Дожить до рассвета

***

Среди ночи меня вырвало из сна — Марка не было рядом. Впрочем, ночью это назвать было сложно, рассвет уже крался за окно, робко окрашивая небо багряным, кровоточащим заревом. Протерев глаза, я огляделась. Эля и Женя еще спали, но остальные уже бодрствовали. Катя, склонившись, изучала карту, будто там таились ответы на все наши вопросы. — Ты не видела Марка? — тихо спросила я, боясь нарушить хрупкую тишину. — Кажется, он пошел в медпункт, хотел взять какие-то лекарства, — кивнула она, и я, словно сомнамбула, вышла из спальни, бредучи в туалет. Зеркало отразило лишь бледное подобие девушки. Если честно, я больше походила на зомби, и даже хуже тех, что рыскали возле школы. Схватив расческу, я кое-как заплела хвостик и умылась. Спасибо ребятам, с запасами воды у них все было в порядке. Приведя себя в подобие порядка и смыв остатки сна, я вышла из туалета и нос к носу столкнулась с Владом. Он возвышался надо мной, почти на две головы, длинный, худой, с темными, карими глазами, которые скользнули по мне взглядом, словно я была грязью под ногтями. — Извини, — прошептала я, пытаясь проскользнуть мимо, но он схватил меня за рукав куртки. Его хватка была мертвой. — Не доверяй Марку, — выпалил он, и по коже пробежала ледяная волна. — Это не твое дело, кому я доверяю, а кому нет, — огрызнулась я, пытаясь вырвать руку, но он лишь сильнее сжал, заставляя смотреть в его лицо. Его волосы были растрепаны, торчали во все стороны, сонные глаза, будто он только что проснулся от кошмара. — Ты его не знаешь. — А ты знаешь? — тут же отрезала я, в душе поднималась буря. — Вполне, и поверь, он не из хороших. — А кто в этом мире сейчас хороший, а? — я снова дернулась, но он так же крепко держал меня за локоть. — Отпусти. — Ты хоть знаешь, кто он такой? Что он вытворял до всего этого? А ты еще, как дурочка, бегаешь за ним… — О чем ты? — О том, что он не такой хороший, каким кажется. — Откуда тебе знать? — Пересекались в компании, — он наклонился к моему лицу и заглянул прямо в душу своими медовыми, карими глазами. Если у Марка они были словно бездонная тьма, то у Влада в них можно было заметить проблески зеленой радужки, что придавало взгляду более светлый оттенок. — Лучше спроси, почему его в тюрягу не засадили? Или спроси, какой он кайф получал от наркотиков, — усмехнулся он, и по телу пробежали тысячи ледяных игл, словно в меня впустили яд, отравляющий самое сердце. — Ты несешь какой-то бред… — А ты спроси, — я снова дернула руку, и наконец Влад отпустил меня. Я отшатнулась, потерянно потирая локоть, который неприятно ныл. — Мне больше интересно, это ты сеешь раздор в наших рядах? Так же Эдику шепчешь, кто тут плохой, а кто тут хороший, и с кем дружить, а с кем нет? — Он сам выбирает, с кем дружить, и ничего я не сею. Я просто знаю, что Марк не тот, кем кажется. И тебе стоит присмотреться получше, — он скрылся в мужском туалете, и сердце болезненно сжалось в груди. Почему он мне это сказал? Что скрывается за этими словами, за его предостережением? Что мне теперь делать с этим знанием, как жить дальше, зная, что все может быть не тем, чем кажется? Идя по коридору, словно по краю пропасти, я направлялась в медпункт, пока не врезалась взглядом в Женю. Он стоял у окна, так близко к решетке, за которой извивались руки зомби, тянущиеся к нему в голодном порыве. Казалось, до него оставался лишь жалкий миллиметр, а может, и того меньше. Его пустые, зелёные глаза изучали их, словно в этих мертвых конечностях таилась какая-то непостижимая загадка. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда один из зомби задел его куртку. Но Женя не шелохнулся, словно погрузился в вакуум, отгородившись от реальности. Что с ним происходит? — Жень? — позвала я одноклассника, и он вздрогнул, отпрянув от рук зомби на пару шагов. Его взгляд сфокусировался на мне, и я, склонив голову набок, спросила: — Что ты делал? — Женя лишь спрятал руки в карманы куртки и отвернулся. — Пытался понять, насколько сильно эти твари хотят жрать. Представляешь, видя перед собой еду, они готовы ломать себе кости, лишь бы пролезть между решеток. Лишь бы достать её, — по коже пробежал ледяной озноб, и я вздрогнула, пытаясь стряхнуть с себя это ощущение. — Это жажда жизни? Они готовы на всё, чтобы утолить голод? Или это просто тупость? — Зомби и так тупые, — сказала я. — Думаешь? А мне кажется, они умнее. Загоняют жертву в угол, ходят стаей… Тебе не кажется, что они лучше нас знают, как добывать еду? — Ты в порядке? — Я… я да… точнее, нет, — он наконец-то посмотрел на меня. Лёгкая щетина пробивалась на его подбородке, а тёмно-зелёные глаза прожигали насквозь, словно пытались проникнуть под куртку и кофту, забраться в самую душу. Каштановые волосы с отросшими висками были растрёпаны. Он сделал шаг вперёд, и моё тело словно окаменело. Почему я так реагирую? Неужели я думаю, что Женя, мой старый друг, может причинить мне боль? На что он готов пойти, чтобы добыть еду? Готов ли предать? Эти мысли пронеслись в голове слишком быстро, чтобы успеть найти на них ответ. — Почему он? — Что? — я непонимающе вскинула голову. Он был выше меня всего на голову. Почему, чёрт возьми, я такая маленькая? Вечно приходится смотреть на парней снизу вверх. — Почему? — он сделал ещё шаг ко мне, приближаясь всё ближе, и я инстинктивно сжалась, отступая назад, словно мое тело само чувствовало опасность. — Я не понимаю, о чём ты, Жень, — произнесла я. Его глаза прожигали во мне дыру размером с планету. — Марк, вы, черт побери, вместе? Серьёзно? Почему ты выбрала его? — Так вот кто был в тёмном коридоре прошлой ночью, вот чью фигуру я заметила. Он видел, как мы целовались? — Тебя не должно это волновать. — Но меня волнует! — он схватил меня за локоть. Да почему сегодня все хватают меня за локоть?! Боже, он же не железный! Сдавив руку, Женя словно пытался вытянуть из меня ответ. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что я доверяю ему больше, чем кому-либо здесь? Или то, что мне нравится его целовать? Или то, что да, мы вместе? Неужели сейчас это так важно?! — Ты как всегда, всегда смотришь вперёд. Я всегда стою перед тобой, а ты смотришь сквозь меня, словно меня нет, — Да о чём он говорит? — Боже, ты идиотка, не плачься потом, когда он тебя предаст. — Марк так не поступит, — тихо проскулила я, и хватка на моей руке усилилась. Боже, там точно останется синяк. Хотя я была не уверенна в своих словах, после встречи с Владом. — Отпусти, Жень! — Я попыталась вывернуться из захвата. — Женя! Я тебя не понимаю! — Эй! — Марк вышел из медпункта и остановился в дверях. — Хватит, а. Отпусти её, она же попросила, — Марк смотрел на Женю враждебно, и между ними словно пролегла ледяная трещина. Женя ослабил хватку, и я вырвалась, быстрым шагом направилась к Марку, стараясь не оборачиваться на друга… или уже не совсем друга. — Ты в порядке? — Я кивнула, входя в медпункт, но спиной всё ещё ощущала прожигающий взгляд Жени. Да что с ними со всеми стряслось? Сначала Влад, теперь Женя… Я огляделась в медпункте и заметила портфель Марка. — Решил собрать аптечку, в дороге пригодится, — он подошел к рюкзаку и закинул туда еще несколько пачек лекарств. — Я не понимаю, что происходит с Женей, но он до ужаса странный, — пробормотала я, поеживаясь. Коснулась портфеля — Марк хватал всё подряд, кажется, не глядя на названия. — Неужели не понимаешь? Или притворяешься? — спросил он. — О чём ты? — Я потянулась к жгутам и положила один в сумку. — Насть, да он в тебя влюблен, ты что, совсем не видишь? — Марк коснулся пачки аспирина, и я замерла, словно меня пронзили льдом. — Это неправда, бред какой-то, — замотала я головой, бросая таблетки в рюкзак. — Это было очевидно с самого начала. — То есть ты сразу это понял? — Боже, — он резко отдернул портфель и бросил его к ногам, заставляя меня взглянуть на него. — Это видят все вокруг, кроме тебя. — Почему ты злишься? — спросила я. Мой голос дрожал. — Потому что, чёрт возьми, он касается тебя, хотя я предупреждал его, чтобы не смел приближаться. — Что? Когда? — Марк отвел взгляд и прислонился к столу, скрестив руки на груди. — Тогда, в медпункте, после вашей ссоры с ним. — Классно, значит, меня за спиной обсуждают? — Мы ничего не обсуждали. Я просто предупредил его, чтобы держался подальше. — С чего бы это вдруг? — Я скрестила руки на груди, повторив его позу. Его тёмный взгляд впился в меня. — Или ты хочешь мне ещё что-нибудь рассказать? — О чём? — Знаешь, за всё это время ты ни разу не говорил о своей прошлой жизни. — К чему ты клонишь? — Его глаза сузились, он прищурился. И почему я вдруг поверила словам Влада? Может, он просто хочет нас поссорить? Или тайно влюблен в Марка… Другого объяснения просто нет. Господи, почему слова Влада так больно надломили моё доверие к нему? Марк молчал, словно рыба, ожидая моих слов. Я даже не знала, как лучше это преподнести. — То, что ты скрываешь, — тихо произнесла я. Он наклонил голову вбок, прожигая меня взглядом. — Что я могу скрывать? — От его холодного голоса по коже побежали мурашки, и я нахмурилась. Раньше от него всегда исходило тепло, а сейчас… будто в комнате стало на десять градусов холоднее. — Про наркотики, Марк, — вырвалось у меня. Марк напрягся. — Кто тебе сказал? — Неужели сейчас это так важно? — ДА ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРИ! — Я вздрогнула от его резкого, ледяного тона. — И про то, что ты, чёрт знает почему, должен сидеть в тюрьме? По какой причине? — О, какие истории и сплетни ходят, надо же, — усмехнулся он, постукивая пальцами по столу. — Не ожидал, что и до тебя дойдёт. Хотя сразу можно предположить, кто это мог сказать. Влад, да? Это был он? — Оттолкнувшись от стола, Марк резко шагнул ко мне. Инстинктивно я напряглась. Никогда раньше я не чувствовала от Марка опасности. Но сейчас… почему ощущения внутри меня так изменились? — Ты… ты скажешь? — прошептала я. — Что тебе сказать? Правда это или нет? Мой ответ — да. — Сердце рухнуло в пропасть, оставив ледяную пустоту. Неужели Влад был прав? Тишина обрушилась тяжелым грузом, сдавливая, не давая дышать. Я застыла, когда Марк оказался в опасной близости. Его руки возникли по обе стороны, словно в ловушке, не позволяя отступить ни на шаг. — А теперь посмотри на меня, — прошептал он, и от этого шепота по телу пробежала дрожь. Черт, почему я боюсь поднять глаза? Что со мной не так? Неужели я испугалась Марка? После всего, что нас связывало? — Насть, если ты не посмотришь, я заставлю. — С усилием вздернув подбородок, я утонула в его черных омутах. Лицо — маска непроницаемости, холода. Что творится у него внутри? Как же я хочу хоть на мгновение почувствовать то, что чувствует он… — Меня больше всего ранит, что после всего, что между нами было… ты не захотела узнать, что произошло, как так вышло, почему я так поступил. Ты сразу вынесла приговор, и, видимо, не в мою пользу, — спокойно проговорил Марк, а меня окатило волной обжигающего стыда. Я понимала, как по-детски себя веду… и как он чертовски прав. Сразу вешать ярлыки, не разобравшись. — Так расскажи, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты не поверишь, как я сожалею о том, что совершил. Никого я не убивал. Я избил ублюдка, который надругался над моей бывшей девушкой. А потом выяснилось… что она сама виновата. Сама залезла к нему в постель. — Его скулы заострились, выдавая боль и отвращение от этих воспоминаний. — Если ты думала, что я убийца — вот тебе ответ. Я преподал ему урок. Ну, а потом и ей. Конечно, за избиение могли посадить. — Ты избил девушку? — Мурашки ужаса расползлись по коже, и он сразу заметил их, криво усмехнувшись. — Нет, я отдал ее на растерзание одному из своих бывших дружков, из плохой компании. Вот и все. — Отдал на растерзание? Смысл этой фразы ускользал, но предчувствие подсказывало — ничего хорошего за этим не стоит. — А наркотики? — Это правда… я подсел на них еще подростком. И ты не поверишь, как я до сих пор об этом жалею… — его запах, терпкий и горький, окутал меня, когда он приблизился еще сильнее. Он выглядел угрожающе, да, но этот запах… он пробуждал что-то другое, что-то, что не было страхом. — Ты даже не представляешь, как тяжело было слезть… — Ты проходил реабилитационный центр? — Тебе правда интересно? Или ты просто пытаешься решить, стоит ли мне доверять дальше? — его рука грубо коснулась моей талии, сжала, впечатывая меня в себя. — Хочу знать. — Нет, я не проходил реабилитацию. Ребята просто закинули меня в подвал. Давали еду и воду, чтоб я там не сдох. Но… ты не представляешь, что такое ломка. Какую адскую боль это причиняет. И все, что они мне давали, — это бутылку водки. Чтобы я напился и вырубился до следующей ломки. И так день за днем. Сон, боль, водка как обезболивающее, снова сон. Черт, я просто хочу забыть тот ад, который был. И я никогда не хочу к этому возвращаться. Я похоронил все это в прошлом. Навсегда. — Прости… — горячие слезы обожгли мои щёки, я хотела стереть их, но Марк опередил меня. — Прости, просто… Просто Влад, я не знаю, почему он сказал, что ты… ты… — я не смогла закончить. — Прости, я не хотела сомневаться в тебе, просто я испугалась до смерти. Я не вешала ярлыки… правда, точнее, нет, вешала… — я прижалась лбом к его груди, опуская виноватые глаза. — Я дура? Да? Прости! Он напугал меня до чёртиков, я не знала, что и думать! — Ты мою куртку соплями решила застирать? — Прости… — я тут же отпрянула. — Дурочка, — он коснулся моих щёк, вытирая слёзы. — Да я же шучу, перестань реветь, ну же. — Просто я испугалась, всё навалилось… Простишь меня? — подняв глаза, я увидела хитрый огонёк в глазах Марка. — Смотря какой ярлычок ты успела навесить, прежде чем поговорить со мной, — его рука снова коснулась шеи, вызывая дрожь. — Ничего я не вешала! Просто… ну, может, «плохой парень», или «опасный парень», — фыркнула я и попыталась отвести взгляд, но он не позволил, грубо схватив за подбородок, заставляя смотреть в его глаза. — Плохой меня ты ещё не видела, Анастасия, — его губы накрыли мои резко, властно, почти поглощая меня целиком. И хотя это не первый наш поцелуй, каждый раз — как первый, новые ощущения, новые эмоции. Я отчаянно пыталась угнаться за его быстрыми и грязными, слишком грязными и развратными поцелуями, сжав мою шею, он запрокинул мою голову к потолку. От его поцелуев голова пошла кругом, губы коснулись шеи, и я выдохнула, чувствуя, как внизу, в животе, завязался тугой узел, а между ног стало влажно. О, Боже… Я возбудилась? Он слишком быстро подхватывает меня и заставляет усесться на письменный стол. — Марк, стой… — Тшшш… — он обрушился на меня, словно обезумевший от голода зверь. Его губы жгли мою кожу, оставляя за собой дрожь мурашек, горячих и влажных, словно клеймо. Температура в медпункте взлетела до предела, дышать стало тяжело, а одежда сковывала каждое движение. И я всем сердцем желала, чтобы он проник под куртку, коснулся меня руками, тёплыми, большими, такими родными. — Извиняюсь конечно но мы собираемся на верху, — голос Эли ворвался внезапно, как ледяной душ, и я отпрянула от Марка слишком резко. Щёки вспыхнули предательским огнём смущения, а места, где он касался меня, заныли с неумолимой тоской, моля о повторении этих поцелуев. — Уже идём, — усмехнулся Марк, а я, как и в прошлый раз, от стыда спрятала лицо на его плече, укрываясь от взгляда Эли. — Ждём, не задерживайтесь. — Твою мать, — прошептала я, а Марк лишь тихо рассмеялся, ласково касаясь моей шеи и щеки. — Не смущайся, детка, тебе стоит к этому привыкнуть. — К чему? — Что нас вечно будут прерывать. — Это чертовски неловко, сейчас бы провалиться сквозь землю, — Марк осыпал мою щеку поцелуями, снова и снова, — нам нужно идти. — А мне стоит привыкнуть к тому, что ты будешь вечно рушить всё самое интересное? — Я не рушу ничего, и вообще, ты всерьёз хотел заняться этим здесь? — Этим? Этим чем? — его лукавый взгляд, полный игривой хитринки, снова заставил кровь прилить к щекам. Я думаю вовсе не о том… Или… Чёрт. — Да ну тебя, — легонько стукнув его по плечу, я слезла со стола под его звонкий смех. Чёрт, кто же из нас больший извращенец… Он или я?