Дожить до рассвета

***

В спальне царила похоронная тишина. За окном медленно умирало солнце, а мы стояли, словно приговоренные. Решение пришло само собой: с первыми лучами солнца мы должны отправиться в путь. План был прост… обманчиво прост. Первое: добраться до моего дома, схватить ключи от машины и, самое сложное, научиться ее водить. Только Марк хоть что-то в этом понимал, поэтому эта непосильная задача легла на его плечи. Второе: как только мы хоть немного освоим эту железяку, мчимся к магазину одежды, облачаемся во все самое теплое, берем только необходимое, чтобы осталось место для еды. Третье: подгоняем машину к супермаркету, молясь всем богам, чтобы внутри не было ни зомби, ни мародеров. Не знаю, кого бояться больше. Ходячий труп или живого человека, готового на все, лишь бы выжить. Чем мы тогда отличаемся от этих мертвецов? Какая горькая ирония. И последнее, четвертое: запрыгиваем в машину и уносимся за город, к точке, отмеченной на карте. Что нас там ждет и как мы туда доберемся — будем решать по ходу дела. Сегодня нам всем нужно набраться сил, как перед последним рывком. Смотря на ребят, я видела их страх. Не знаю, что творилось в душах Эдика, Вити и Влада, но остальные были напуганы до смерти. Эля тряслась больше всех, и староста пыталась ее успокоить, обнимала, находила нужные слова. Наш план на дороге прост: Марк и я идем впереди, в шахматном порядке, держась на расстоянии, чтобы не привлекать внимания этих тварей, для которых мы — лакомый кусочек. Мне тоже было страшно. Возможно даже страшнее чем им. Единственный, кто не ощущал малейшего страха, был Марк. Казалось, он уже ко всему привык, и происходящее для него — обыденность. Это пугало и одновременно вселяло надежду. Бессонница сдавливала виски тисками. В голове вихрем кружились кошмары: лица погибших, запекшаяся кровь на руках, пустой, бессмысленный голод в мертвых глазах. Вязкая тишина ночи обступала со всех сторон, и каждый шорох заставлял сердце биться испуганной птицей в тесной клетке груди. Чувствовала, что ребята тоже не спят, каждый погребен в своей личной могиле ужаса. — Ты должна поспать, — голос Марка, донесшийся с соседней кровати, казался таким далеким, хотя нас разделяло лишь несколько шагов бессмысленного, зияющего пространства. — Не могу, — выдохнула я, устремив взгляд в потолок. Но стоило мне перевести его на Марка, как его глаза отозвались теплом, пронзившим застывшую душу. — Потому что меня нет рядом? — в уголках его губ мелькнула слабая улыбка. — Ха, какой же ты самоуверенный, — попыталась я отшутиться. — Иди ко мне, — он подвинулся к стене и похлопал по свободному месту рядом с собой. — Не из-за тебя! Из-за кошмаров! — фыркнула я, но все же поднялась с кровати и подошла к нему. — Конечно-конечно, — хитро прищурился он. — Буду считать, что поверил. — Ты невыносим, — проворчала я, укладываясь рядом и закутываясь в одеяло, словно в защитный кокон. — А ты плакса. — А ты… — слова застряли в горле. Лишь усталый, тяжелый вздох сорвался с губ. Легонько толкнув его в плечо, я отвернулась. — Ну тебя. Его рука скользнула по моей талии, нагло пробралась под футболку, опаляя теплом мою ледяную кожу. — Ты такая холодная. — Я всегда холодная. Но мне не холодно, — Марк переплел наши ноги, прижался спиной к моей спине и начал нежно перебирать мои волосы. — У нас ведь получится? — страх, глубоко затаившийся в сознании, не давал покоя. Каждый раз в голове проносились самые мрачные картины. Всегда что-то могло пойти не так. — Я не могу ничего обещать. Ведь все зависит не только от меня, — почувствовала, как он уткнулся лицом мне в шею и выдохнул. — Не хочу давать обещания, которые не смогу сдержать. — Хорошо. Тогда просто пообещай выжить. Даже если с нами всеми что-то случится, — его рука резко сжала мою талию, и я невольно вскрикнула. — Спи, блин. И перестань думать о плохом, — он крепче обнял меня, и тишина наполнилась лишь мерным тиканьем часов в коридоре и приглушенным шепотом ребят, дежуривших снаружи, разгоняя тьму. Завтра нас ждет тяжелый день.

***

С первыми лучами солнца Марк бесцеремонно вырвал меня из цепких объятий сна, словно украв последние крохи покоя. Встав с кровати, я плеснула в лицо ледяную воду, надеясь хоть немного прогнать остатки дремоты. В нашей компании царила такая погребальная тишина, что даже неугомонный Эдик молчал. Он, чей язык всегда был острее бритвы, не обронил ни единого колкого слова. Все замерли в напряженном ожидании, предвкушая нашу вылазку. Проверив рюкзак, убедившись, что все необходимое на месте, я спустилась в холл, к этой зловещей, железно-серой двери. Они ждали. Не меня, нет. Ждали смерти, подстерегающей снаружи. Катя выглядела на удивление бодрой, словно кошмары обходили ее стороной, словно она вообще не ведала страха, глядя в лицо надвигающемуся ужасу. Жека, напротив, был сонным и растрепанным, будто провел всю ночь в лихорадке бессонницы. Эдик, как всегда, во всеоружии, с битой наперевес, стоял у двери, жадно затягиваясь сигаретой вместе с Витей и Владом, которые, хоть и были напряжены, но сохраняли видимость готовности. А вот Эля… Эля была бледна, как полотно, казалось, вот-вот разрыдается от неотступной паники. Марк молча кивнул мне и решительно направился к двери. Все насторожились, словно готовые немедленно вступить в бой, несмотря на то, что крыльцо школы было предательски пустым. Ни единого зомби, будто сама судьба велела нам двинуться в путь именно сейчас. — Ну что, вперед? — произнес Марк скорее утвердительно, чем вопросительно, и начал открывать дверь. Позади послышался приглушенный всхлип. — Нет, я не могу… — прозвучал полный отчаяния голос Эли. Обернувшись, я увидела, как ее била дрожь, словно в жестокой лихорадке, от которой мурашки пробежали и по моей коже. — Я не могу, не могу… — повторяла она, словно мантру, пятясь назад и врезаясь в стену. Ее карие, медовые глаза с ужасом смотрели на дверь, словно это был не выход наружу, а вход в преисподнюю, в самое пекло ада. Хотя, возможно, так оно и было. — Эй, все нормально, Эль? — тут же Катя, наша староста, бросилась к ней, пытаясь успокоить. В груди у меня болезненно защемило. Страх? Жалость? Или что-то еще, неведомое мне? Катя гладила ее по спине и плечам, но дрожь не проходила, а слова «я не могу» продолжали звучать, как бред сумасшедшей. — Начинается, — закатил глаза Эдик. — Харе, блин, истерики закатывать, вы серьезно, что за… — Эдик, — прервала я его, зная, как он ненавидит, когда ему не дают договорить. Но сейчас было не до его грубостей. Он замолчал, брови нахмурились, глаза потемнели от злости, но он молчал, сверля меня взглядом. Подойдя к Эле, я взглянула на нее. Выглядела она ужасно, если честно. Я никогда не видела ее в таком состоянии. Она всегда была первой красавицей школы, всегда с идеальным макияжем, маникюром и дорогим парфюмом. А сейчас от нее несло потом, тушь комками запеклась на ее длинных ресницах, срок годности которой, видимо, давно истек. Темные круги под глазами, обветренные губы… — Эль, — я коснулась ее рук, сжала их в своих и почувствовала, как они ледяные. Такие же холодные, как и мои. Ее глаза были полны дикого ужаса. — Эль, посмотри на меня. — Вокруг все затихло. — Ты справишься, мы все справимся, — заверила я, стараясь изо всех сил согреть ее ледяные руки в своих. Я буквально ощущала ее животный страх. — Ты сильная, Эль, я знаю, что тебе страшно, мне тоже было страшно, когда я впервые оказалась там, среди этих тварей. Но не забывай, ты в центре, мы прикроем тебя, и ничего не бойся. Никто из нас тебя не оставит, я обещаю, Эль. — Обещаешь? — она шмыгнула носом, вытирая рукавом ветровки слезы. — Обещаю, Эль. Мы, черт побери, должны это сделать. Хватит быть слабыми, нас и так всю жизнь травили, разве нет? — она вздрогнула, вспоминая те младшие классы, когда ее дразнили из-за большого носа, вспоминая, как решилась на пластическую операцию, лишь бы прекратить эту травлю. Начала краситься, красиво одеваться в бренды, и только тогда люди начали замечать, насколько она красива. Но я и без этого всегда считала ее красивой. У нее были красивые вьющиеся черные волосы, которые она потом стала выпрямлять, и даже несмотря на ее курносый нос, за который ее дразнили в детстве, я всегда восхищалась ее ярко-карими глазами, которые дарили столько тепла. Вот до чего доводит травля людей. Как будто мне не хотелось увеличить свою маленькую грудь только потому, что парни говорили, что она слишком маленькая. — Мы все друг друга прикроем, — громче сказала я и развернулась к ребятам, крепче сжимая ладони Эли. Ребята кивнули. Черт побери, даже невыносимый Эдик кивнул, которого иногда хотелось просто убить. — Мы пойдем в магазин, — я слабо улыбнулась. — Разрешаю взять с собой косметики столько, сколько захочешь, — тихо добавила я, и она кивнула. Сделала глубокий вдох и снова вытерла слезы. — Вперед? — и какого хрена я одна тут болтала все это время? Боже, я же совсем не умею поддерживать людей. Но, видимо, на Элю это сработало. Толкнув серую дверь, мы, наконец, вырвались наружу, оглядываясь с опаской. Тишина… ни единого мертвеца. Ледяной ветер хлестал по щекам, но сосущий страх, казалось, притуплял любое ощущение холода. Мы с Марком двинулись вперед, ведомые лишь инстинктом, сохраняя дистанцию, как когда-то по дороге в школу. Ребята жались следом, стараясь не дать себя окружить. Двигались бесшумно, насколько это вообще было возможно в нашем положении. Улицы зияли пустотой. Вдоль обочин — жуткие обрывки: растерзанная одежда, бурые пятна запекшейся крови. Там и тут — шатающиеся тени, блуждающие по кругу, потерянные в вечности. Ребята шли быстро, слаженно. Эля — в центре, держалась отстраненно, но собранно. Умница. Эдик и Витя — по бокам, охраняли ее. Катя и Влад замыкали колонну, прикрывая наши спины. Женя шел рядом, чуть позади, крепко сжимая нож, словно готовый разорвать любого, кто приблизится. Дома несли на себе отпечаток разрушения: зияющие раны от взрывов, искореженные машины, сходящие с ума от боли сигнализации, чьи крики медленно затихали, умирая вместе с аккумуляторами. Преодолев почти половину пути, мы рухнули на землю перевести дух. Ноги горели от напряжения. — Осталось немного, — прошептал Марк, выглядывая из-за угла дома. — Сейчас будет главная улица. Бежим, не останавливаясь. — Бежим? — выдохнула Эля, пытаясь размять затекшие мышцы. — Да. Чтобы не привлекать внимания… остальных. — А если привлечем? — спросила она, в ее голосе сквозила тревога. — Я не знаю, — честно признался Марк, но в моей памяти всплывали лица тех, кто убивал ради выживания, ради призрачной надежды на спасение. — Отдохнули? — хрипло бросил Эдик. — Хватит задницы мять, пора двигать. — Неудивительно, что он держался лучше всех. Все молча кивнули, поднимаясь с земли. — Насть… — Женя подошел ко мне, его голос дрожал. Я помнила тот вечер, когда он был сломлен, уничтожен. Я понятия не имела, что он скажет сейчас. — Я хотел… извиниться. Надо было раньше, но… я не хочу умирать, зная, что ты меня ненавидишь. — Эти слова пронзили меня, словно осколки разбитого стекла. — Я никогда не смогу тебя возненавидеть, — прошептала я, коснувшись его руки выше локтя. — Никогда, Жень. Я знаю тебя слишком долго… я просто не могу. — Его пальцы судорожно сжали нож, и опустил голову. — Прости, — выдохнул он, глядя в серый асфальт. — Идем, — едва слышно сказала я, догоняя ребят, которые уже двинулись вперед, оставив нас позади. Мы замерли у края переулка, глядя на дорогу, зияющую бездной. Нужно было прорваться сквозь нее, исчезнуть, прежде чем нас заметят. Собрав последние крупицы воли, слившись в едином порыве, мы ринулись вперед. Я, Марк и Женя — первыми, подобно выпущенным стрелам. Каждый рывок отдавался болью: рюкзак бил по спине, куртка душила движения, но страх гнал вперед. За нами — Эдик, Эля и Витя, мальчишки, словно ангелы-хранители, подталкивали Элю, не позволяя ей отстать. Влад, наш самый быстрый, прикрывал отступление, сканируя горизонт, оберегая спину Кати, нашей старосты. Вот и мой подъезд… А у дома — не пара, целый выводок зомби. Десяток, не меньше. Но мы не дрогнули. Марк, словно берсерк, обрушил биту на первого мертвеца, отбрасывая его прочь. Второй обернулся на шум, но я, с дикой решимостью, вонзила кухонный нож ему в глаз. Кровь, теплая и липкая, хлынула по руке, по рукояти. Я пыталась вырвать клинок, чувствуя, что плоть их стала какой-то податливой, гнилой. Третий приближался ко мне, неумолимо, и я приготовилась к новой схватке. Но Женя заслонил меня, опережая удар. Эдик и Витя, словно братья по оружию, вложили всю свою ярость в удары бит, укладывая двоих мертвецов наповал. Эля стояла, как парализованная, посреди улицы. И я поняла ее. Кожей ощутила ужас, сковавший ее, — ужас от первого взгляда на этих изуродованных, разлагающихся существ, тянущих к ней свои костлявые руки. Издалека, из окна, это казалось игрой. Но когда они окружают тебя… Эля застыла статуей, глаза распахнуты в беззвучном крике. Я подбежала, тряхнула ее за плечи, пытаясь вырвать из оцепенения. Зомби приближался. Марк, словно таран, прокладывал нам путь, круша черепа. Парни были заняты. Я подпустила мертвеца ближе и, когда его гнилые руки потянулись ко мне, всадила нож ему прямо в глаз. Целилась туда — в самое уязвимое место. Эля издала душераздирающий вопль, рухнула на землю, закрывая лицо руками, рыдая навзрыд. — Эля! Эля! — я трясла ее, умоляя прийти в себя. Но она была в ступоре, непробиваемом. Когда человек хочет жить, он борется. Но сейчас… Она просто замерла, сломленная. Мертвец надвигался, и я закрыла Элю собой. Катя подбежала, пыталась ее вразумить, тормошила, что-то кричала, пытаясь вернуть ее к жизни. Влад, который прикрывал нас, оттолкнул Катю и присел на корточки рядом с Элей. Звонкая пощечина — и плач оборвался, словно его и не было. — Хочешь сдохнуть здесь? Сдыхай, — прорычал он. — Хочешь жить? Вставай, блядь, и иди за нами! — Я застыла в шоке, глядя на Влада. Это было жестоко… слишком. Но в глазах Эли мелькнуло что-то… проблеск осознания. Она поднялась на дрожащих ногах, щека пылала от удара. Да, сильно он ее приложил, но, кажется, это вывело ее из оцепенения. Эля схватила Катю за руку, и я поняла, что она вернулась. Начала понимать, что происходит. Первые шаги давались ей с трудом, но парни уже расчистили путь. Я кивнула Кате и Эле, приказывая идти вперед. И они побежали, прямиком к подъезду. Я прикрывала спины девчонок, а зомби лезли, казалось, из самой преисподней. Их становилось все больше, кошмар множился с каждой секундой. Споткнувшись, я рухнула на землю, боль пронзила локти. Хриплый звук за спиной заставил меня в ужасе обернуться — прямо надо мной нависал мертвец. Обглоданное лицо, гниющие язвы… Откуда они только берутся?! Он потянулся ко мне, и я, повинуясь инстинкту, отбросила его ногой прямо в грудь. Зомби был тяжелым, отвратительным, его тело сочилось гноем. Он пошатнулся, но не упал, продолжая приближаться. — Настя! — крик Марка разорвал тишину. Я увидела ребят у подъезда, они держали дверь, надеясь на меня. Страх терзал меня изнутри, ледяными пальцами сжимая сердце. Я почти поверила, что не справлюсь. Но я не могла их подвести. Собрав всю волю в кулак, я снова пнула мертвеца, и он рухнул на землю. Неведомая сила подхватила меня, и я рванула вперед. Еще один зомби преграждал путь, тянул ко мне свои грязные руки. Не знаю, как это произошло, но я извернулась, словно змея, и проскочила прямо под ним. Ребята схватили меня за куртку и втащили в подъезд. Дверь с грохотом захлопнулась, отрезая нас от кошмара. Легкие горели, правый бок пронзала острая боль. Казалось, я умру от этой боли, а не от зомби. Прислонившись к двери, я сползла на пол, слыша глухие удары снаружи. Наверное, придется заночевать здесь, ведь чертовы мертвецы заполонили все вокруг. Все смотрели на меня так, словно я только что вернулась из ада. В их глазах читался ужас. — Что? Чего вы так смотрите? — сердце забилось в панике. Я не понимала, что произошло. — Это было просто… феерично, — выдавил Эдик, криво усмехнувшись. — Ты, блин, была на волосок от смерти, — проговорил Витя, опускаясь на ступеньку. — Ты в порядке? — Эля подбежала ко мне, осматривая с таким перепуганным видом, что мне самой стало страшно. — Прости… это из-за меня ты задержалась, из-за меня… — Ее рыдания разорвали тишину. Я попыталась улыбнуться. — Кажется, в нашей компании появилась еще одна плакса. Марк, не оценив шутку, молча пошел вверх по лестнице. Это было как удар под дых. Что я сделала не так? — Ты в порядке? — Женя подал руку, и я с трудом поднялась. — Да, вполне, — тихо ответила я. — Пятый этаж, погнали. Надо перевести дух хоть немного. Все согласились, и мы медленно поплелись вверх по ступенькам, каждый погруженный в свои мысли.

***

Переступив порог некогда уютной квартиры, ребята, словно тени, разбрелись кто куда. Кто-то, обессиленный, примостился на продавленном диванчике на кухне, ища хоть немного покоя. Девчонки, поеживаясь от холода, поспешили переодеться, натягивая тонкие колготки, что дарили лишь призрачную надежду на тепло. — Прости еще раз, — тихо проговорила Эля, натягивая колготки. — Если бы я не затормозила тебя… — Все обошлось, все хорошо, — отозвалась я, и собственный голос показался чужим. Боже, раньше я бы рыдала, захлебываясь от ужаса. А сейчас… будто привыкла? Нет, внутри все равно клокотала боль, мне тоже хотелось выть, но я понимала, что слезы бесполезны, что они не спасли бы мою жизнь. — Спасибо за вещи, — Катя куталась в огромный мужской пуховик отца, и я лишь кивнула, не в силах выдавить ни слова. Здесь оставалось еще несколько курток, и я, взяв их в руки, решила отнести ребятам. Они сидели на кухне, жадно припадая к воде, заглушая голод сухой лапшой. Марка среди них не было. — Что дальше? — Нужно переждать, пока зомби разойдутся, переночуем здесь, а завтра двинемся дальше по плану, — сказал Марк, внезапно возникнув за моей спиной, словно зловещая тень. Растрепанный, с пятнами крови на куртке, он казался воплощением кошмара. — Окей, — пробормотала я, чувствуя, как на меня устремляются взгляды ребят. Тишина давила на уши. Ах, да… нужно всех как-то разместить. — Тогда мы с девчонками подумаем, как вас всех распределить в квартире. Может, кому-то придется спать на полу, но у нас много теплых простыней. Я поспешно отступила, оставляя мальчишек наедине. Мне показалось, или Марк на что-то зол? Мы с девочками постелили матрас на пол и укрыли его всеми теплыми одеялами, какие только смогли найти в моих шкафах. Разбитые окна занавесили тряпками, создавая подобие уюта, даря хоть немного тепла. Все же лучше, чем ничего. Комнат у меня было всего две. В родительской комнате я поселила Катю, Владика, Элю и Эдика. А остальным пришлось ютиться в моей комнате, располагаясь кто на кровати, кто на полу, на импровизированной постели. — Мне кажется, Марк на меня злится, — прошептала я, сидя на кухне, пока мы с девчонками готовили чай. Боже, газ еще работал, можно было согреться. Мальчишки бесцельно бродили по дому, таская мои вещи и спрашивая разрешения взять то одно, то другое. В конце концов, нам пришлось закрыться на кухне, чтобы хоть немного побыть в тишине. — Вы вместе? — допытывалась Катя, пока Эля наливала кипяток в кружки и заваривала лапшу. Катя помогала добавлять тушенку прямо туда, считая, что мальчишкам мясо нужнее. — Эм… нет, — я опустила голову. — Точнее, не знаю. — Ну вы же целовались! — оживилась Эля, проронив, наконец, хоть пару слов. Черт, я совсем забыла, что она видела нас в медпункте. — Да, но… — я хмуро взглянула на свои ногти. Боже, они выглядели хуже, чем у зомби. Отросшие, с ободранной кутикулой, истерзанные нервами. — Он скорее злится на себя, что не прикрыл тебя, — пожала плечами Катя. — Но он не должен был. Он не знал, не мог предположить. Это глупо, — фыркнула я. — Мальчишки такие, — Эля поставила чайник на плиту. — Он переживал. Когда ты упала, и на тебя напал ходячий, он хотел рвануть туда немедленно, но Эдик его остановил. — Эдик? Зачем? — Он сказал что-то вроде «выживает сильнейший», в его стиле, не правда ли? А может, назло тебе. — Действительно… Он же желает мне смерти, — от собственных слов меня пробрала дрожь. — Да успокойся, никто никому не желает смерти, — Катя присела рядом со мной и взяла мои ладони в свои. — Не знаю, что между тобой и Марком, но я думаю, он винит себя и злится, вот и все. Не обращай внимания и дай ему отойти. — Ага, еще скажи, что до нее далеко было бежать, — закатила глаза Эля и, наконец, поставила чайник на плиту. — Марк, конечно, красавчик, но он странный. Я бы трахнула его, но он слишком зазнался. Считает себя главным, но не он тут главный… — У нас нет главных, — резко оборвала я ее монолог. — Никто не будет лидером, они нам не нужны. И он не считает себя главным, и никогда не считал. — О, как защищаешь милашку, что ж, значит, ты втюрилась. — Прекратите… — Слушай, раз такая умная… — Да чего ты кипятишься сразу? Я знаю, что вам лидер не нужен, никому не нужен. А мне он нужен! Мне нужен тот, кто сильный, я буду следовать за ним. Как сегодня за Владом. Он привел меня в чувства и не дал мне умереть, черт тебя дери! — Если хочешь лидера в группе, сама стань им, — я скрестила руки на груди, не отводя взгляд от нее. Эля замешкалась. — Забей, — тихо бросила она. — Я извинилась и извинюсь еще тысячи раз, но останусь при своем мнении. Нам нужен лидер, который будет решать все вопросы. И который будет вести группу. Не хотите выбирать, мне пофигу. Я хочу выбраться из этого убогого города или просто найти убежище, чтобы меня никто не трогал. А насчет Марка, извини, Насть, но он мутный. Что ж такое, почему он для всех словно загадка, которую невозможно разгадать? Задолбали! Резко вскочив с диванчика, как от удара, я выскочила из кухни. Не было сил продолжать этот бессмысленный, мучительный разговор. Ей богу, детский сад…