Дожить до рассвета

***

Ночной кошмар вырвал меня из объятий сна, выбросив в липкий мрак. Задыхаясь, я рывком села на кровати. В полумгле комнаты ребята безмятежно храпели на полу. Рядом, словно изваяние, застыл Марк, не проронивший ни слова за весь вечер. Да и плевать. Если он дуется, пусть дуется. Мне было не до него. Воздух словно свинцом навалился на грудь, каждый вдох давался с трудом. Кошмар, дикий, животный ужас, где толпа зомби рвала меня на части, был до жути реальным, до острой, пронизывающей боли. Осторожно, стараясь не разбудить спящих, я поплелась на кухню. В полумраке, озаренном лишь тусклым светом догорающей свечи, заметила Эдика, прихлебывающего из кружки кофе. Его и так немного, а он еще и тырит! Где он его только нашел? Припрятала на утро, но, видимо, он оказался проворнее. Молча прошла мимо, скользнула взглядом по заветной банке, в которой едва хватило бы на пару ложек для кого-то из нас. Проверив, нагрелся ли чайник, заварила кофе и, так же молча, побрела к подоконнику у окна. — Сигаретка найдется? — спросила я, осознав, что мои запасы иссякли еще пару дней назад. Эдик молча кинул мне пачку. Я поймала, вытряхнула толстый самокруточный табак, быстро нашла спички и подкурила. — Кошмары? — Эдик нарушил тишину первым, и меня это удивило. В последнее время он почти не бросался колкостями, не пытался затеять ссору, отчего я боялась, что он, как тикающая бомба, однажды просто сорвется и столкнет меня прямо в лапы зомби. — Типа того, — ответила я. Свечка на столе почти догорела, и я разглядывала лишь грубые очертания Эдика. Наверное, он единственный человек, которого я всей душой не могла понять. Страх, оставшийся после того случая в школе, когда он накинулся на меня словно безумный, все еще жил где-то глубоко внутри. Но, кажется, все споры мы разрешили еще тогда… — Зомби понемногу отступают. К утру, надеюсь, их совсем не будет, — сказал он. Мне интересно, он говорил это просто так, лишь бы что-то сказать, поддержать разговор? — Мы так и не отпраздновали выпускной, — улыбнулась я, глядя на его взъерошенные блондинистые волосы, торчащие во все стороны. Хотя, как будто я выглядела лучше… Смешно. — Да пошел к черту этот выпускной! Я его и не хотел, — фыркнул он, затягиваясь сигаретой и выдыхая дым в ночную мглу. — Ты, может, и не хотел, но остальные… — Фу, смотреть на тебя иногда жалко, — буркнул Эдик, бросив мимолетный взгляд и слегка ухмыльнувшись. — Уж кто бы говорил! Ты хоть и крошишь черепа зомбакам, но страх твой никуда не делся. Я вижу его. Все видят. — Не надо строить из себя умную блондинку, — процедил он. Как же я ненавидела, когда он так меня называл! — Сам же блондин, — напомнила я. — Так я не сказал, что ты тупая. Хотя, иногда проблескивает. — Слушай, хочешь посраться — вали. Нет? Значит, просто закрой рот и сиди молча. — Ха, как осмелела! Раньше ты так со мной не разговаривала. — Разговаривала так же. Просто ты, видимо, начал слышать и слушать после всего этого дерьма, что происходит, — огрызнулась я. Он замолчал и уставился на меня в упор. — Бесишь. — Взаимно, — ответила я. Мы оба издали подобие смешка, словно старые друзья, но тут же скривились, будто съели по куску лимона. Тишина не давила. Было спокойно и удобно. Никогда бы не подумала, что он может быть таким тихим… и спокойным. Видимо, ему все-таки полезно иногда выбираться наружу. Докурив сигарету, Эдик молча отступил в тень, оставив меня наедине с оплывающей свечой. Последняя колкость, брошенная им напоследок, болезненно ткнула под дых — нет, он точно никогда не изменится. Отодвинув занавешенное простыней окно, я выглянула на подъездную дорожку. Зомби и правда почти рассеялись, словно призраки, ускользающие с рассветом. Это было к лучшему. Тяжелые шаги за спиной, и волна узнавания прокатилась сквозь меня. Марк. Не знаю, как, но я научилась различать его поступь среди хаоса. Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись моих скул, резко разворачивая лицом к себе. Его губы обрушились на мои с такой силой, что перехватило дыхание. Жадный, отчаянный поцелуй — словно последний глоток жизни. Он разорвал его, прикусив мою губу, слегка оттягивая — не больно, но ощутимо, будто в нем клокотала ярость. — Не делай так больше. — Как? — Дыхание сбилось от одного мимолетного поцелуя, а в груди разлилось обжигающее тепло. — Не рискуй собой больше, никогда, слышишь? — Марк, я не могла ее оставить. — Да черт побери тебя! — Он грубо сжал мои скулы, заставляя смотреть в его глаза. — Ты могла погибнуть! — И что? Ты бы не оставил меня. Я понимала Элю, мне тоже было страшно, но ты меня спас! — Это совершенно другое! — Это одно и то же! — Глухая тишина обрушилась внезапно. — Что с тобой происходит? Я не понимаю, Марк. — Ты ведь говорила, что не глупая, — Марк пробежался глазами по моему лицу, размял мои скулы, погладил по щекам, словно извиняясь. — Я не хочу тебя терять. — Марк… — Нет, я не знаю, что именно чувствую. Я не буду клясться тебе в вечной любви до гроба, не могу сказать, что люблю до беспамятства. Но… — Он коснулся моей руки и приложил ее к своей груди. Даже сквозь толстовку я услышала, как бешено колотится его сердце, отбивая дикий ритм, как и мое собственное. — Мы взрослые люди, Насть. Ну, по крайней мере, я. — Я фыркнула и легонько стукнула его кулаком в грудь, для виду. Он натянул улыбку, но она тут же погасла. — Не рискуй жизнью, я хочу, чтобы ты жила. — Почему ты позволил Эдику остановить тебя? — Тихо спросила я. Его взгляд стал острее, глубже, и я словно падала во тьму этих почти черных глаз. — Он остановил меня, а после я хотел испытать это… — Он коснулся моей щеки. — Хотел испытать страх и понять, что именно, черт побери, тянет меня к тебе. И знаешь что? Ты быстро учишься. — Я могла умереть! — Я снова стукнула его по груди от злости, сильнее, чем в прошлый раз. — Нет, потому что ты меняешься. — Ты, блин… — Я видел этот взгляд, борьбу за выживание, Насть. Ты хотела жить и ты билась. И не смей больше говорить, что ты не можешь, ты все можешь, ясно? — Он коснулся моей шеи, поглаживая ее и вызывая мурашки. — Я бы все равно успел, даже если бы задержался на пару секунд. Как видишь, мое спасение не понадобилось в этот раз. — Может, Марк и прав? Может, я и правда становлюсь сильнее, не сразу, а понемногу. — Мы вместе? — Тихо спросила я. — В каком смысле? — Марк расплылся в улыбке до ушей, и я почувствовала, как кровь прилила к щекам и шее. — В прямом, Марк. Мы вместе? Ну, или типа встречаемся, что между нами? — Встречаться в апокалипсис? Крутой опыт. — Мы оба хмыкнули, и я первая коснулась его губ. — Ты моя, Анастасия. Моя во всём смысле. А ты уж считай, как хочешь. — Он коснулся моей щеки и сгреб меня в охапку с такой силой, будто я собиралась от него убежать. Но нет, я лишь улыбнулась и так же крепко постаралась обнять его, утопая в его тепле.

***

Следующее утро обрушилось на нас тяжелым предчувствием. Мы застыли у выхода из моего подъезда, словно солдаты перед боем, в полной боевой готовности. Эля, с ее измученным лицом, нервно грызла губы, выдавая бурю страха внутри. Мальчишки, напротив, старались сохранять подобие собранности, но я видела, как их глаза выдают глубину тревоги. После вчерашней схватки зомби в нашем районе стало заметно меньше. Ночная канонада, доносившаяся издалека, увлекла за собой толпы мертвецов, словно мотыльков на свет. Это, с одной стороны, вселяло слабую надежду, но с другой — наполняло сердце леденящим беспокойством. Кто осмелился открыть огонь в этой ночной тишине? Что за силы скрывались во тьме? — Все готовы? — мой голос дрогнул. Я коснулась замка, и ребята, словно единый механизм, кивнули в ответ. Открыв дверь, мы вырвались на свободу и бегом устремились к материнской машине, стоявшей во дворе. Белоснежная Toyota, казалось, светилась в полумраке. Без единой заминки мы добрались до нее. Отдав ключи Марку, я вместе с ним запрыгнула на переднее сиденье, а ребята протиснулись назад, пытаясь уместиться. Эле и Кате пришлось усесться на колени мальчишек, образуя живой клубок отчаяния и надежды. — Надеюсь, ты умеешь водить, — прошептала я, оглядываясь по сторонам, словно загнанный зверь, боящийся неминуемой расплаты. Мое сердце бешено колотилось, страх сковывал все тело, но я должна была быть сильной ради них. — Я тоже на это надеюсь, — ответил Марк, в голосе его звучала дрожь неуверенности. — Насколько я знаю, сначала нужно прогреть машину. — И сколько времени это займет?! — Не знаю… Может, минуты две? Три? — Марк, смущенно, в отчаянии изучал приборную панель, педали, словно пытаясь вдохнуть жизнь в это мертвое железо. В его неумелых движениях отражалась вся безнадежность нашей общей участи. Сердце сжалось от жалости к нему и страха за нас. — У тебя получится, — прошептала я, чувствуя, как внутри все сжимается от тревоги. Марк неуверенно кивнул, положил руки на руль и выдохнул, словно собирался нырнуть в бездну. Грохочущий удар в задний бампер заставил Элю тихо взвизгнуть, а наши головы, словно по команде, обернулись. Очередной мертвец. Проклятье! — Сука, чуть сердце не выскочило! — Витя схватился за грудь, пытаясь унять дрожь. Он всего лишь один, пока еще не угроза, но в любой момент их может стать больше. Они же как мотыльки на смертоносный огонь, слетаются на запах живых. — Марк, надо ехать! — Он кивнул, с отчаянной решимостью нажал на газ, и машина дернулась вперед, словно подбросив нас, как кукол. И тут же заглохла, оставив нас в звенящей тишине, полной ужаса. — Что это значит?! — Может, не надо так резко? — предположил Женя. — Да я вроде и не резко… — Боже, пожалуйста, прошу, просто поехали! — пропищала Эля, в ее голосе слышался подступающий истерический крик. — Не пищи, он всего один, ничего не случится, — проговорил кто-то, пытаясь убедить скорее себя, чем ее. — Ты… Ты ручник снял? — выдохнула я, чувствуя, как надежда тает с каждой секундой. — Да не совсем же я идиот! Кое-что я еще знаю, — огрызнулся Марк, снова заводя машину. Мотор отозвался долгожданным, обнадеживающим рыком. — Марк, как с девушками, понежнее, — вставил молчаливый Влад, и мои щеки мгновенно вспыхнули краской. Марк лишь слабо улыбнулся, чувствуя общее напряжение. — Что у них за лица? — пробормотал кто-то, пытаясь разрядить обстановку, но тщетно. — Боже, да ПОЕХАЛИ УЖЕ?! — взревел Эдик, и Марк, подчиняясь всеобщему отчаянию, плавно тронулся с места. Машина послушно, но неуверенно покатилась вперед, словно чувствуя общее напряжение. Марк осторожно, медленно выехал со стоянки. Зомби преграждал путь, и Марк объехал его резким маневром, от которого нас ощутимо качнуло влево. — Итак, дальше магазин, берем все самое необходимое, — напомнил Марк ребятам, стараясь сохранять подобие спокойствия. — Да, чуть ниже прямо по дороге, — подтвердила я, чувствуя, как внутри нарастает паника. — А можно быстрее ехать? — тихо спросила Эля, в ее голосе дрожали слезы. — Слушай, я первый раз за рулем. Не хочу погубить всех нас, — ответил Марк, и в этих словах звучало отчаяние. — Слушай, у нас тут светофоров нет, ты еще на зебре остановись, посмотри, вдруг зомбак решит дорогу перейти, — пожал плечами Женька, пытаясь скрыть свой страх за иронией. — По правилам перед пешеходным всегда надо остановиться. Но, пожалуй, не в этих случаях, — ответил Марк, и в его голосе послышалась истерическая нотка. — Мы серьезно обсуждаем правила дорожного движения? — В салоне автомобиля воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим, нервным смехом. Либо это уже были симптомы безумия, либо мы попросту потихоньку сходили с ума. Подъехав к магазину одежды, мы застыли, не решаясь ступить на улицу, словно скованные животным страхом. Внутри зияла кромешная тьма, где-то зловеще поблескивали осколки разбитого стекла, а на тротуаре, словно выброшенные куклы, валялись тела мертвецов. Мы судорожно озирались, пытаясь отыскать хоть что-то знакомое в этом кошмаре, копаясь в сумках в отчаянных поисках фонариков. — Ну, что… вперед? — прошептал Марк, и я, кивнув, всем сердцем молясь о спасении, решилась первой распахнуть дверь, бросившись навстречу неизвестности. Как же нещадно обдало холодом, стоило лишь вырваться из теплого салона! Леденящий ветер мгновенно сковал руки. Трупы, распластанные рядом, не подавали и признака жизни. И мы, словно призраки, скользнули внутрь магазина, в царство теней и оборванной надежды. Включив фонарики, мы увидели хаос: кучи одежды, разбросанной в беспорядке, местами разорванной, словно хищниками. Ребята, с лихорадочным отчаянием, начали натягивать на себя теплые куртки и свитера, стараясь унести как можно больше спасительного тепла. Мы с Марком застыли на посту у разбитого окна и двери, с немым ужасом всматриваясь в окружающую тьму, готовые в любой момент предупредить об опасности, о приближении голодной смерти, воплощенной в зомби. — Хватайте все, что теплое… — Насть, что тебе нужно? — крикнула староста Катя, ее голос дрожал от напряжения. — Куртку, штаны, колготки, все… все теплое, — я не могла сдержать дрожь в голосе. — А размер… я имею в виду… — Не знаю! Бери на глаз, боже… — прошипела я, теряя остатки терпения. — Черт… я в туалет хочу, — взвыла Эля, натягивая ярко-розовую куртку, словно пытаясь заслониться от надвигающегося кошмара. — О, боже… началось, — закатил глаза Эдик, но в его голосе звучала не злость, а скорее испуг. — Я причем?! Знаешь, как страшно и холодно, это… это пиздец, — задыхаясь, она натянула колготки и теплые штаны, казалось, ей было все равно, где переодеваться, сейчас было совсем не до приличий. Хотя Женя не мог отвести от нее взгляда, в его глазах застыл немой вопрос. — Там уборная, — указал Влад, стараясь отвлечь от накаленной атмосферы. — Тогда быстро, Эля, прошу, — бросила я, и она кивнула, словно загнанный зверек. — Мы покараулим, — вызвались Влад и Витя, уже одетые, с пакетами, набитыми одеждой. Они заняли позиции у входа, а мы с Марком кинулись к вешалкам, безумно желая согреться. Ребята, словно муравьи, начали перетаскивать пакеты с одеждой в салон машины, в наше временное убежище. Но внезапный, пронзительный крик заставил нас замереть. Эля… Мы, не сговариваясь, бросились к ней, и из уборной донеслись отборные ругательства чужого голоса. — Твою мать, какого хрена?! — мы все сбежались к источнику звука, и Эля, словно ошпаренная, вылетела из уборной, а следом за ней возникла темная, высокая фигура. Эдик, не раздумывая, замахнулся битой на тень, но, подсветив фонариком, я остановила его. — Стой! — Эй, ребят, спокойно! — грубый, почти мужской голос заставил нас замереть в оцепенении. Господи… Неужели мы встретили еще одного живого человека за все это время? В рваной куртке стоял мужчина, больше похожий на бездомного, его лицо скрывала густая темная борода, а запах от него исходил хуже, чем от ходячих мертвецов. Эля спряталась за спиной Эдика, вцепившись в его куртку, словно в спасательный круг. — Кто ты? И что ты здесь забыл?! — спросил Влад, его голос дрожал от напряжения, Эдик, не отрывая взгляда от незнакомца, застыл наготове с битой. — Такой же выживший… Искал теплую одежду… Тише, детишки, — он отшатнулся к стене, словно испугавшись нашего натиска. — Можно не светить в глаза? — обратился он к Марку, и тот нехотя опустил фонарик, освещая его одежду и лицо. Темные глаза незнакомца изучающе скользили по нам, словно оценивая нашу опасность. — Тихо… Одежды тут ещё целая гора… Возьмём необходимое и уйдём по-тихому… — прошептала я, стараясь унять дрожь. — Да без проблем, — бородач кивнул, словно и не чувствовал подступающей беды. — Расходимся? — Эдик произнёс это в пустоту, словно ища поддержки у самой судьбы. — Да… А вы… Вы откуда будете? — Не твоё дело, — отрезал Марк, чуткий, как зверь, охраняющий свою стаю. Ребята, не теряя времени, сновали к выходу, унося с собой спасительные вещи. — У вас машина есть? Можете меня подбросить? — в его голосе звучала отчаянная надежда. — У нас нет места, извини, — прошептала я, отступая. Сердце бешено колотилось, предчувствуя неминуемое. Марк властно схватил меня за локоть, словно оберегая от невидимой опасности. — У него нож, — прошептал Марк мне на ухо, и стая ледяных мурашек пронеслась по моей коже. — Ты хочешь сказать…? — Уходим, — тихо, но твердо сказал он, и мы ускорили шаг, пятясь к двери, но не отводя глаз от незнакомца. Влад и Жека, промелькнули мимо, юркнули за дверь, за ними и девчонки. Эдик, схватив с прилавка шапки, тоже рванул к выходу. Заметив движение со стороны мужчины, я напряглась, в отчаянии сжимая в руке нож. Его рука потянулась к карману куртки, и Эдик, словно повинуясь инстинкту, снова схватил биту. Но глухой щелчок заставил нас всех обернуться к Марку. — Даже не думай, чувак, — Марк стоял рядом, держа на вытянутой руке огромный, зловещий пистолет. Рука его была тверда, но в глазах читался груз ответственности. — Воу, спокойно! — мужчина вскинул руки вверх, нож выпал из его пальцев. — Извините, не стреляйте! Я просто… Просто напуган, как и вы. — Не буду спрашивать, откуда у тебя эта хрень, — процедил Эдик. — Да твою мать, я думал, мне конец! — ведь именно он стоял ближе всех к этому человеку. — Стой на месте, и мы спокойно уйдём, — предупредил Марк, не сводя с него дула пистолета. Тёмный взгляд его встретился с моим, и он кивнул на машину, приказывая бежать первой. Сердце оборвалось. Я ринулась к машине, Эдик за мной, а Марк замыкал круг, держа незнакомца на мушке и медленно отступая. — Марк! — я распахнула дверцу, торопя его. Страх сжимал горло. На что способен этот человек? А Марк… Сможет ли он выстрелить в живого? Он молниеносно спрятал пистолет, прыгнул за руль и заблокировал двери. Мы сорвались с места, вылетая со стоянки магазина. — Твою мать… — выдохнул Эдик, и в этом коротком восклицании было всё: ужас, облегчение и надежда на то, что мы выживем.