внимание или хотя бы должное отношение к простому смертному официанту?       Что блин? Ибо слегка остолбенел от такого проявления наглости в свою сторону. Это первое. Второе, как, черт возьми, он узнал его даже в маске и почему позволяет себе так с ним разговаривать? Тем более что он не обычный клиент этого заведения.       - Что ты сказал? - укоризненно спросил он, выпрямляясь на стуле.       - Я не хотел к вам подходить, и это был не мой выбор. Меня заставил владелец клуба. И я сказал, что Господин Ван Ибо слишком высокомерен, чтобы сделать заказ у такого, как я.       Ему, по сути, велено быть высокомерным. Не заговаривать с чужими людьми так, будто они этого вовсе не достойны. Не смотреть им в лица так, как будто они этого не заслуживают. Да-да, все так. Но кого он обманывает? Тяжелый день, тяжелая жизнь с того момента, как Сяо Чжань врезался в его сердце. Он совершенно не хочет быть таким, а этот парнишка с чёрными, как омут, глазами и сложёнными ручками у талии ни в коем случае не виноват, что все так складывается.       - Ты знаешь кто я?       - Разумеется знаю, такой же человек, как и я, из плоти и крови. Отличие лишь в отсутствии у меня личной охраны.       Так много времени прошло с того момента, когда к нему в последний раз подходили и вот так вот грубили, или просто подходили, не преследуя при этом выгоды и не трясясь при этом от восхищения, тыча телефоном в лицо, чтобы потом с воплями показывать фото с визжащим «Смотрите я был/а так близко к Ван Ибо, у меня даже была возможность коснуться Ван Ибо». Он так соскучился по этому привычному, повседневному ритуалу простых людей без восхищённых криков и безумно маниакальных лиц вокруг.       - Что ж, - вновь заговорил парень. - Если вы не будете заказывать ещё что-то, то я пойду. Прошу прощения.       - Постой, - неожиданно для самого себя выпалил Ибо.       Все-таки это он ему нахамил на пустом месте, а извинился почему-то официант. Что-что, но уважение к самому себе он ещё не растерял в этой обители хаоса и порока.       Ван Ибо отчаянно хочет спать, а ещё… ещё кофе, много кофе. Может в этом причина его необдуманного поступка?       - Кофе, пожалуйста, без сахара и я хочу, чтобы его принёс ты.       Парнишка кивнул и развернувшись ушёл прочь, скрывшись в глубинах распахнутых дверей в... что это? Комната персонала?       Ибо понял, что он пялился совершенно открыто и нагло вслед какому-то официанту. Парень почти одного с ним роста, но чуть более накачан, чем сам Ибо. По обе стороны кольцами в ушах висят сережки. Темные пряди волос небрежно покрывают лоб. Слегка смуглая кожа с острыми скулами, что, казалось, можно о них порезаться, если коснуться. Красивый, к чему скромничать? Красивый настолько, что Ибо ни за что не подумал бы, что он официант. Встреть он его где-нибудь ещё, скорее счёл бы моделью какого-нибудь известного бренда. И он такой… натуральный, простой. Он сам в курсе, интересно, насколько он привлекателен?       Ибо дергается от себя самого и своих мыслей. На кой черт он думает о его привлекательности?       Он, конечно, не в курсе, какого это работать в сфере обслуживания. И он не может сказать, насколько может быть тяжелой работа официанта, но парнишка уж слишком бодро выглядит для такой работы, и он слишком спокоен. Как, имея такую внешность, получилось так, что он принимает заказы и разносит еду и напитки?       Ну, просто интересно же.       Привлекательный парень возвращается ровно через три минуты. Не то что бы Ибо засекал время, просто, когда он уходил, начался какой-то безумный трек, от которого тянет тошнить, ему кажется, что сейчас из ушей пойдёт кровь, если продолжить слушать дальше. Он закончился, когда парень поставил ему на стол чашку кофе.       - Ещё что-нибудь? - вежливо поинтересовался парень       - Нет, разве что...составишь мне компанию?       - А? Я? - растерянно спросил парень.       - Ну да.       Как хорошо, что он в маске и никому вокруг не видно его взволнованного и вздрагивающего лица. Он должен взять свой заказ, молча отпить долбанный кофе и также молча исчезнуть, а не приглашать его за свой стол. Ну он же может...просто на одну ночь стать совершенно обычным человеком, а парень напротив предельно ясно дал понять, что его не волнует его популярность, кто он и что он.       - Думаю, да. Но никогда бы не подумал, что вам будет нужна компания...ну...такого, как я.       «А что с тобой не так?» - хочет спросить Ибо, но вовремя прикусывает свой язык. Парень уже сел напротив него, с опаской подглядывая на стоящего у него за спиной охранника. Он стоит так близко, что возможно и слышал, что Ибо сам пригласил его сесть. Может поэтому он даже глазом не повёл.       - Как ты узнал кто я?       - По глазам.       - По глазам?       - Я иногда смотрю мотоспорт, мой папаша просто в восторге от вашей команды. Вот я и запомнил. На самом деле, я даже не был уверен, просто выпалил и все.       Да кто он, черт возьми, такой? По всей видимости, единственный во всем заведении, кто не собирался вешаться ему на шею.       - Прости, - пробормотал Ибо прокашливаясь. - Я повёл себя как придурок, да?       - Как самый настоящий.       Ибо приглушённо рассмеялся. Давненько его ничто так не веселило. Он наблюдает за тем, как парень смеётся вместе с ним, и в голове совершенно безобразным наиглупейшим образом скребется грязная мыслишка, уловить бы ее и хорошенечко обдумать.       - Не хочу казаться пессимистом, но мне кажется, твой друг сейчас огребет по полной, - констатирует официант.       Повернувшись, Ибо замечает, как Тао наглым образом пытается подкатить к девушке, рядом с которой стоит, видимо, ее парень, судя по выражению его лица. Куда подевалась блондинка? Впрочем, это не тот вопрос, который должен был его сейчас волновать. А как, мать его,Тао додумался подкатить свои яйца к девице при наличии рядом ее парня? Ван Ибо даёт сигнал охраннику, чтобы он лучше за ним присмотрел, чем стоял тут, грея свои уши. Тот послушно удалился.       Пусть теперь это будут его проблемы, он не чертова нянька. Не сейчас, когда он собирается сделать самый сумасшедший поступок в своей жизни.       - Не хочешь убраться отсюда? Если конечно это приемлемо для тебя?       Ибо конечно понимает, что он слегка перегибает палку, спросив такое прямо в лоб, но ничего не может поделать с собой. Каждый раз он возвращается к одной и той же мысли, а голос разума внутри него тщетно пытается вдолбить ему «...идиот...какой же ты идиот». Но он упрямо предпочитает его игнорировать. В конце концов, попытка - это не пытка.       Парень не краснеет, не насмехается такой своеобразной наглости.       - Вы клеите меня? Как не стыдно, - с заигрывающей усмешкой отвечает парень.       Ибо молчит. Кажется, пора начинать уже думать головой, а не членом.       - С одним условием.       - Каким?       - Ты снимешь свою маску.       Ибо согласно кивает, он согласен абсолютно со всем, что он может предложить. Это, наверное, так и выглядит этот снос башки. Он практически уносится на подкашивающихся ногах из клуба, ощущая, как парень идёт следом, и, как только они выходят в холл, тут же вжимает его в стену, смотрит ему в лицо через свою проклятую маску и думает только о том, что хочет коснуться губами мочки его ушей вместе с сережками, и тут же мысленно даёт себе подзатыльник. Парнишка не увернулся, не растерялся, и, может быть, это и к лучшему? Ван Ибо чувствует себя абсолютно озабоченным мудаком на протяжении всего времени с того момента, как ему на глаза попался этот парень. Но просто вот как можно было додуматься до этого? Ему? Любимцу всего Китая, которому и быть то тут вообще не положено, хоть в маске, хоть без неё. Но правда в том, что он не хотел сейчас быть тем, кем он является на самом деле. Этот парень заставил его чувствовать себя обычным посетителем и смотрел на Ибо так, как уже очень давно никто не смотрел. Он видел в нем человека, а это не могло не цеплять.       - Твои глаза, как туманная ночь. В них нет искры, которая должна освещать твой путь. Почему ты выглядишь так одиноко с кучей людей вокруг себя, Господин Ибо?       - Я хотел дотянуться до неба и быть уверенным, что меня не свергнут оттуда.       Ибо тяжело вздыхает, приближается вплотную ещё на один шаг и ловит ответный взгляд, устраивая ладони по обе стороны от него. Он должен остановиться, если он не перестанет сейчас же, то рискует поплатиться всем, что у него есть. СяоЧжань сейчас за тысячу километров от него играет в любовь, совершенно не подозревая, как Ибо это выворачивает наружу. И он не виноват, что Ибо именно так решил заглушить свою ревность. А затем, отнимает ладонь и тянется к своей маске, чтобы в конечном итоге сорвать ее с себя.       Судорожный вздох парня, и он сам тянется к нему ладонью, чтобы прикоснутся к щеке.       - Такой красивый..       Он шепчет, долго вглядываясь в лицо Ибо, затем опускает веки прямо к его губам. Незнакомый паренёк, который припечатан им же в холодную стену, буквально глазами умоляет о поцелуе.       - Хочешь..их?       - Но разве ты хочешь этого? Со мной? Почему?       «Потому что тебе плевать, кто я такой. Потому что это, черт возьми, то, что мне нужно. Потому что тут нет гребаных камер, моего менеджера и ещё кучи людей, которые указывают, что мне делать, и как я должен жить. Просто потому, что ты такой невозможно красивый и прямой».       Ибо так и не произнёс вслух то, что он хотел бы сказать, может быть, позже, слова сейчас так излишни, да и зачем что-то говорить, если они и без них понимают, чего хотят на самом деле. Одним рывком он вжимается в него, большим пальцем оттягивая его за нижнюю губу, и распахивает рот, чтобы в следующую секунду впиться поцелуем. Ибо так жадно целует его и прижимает к стене, что рискует оставить на нем несколько ссадин. Черт. Ибо даже не подозревал, какими нежными могут быть его губы, и как превосходно, с доверием он отвечал на его поцелуй. Он вздрагивал и полностью подчинялся под его хваткими руками.       Ван Ибо едва успел закрыть за ними дверь в свой номер, как парнишка прильнул к нему не только губами, но и всем телом, цепляясь руками за ремень. Это совершенно новое чувство, которое охватило его полностью, вызывая вибрацию по всему телу. Он лишь толкается в ответ и впивается губами в шею. Ибо с силой отталкивает его и усаживается на кресло, и, кажется, парень ясно понял, чего от него ожидают. Наклонившись к нему, он глубоко и чувственно целует, пока ладонями проводит дорожку от шеи к бёдрам, сжимает, гладит, пока он сам не опускается вниз, чтобы притереться носом об пах.       - Скажи мне, чего ты хочешь? - произносит парень, не разрывая зрительного контакта, и начинает медленно освобождать его от ремня, и расстёгивает пуговицы. – Скажи, что ты вздрагиваешь от моих поцелуев, и я все сделаю. Скажи, что хочешь трахнуть меня, и я позволю тебе это сделать. Скажи, что хочешь меня прямо здесь и сейчас, и я обещаю, ты не будешь жалеть.       Только сейчас Ибо в полной мере осознал суть происходящего. Да, он хотел его, прямо здесь и прямо сейчас,чтобы выплеснуть наконец в кого-то свой собственный наркотик под названием Сяо Чжань. Он никогда не хотел какого-нибудь другого парня помимо Сяо Чжаня.       - Сними чертовы брюки и иди ко мне, быстрее.       Парень молча поднимается с колен, делает, как ему велели, и садится к нему на колени, позволяя Ибо полностью контролировать ситуацию, он парит от чувственных рук, которые сжимают его задницу и поцелуев, которые очень скоро доводят его до крайнего возбуждения.       - Если ты расскажешь об этом кому-нибудь, то мне придётся тебя убить, - проинформировал Ибо хриплым голосом, затем вновь утягивая того в поцелуй.       - Не волнуйся, я не слишком разговорчив. Пожалуйста, трахни меня уже.       Ван Ибо оторвался от губ и услышал недовольный стон. Он задаётся вопросом, хочет ли этого на самом деле. Действительно ли он хочет прикасаться к другому парню помимо Сяо Чжаня? Нет. Не хочет. Боже...но ему сейчас так хорошо, и он знает, что может быть намного лучше.       - Это же твой первый раз с парнем. Удиви меня.       Черт! Откуда он..? Ибо тяжело сглатывает, и они вновь целуются. Парень тяжело и сорвано дышит, когда Ибо вжимает его в себя, опустив ладонь на его задницу, заставляет тереться голым стоящим членом об свой. Он почти вскрикивает прямо в ухо, когда Ибо не спеша проталкивает внутрь один палец. Смотрит на его болезненно исказившееся лицо и целует, сначала в губы, потом уголки бровей и шепчет «тихо, тихо, потерпи немного». Ибо однозначно хочет большего, потому что без сомнения проталкивает внутрь ещё один палец, ощущая, как тот не переставая постанывает, уткнувшись ему в плечо. После «да вот так, теперь мне хорошо, я готов» Ибо бросает его на свою кровать и раздевается сам, опускается на изнывающего парня перед собой, не забыв при этом обезопасить себя презервативом. Он толкается внутрь ровно в тот момент, когда парень вскидывает бёдра к нему навстречу, чтобы углубить этот контакт. Все внутри с каждым толчком сладостной струйкой тянется к низу живота. В купе с горячим дыханием у своих губ, с совершенно пошлыми влажными толчками навстречу друг другу доводят себя до вершины удовольствия.       Лицо Ибо уже взмокшее и раскрасневшееся, он не видит состояние парня рядом с собой, но ясно слышит его сорванное шумное дыхание. Он не сразу понимает, с какой такой надобностью он спихнул его с себя и уложил на спину. По телу тут же пробегают мурашки, когда горячие губы опаляют его яростно вздымающуюся грудь и проводят ими вниз, а потом с не менее горячим ртом насаживаются на его член. Ибо абсолютно не был готов к такому повороту, он ёрзает по всей кровати, то и дело поднимаясь на локтях, чтобы во всех деталях рассмотреть процесс. Парень очень скоро доводит его до повторного извержения, оно растекается по всему телу, будто взрывом мощнейшего динамита.       К глубокой ночи Ибо уже потерялся во времени, неудивительно, ведь они ещё несколько раз испытали друг на друга на прочность. Он на протяжении всего этого времени изучал его губами, руками, входил снова и снова, испытывая полное удовлетворение не от самого секса, а принимая и довольствуясь теми звуками,которые издавал парень «пожалуйста, мне нужно ещё глубже, только не останавливайся, не так скоро». А после снова и снова просил трахнуть его и гибко выгибался всем телом, когда Ибо вновь нырял ему между ног. Вскрикивал, впивался ему в спину короткими ногтями, царапал, когда дрожал всем телом и кончал. И это оказалось одной единственной ночью, в которой он напрочь забыл о Сяо Чжане. В этом душном номере и пространстве межу ними просто не было даже близко той тени, которая осталось у него от той жизни, что была у него до того, как позволил Тао утянуть его в тот бар.       В потускневшем номере слабую яркость придавал лишь ночник у прикроватной тумбочки. Они, полностью выжатые, упали на кровать без какой-либо возможности двигаться. В самую последнюю очередь сейчас Ибо хочет рыпаться, обдумывая последствия своего поступка. Не понятно откуда у парня нашлись силы, для того чтобы встать с кровати и начать одеваться. Ибо тут же отошёл от сладкой дремы, в которую только-только начал погружаться.       - Куда ты собрался?       - Домой. Мне больше нет надобности тут задерживаться.       - Останься. Останься со мной до утра, я не хочу, чтобы ты думал, что я тебя использовал.       - Но разве это не так?       Ибо тихо смеётся и раскрывает одеяло перед собой.       - Нет.       Он не может. Просто-напросто не может притвориться, что ему плевать на этого человека, он слишком многое ему дал. В частности, подарил ему чувство полной свободы, свободы от своих обязанностей, условий, и освободил от той маски, с которой он уже давно ходит. Парень уже успел натянуть на себя джинсы и замер, сжимая в руках свою рубашку. Он нервно зачёсывает волосы назад, видимо, окутанный сомнениями, и все же, бросив рубашку на пол, с которого ее только что поднял, юркнул под одеяло.       - Хочешь поговорить об этом? - наконец спрашивает парень, когда укрывает их обоих одеялом.       - Нет. Хочу сказать спасибо.       - За что?       - За то, что заставил меня почувствовать себя обычным человеком, а не тем, кем окружающие хотят меня видеть. Давай спать.       Ибо не заставляет себя удержаться от соблазна и вновь целует. Коротко, сильно. На продолжение у него совершенно точно уже нет никаких сил. Его взгляд из-под сонных ресниц такой мягкий и сочится доверием. Парень ловит его ладонь и, обернув его вокруг своего живота, засыпает. Ибо чувствует, как незаметно горячие губы опустились на его макушку.       Утром полным ходом кто-то ломится к Ибо в номер. Стук разбудил не только его самого, но и парня, который так сладко спал, развернувшись вокруг него. Он одновременно и рад, потому что кто бы там ни был, он, возможно, избавил его от самого нелепого «утра после секса» в своей жизни, и одновременно раздражён, потому что, ну, неплохо было бы ещё поспать, он все-таки не книжки ночью читал. И в этот момент он вспоминает, что вчера ушёл, так и не предупредив Тао о своём уходе, а оставил его на милость и под опекой своего охранника. Кажется, он получал от него несколько сообщений, на которые он не отвечал, когда мимолетно бросал взгляд на свой телефон, забыл, или потому, что был слишком занят происходящим со свои телом и с парнем, который чуть ли не кричал его имя в своей постели.       Он едва открыл дверь, даже не сомневаясь, кто за ней находится.       - Какого черта? Ты хоть представляешь, как я волновался? - сходу заявил Тао, уперев руки в бока. - Мог бы хотя бы написать, что ты не влез ни в какое дерьмо и не сдох в каком-нибудь переулке.       - Я не ребёнок,Тао, остынь. Со мной все отлично.       - Ну да. Я слышал, - хмыкнул Тао. - Не знаю в курсе ли ты, что тут очень тонкие стены.       Номера его охранника и Тао находились аккурат по обе стороны от собственного номера. Его так накрыло всем этим, что он напрочь позабыл об этом, даже не задумавшись, что их могут услышать.       - Я должен убедиться. Я уверен, что слышал мужские стоны. Ну ка...уйди с дороги Ибо...Ну..твою ж...       Тао в наглую притиснулся в номер, куда Ибо категорически не хотел впускать, чтобы избавить его от излишней информации, чтобы не дать ему сделать все ещё сложнее, чем есть. Пока Ибо упрямо не давал ему возможности и носом сунуться в его номер, парень уже поспешно поднялся с кровати и был полностью одет к тому моменту, как лучший друг нагло ворвался в номер, отталкивая в сторону своего друга.       - О Боже мой! - вопит Тао довольно восторженно. - Ты правда переспал с парнем?       - Тао катись отсюда, или я вытолкаю тебя взашей, - шикает на него Ибо.       - Поверить не могу. Ты наконец-то посмотрел на другого парня помимо С...       Ну все! Хватит. Тао и в привычном состоянии то чересчур много болтает, а уж в состоянии искреннего восторга способен молоть все, что приходит на ум, без разбора. Ибо схватил друга за шею и буквальным образом вытолкал из своего номера, в котором и так уже напряжение стоит на самой тонкой нити.       - Прости за него, - прошептал Ибо, с трудом закрыв дверь прямо перед носом друга.       - Ничего, не извиняйся. Мне правда пора идти, Господин Ибо. Мне надо успеть на первую пару.       - Ты учишься?       - Да. Я пойду.       Парень уже дошёл до дверей, как Ибо, схватив за локоть, остановил его.       - Послушай. Я хочу, чтобы ты знал...       - Не надо. Не волнуйся, я прекрасно знаю, кто ты...и я не собираюсь усложнять твою жизнь. Я не собираюсь обсуждать с кем-либо...       - Я не об этом… вернее об этом тоже. Но, я хочу, чтобы ты знал, что это не самый обычный мимолетный секс в моей жизни, и ты не развлечение на одну ночь. Это важно для меня. Ты дал мне нечто большее, чем секс, понимаешь?       Ну да. Четкое представление о том, что он будет делать, если когда-нибудь ему улыбнётся удача прикоснуться так к Сяо Чжаню.       - Я знаю, - прошептал парень и потянулся к нему, чтобы оставить легкий поцелуй в уголках губ.       - Как тебя зовут?       - Спроси у меня это ещё раз, если когда-нибудь мы встретимся снова. Обещай мне кое-что.       - Что?       - Дотянись до него, до неба. И сделай все, чтобы тебя не свергли оттуда.       Парень уходит, закрыв за собой дверь, и Ибо совершенно ясно осознаёт, что он больше не появится в его жизни. Будь он свободным в своих действиях, в своих чувствах к Сяо Чжаню, он немедленно догнал бы его и спросил, можно ли устроить эту встречу в самое ближайшее время. Он стал бы для Ибо тем идеальным другом, который воспринимает его, как парня, а не как звезду. А Сяо Чжань настолько глубоко забрался в его сердце, что он не может полноценно дышать, просто глядя на него. Его инстинкт ясно даёт ему понять, насколько глубоко это чувство, и любое действие навстречу к нему окажется для него провалом.       Тот парень ушёл туда, где его ждёт его обыденная жизнь. Все, что может сделать Ибо, так это искренне надеяться на то, что у него все будет хорошо, ведь он так прекрасен и всей душой и телом. Все-таки он был прав. Его лицо на журналах какого-нибудь бренда выглядело бы куда лучше. Ибо набирает номер своего менеджера, чтобы известить о том, что он возвращается в свой распорядок. Что за ночь? Что за рутина в колесе, которая нихрена не меняет в его жизни?

***

      Прошло уже два месяца после того злосчастного звонка. Ибо все ещё отчетливо помнит, как его сердце упало куда-то под пятки. Тао пришлось отпустить его, потому что он силком выкрутился из его цепких рук и вылетел из квартиры, снеся за собой все, что попадалось по пути, отыскал свой шлем и ключи от любимого мотоцикла.       Он гнал по ночному Пекину, не разбирая дороги, не имея даже понятия, куда и зачем он едет, будто хотел убежать от самого себя. В голове то и дело проносились слова Сяо Чжаня, что им нужно остановиться. Может, и не нужно было начинать? Тогда ему не было бы так больно. Он чувствовал в тот момент лишь внутреннюю ненависть не только к себе, но и к Сяо Чжаню. Если бы он был в городе, то он бы устремился к нему, чтобы завалиться к нему в квартиру, взять его за грудки и спросить снова «Почему, почему, черт тебя дери, ты так со мной поступаешь? Почему подарил мне столь яркое чувство упоения, а потом забрал его». Его ярость была настолько сильна, что он готов был его убить. Он гнал на полной скорости, совершенно позабыв о безопасности, словно надеясь, что шум от проносящегося ветра в ушах унесёт за собой всю агрессию и частицы той бесконечной любви, которая предназначалось ему одному. Он посмел сказать, что Ван Ибо очень дорог ему, но этого было недостаточно, даже близко нет. Это как подвести его к краю обрыва и сказать «Лети, тебе понравится» и оттолкнуть, чтобы он летел головой вниз, ощущая, что ему это действительно нравится, а после неизбежно приземлился, чувствуя, как все его тело распадается на много-много осколков.       Ван Ибо притормозил у своей студии, ему нужно было где-то укрыться, чтобы выплеснуть наружу все то, что его разрывало изнутри. Оставаться дома было слишком небезопасно не только из-за дорогущего ремонта в его квартире, а, в частности, из-за лучшего друга, от которого так и исходила жалость к нему, что читалась в глазах. Не обращая внимания на приветствующего его охранника, он раздражённый и размякший поднялся на свой этаж. Тусклый просторный зал, где он проводил большее количество времени, репетируя, тренируясь и оттачивая новые движения своих танцев. Закрыв за собой дверь, он замер, остолбенел, прокручивая в голове события прошлой ночи. Им ведь было так хорошо вместе. А потом эта проклятая записка и звонок. Ужас и паника волной ударили по нему от осознания того, что он больше не сможет дотронуться губами до любимой родинки, испытывая при этом все тепло его тела. Он швырнул в сторону свой шлем с такой силой, как будто желал, чтобы он разлетелся на мелкие атомы. Его подарил ему Сяо Чжань, когда он одержал первую победу на своём заезде. Огромные колонки одна за другой тоже полетели вниз, издавая тяжелый треск. Ибо перевернул свой рабочий стол, предварительно смахнув с него все, что было на нем. Ноутбук, тексты песен, сценарии к новой работе, дурацкие журналы с каталогом новых самых навороченных мотоциклов. Он не помнил себя, просто надеялся, что громкий звук как-то заглушит панику и до постыдного вкус жалости к себе. Он поднял шлем и бросил его прямо в зеркало, оно исказилось, затрещало и посыпалось громким звоном на деревянный пол. Это был последний рывок не только потому, что он измотан, а ещё потому, что в студии оказалось больше нечего ломать       Ибо скатился на пол, ощущая, что последние остатки сил покинули его. Он все ещё любил и проклинал Сяо Чжаня. Да именно любил, тогда и всегда будет. Он же..Он же шептал, что скучает по нему. Говорил, что не хочет, чтобы он страдал, а сам собственными руками обрёк его на страдания. Ему всего-то нужно было разбудить его утром, целуя в губы, и говорить, что будет скучать. Как теперь начинать новый день без него в свой жизни?       «Идиот, какой же я идиот, что позволил себе думать, что ты наконец-то мой… мне так больно. Чертов идиот»       Буря прошла, утихомирившись после того, как смела все на своём пути. Теперь он просто сидел внутри этого хаоса, обнимая свои колени. В глубине души он видел радостное лицо Сяо Чжаня, то, как он преисполненный нежностью трепетно встретил его спустя месяц, как обнимал и прижимался губами сладко к шее, чтобы целовать и оставить на нем свою метку. Теперь ярко проступивший след от зубов на его шее единственное, что у него осталось от Сяо Чжаня.       Дверь с громким скрипом открылась.       - Твою мать. Ибо, чтоб тебя. Какого хрена ты тут устроил?       Обстановка, царящая вокруг, заставила Тао ужаснуться, но потом он испуганно подлетел к нему, заметив, что тот сидит на куче острых осколков, обнимая себя за колени.       - Ибо? Ибо, с тобой все хорошо? Ты не поранился?       Он упал рядом с ним на колени, не замечая, как острые углы болезненно впиваются ему в кожу. Ван Ибо взглянул на него и безмерно оказался рад увидеть лучшего друга, а не охранника, который должен был уже прибежать на шум, но он не прибежал. И хорошо, ему не хотелось, чтобы кто-то видел его в таком состоянии.       - Не нужно меня жалеть,- твёрдо бросил Ибо хриплым голосом, хотя и понимал, что это в принципе невозможно, когда он смотрит на друга такими испуганными и взволнованными глазами.       Он же, черт возьми, одним только своим видом вызывал жалость.       - Я не жалею тебя, Ибо. Я тебя ненавижу, за то, что ты вылетел на своём сраном мотоцикле на огромной скорости, за то, что заставил меня переживать и представлять, как ты врезался на нем в дерево.       - Тао...- хрипло пробормотал он и нервно рассмеялся, закрывая лицо дрожащей ладонью. - Я...я должен его ненавидеть.       Но он не ненавидел.       - Сяо Чжань. Что он с тобой сделал?       «Всего лишь позволил мне сделать ему приятное, а потом бросил, сказав, что пора остановиться»       Он был в шоке впервые в жизни, увидев друга в таком состоянии. Его рука крепко вцепилась ему в плечо и подняла его на ноги, смахивая с него все прицепившиеся осколки стекла. Он оказался таким тяжелым и неподъёмным, что он с трудом удержал Ибо от того, чтобы он вновь не скатился вниз.       - Стой так, или я тебя убью,- бросил Тао, ныряя вглубь кармана за телефоном.       - Кому ты звонишь?       - Твоему менеджеру, чтобы он прибрал тут все завтра, а мы едем домой.       Тао любил Ван Ибо, как собственного брата, ему единственному он позволял видеть свои слабости и заваливаться к нему в дом, когда вздумается. Поэтому во фразе «Мы едем домой» ничего странного и не было.

***

      Вернувшись в Пекин Ибо понял, что не в состоянии ни репетировать, ни заучивать сценарии. Он был все ещё слишком возбуждён обстоятельствами прошлой ночи. Провести время с лучшим другом – это, конечно, хорошо, но если он ещё и утягивает его в полнейший отрыв, то вообще замечательно. С ним он хоть на некоторые время смог забыть о существовании Сяо Чжаня и о том, какую агонию он из-за него переживает.       В аэропорту, на удивление, было спокойно, можно даже сказать безлюдно, и возле эскалаторов и выхода его никто не ждал. Тао, сославшись на срочные дела, поспешил уйти. А Ван Ибо, как можно вежливее, сказал менеджеру, что доберётся до дома сам, без водителя. Шумно вздыхая и бормоча себе под нос что-то про наглого мальчишку, и как ему нравится нарушать правила с этим водителем, уехал сам. Подключив наушники, он завёл свой излюбленнейший мотоцикл, который все это время ждал его на специальной парковке, и поехал домой.       В Пекине ощутимо стало холодно за эти три дня, что он провёл в Корее. В наушниках группa под названием «Coldplay» исполняла песню под названием «Приключение всей жизни», восполняя своей громкостью все мысли в голове.       «Все желания лишь в одном сне от тебя. Эта тяжесть, этот пресс превращают нас в бриллианты. Я чувствую биение своего сердца.Я чувствую своё сердце под кожей.       Я чувствую биение твоего сердца, О, с тобой я будто снова оживаю. Снова оживаю. О, с тобой я. Будто снова оживаю»       Где-то через сорок минут он уже у себя в квартире. Режиссёр и менеджер уже согласились с тем, чтобы он завтра же ехал на съёмки, Ван Ибо ничего и не имел против. Поехать к черту на рога и работать в поте лица. Ничего другого и не оставалось, кроме как жить так, как привык жить до того, как Сяо Чжань ворвался в миг в каждый уголок его повседневности и точно так же исчез. Конечно, ничего необычного в этом нет, само собой, как бы он морально не настраивал себя на то, что это когда-нибудь закончится, все же он не ожидал что, это будет так скоро, не успев даже начаться, да ещё и так жестоко.       Он спит целых три часа, по обыкновению пролистав страницу Сяо Чжаня. Никаких обновлений с последнего раза. Хорошо это или плохо, он не успевает разобрать, тут же провалившись в сновидения.       На часах четверть двенадцатого ночи, когда настойчивый входящий звонок вырывает его из глубин собственного подсознания. Ван Ибо игнорирует так долго, насколько может, ощущая под подушкой раздражающую вибрацию, но телефон все не затыкался, и он твёрдо вознамерился послать к черту кого бы то ни было по ту сторону телефона.       - Да, - раздраженно кричит он в трубку, по-прежнему не разлепляя глаз.       - Ибо..       Ван Ибо подскочил на кровати, услышав, казалось бы, забытый голос. Он тут же раскрыл глаза и посмотрел на экран телефона, он не был уверен, что ему это не снится. Но на дисплее четко отображался номер телефона, который молчал уже два месяца.       - Чжань-Гэ?       - Ибо...Ибо, пожалуйста, я не хочу быть один.       Такой слабый и тоненький голосок, Ибо тут же охватила паника, глухое и отрывистое дыхание давало понять, что он чем-то напуган. Параллельно он выскользнул из тёплой постели, подлетая к ящику, где лежат ключи от квартиры Сяо Чжаня.       - Чжань-Гэ, где ты?       - Дома.       Потом послышался грохот, кажется, телефон упал на пол, а Ван Ибо замер, чувствуя, как по венам течёт раскалённой лавой паника. Мгновение он стоит, замерев, прислушиваясь к тихому шуршанию и хриплому голосу, который повторяет «Ибо, я не хочу быть один».       - Чжань-Гэ?       Потом голос замер.       Тишину нарушал лишь шум в ушах, словно порыв ветра, который отозвался страхом. Страхом за Сяо Чжаня.       Медлить уже нельзя было ни секунды.       На ходу натягивая на себя первое, что попадёт под руку, он вылетел за дверь. В сердце было слишком тревожно за своего Гэ-Гэ. Он не помнит, где именно он отыскал ключи от мотоцикла, и, как нужно дышать, тоже забыл. Он даже не помнил, закрыл ли он за собой двери. Сев за руль своего верного друга, он что есть мочи гнал к нему и меньше, чем через сорок минут, был уже на пороге его квартиры, не задумываясь, он достал ключи и открыл двери.       - Гэ-Гэ? - мягко позвал он, когда обнаружил Сяо Чжаня на кухне.       Он стоял возле холодильника, если сказать точнее, то хватался за него, будто это было единственное опорой, которая все еще помогает ему держаться на ногах.       - Ибо? - Его голос звучал безжизненно, а лицо было неестественно бледным с темными кругами под глазами.       Сяо Чжань вынырнул из холодильника с кувшином апельсинового сока, даже в светлой кухне его глаза туманно блестели, а его руки,будто сделанные из фарфора, мелко дрожали.       - Ибо,- вновь сипло прошептал Сяо Чжань, закрывая холодильник. Было видно, что слова даются ему с трудом. Он направился к столу, захлопнув холодильник и стараясь не расплескать сок.       Кувшин с соком он не донёс, оставалось каких-то несколько сантиметров прежде, чем оно выскользнуло из дрожащих рук и разбилось на сотни прозрачных осколков. Сяо Чжань, кажется, совсем выбился из сил. Не только его ноги лихорадочно тряслись, но и все его хрупкое тело, поэтому он не удержался на ногах.       У Ван Ибо прихватило дыхание, и он тут же подался вперёд и удержал его, крепко обнимая за талию и придерживая за локти.       Сяо Чжань поднял на него глаза и крепче вцепился в ворот его футболки.       - Ибо, это правда ты? Ты правда здесь? - с надеждой в голосе спросил Сяо Чжань.       - Я здесь,- произнёс Ибо, проводя рукой по щеке и вглядываясь в влажные туманом глаза. - Пойдём, тебя нужно уложить.       Тот послушно закивал.       - Дай воды, Ибо, - попросил он, когда они, наконец, добрались до кровати.       Ибо согласно кивнул и принёс из кухни воду, мягко поднял его за загривок и помог сделать несколько глотков. Он плотнее укрыл его одеялом, потому что ослепительно белая кожа теперь подрагивала от спазмов во всех мышцах, будто он никак не мог согреться. Посчитав, что этого недостаточно, он выбежал в гостиную и вернулся оттуда с пледом, накрыв им Сяо Чжаня. Ибо совершенно растерян, он и понятия не имеет, что делать в таких случаях. Он наклонился к нему, касаясь губами его лба, и в ужасе отскочил - его лоб напоминал раскалённый булыжник.       Сердце стучит так громко и часто от одного только взгляда на Сяо Чжаня. Он скрутился в позе эмбриона, обхватив себя руками, и дрожал всем своим телом. Ван Ибо взял его руки в свои ладони и поднёс к своим губам, выдыхая в них тёплым воздухом. Каким-то чудом он удержал трясущиеся руки, потому что они напоминали хрупкие ледышки.       - Ибб...Иббоо, побудь со мной, ладно? -дрожащим голосом шепчет Сяо Чжань, с трудом проталкивая каждое слово между стучащих зубов.       - Я буду здесь, - заверил он, притягивая ладони ближе к губам, чтобы обдавать их всем своим теплом, которое только скопилось в его теле.       У него у самого трясутся руки, когда он дотягивается до телефона в своём кармане и нажимает кнопку вызова. Через два гудка в динамике слышится слегка хриплый и самый нежный голос на свете.       На улице уже час ночи, но он никак не мог заставить себя сбросить вызов, потому что он совершенно не знал, что нужно делать. Потому что Сяо Чжань прямо сейчас буквально замерзал в тёплой квартире и под двумя одеялами, потому что он только что свалился с ног, когда решил налить себе воды.       - Малыш?       Ибо аккуратно просунул руки Сяо Чжаня под одеяло и отошел к окну.       - Привет, мам.       Ибо дышал с таким трудом, что это было слышно даже в трубке.       - А-Бо, почему так поздно? Что-то случилось?       - Мам, помоги мне. Прямо сейчас. Я понятия не имею, что с этим делать и..и я так боюсь мам...       - Малыш, с тобой все хорошо? У тебя дрожит голос, - взволновано спросила она, теперь, кажется, уже окончательно проснувшись.       - Со мной все хорошо. Он..он, его всего трясёт, и руки ледяные, и лоб горячий..       - Кто он?       - Мой друг.       А друг ли? Кто они теперь друг другу?       - Мам, ты должна знать, как ему помочь.       - Ясно,- понимающе ответила она. - Так, для начала потрогай ноги, они тоже ледяные?       Ван Ибо направился к кровати на ватных ногах и дотронулся ладонью до них под одеялом. Ноги под ним ощутимо холодные и босые.       - Ноги тоже холодные, - заключил он. Не отнимая телефон от уха, он принялся рыться в нижних ящиках в шкафу Сяо Чжаня, выудив оттуда пару тёплых носков, одел ему на ледяные ноги.       - Значит так, Ибо, скорее всего у него озноб, ни в коем случае не зарывай его под грудой одеял...       - Что? Почему? Ему ведь холодно, и он не может согреться..- возражает Ибо.       - Делай то, что тебе велено, Ибо. У него есть кашель?       - Нет.       - Тошнота, рвота?       - Нет, ничего такого. Он просто лежит и трясётся.       - Понятно. Значит так, сынок, если кашля у него нет, то это обычный озноб либо из-за переутомления, либо переохлаждения. Его будет знобить всю ночь, но к утру будет в порядке, если ты в точности сделаешь все, как я сказала, хорошо?       Ибо готов ко всему, лишь бы только Сяо Чжань перестал мучиться.       - Да, мам.       - Во-первых, я тебе сейчас пришлю список лекарств. Ты обязательно должен проследить, чтобы он их выпил. Давай ему пить больше жидкости. Тебе все равно нужно съездить в аптеку, чтобы купить специальный раствор из трав и жаропонижающий укол. Ты все понял, что я сказала? Во-вторых, сможешь поставить укол?       - Мгм, - на автомате ляпнул Ибо, хотя и ни хрена не разбирался в этом. Он тягает железо в спортзале, может самолично разобрать и собрать все свои мотоциклы, будто это детали из Лего, и его руки явно не предназначены для столь деликатных действий. Да и ладно, в конце концов, если он почувствует, что не справится - вызовет скорую.       - Спасибо, мам. Люблю тебя.       - И я тебя люблю, малыш. Я позже ещё позвоню, чтобы узнать, как вы там.       - Хорошо.       Сяо Чжань на кровати все ещё дрожит, обнимая себя руками, и, кажется, не доволен тем, что Ван Ибо забрал у него одно одеяло.       Когда Ибо болел и его точно так же знобило и бросало в жар, мама даже при отсутствии специальных навыков врача поднимала его на ноги за несколько часов и не отходила от его кровати, пока не становилось понятно, что он полностью здоров. Кроме того, она обладала необычайно ласковым голосом, от которого, когда она начинала ему петь, само тепло зарождалось внутри Ван Ибо.       Теперь он сидит на краю кровати и аккуратно кладёт ладонь на горячее лицо. Раскалённые пальцы опускаются на его руку, и Сяо Чжань сжимает его ладонь на своём лице, все так же не открывая глаз, и его безостановочно лихорадит.       - Ибо. Ты… ты ведь н-н…не уйдёшь?       - Не уйду,Чжань-Гэ. Постарайся заснуть. Я буду здесь.       - Мгм, - бормочет Сяо Чжань, стискивая крепче его руку.       Ему кажется, что он тонет под этой нежностью пальцев, холодность которых оказалась такой приятной и нужной, тем, чего все это время не доставало Ван Ибо. Он почувствовал боль, когда осознал, что завтра может все вернуться на круги своя. Когда Сяо Чжань вновь будет мыслить ясно, и, возможно, будет настроен так же, как и в прошлый раз, все ещё решив остановиться.       Ван Ибо вглядывался в лицо Сяо Чжаня, даже не замечая подрагивающих губ и в целом его до изнеможения усталый вид. Тао как-то обозвал его «поломанной куклой» и теперь, Ибо понимает почему. Даже сейчас он был настолько прекрасен, не смотря на испарины на лбу, на эти ужасные темные круги под глазами. Когда последний раз он нормально высыпался?       Я люблю его! - подумал он. Все ещё так сильно его люблю. Поскорее приходи в себя,Чжань-Гэ. Приходи в себя и скажи, что скучал по мне. Мне так это нужно.       Сяо Чжань все ещё крепко держит его руку, когда приходит сообщение от матери со списком всех необходимых лекарств и подробной инструкцией, как за ним ухаживать. Ван Ибо попытался отнять руку, чтобы пойти на кухню и отыскать аптечку, но Сяо Чжань пошевелился, застонал и сжал крепче его руку.       - Ибо?       - Чжань-Гэ, все хорошо. Я никуда не ухожу. Я пойду на кухню и принесу кое-какие лекарства, хорошо? Я ненадолго, я обещаю.       - Правда? - прошептал Сяо Чжань.       - Да. Давай отпускай меня, я сейчас вернусь.       Ван Ибо, чтобы закрепить свои слова, тянется и прижимается губами к разгоряченному лбу. Сяо Чжань ослабляет хватку и снова зарывается руками обратно под одеяло, вновь сворачиваясь клубочком.       Ибо хочется заплакать от разочарования, когда он обнаружил, что ничего из того списка, что прислала мама, в аптечке Сяо Чжаня нет. Лишь какие-то витамины, таблетки от головы, от изжоги, но ничего из жаропонижающего. Шприца и того нет. Конечно, откуда бы ему там взяться? У Сяо Чжаня имеется свой собственный личный врач, который примчится лечить его от любых недугов, стоит только ему позвонить. Очень странно, что он не позвонил ему сразу, а позвонил Ибо, даже будучи неуверенным, что тот в городе. Впрочем, это сейчас не так важно. На часах уже половина второго ночи, а он сам никак не сможет оставить Сяо Чжаня одного и выйти в аптеку за всем необходимым. Недолго думая, он вновь берет телефон в руки.       - Какого хрена тебе надо, Ибо? Я сплю.       Ван Ибо счастлив, что Тао вообще поднял трубку. Голос у него сонный и хриплый.       - Мне нужна твоя помощь, Тао. Сможешь привести мне лекарства?       - Лекарства? - голос друга по ту сторону явно взбодрился. - Ты заболел, Ибо? - теперь он всерьёз взволновался.       - Не я...- Ибо не на шутку начал переживать. Как сказать Тао, что нужно привезти лекарства и сделать укол человеку, которому он всеми строениями своих клеточек в организме желает ужасных мук? Сяо Чжаню, который нанёс нестерпимую боль его лучшему другу.       - Ибо, что происходит?       - Это Чжань- Гэ, у него озноб, и он весь горит. Тут нет необходимых лекарств. Пожалуйста...Тао, мне жаль, но кроме тебя мне не к кому обратиться.       Тао по ту сторону замирает. Они стоят так около минуты и молчат в трубку.       - Скидывай адрес и список всего, что нужно. Я сейчас привезу, - обещает он.       Ибо с облегчением выдохнул.       - Спасибо.       Слов не хватает, чтобы выразить всю благодарность, которой полнится душа. Они только днём прилетели из Кореи, уставшие и вымотанные проведённой накануне ночью в клубе, и Тао, не отдохнув, тут же поспешил на работу. У Ибо самого одна полноценная ночь перед тем, как окунуться в долгие съёмки, и он проводил ее в точности, как хотел бы провести несмотря ни на что. Рядом с Сяо Чжанем.       Четверть третьего утра. Пока Тао едет со всем необходимым, Ибо отыскал в шкафах фруктовый чай с кусочками лимона и напоил им Сяо Чжаня.       Звонок в домофон, и Ибо побежал открывать. Тао вошел, не дождавшись приглашения, втиснулся в дверь, где наткнулся на сильные объятия Ибо.       - Вот, - вручил он пакет. - Все купил.       - Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал, - изрёк Ибо, принимая пакет и шагая внутрь к кухне. Тао последовал за ним.       - Объяснишься? - поинтересовался он, с удивлением разглядывая лужу из апельсинового сока и осколки на ней.       - Потом, ладно?       - Нет, сейчас.       Ибо нервно провёл ладонью по волосам.       - Он позвонил...и..и у него был такой слабый голос - я понял, что ему плохо и приехал.       - Он просил тебя приехать?       - Нет.       - Тогда какого..       - Тао! - возмутился он. Вспышка необузданного гнева тут же проснулась в нем. Но он постарался взять себя в руки. - Не надо сейчас об этом. Потом, прошу тебя. Сможешь сделать укол?       - Да, показывай его, у тебя то не руки, а клешни какие-то - выговорил он.       Они зашли в спальню, где на кровати почти в бессознательном состоянии все ещё трясется Сяо Чжань. Он был настолько погружён в попытки согреться, что, кажется, не заметил присутствия постороннего человека в своей комнате.       - На тебе лица нет, Ибо. Не волнуйся, я осторожно.       Не то чтобы у Тао имелось какая-то квалификация ставить уколы, но процесс этот довольно прост, если отнестись со всей серьезностью. В конце концов, Тао сам себе мог делать уколы инсулина.       - Поверни его.       Ибо послушно сел на край кровати и притянул его на себя, пока Тао отошёл в поисках ванны, чтобы тщательно вымыть руки. Сяо Чжань, почувствовав такое тёплое мягкое тело, тут же прильнул к нему, обвив руку на его талии.       - Ибоо...! Тыы такой тёплый.       Тао вернулся в комнату, набирая в шприц необходимый раствор. Он задрал одеяло и чуть спустил пояс брюк на дрожащем теле.       - Ох ты ж.. отличная задница. Теперь я понимаю, почему ты так сильно хочешь туда попасть,- хохотнул Тао.       - Ты придурок? Делом займись, - резко отрезал Ибо.       - Ладно, ладно.       Тао обработал мышцу спиртом и легко ввёл тонкую иглу в ягодицу, плавно вдавливая содержимое в мышцу. Сяо Чжань даже не шелохнулся, лишь немного сморщился и плотнее прижался к Ибо. Он вытащил иглу и вновь обработал спиртом, натягивая резинку брюк обратно.       - Вот и все. Он в порядке? - безучастно спросил Тао. Само собой, не то чтобы его волновало самочувствие Сяо Чжаня. Он делал это только ради Ибо.       Он сделал пару шагов назад и остановился. Никакой реакции. Ибо отпустил голову и направил свой взгляд на лежащего на нем человека, ресницы чуть подрагивали, на лоб упала прядь волос, и он осторожно смахнул их в сторону. Все так естественно, как будто не было этих двух месяцев разлуки.       Тао замолкает, глядя на этих двоих, что даже не решается нарушить эту хрупкую тишину между ними. Впервые за все это время Ибо оживился. Похоже, он доволен тем, что происходит сейчас, счастлив от того, что стал нужен ему. Но надолго ли? Какова вероятность того, что Сяо Чжань снова разобьёт ему сердце буквально через каких-то несколько часов? Когда разум прояснится, и он вновь станет самым большим кретином на свете, по мнению Тао.       Ибо все не обращал на него внимания, все его естество сейчас говорило о том, что он не собирается выпускать Сяо Чжаня из рук даже для того, чтобы проводить Тао.       - Ладно! - Тао обратил на себя внимание Ибо. - Я пойду, постараюсь найти термос и заварю эту всякую всячину в пакете.       - Спасибо. - Вновь прошептал Ибо, но Тао уже его не слышал. Он повернулся и зашагал из комнаты.       Он слабо улыбается, прикрывая глаза. Ибо хотел бы прямо сейчас выразить всю благодарность, которой полнится сердце, лучшему другу. Ещё неплохо было бы отзвониться маме и ещё раз поблагодарить ее тоже.       Тао возвращается через пятнадцать минут и ставит все самое необходимое на тумбочку рядом с кроватью.       - Я пойду. Можешь не провожать.       - Спасибо тебе, Тао. Не знаю, что бы я без тебя делал.       - Просто пообещай мне, что не углубишься ещё дальше в эту яму, из которой я тебя пытаюсь вытащить. Ты должен понимать, что это ничего не значит, Ибо, будь разумнее, прошу тебя.       В том, что он говорил, есть здравый смысл. Но ему стоило давно понять, что чисто гипотетически, Ван Ибо готов был всегда придти к Сяо Чжаню даже для того, чтобы он вновь сделал ему больно.       - Я жалок?       - Да, черт возьми, ты жалок с этим парнем в своих объятиях, которому ты, возможно, и не нужен.       Но он ему нужен. Нужен. Он позвонил именно ему, когда было плохо, вместо того, чтобы набрать номер менеджера и попросить отправить к нему его врача.       - Я пойду, - тихо сказал Тао. - Но клянусь, если ты завтра будешь из-за этого страдать - я убью его.       Тао, не питавший никаких иллюзий относительно Сяо Чжаня, в отличии от Ибо, шумно вздохнул и покачал головой. Конечно он с пониманием относился к такому трепетному и платоническому чувству Ибо, но его совсем не прельщала мысль о том, что оно же заставляет его страдать.       - Рад был помочь, - сказал он, направляясь к выходу.       - Я тебе не верю, - отозвался Ибо и тепло улыбнулся лучшему другу, стискивая дрожащего Сяо Чжаня сильнее в объятиях.       Входная дверь глухо захлопнулась.       Ибо упорно противостоял накатившей на него усталости и недосыпу. Поразился, что уже скоро ладони Сяо Чжаня заметно потеплели, а учащенное сорванное дыхание перешло в равномерное горячее сопение. Он, как и наказывала мама, напоил его содержимым из термоса и заставил выпить отвратительные на вкус лекарства.       - Ибо, - прошептал Сяо Чжань, кажется, уже немного придя в сознание.       Он открыл глаза, медленно отнимая тяжелую голову от его груди. Увидев на себе удивленный и в тоже время томный взгляд, он забеспокоился.       - Не волнуйся, я уйду, как только буду убеждён, что ты в порядке.       Сяо Чжань широко раскрыл глаза и в изумлении уставился на Ибо. Они оба смотрели друг на друга в точности с таким же тёплом, как в ту самую ночь перед тем, как..       А потом, он вдруг, ничего не сказав, передвинулся на кровати и повернулся к нему спиной, за запястье притягивая Ибо к себе.       - Обними меня, Ибо. Обними крепко, мне так холодно без тебя.       Сердце Ван Ибо останавливается, в прямом смысле этого слова. Он бросает непонимающий взгляд уже на макушку и обнимает, обвивая его талию и прижимая к себе. Сяо Чжань ещё немного трясётся, и он делает все для того, чтобы отдать ему все тепло своего тела. Не успев насладится драгоценными минутами рядом с ним, он тут же проваливается в сон, уткнувшись носом в плечо и чувствуя, как голову заполняет аромат Сяо Чжаня.       На часах уже около половины шестого утра. Сяо Чжань проснулся от того, что к горлу подступила тошнота, головокружение никуда не исчезло. Он сам не понял, как вырвался из тёплых объятий Ибо так, чтобы не разбудить его и не знает, сколько времени провёл в ванной в обнимку с унитазом. В висках стучало так, что было больно, когда ты лишний раз двигаешь головой. Он даже потерялся в пространстве, не имея понятия, сколько он так просидел без возможности поднять голову. Но каким-то необъяснимым везением его все-таки не выворачивает наизнанку. Он дышит, как можно глубже, и направляется обратно к своей кровати. Несмотря на то, что в голове неумолимо шумит, а взгляд затуманен, он все-таки разглядел смиренное лицо Ван Ибо, залез под одеяло и потянулся к нему просто для того, чтобы убедиться, что он не его галлюцинации. Все сомнения отпускают его, когда он касается ладонью его тёплых щёк. Смотря на него, Сяо Чжань не понимает, как вообще он мог с ним так поступить. Лишить себя возможности видеть эти невероятные глаза, которые что бы не случилось смотрят с любовью, лишить себя возможности видеть его улыбку. Особенную улыбку.       Ибо будто почувствовал горячую ладонь на своей щеке, сморщился, поднялся на локтях, протирая ещё не открытые глаза.       - Чжань-Гэ? Тебя ещё знобит? Иди ко мне ближе, я тебя согрею.       Сяо Чжань не дожидается, пока тот откроет глаза, и льнет к его тёплой груди, и притирается носом к шее, укладывая его обратно на лопатки. Ибо тоже тянется к нему, обнимая его за плечи, и устраивает голову на его макушке.       На мгновение внутри становится так солнечно и Сяо Чжань тянется к этому солнцу, к его обжигающим лучам, всем своим естеством ощущая внутреннее спокойствие. Его объятия самые нежные на свете, и он хочет пролежать в них так долго, как это возможно. Он боится увидеть его выражение лица, когда тот проснётся, боится выглядеть в его глазах жутко эгоистичным. Бросить его, когда Ибо так сильно в нем нуждался, затем позвонить ему, когда сам так же сильно в нем нуждался - само собой верх эгоизма. А теперь, в его надёжных руках он почти забыл эти два месяца пустоты без него в своей жизни. Сяо Чжань ещё вымотан и хочет спать, но не может и глаза сомкнуть, потому что в ужасе от того, что Ибо может ускользнуть от него, как самый прекрасный сон.       Все же он лежит так, не двигаясь, прислушиваясь к ровному дыханию, а в голове то и дело всплывают размазанные картинки прошедшей ночи. Он был где-то посередине беспроглядной тьмы, где он неустанно дрожал и не мог согреться. Урывками он приходил в себя и чувствовал, как тёплые ладони опаляли горячим дыханием его собственные холодные руки и, как Ибо сильно прижимался губами к его лбу. От одного только понимания этого он ощущал тепло внутри, которое до этого никак не хотело к нему возвращаться.       Сяо Чжань понимает, с каким же тяжелым сердцем Ван Ибо пришёл к нему. Иногда со злостью на самого себя швырял телефон куда подальше, чтобы не звонить ему и в перерывах, когда он возвращался к реальности, он понимал, как сильно он хочет, чтобы Ибо был рядом, или, даже услышать его голос было бы вполне достаточно.       И он пришёл.       Сяо Чжань не сомневался, что он придёт, хоть и понимал, что не достоин этого. А когда пришёл, полностью позволил себе утонуть в этой холодной атмосфере вокруг себя, зная, что его будут крепко держать на плаву.       Он спасён. И он снова хочет погрузится с головой в своего спасителя.       Когда Сяо Чжань открыл глаза, в комнате уже царил свет. Окно в его спальне слегка приоткрыто, но он не чувствует прохладу сурового ноябрьского ветра, а лишь свежий чистый воздух. И, кажется, что-то давит на его коленки. Он не сразу разобрал, что это Ван Ибо, подложив под голову руки, устроился на его коленках, поэтому дернулся в попытке встать и разбудил его.       - Ибо… - тихо позвал он, собирая крупицы своих оставшихся сил.       Ван Ибо нехотя просыпается, уткнувшись носом в его коленки, и приходит в себя окончательно, когда мягкие пальцы зарываются ему в волосы и нежно массируют. Он поднимает голову и тут же встречается взглядом с Сяо Чжанем. Усталый вид и синяки под глазами никуда не делись, но это не мешает ему смотреть на него, как на самого красивого мужчину на свете. Но сомнения и не понимание того, что дальше произойдёт, растекается по его груди ядом, от которого становится трудно дышать.       - Привет, - тихо шепчет Сяо Чжань. Голова после ночи ещё трещит, но он все равно слегка улыбается, не убирая руку от мягких прядей и надеется, искренне надеется, что его не оттолкнут.       - Чжань… Гэ. Привет. Ч-ч… что-то не так? Как ты себя чувствуешь?       - Если честно, то как будто меня прокрутили через мясорубку. Могу предположить, что без тебя было бы ещё хуже. Спасибо Бо-ди, - взволнованным голосом пробормотал Сяо Чжань. Сердце и так уже пустилось вскачь, движимое желанием вобрать в себя каждый дрогнувший мускул на его лице.       Странно, конечно, принять решение приехать к нему после того, что он с ним сделал. Но догадывался ли он о том, что Ибо, бросив все на свете, примчится к нему на помощь. Нет. Может, он вообще приехал сказать, как он его ненавидит, и, что это было большой ошибкой, или, вообще следуя призыву помочь старому другу, если, конечно, от этой дружбы что-то осталось.       - Тебе нужно принять лекарство. Я принесу воды, - протороторил Ибо и, вскочив с кровати, выбежал из спальни Сяо Чжаня.       Он столько думал и перенервничал по этому поводу, представляя, что будет делать и говорить, когда они столкнутся взглядами. А в итоге, его хватило лишь на то, чтобы трусливо выбежать из его комнаты.       Впрочем, возвращаться он тоже не торопится. Он стоит статуей возле раковины, наполняя стакан воды, из которого давно уже льётся через край. Кажется, Ибо погряз в своих эмоциях без возможности справиться с этим. Он провёл два месяца, вспоминая, как Сяо Чжань прижимал его к себе, обхватывая руками и позволял любить его. Вспоминал родинку под губой, которую он хотел целовать, если не бесконечно, то уж точно до самой смерти. Колени ослабевают и он сдерживает себя, чтобы не сорваться и не прильнуть к его тёплой груди и говорить как безумно скучает. Потому что будет слишком больно, позорно быть отвергнутым снова.       Отключив наконец воду, он направляется обратно в спальню. У Сяо Чжаня встроенная система фильтрации воды, поэтому он даже не переживает по этому поводу. Слишком рискованно набирать воду из фильтра. Она холодная, потому что Ибо открыл окна в квартире, как наказывала мать.       Он молча подходит к кровати и ставит стакан на тумбочку. Едва дрожащими руками он вскрывает пленку и достаёт капсулу, затем протягивает Сяо Чжаню.       - Вот, прими это.       Сяо Чжань вместо того, чтобы взять лекарство обоими руками, ловит Ибо за запястье и прижимает к губам. Ибо моментально бросает в жар, пробивая знакомое прикосновение по всему телу. Он широко распахнул глаза, смотря на него с удивлением. Это так прекрасно, что это не может быть правдой. Сяо Чжань касается поцелуем его кончиков пальцев и нежно ведёт ими к внутренней стороне ладони, чтобы обхватить таблетку, невесомо касаясь языком. Теперь Сяо Чжань смотрит на него сосредоточено с таблеткой в зубах, и это заставляет Ибо спуститься на землю. Он подаёт ему стакан воды, и Сяо Чжань глотает таблетку.       - Спасибо, Ибо, - говорит Сяо Чжань. - Садись, я не съем.       Ибо садится как можно ближе к нему на свой страх и риск. Слишком близко. Кажется, рубашка на нем мокрая от испарины, которая проступала на его коже всю ночь. Он опять срывается с места, но на этот раз далеко не уходит, всего лишь до шкафа с его вещами на другом конце комнаты. Чем ближе он к нему, тем яснее обдумывает факт своего дальнейшего бесцельного нахождения тут. Но перед тем, как уйти, он убедится, что с ним точно все порядке. А потом все как обычно: вернется домой, соберёт все необходимые вещи и сядет в самолёт.       - Тебе нужно переодеться, - информирует Ибо, садясь обратно на кровать.       Он тянется руками к Сяо Чжаню в попытке снять с него грязную одежду.       - Я могу и сам, - медленно произносит он и смотрит на него томным взглядом.       - Я знаю. Я помогу.       Ибо стягивает с него рубашку, тело Сяо Чжаня моментально покрывается гусиной кожей, и это не единственное, на что он обратил внимание. За два месяца Сяо Чжань заметно похудел так, что тазовая косточка, теперь обтянутая кожей, заметно выпирает, что не может не жечь глаза.       Он не может заставить себя не спросить после того, как облачил его в новую футболку.       - Что с тобой произошло?       - Обратная сторона всеобщей любви, - просто отвечает Сяо Чжань и откидывается лопатками обратно на подушки, нервно улыбаясь. - Я был в Шанхае и уже возвращался обратно в отель вместе с Паком и Ли. Мы еле как пробрались внутрь, но охрана отеля, видимо, не справилась с толпой. Я, если честно, без понятия, как они узнали номер моей комнаты, вообщем, туда я не попал. Сложно, конечно, в это поверить, но с таким количеством людей даже Ли не справился бы, поэтому мы отступили назад. Выход был только один, на крышу, дверь туда была большой и железной. Нам ничего не оставалось, кроме как подняться туда и закрыть дверь. Я думал, что я там замёрзну прежде, чем полиция утихомирит людей. Ли добросовестно пытался всучить мне свою куртку, но я был бы таким эгоистом, если бы позволил ему мёрзнуть.       Ибо всего пробивает дрожью от услышанного. Он отлично знает какого это, когда тебя окружают фанаты, не давая возможности сделать шаг ни вправо, ни в лево. В таких случаях даже попытка взлёта на месте кажется абсурдной.       - Я и не думал, что у меня всё ещё столько поклонников после… ну, знаешь, после той истории.       - Это ужасно.       - Да, может быть, но только с одной стороны. С другой, как оказалось, есть огромный плюс.       Сяо Чжань тянется к нему и сжимает его ладонь в своих. Ибо чувствует, как все внутри замирает. Белоснежные тёплые пальцы нежно гладят его руку, затем переплетают пальцы с пальцами Ибо. Он не сопротивляется, не в силах сопротивляться. Он снова сводит его с ума одним лишь своим прикосновением.       - Какой плюс в том, чтобы замерзать изнутри всю ночь, не имея возможности согреться?       - Ну, ты же меня согрел. Ты пришёл и согрел меня.       - Почему ты позвонил мне, а не своему врачу? Чжань-Гэ, я мог полностью облажаться и...       - Разве это не очевидно?- перебивает он сильнее, сжимая пальцы на его руке.       - Я не хотел никого видеть, кроме тебя.       Ибо давно уже не испытывал никакого восхищения от того, что он кому-то нужен. Не для подписания контракта, не для предложений быть лицом какого-то бренда просто потому, что это выгодно. Нет. Быть нужным просто потому, что его ходят видеть, хотят, чтобы он был рядом. Сяо Чжань некоторое время просто смотрит, а потом тянется свободной рукой к его макушке, дотронуться, зарыться пальцами в волосы, совсем как тогда. Притяжение отступает, и Ибо вновь вскакивает с кровати, он не хочет лишний раз грузить себя фантазиями, причина которым Сяо Чжань.       - У меня самолёт. Мне.. мне нужно идти. Прими это все и ты точно будешь в порядке.       Сяо Чжань удивленно поднимает голову.       - Ибо?       - Выздоравливай, Чжань- Гэ, - шепчет он и, развернувшись на все сто восемьдесят градусов, вылетает из комнаты.       Ибо на ходу хватает свою куртку, даже забыв про свой шлем, подлетает к входной двери. Его пальцы уже хватаются за прохладную ручку, когда за спиной вдруг он слышит топот шагов, а потом на его живот опускаются руки, все такие же тёплые, сильные.       - Я тебя не отпущу.       Ибо уже и забыл какого это чувствовать его мягкое тело всем своим существом. Он проигрывал эти мысли лишь в своей голове, которые потом ураганом прорывались в его сны. Его душа ликует и томится, так хочется прижаться к его щеке и чувствовать счастье, наслаждаясь им. Его сердце, которое минуту назад рвалось из этого места подальше от Сяо Чжаня, наполняет адреналином кровь, желая засыпать и просыпаться рядом с ним.       Сяо Чжань уткнулся носом в его плечо и, оставив легкий поцелуй на его макушке, прошмыгнул вперёд, оказавшись теперь прямо напротив него.       - Ты перестал улыбаться Бо-ди. А я так люблю твою улыбку. Это я с тобой сделал? - Горько выдыхает он и обхватывает ладонями его лицо.       Ибо замер, отчаянно опустив голову.       - Ты не должен был приходить. Я не достоин этого, - еле слышно произнёс Сяо Чжань, потянувшись к нему, чтобы оставить хрупкий поцелуй на переносице.       Ибо обхватывает его за талию, заставляя того прижаться лопатками к прохладной двери. Он не знает, что он будет делать, если вдруг он его снова оттолкнёт, но прямо сейчас, решительно прижимая его к себе, позволяет себе утонуть в его невозможно бесконечных глазах, засунув подальше возможные последствия.       - Я пришёл. Не мог не придти. Всегда буду приходить даже, если ты будешь отвергать меня снова и снова, - шепчет он, утыкаясь лбом в его лоб.       - Прости, - глухо всхлипывает Сяо Чжань. - Пожалуйста, прости. Я думал, что так будет разумно, правильно. Возомнил себя мудрым и взрослым, наивно придумывая всяческие отговорки, а потом... сбежал, оставив тебя одного. Я так виноват перед тобой. Я думал, если ты меня возненавидишь, то тебе будет проще отпустить меня. Ты пришёл ко мне, когда мне было плохо, а я этого даже не заслуживаю.       Сяо Чжань взял его за плечи и крепко обнял. Ибо самозабвенно обнял его в ответ, чувствуя, как учащенно забилось сердце, и, уткнувшись носом в шею, вновь начал вдыхать его аромат. И этого достаточно, осознания того, что они снова вместе. Ибо простил его, давно уже простил, и теперь, он снова может чувствовать себя полноценным.       - Не сработало? - спрашивает Сяо Чжань, и в его тёмных глазах мелькает тень надежды.       - Нет, вообще не сработало, - подтверждает Ибо, прижимаясь к нему ещё сильнее, утопая в нем целиком всей душой и сердцем. И этот страх, который до этого сжигал его сердце, быстро куда-то делся.       - Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне, потом, когда прилетишь обратно.       Ибо отрывается от его шеи только для того, чтобы убедиться, что ему это не послышалось. Но Сяо Чжань смотрит на него абсолютно спокойно и кивает в подтверждение своих слов, улыбаясь.       - Можно тебя поцеловать? Я должен тебя поцеловать. Я больше не могу терпеть, - просит Ибо, выдыхая прямо в губы.       - Да, пожалуйста…       Его губы все такие же мягкие, желанные. Ибо целует его жадно, изголодавшись по ним, забывает дышать и теряет нить между реальным миром и блаженным, где Сяо Чжань вновь отдаётся в его в руки, развеивая сгусток противоречивых надежд. Стирает границы так, что Ибо уже и не хочет вспоминать два мучительных месяца без него. Он обнимает его за плечи, ласкает шею и обхватывает лицо, целует так, будто задыхается.       - Люблю тебя. Так сильно люблю тебя, - хрипло стонет Ибо, кладя руку на шею, и вновь впивается поцелуем в приоткрытые губы.       Этот поцелуй заметно отличается от их первого. Как черт возьми человек может так сильно нуждаться в ком-то? Так сильно, что всего, кажется, мало. Хотеть быть рядом всеми возможными способами и хотеть кричать во все горло от того, что это невозможно. Чтобы небо на двоих, чтобы нести на плечах груз вдвоём, который уготован одному из них, и тонуть, растворяясь при виде его глаз. Смотреть на жизнь под градом всепоглощающего счастья. Вдыхать жизнь.       Это похоже на бесовское наваждение… Господи.       Сяо Чжань прервал поцелуй, сильно впиваясь губами в его шею, хватая зубами, а затем, слизывая языком и закрепляя поцелуем. От этого сердце Ибо пустилось вскачь и он зажмурился, вскидывая голову назад, подставляя шею под обжигающие касания Сяо Чжаня. Ван Ибо подхватил его под бёдра и рывком поднял его, укладывая его ноги на своей пояснице, чтобы прижаться к нему максимально близко. Сяо Чжань лишь сильнее обнял его ногами и впился в его губы в жадном поцелуе. У Ибо не было возможности дать волю своим рукам, гладить его спину, забираясь под футболку, пройтись горячими пальцами по рёбрам. Он держал его на весу и чувствовал, как Сяо Чжань обнимает его руками и ногами, вжимая в себя вплотную, и целует так, что душа поднимается выше неба.       - Скучал. Я так сильно скучал. Не могу поверить, что ты, наконец, снова со мной - выдыхает Ибо, прижимаясь губами к родинке.       Наконец-то.       Переходит плавно на шею короткими поцелуями и ловит поощрительный тихий стон.       - Отпусти меня. Ты можешь надорвать спину.       - Нет. Разве я не твой Лань Чжань? - шепчет Ибо, щекотно водя губами по шее.       Ибо держит его под бёдра крепче и вместе с ним на руках направляется в гостиную. Сяо Чжань сильнее обхватил его ногами, обнимая за плечи и уткнувшись носом в мочку уха. У него окончательно сносит крышу от этого контакта, жара тел, который просачивается сквозь ткань.       Добравшись до дивана он падает на него, сжимая Сяо Чжаня сильнее на своих коленях. Некоторое время он смотрит на его губы, такие истерзанные, красные от поцелуев и с дьявольской родинкой под ними, и Ибо вновь хочет немедленно присвоить их. Сяо Чжань смотрит на него абсолютно затуманенным взглядом и в следующую секунду, больно впиваясь ногтями в загривок, тянет к себе и целует.       Больше нет смысла играть. Сяо Чжань утратил последние остатки самообладания и теперь сжимает его плечи, притягивая к себе максимально близко. Ибо ловит этот доверительный жест и тут же обхватывает его руками за голую поясницу, ласкает и больно впивается кончиками пальцев, будто желая истерзать его и без того измученное тело. Сяо Чжань тяжело вздыхает и испускает страстный вздох, когда Ибо слегка отстраняется и проводит влажным языком по его нижней губе. Ибо чувствует, как в его живот уже твёрдо упирается член. Осознание этого заставляет все его тело раскаляться, и он начинает возбуждаться сам. Осмелев, и, может, даже не контролируя свои действия, он опускает ладонь ниже и трогает его через брюки. Он не успел никак обдумать свой поступок, ему так не хватало этих прикосновений, его губ на прекрасном лице, которое тело Ибо уже успело подзабыть. Изящный, с хрупким телом и узкой талией, которую он жаждал целовать, опускаясь все ниже и ниже. Он просто хочет избавить Сяо Чжаня от этой тяжелой истомы, которая давно уже мучит его самого.       Ибо отрывается, мгновенье вопросительно смотрит и тут же убирает руку. Ему пока не дали разрешения делать все, что ему вздумается. Но разве может Ибо в эту самую минуту мыслить ясно? Но это и не требуется, потому что Сяо Чжань перехватывает его ладонь и возвращает на место, продолжая удерживать.       - Ради всего святого, Ибо… Ибо, черт бы тебя… сделай уже с этим что-нибудь. Я не могу… больше не могу.       Ибо кажется, что он может кончить от одних только этих слов и от того, что знает, что он хочет его. Сяо Чжань несдержанно выгибается на спине, начинает медленно раскачивать бёдрами и, наверняка, уже ощутил возбуждение самого Ибо.       Черт возьми.       - Как скажешь, - рассмеялся он у самых губ. - Тебе нравиться это, да, Чжань-Гэ?       Он каким то грубым рывком вжал его в себя, опустив обе ладони на ягодицы, заставляя вплотную прильнуть раздвинутыми ногами к его паху, кусает шею, затем проходится по этому месту языком. Ван Ибо уже перестал контролировать себя. Прежде, он и думать не мог о том, чтобы оставить на Сяо Чжане свой след.       Губы Сяо Чжаня вновь переместились на выпирающий кадык, плавно скользя до ключиц и до боли стискивая его волосы на голове, при этом не переставая покачивать бёдрами, заставляя тереться возбужденный член Ибо об свой стояк. Ибо кажется, что он и правда может перестать дышать, если не будет чувствовать эти расплавленные прикосновения на своей шее и ощущать это неземное тело Сяо Чжаня своим нутром.       Ибо быстро оттянул пояс от его брюк и просунул руку под ткань трусов, высвободив твёрдо стоящий член из под брюк. Сяо Чжань застонал и качнул бёдрами ещё раз в попытке толкнуться в ладонь. От этого сочетания такого нежного Сяо Чжаня, которого он так сильно любит и который прямо сейчас совершенно безумными движениями буквально просит дать ему кончить, у Ибо моментально слетают остатки здравомыслия. А его пульсирующий член в собственной ладони наоборот будто выворачивает Ибо изнутри. Он заставляет себя не послать всё к чертям и не сорвать с него трусы прямо сейчас. Он чересчур многое хочет сотворить, присвоить его себе во всех смыслах, завалить на диван и подмять под себя, чтобы дать наконец-то то, что нужно им обоим, касаться его везде и заставить дрожать под своими руками. Ван Ибо ненавидит эти два месяца своей жизни без него просто потому, что разлука с ним буквально сводит до крайности, заставляя нарушить своё собственное обещание. Ненавидит за то, что он не может доставить ему удовольствие. Если бы он мог тупо вырезать это из своей жизни - он бы это сделал.       Сяо Чжань резко втягивает воздух и до крови кусает нижнюю губу, когда его пальцы медленно начинают двигаться верх и вниз по самому чувствительному месту в его теле. Он не перестает двигать бёдрами в ответ, попадая точно в такт движениям руки Ибо, в точности так, как приказывает ему его тело. Он уже давно чувствует, как из головки во всю сочится смазка, от чего чувствуется каждый сантиметр ладони, которая так хаотично движется.       - Боже мой… Ибо, - вздыхает Сяо Чжань, касаясь его внизу и оглаживая через твёрдую ткань джинсов. - Я так хочу, хочу вместе с тобой. Сяо Чжань оставляет страстные влажные следы на его ключицах и до боли сжимает в зубах кожу на остром кадыке, когда зарывается пальцами в волосы и тянет назад. Ван Ибо, не переставая дрочить ему, помог расстегнуть свой ремень, а затем и тугие пуговицы под ним. Они вновь целуются неловко, ненадолго отрываясь друг от друга, чтобы прижаться пылающими лбами. Хочется поскорее разбиться в оргазме, ощущая лишь жар тел и сорванные стоны друг друга, чтобы потом, наконец, собраться воедино и утопать в тёплых объятиях. — Чжань- Гэ, от...отпусти.. - неожиданно говорит юноша. Ван Ибо крепко прижимает его за поясницу, не переставая сжимать в кулаке разгоряченный орган, затем отпихивает его руку от своего члена. Осознать, что происходит, Сяо Чжань не успел, как Ибо обхватил оба их члена ладонью и начал, ускоряя темп, вырывать громкие стоны. Предшествующий оргазм вместе с собственной болью от укуса в шее вынуждают Ибо ускориться. Это было что-то будоражащее, всепоглощающее. Они иногда лениво цеплялись грубым и сладким поцелуем, кажется, лишь для того, чтобы бы хоть на мгновение утихомирить громкое дыхание. Ван Ибо дрочил им судорожно и страстно, не прекращая впиваться губами в шею и, постанывая, обдавать горячим дыханием. У Ибо первого сладостно потягивает в животе и затуманивается сознание прежде, чем он, содрогаясь всем телом, кончает прямо себе на ладонь и на член Сяо Чжаня. Его душа будто раскололась на две части. Одна из них уже явно навсегда принадлежит ему одному. Но не успевает он даже придти в себя, как изящное тело Сяо Чжаня на мгновение замерло, а после он выплеснулся следом, громко выкрикивая его имя и выстреливая долгими толчками сперму прямо на футболку Ибо. Окончательно измотанный без сил он упал на спинку дивана и уронил голову назад, уставившись в потолок, и Ибо в буквальном смысле слишком выжат, чтобы поднять глаза на Сяо Чжаня и вглядеться в прекрасное измазанное лицо и на то, как он сейчас будет мило смущаться. Сяо Чжань прильнул к нему всем телом, уткнувшись носом ему в шею. Он опускает ладонь ему на пылающее лицо и ласково водит большим пальцем по влажной щеке. Выжатые и взмокшие, они все ещё отрывисто дышали, ощущая липкий дискомфорт на руках и на животе. Ибо прижался ласковым поцелуем к его виску и опустил ладонь ему на спину, обнимая крепче. Это было настолько восхитительно, снова чувствовать ритм его сердца так отчетливо, что он на время потерял связь с реальностью. Прямо сейчас безумно хотелось, чтобы Сяо Чжань никогда-никогда не отпускал его и оставался рядом, чтобы он мог и дальше так же сильно его любить. — Боже мой, как...как тебе это только в голову пришло, извращенец?...Это он тебя научил...-выдыхает Сяо Чжань. — Кто? — Тот, с кем ты был до меня. Говори, иначе сделаю больно, - пригрозил Сяо Чжань, стискивая его в объятиях так сильно, чтобы он не мог освободить руки. — Нет, - засмеялся Ибо, пытаясь вырваться. — Смотри в глаза и скажи,- потребовал Сяо Чжань, обхватывая его все сильнее. — Мне так интересно, как ты сделаешь мне больно. В следующую секунду Сяо Чжань без предупреждения стукнул его лбом по губам. Ибо болезненно сморщился, а очередная попытка вырваться обернулась крахом. — Говори,- потребовал Сяо Чжань. - Или стукну ещё раз. — Вычитал об этом в фанфике, - сдался Ибо. — А я думал только А-Чен занимается подобной ерундой. Услышав ответ на свой вопрос, он ослабил хватку и, взяв обоими ладонями его лицо, принялся целовать, лениво, не спеша, ощущая сильные руки на своей спине. Насладиться каждой секундой и никуда не спешить - это то, что он должен был сделать ещё два месяца назад. Он так сожалеет о том, что сделал ему больно. Он же буквально своим поведением позволил ему чувствовать себя использованным. Когда Сяо Чжань перестал его целовать, Ибо открыл глаза и увидел лёгкую улыбку на истерзанных красных губах. На нижней губе отчетливо виднелась ранка от собственного укуса, он хотел бы сию же секунду тоже его укусить. Его мягкий член уже выплеснул все, что можно было выплеснуть, и уже вплотную упирался о чужой обмякший член, вынуждая вновь жадно возбуждаться. — Переоденься, ладно, и надень что-нибудь из моего. Закажи еду, пока я буду в душе. Я не ел ничего, кроме твоих таблеток, со вчерашнего утра, хорошо, Бо-ди? Ибо согласно кивает, заправляя свой член обратно под брюки. Сяо Чжань делает тоже самое, но перед тем, как уйти, нежно и глубоко целует его, надеясь, что он все поймёт и без слов, слов, которые он ещё много раз должен ему сказать. Просидев ещё какое то время в одиночестве, Ибо достаёт телефон и открывает приложение. Он и сам неимоверно голоден, но вспомнил он об этом только сейчас. Он часами мог думать о нем, позабыв все на свете, а уж после случившегося его потребность в еде явно сразу как-то отошла на второй план. И он хочет, чтобы Сяо Чжань помог ему восстановить эту последовательность в его жизни, потому что каждый раз, когда он оказывается рядом, он ощущает его каждой клеточкой своего тела, а все, что он чувствует, так это желание кинуться в его объятия и висеть так, пока он не начнёт отталкивать. То, как он обнял его, прижав к себе, наполнило его сердце тем редким счастьем, от которого он вновь начал чувствовать себя более живым. Курьер звонит в дверь уже через двадцать минут, и Ибо по отточенной привычке идёт открывать дверь, нацепив на лицо маску. Надо накрыть на стол, пока Сяо Чжань выйдет из душа. Он не сразу замечает, как к нему сзади подкрадываются и сворачиваются вокруг него тёплые руки, а затем наполняют кухню ароматом морской лагуны с приятными нотками каких-то фруктов. — Скажи-ка мне, почему у меня болит задница? Ты что ставил мне укол, Ван-все-умею-Ибо? Ван Ибо глубоко вдыхает, но не только потому, что его нежные пальцы так волнующе зарываются ему в волосы, но и ещё потому, что он не придумал, что сказать в ответ. Вряд ли его обрадует новость о том, что он впустил в его дом постороннего человека, да ещё и заставил сделать укол на сокровенном участке своего тела, не говоря уже о том, что он позволил узнать кому-то о том, какие на самом деле отношения их связывают. — Да...было дело - врет он. Сяо Чжань, не отнимая своих пальцев от его мягких прядей, сел напротив, качая при этом головой и тихо посмеиваясь. Его темные карие глаза в эту самую секунду такие яркие и солнечные. Мокрые волосы острыми иголками торчат в разные стороны и закрывают лоб. Лицо непривычно свежее, ни грамма косметики, коим Ибо обычно привык его видеть, и еле заметная щетина. Ит Слишком непривычно. На нем белая свободная футболка и серые спортивные брюки. Даже в этом убогом образе исхудавшего и запустившего себя домохозяина Сяо Чжань выглядит все равно чертовски сексуальным. Только в глазах Ибо он может выглядеть так, даже в этой безобразной одежде, которая висит на нем и мешком, и раздражающей щетиной. — Ты похож на дядюшку с этой щетиной, Чжань-Гэ. Сяо Чжань мягко улыбается. Боже, как же ему не хватало его солнечной улыбки. — Вот он я, Ибо. Слишком молодой, чтобы называться старым, слишком старый по ощущениям, чтобы называться молодым. Измученный до такой степени, что мне даже лень порой просто побриться. Я ни фига не лицо мировых брендов. Мои гримеры и стилисты делают его из меня. Посмотри на меня, Бо-ди... Сяо Чжань слабо улыбается и внимательным взглядом смотрит в глаза Ибо, не забывая при этом массировать его нежную кожу головы. — Разве я тебе нужен...? Такой вот, со всеми моими изъянами, которых ты привык не видеть. Я чувствую, что не достоин всего этого. Не достоин тебя. Ну почему ты такой, Бо-ди? А мое поведение... — Ты прекрасен, - шепчет Ибо, не дав ему договорить. Ему порядком уже надоело выслушивать это самоедство. - Чжань-Гэ...Как ты не поймёшь? Я влюбился в тебя не потому, что ты весь из себя такой красивый. Я влюбился потому, что когда только увидел тебя, то понял, что ты и есть мой человек, понимаешь? Тот, с которым я хочу каждую ночь засыпать и просыпаться, чувствуя лишь ритм твоего сердца. И мне кажется, что я уже не могу любить тебя ещё больше. Говоря это, Ван Ибо всем своим естеством излучал зрелость в эту самую секунду, а слова, которые он с такой уверенностью и искренне произносил, заставляют его выглядеть куда более взрослым, чем Сяо Чжань. — Я ужасно себя вёл, я так боюсь, Ибо. Боюсь слышать, как ты говоришь, что не будешь дышать, если не буду дышать я. Ты ворвался в мою жизнь, озаряя ее всевозможными красками и зажигая пламя, которое мне раньше было недоступно, и я был убит в хлам, когда осознал, что больше не смогу чувствовать тебя так близко. Меньше всего на свете я хочу причинить тебе боль, понимаешь? Но все равно причиняю... Заметив эту боль сожаления на его лице, Ибо тут же притянул его к себе и завладел его губами. Сразу все исчезает. Все, кроме той хрупкой нежности, которую он готов ему дарить. — Я люблю тебя, - повторяет он. - Я хочу повторять эти слова тебе, только тебе. Я собираюсь сделать все возможное для того, чтобы однажды ты сказал мне то же самое. — Все возможное? - спрашивает Сяо Чжань, и он не может не улыбнуться. — Если позволишь. — Знаешь, что я думаю? — Что? — Что тебе нечего будет делать, если я прямо сейчас не съем чего-нибудь. Я же умру от голода. Так что, прошу тебя, отпусти меня и давай уже есть. Ван Ибо громко хохочет и, наконец, отпускает его. Позавтракать приходится ему по душе. — Кстати, кому ты вчера звонил? - спрашивает Сяо Чжань, откусывая кусок пиццы. У Ибо холодеет кровь. — Что ты слышал? - осторожно спросил он. — Только обрывки, я вообще-то не очень помню, что вчера происходило. Ты говорил кому-то, что понятия не имеешь, что со мной делать. — Я звонил маме. Она дала мне четкие указания, как привести тебя в норму. Если бы я понадеялся на собственные силы, то не было бы нужды все это заказывать. Я бы обеспечил тебе пожизненный выходной. — Спасибо. Очень остроумно, - пробормотал Сяо Чжань, сдерживая усмешку. - Не могу поверить, что ты звонил своей маме. Она знает? — Догадывается. Она никогда не спрашивает меня о подобных вещах, потому что знает, что я сам расскажу, когда буду готов. ИСяо Чжань внимательно слушает и уже собирается откусывать банан, когда в дверь начинают звонить. — Ты ещё что-то заказал? — Нет, - уверенно отвечает Ибо. — Должно быть, это Пак. Я ещё вчера утром написал ему, что мне не здоровится. Может, он пришёл проведать меня?! Не волнуйся, я выпровожу его, как можно скорее, - уверяет он, вытирая губы салфеткой, и отправляется открывать дверь. Нужно ли напоминать о том, что нельзя, чтобы кто-то знал, что они вместе? И особенно, если это твой менеджер. Если, в действительности, это Пак сейчас стоит за дверью, он должно быть уже заметил так некстати припаркованный мотоцикл Ван Ибо напротив дома. Ибо чуть не давится холодным соком, услышав эхо знакомого голоса по всей квартире, который орет: «Доброго утра, родные, как ночью спалось? Крепко ли?» Тао? Какого черта? Тао, мать его, Сюй. Пульсирующая ярость, которая назревает внутри Ибо, вызывает в нем желание вышвырнуть этого засранца, и даже не через дверь, через окно, чтобы наверняка избавиться от него. Ноги в руки, и он выбегает в коридор. Сяо Чжань стоит возле открытых дверей и, совершенно остолбенев, хлопает глазами, смотря на незваного гостя. Кто это? Фанат, который каким-то чудом узнал место его проживания и решил ломануться в его личную обитель? И как вообще он пробрался через консьержа? Так много вопросов. — Что, мать твою, ты тут делаешь? Какого хрена? - рычит Ибо, испепеляя взглядом лучшего друга. Внезапно он осознал, что прямо сейчас хочет четвертовать Тао, а кусочки его зарыть в разных частях Китая, чтобы никто никогда его не нашёл. — Не будь таким букой, Ибоша, - смеётся в ответ Тао, по-детски надувая губы. Ибо охватывает паника, и он в миге от того, чтобы не воплотить свою извращённую мысль в реальность. По правде говоря, у них с Сяо Чжанем только-только все наладилось, а Тао своим появлением рискует пустить псу под хвост то, чего он желал последние два месяца. Тао же, напротив, широко улыбается, так широко, что даже видны коронки на задних зубах. Выбить бы их вместе с его керамическими мини-протезами. — Ты его знаешь? - хмурит брови Сяо Чжань, тыча в него указательным пальцем. - Мне нужно вызывать охрану? — Нет. Он сейчас же свалит. - заявляет Ибо, искренне веря своим словам. — Вообще-то, я измучился. У меня замёрзли яйца, но я не мог завести двигатель, чтобы включить печку, потому что этот шум мешал мне спать. Я все ждал, пока ты выбежишь из подъезда, собирая в кулак свои сопли. Потом встретил Ли, так удачно, что у него в машине оказался горячий кофе... — Так. Стоп! Стоп! - прервал Сяо Чжань, устало протирая виски, совершенно запутавшись в этом круговороте непонятного пустословия. - Что все это значит, Ибо? Ему показалось, что Сяо Чжань уже на пределе, и перспективы дальнейших событий его пугают. Выхода нет, кроме как сказать правду. — Это Тао, мой друг... — Поправочка, я твой лучший друг... - встревает Тао. - Парни, а можно в толчок, нет сил терпеть... пардон, можно мне в клозет? Ну знаете, то место, куда даже царь ходит пешком,- тараторит Тао и бесстыдным образом обоими руками хватается за свой пах. — Который болтает так много, что хочется отрезать ему язык, - огрызается Ибо. - Вообщем, тебе было плохо. Я не мог оставить тебя одного, а нужных лекарств у тебя не оказалось, и я попросил Тао привезти их. Убедительные аргументы, и все же это не отменяет того факта, что Сяо Чжань может из-за них взбеситься. Пришлось затолкать своё волнение глубоко внутрь. Он злится на самого себя за то, что вовремя не сказал правду, а ещё сильнее за то, что его вынудили сказать правду. Сказав это все на одном дыхании, он опустил голову, игнорируя их, постепенно загоняя самого себя в свой собственный душераздирающий ад. — И почему ты выглядишь так, будто я должен тебя за это казнить? В голосе Сяо Чжаня звучит явное одобрение, и от этого Ибо становится легче. — Проходи, - приглашает он, и закрывает за ним дверь. - Ванная вон там. Позавтракаешь с нами? Ибо заказал кучу еды. — Мгм...Благодарю, - бросает Тао и чуть ли не со скоростью света удирает, на ходу спотыкаясь и цепляясь за собственные шнурки, когда пытается снять обувь. — Почему ты не сказал мне? - Спрашивает Сяо Чжань, когда они вновь сидят за столом друг напротив друга. — Думал, ты будешь в ярости, когда узнаешь, что я позволил кому-то узнать про нас, - говорит он с виноватой улыбкой. — Ибо, - нежно говорит он, вновь зарываясь пальцами в волосы, и притягивает ближе. - Ты доверяешь ему, а я доверяю тебе. Напряженное глубокое дыхание тут же исчезает при осознании этих слов. И зачем нужно было терзаться? Ему всего лишь нужно было довериться ему так, как Сяо Чжань доверился ему. Поневоле становится стыдно за то, что он принял его за капризную малолетнюю истеричку. Ибо утыкается в его в лоб и ощущает горячее дыхание на своих губах. Искусанные, красные так и подразнивают его вновь вырывать из них стоны. — Знаешь что? — Что, Ибо? — Почему бы нам не выставить этого придурка вон? И я мог бы заставить тебя кончить как минимум дважды до того, как я уйду, - соблазнительно шепчет Ибо и проходится кончиком языка по его губам. — Лучше заткнись, - фыркает он, отпихнув его подальше от себя. Сяо Чжань вновь принимается за еду и поднимает глаза. В дверях стоит Тао и, ухмыляясь, поглядывает то на Ибо, то на Сяо Чжаня, ухмыляется, явно понимая, какая сцена могла бы развернуться на кухне и, возможно, на этом самом столе, не будь его здесь. — Кажется, я не вовремя, - говорит он. — Давно ты там стоишь? — Достаточно, чтобы моя психика была сломана. Мне уйти? — Да, - отвечает Ибо в тот же самый момент, когда Сяо Чжань говорит четкое «нет» — Супер. Я безумно голоден. Ибо, ты что затаривался перед зомби-апокалипсисом? - хохочет Тао, падая на стул напротив Ибо. — Зачем ты тут? — Хотел убедиться, что ты не опаздываешь на самолёт. Чушь! Он ещё с ночи был настроен на то, чтобы кое-кому надрать задницу, и поднялся он сюда исключительно для того, чтобы лично убедиться, что у него для этого есть веский повод. Ибо за это так сильно любит своего лучшего друга, любит и боготворит за то, что за столько лет он научился понимать его с полуслова, за то, что он уже знает, чего хочет Ибо, стоит ему лишь намекнуть, за то, что он готов покалечить кого угодно, если ему причинить боль, и, хоть они огрызаются и обзывают друг друга, все равно он остаётся одним из самых близких людей в его в жизни. Тао просто был рядом, когда он поднимался по ступеням вверх, добиваясь того, что он имеет сейчас, и совершенно точно знает, что он останется рядом, если когда-нибудь он падет с этой самой высокой ступени. — Спасибо. За то, что помог мне, - говорит Сяо Чжань, хлопая того по плечу. — Рад, что ты в порядке, - отзывается Тао, запихивая в рот огромный кусок пиццы. - Так ты знаешь моего охранника? Кстати об этом? Почему Ли тут оказался? — Сказал, что менеджер послал его тебя проведать. Хорошо, что я его перехватил. Я смотрю, времени вы зря не теряли, - заключает Тао, впиваясь взглядом в искусанные шеи обоих. - Виделся с ним, передавая посылку. Так вот откуда цветок. Сяо Чжань так и не уточнил у Ли, откуда у него взялся тюльпан. Кажется, теперь все встало на свои места. — Так это был ты? Ты передал мне тюльпан через Ли? — Я, - ответил он гордо, вздымая грудь, как будто совершил самый героический поступок в своей жизни. - Сяо Чжань, ты поправился? Смею заметить, что ты выглядишь намного лучше, чем вчера. Предполагаю, это все тот чудодейственный укол, а не то адово пойло, которым поил тебя Ибо всю ночь. А-аууу,- неожиданно вскрикнул Тао, потому что Ибо, что есть мочи, пихнул его ногой под столом. При упоминании укола, в котором непосредственно участвовала задница Сяо Чжаня, к тому же без его ведома, тот встрепенулся и шикнул на него, указывая на то, чтобы он даже не вздумал продолжать свою дилемму. Сяо Чжань лишь усмехнулся такому оригинальному проявлению дружеских чувств. А Тао поспешно заткнулся. — Так ты был тут всю ночь? В машине? Но зачем? Сяо Чжань вдруг стал серьёзным. Ибо бросает на него взгляд с таким выражением, будто жалеет, что он вообще об этом спросил. Может, потому что он уже знает ответ? Как бы Сяо Чжань не подумал, что ему требуется нянька каждый раз, когда он разбивает ему сердце. — Он приехал на мотоцикле, - ровно ответил Тао . - Я не хотел бы, чтобы он садился в него, если ты вдруг опять решишь, что надо притормозить. — Тао. Не надо. - командует Ибо. — Я понял. - Сяо Чжань сразу мрачнеет. Не надо было вообще начинать этот разговор. Вмешаться, перебить и отправить Тао восвояси. А может и вообще выпроводить его ещё у дверей. — Рот на замок Тао. У тебя тут вообще что-нибудь варится, нет, - встревает Ибо, дотягивается и стукает по его голове костяшками пальцев. - Думай, что говоришь, это во-первых, во-вторых, это не твоё дело. — Ну да, ну да. — Тао, послушай...- Сяо Чжань опускает ладонь на его плечо. - Наши отношения с Ибо не очень простые, можно даже сказать своеобразные, даже специфические...но я хочу, чтобы ты знал, я никогда не хотел, чтобы он страдал. По крайней мере тогда я думал, что так будет лучше. Ты должен понимать, как все устроено вокруг нас. Все, что я могу сделать, так это обещать, что постараюсь больше не причинять ему вреда. Ты мне веришь? — Верю. — Хорошо. Мир? — Мир, - соглашается Тао, чувствуя, как Ибо укоризненно прожигает дыру у него в голове. - В конце концов, это же Ван Ибо. Танцует как идол, гонит на байке, как сумасшедший, поёт, снимается в кино, как такой парень может не привлекать, - парирует Тао, взлохмачивая волосы на голове друга. Ибо чувствует себя каким-то лотом на аукционе, где перечисляют исключительно редкие и поразительные качества, чтобы выгоднее продать товар. — Ну ладно-ладно, я понял. Ну все...- раздраженно произносит Сяо Чжань, убирая его ладонь с головы Ибо. — Не нужно, это лишнее, - усмехнулся Тао. - К кому кому, но ко мне уж точно не стоит ревновать. Первое, Ибо мне как брат, второе, я люблю девушек, просто обожаю, особенно тех, у кого четвертый размер, - жестикулирует Тао, вскидывая ладони и показывая, как именно выглядит этот четвёртый размер груди. - Я люблю пышные изящные формы, хорошенькие гладкие ноги и то, что между ними, а не сморщенный длинный чл... — Тао, заткнись. Иди в задницу. Кипение Ибо уже дошло до самой высокой точки. Тао лишь рассмеялся, чувствуя, что он реально уже много болтает. — Четко, емко, и по делу. Я понял, пойду на хрен. Я пока там с охранником потусуюсь. Не провожайте, можете заняться тем, чем вы планировали до того, как я вломился сюда. Тао уже поднялся и, отпив со стакана Ибо сок, уже дошёл до дверей. Остановился. — Кстати, а правду говорят, что танцоры хороши в сексе? Ван Ибо шумно втягивает воздух и театрально закатывает глаза, а Сяо Чжань во всю давится беззвучным смехом. — Проваливай. Изобрази сквозняк. К счастью для Ибо, лучший друг сразу испаряется в глубинах квартиры, а когда он слышит долгожданный звук захлопывающихся дверей, облегченно вздыхает. Он смотрит на Сяо Чжаня, пытаясь понять, стоит ли ему оправдывать поведение Тао, так спонтанно завалившегося на его порог. — Прости за это. — Я отлично его понимаю, Ибо. Он волнуется за тебя, я рад, что у тебя есть такой друг. Он замечательный. — Он придурок, - поправляет Ибо. - Чжань-Гэ? — Ммм? — Ты правда ревновал? Он смотрит на самое любимое лицо в мире и ждёт ожидаемого ответа на свой вопрос. А надо ли? От одной только мысли, что Сяо Чжань ревновал его, в груди начинает приятно растекаться совершенно новое чувство. Он ревновал. Он отпихнул его руку, когда пальцы коснулись его волос на голове. Ему было неприятно, потому что лишь Сяо Чжаню он позволял касаться своих волос. — Так и есть, - отвечает он спокойно. Ибо не может больше сдерживать улыбки, иначе его лицо просто треснет по швам, если он хотя бы попытаться это сделать. Сяо Чжань легко целует его губы, закрепив тем самым свой ответ. Ибо чувствует, что вновь хочет большего и целует сильней, встречаясь с его языком внутри. Когда он запускает пальцы в его волосы, Ибо сжимает его талию и притягивает к себе. Стул, на котором сидит Ибо, шумно скрипит, когда он отодвигается назад, чтобы беспрепятственно усадить его на свои колени. Устроив ладони на его ягодицах, он рывком вжимает его в себя, ощущая четкие контуры его члена на своём животе. - Ай, больно, глупый ты ребенок - объявляет Сяо Чжань, отрываясь от губ Ибо. Ван Ибо будто не слышит его, оказавшись вновь под давлением скапливающегося потягивания в животе. Даже никакие проделки Тао не заставили его отвлечься от того, что он опять безумно хочет. Не поддаться этому было бы преступлением. Он довольно быстро возбудился и потянул ему под резинку белья свою шаловливую руку, чтобы, наконец, снова заставить стонать и заставить ловить собственные стоны. Внезапный телефонный звонок вырывает его из собственного мира сладости. Он долго игнорирует досадный телефон, не переставая целовать Сяо Чжаня. Довольно быстро это начало раздражать и не только его одного. — Ответь, - требует Сяо Чжань, оттягивая его от себя за волосы. Ибо тянется за телефоном на столе, не забыв при этом вновь окунуться в его губы. «Тао» - читает он на дисплее. — Чтоб тебя, - рычит Ибо, нажимая кнопку вызова. - Тебя что пристрелить, чтобы ты, наконец, угомонился. Я убью тебя. — Ван Ибо, - чуть ли не кричит Тао. - Аэропорт. Озабоченный ты извращенец. Тебе нужно ещё заехать домой за вещами. Ты думаешь, самолёт тебя будет ждать, вконец обнаглевший ты кусок... — Я понял, - рявкнул Ибо, не дав ему договорить, и скинул вызов. — Черт, Чжань-Гэ, мне нужно идти. — Тогда иди. — Давай по быстрому, - стонет Ибо, вновь пытаясь дотянуться к его губам. — Ну уж нет. С тебя сегодня достаточно, - улыбается Сяо Чжань и целует его в переносицу. - Послушай, Ибо, я хочу взять отпуск в ближайшее время и уехать подальше, мы могли бы... хочешь... — Хочу. Чтобы Сяо Чжань там не предложил всегда только да, особенно, если это предложение начинается с такого приятного и существенного «мы» — Я же ещё не сказал когда. — Плевать, я найду время, сбегу, если потребуется. — Хорошо. А теперь выметайся, пока я не возбудился окончательно. Ван Ибо неспешно собирается, потом долго и медленно целует Сяо Чжаня в коридоре. — Я буду скучать, Гэ, - шепчет он, обнимая его. — Я тоже, непременно. — Выгони меня я сам, не могу уйти. — Иди, Ибо, или я сделаю это, но только пинком под зад. — Это твоё, - говорит Ибо, показывая на связку ключей в своей руке. — Оставь их у себя. Посмотрев на Сяо Чжаня и поняв, что тот ни капли не шутит, он вновь крепко обнимает, закрепляя поцелуй за поцелуем на любимой родинке, и чувствует облегчение, ощущая, как его губы вновь изгибаются в улыбке. Ван Ибо уже дошёл до своего мотоцикла, но, прежде чем надеть шлем, достаёт телефон и пишет. «Ты все ещё со мной?» « Я все ещё с тобой!»