Дожить до рассвета

В оглушающей тишине, навалившейся после пережитого, мы ехали, словно участники траурной процессии. Эля, безутешно рыдая, то и дело утирала слезы. Женя, с трепетной нежностью, пытался поддержать её, найти слова утешения. Катю, как и меня, била дрожь, но мы держались из последних сил. Марк, сосредоточенный и молчаливый, плавно вел машину, лавируя между мертвецами, которые настойчиво пытались попасть под колеса или хотя бы прикоснуться к кузову. — Мне кажется, или Эля — просто магнит для всякой хрени? — усмехнулся Влад, и в этой усмешке сквозила какая-то нервная обреченность. — Не смешно, — выдавила из себя Эля, голос ее дрожал от пережитого. — Я думала, у меня уже крыша едет. Но, блядь… — Откуда у тебя пистолет? — резко вклинился Эдик в разговор, и его вопрос прозвучал как обвинение. Мы с Марком переглянулись, поймав взгляд друг друга, и я вдруг осознала, что почти забыла о нем. Марк же, видимо, хранил его именно для такого часа… — Эй?! Вы ответите, какого хрена у вас пушка, блять?! — Не ори! Мы ее нашли, случайно. Решил оставить на такие случаи, как раз! — Почему ты не сказал? — А это что-то бы изменило, если бы сказал? — Эдик замолчал, словно раздавленный логикой ответа. — Давайте подготовимся, нам ещё в магазин за продуктами нужно, — постаралась я вклиниться в нарастающее напряжение, надеясь разрядить обстановку. Внутри меня бушевала буря страха и отчаяния, но я старалась казаться спокойной ради остальных. — Настя права, — поддержал меня Женя. — Эта пушка нас всех спасла, поэтому давайте забудем и будем двигаться дальше по плану. — Марк резко свернул в переулок, и мы притормозили у обшарпанного магазина с продуктами. — Сначала проверяем на наличие зомби, — Марк, превратившийся из обычного парня в хладнокровного лидера, заглушил мотор и раздавал четкие указания. — И выживших теперь тоже. Ведём себя тихо. Пушкой пользоваться я не хочу, много шума, справляемся тихо. — Да поняли мы, — буркнул Эдик и, выпрыгнув первым, направился в сторону магазина, его плечи подрагивали от напряжения. Все остальные, ведомые мрачной решимостью, последовали за ним в эту жуткую неизвестность. Подойдя к магазину с продуктами, мы действовали, как и прежде. Небольшой шум у входа выманил из глубины лавки пару-тройку зомби. Немного, но парни справились быстро и без лишнего звука, оставив бездыханные тела остывать на холодной земле. Внутри магазин оказался больше, чем я ожидала. В этот раз мы тщательно проверили все входы и выходы, каждый уголок — даже туалет. Убедившись в тишине, затворили дверь и собрались у кассы. Супермаркет был небольшим, и прилавки оскудели, но кое-что найти все еще было можно. Рядом, словно искушение, поблескивала лавка с золотом и безделушками, а дальше манил магазин электроники. Ребята, схватив тележки, тут же ринулись к полкам, сметая в них все, что попадалось под руку. Я с Марком направилась в электронику. Батарейки жизненно необходимы. В свете фонарика мы принялись искать их. — Ты бы выстрелил? — этот вопрос терзал меня, не отпускал ни на секунду. Смог бы он? По его взгляду казалось, что да. Марк иногда пугал меня своей решимостью, но я понимала, что он делает это ради нашей безопасности. — Не знаю, — он бросил батарейки в рюкзак, добавив туда какие-то провода, мне непонятные, — я… Я не хотел стрелять, но понимал, что он мог напасть на нас с ножом. Что он опасен. — Откуда ты знал про нож? — Просто был внимателен, — пожал плечами Марк, — на самом деле я чувствовал, что он что-то задумал. Будто инстинкт самосохранения кричал. Но если бы он накинулся на нас… Я бы, наверное, да… Выстрелил. Он мог напасть на любого из нас. — Сжимая хрупкие батарейки в руке, я пыталась унять дрожь. Я понимала, что это правильно, что мы защищались бы, но убить человека… Смогла бы я? Тихий смех прорезает тишину, затем доносится негромкий грохот. Мы с Марком выходим из магазина и замираем. Катя и Эля сидят в тележках, доверху набитых едой, а Эдик и Витя стоят наготове, словно на старте. Влад считает до трех, и они срываются с места, несясь к кассам под визг и радостный смех девчонок, словно в безумной гонке. На их лицах — неподдельное детское счастье, и я невольно улыбаюсь. — Хочешь тоже прокатиться? — улыбается Марк. — Они сумасшедшие! Сейчас зомби на их смех сбегутся. — Иногда всем нужен хотя бы маленький перерыв. — Я вижу, как Эдик и Витя толкают девчонок со всей силы, а Влад и Женя подхватывают тележки, продолжая эстафету. Катаются, как дети, и громко смеются. — Мы первые! — кричит Эля во все горло, захлебываясь от смеха. — Эй, надо было разворачивать раньше, чуть не улетели в стену! — Катя больше Эли, нас заносит! — В каком смысле больше? — ну вот снова ругаются… — Идем, — шепчет Марк мне на ухо и, схватив за руку, тянет за собой. В дрожащем свете фонаря я заметила, как мы заходим в лавку, где каждый уголок искрился золотом и серебром. Марк, словно призрак, скользнул за прилавок, и луч моего фонарика робко затанцевал по мерцающим сокровищам. — Итак, дорогой гость, что же пленит твой взор? — прозвучал его голос, словно бархат. — Хотя нет, не так… Как они там говорят? Ах, да. Для кого выбираем сокровище? Для близкого сердца или хочешь порадовать свою душу? Улыбка робко коснулась моих губ. Как же нужно иногда сбежать от всего, хотя бы и в эту глупость. Где-то вдалеке визжали Эля, устроив очередную безумную гонку. — Я ищу подарок для… друга. — А что согревает его душу? — Ммм… даже не знаю, — я взглянула на него, ища спасительную нить. — Мы не так давно знакомы, но он любит черный… как ночь. — Эй, погоди… друг? Он точно просто друг? — его бровь взлетела вверх, а пальцы сплелись в замок, и он пронзил меня лукавым взглядом. — Ну… не совсем… — я завороженно скользила взглядом по манящим кольцам. — Произнеси уже это слово. — А ты жаждешь его услышать? — А что, если да? — его локти опустились на прилавок, и на губах заиграла хитрая улыбка. — Ладно… Мне нужен подарок для моего… парня, — слова прозвучали как-то странно, и сердце бешено заколотилось в груди. — Он любит черный цвет, и он… ведет дневник, или рисует… Я не знаю, чем он живет. — Что ж, тогда нам сюда, — он повел нас к часам, от разнообразия которых зарябило в глазах. Под тусклым светом фонаря все казалось таким далеким. — Могу посоветовать вот эти… или эти… Я улыбнулась. Снова мы играем в продавца и покупателя, словно дети. Хотя в прошлый раз мне больше понравилось быть медсестрой… — А как насчет этих? — Ну, он же у вас не старик? — Ну… он старше меня. — Ну, ему же не тридцать? — он закатил глаза и фыркнул. — Тогда… вот эти, — я улыбнулась, и он кивнул. Его рука потянулась к прилавку. — Эмм… тут небольшая проблема… Тут… заклинило. Отойди, пожалуйста, сейчас мы все достанем, — Марк подмигнул мне, стукнул по стеклу фонариком, и осколки с тихим звоном осыпались на пол. Я надеюсь, это было не слишком громко… — Та-дам! Держите подарок для вашего парня. Уверен, он будет в восторге. Я робко коснулась часов. Черный ободок, но какой увесистый. И, о чудо, они работали! Хотя я не уверена, что показывали правильное время. За стеклом виднелся гордый профиль орла и изящные черные стрелки. Я коснулась руки Марка и задрала рукав, чтобы надеть часы на его запястье. Когда застежка защелкнулась, Марк резко притянул меня к себе, осыпав нежными поцелуями щеку, а потом и нос. — Спасибо. — За что? За то, что мы только что ограбили магазин часов и золота? — Мы не грабим, — хмуро возразил Марк. — Мы… одалживаем, — подмигнул он и, словно играючи, разбил еще одно стекло, коснувшись моим запястьем тонкого золотого браслета. — Ну нет, Марк… — Да да. — Мне стыдно, — мой голос дрогнул. — А грабить магазин с едой можно, а золото — нельзя? Ну ты правда странная, — коснувшись моей руки, он с нежностью, но быстро и ловко застегнул браслетик на моем запястье. — Просто подарок от парня… На Днюху провинился, не подарил же ничего, — пожал он небрежно плечами, но в его глазах я видела скрытое раскаяние. — Ты уверен? — я схватила его за ворот куртки, притягивая к себе. Щеки горели, сердце стучало как бешеное. — Кажется, ты подарил мне… новые ощущения. — Его глаза вмиг будто почернели от страсти, и в ту же секунду его губы накрыли мои в сладком, властном поцелуе. Словно он жадный до меня, до каждой клеточки моей души, и хотел проглотить всю целиком. По коже побежали мурашки, вслед за его теплыми руками, нагло ласкающими мою шею. Дрожь пронзила колени, когда он властно сжал мою пятую точку. Я теряла голову, тонула в этом безумии. — Эй, голубки, идем уже! — Эля, будто луч солнца, заглянула к нам. Я тут же прервала поцелуй, а Марк тяжело вздохнул, разочарованно. — Ого, золото тырите! — Закатив глаза, я схватила Элю за руку, пока та уже примеряла себе колечки. Она судорожно начала собирать все подряд и пихать в карманы, не разбирая ничего, а я оттягивала ее от прилавка. — Эля, пойдем уже, боже! — резко дернув ее, я смогла оторвать ее от проклятого прилавка, и мы вернулись в холл. У ребят была огромная тачка еды, да не одна, а целых пять! — Надеюсь, это все влезет, — тяжело вздохнула я, и мы направились к выходу. С лиц тут же слетели улыбки, и мы, словно ненадолго побыв в своем маленьком мирке, вновь окунулись в реальность. Машина была припаркована недалеко. Быстро открыв багажник, мы начали скидывать все туда. — Я сейчас вернусь, — шепнул Марк, поцеловал меня в щеку и убежал в магазин обратно. В груди защемило от предчувствия. — Ребят, зомби на подходе. — Сколько? — Пока двое. — Мои, — заявил Эдик и направился к ним. Мы с девочками закидывали все в багажник как можно быстрее. Туда летело все: тушенка, какие-то мюсли, макароны, рис, гречка… Господи, девочки даже кучу прокладок с тампонами схватили! — Эмм… тут идут еще гости, — заявил Эдик, и мы ускорились. — Надо валить, давайте! — услышали мы с девочками. Я все же выглянула из-под машины. Черт! Десять, а то и больше зомби направлялись в нашу сторону. — Марк! — я влетела в магазин. В кромешной темноте почти ничего не было видно, только между прилавков маячил луч его фонарика. — Марк, зомби близко, валим уже! — Я видела, как луч фонарика метался по прилавкам, и вот он уже здесь. Забежав еще раз в сокровищницу золота, я закатила глаза. — Боже, прошу, не будь Элей! — Марк с широкой улыбкой выбежал оттуда, и мы понеслись уже вместе к машине, словно оглашенные. Справившись с загрузкой еды, мы, как птицы, влетели в машину, и Марк, быстро разобравшись, как завести этого зверя, дал по газам, уезжая оттуда к чертовой матери.

***

Что ж, нам пришлось извиваться между дворами, словно раненым змеям, на этой проклятой машине. Главная улица превратилась в кишащий муравейник живых мертвецов. — Я же говорила, в арку надо было свернуть! — Катя ткнула дрожащим пальцем в карту, словно обвиняя во всех смертных грехах. — Прямо надо было ехать! — взвизгнула Эля, в ее голосе звенело отчаяние. — Да прямо там тупик! Мне что, в подъезд въехать?! — Марк резко затормозил, и днище несчастной машины с ужасным скрежетом проехалось по бордюру. Молюсь, чтоб эта развалюха хоть кое-как дотянула до места назначения. Да, машину не жалко, но ведь в ней наша надежда! Мы же всего лишь школьники, не асы вождения этих чертовых тачек. — А я тут вообще ничего не понимаю, — пробормотал Эдик, сморщив нос, как от невыносимой боли. — Может, вы ее вообще вверх ногами держите? — предположил Жека, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — Господи, дайте ее сюда! — мои нервы сдали, я вырвала карту из их цепких лап и вперилась в нее в отчаянии. — Нам направо, — указала я дрожащей рукой, словно от этого зависела наша жизнь. — Точно? — Марк взглянул на меня с мольбой. — Да точно, точно! — прошептала я, чувствуя, как надежда утекает сквозь пальцы. Неужели они сами не могут с картой разобраться? Мы же вроде свой город знаем… Знали, как пешком по этим улицам ходить, а не как на школьной колымаге пробираться. То машина не пролезала, то бордюры вырастали неприступной стеной, словно преграждая нам путь в никуда. Спустя бесконечные тридцать минут блужданий по закоулкам мы наконец-то вырвались из города. Марк выжал газ, и машина понеслась по прямой, словно устремляясь к спасению. — Блять, ты серьезно? — я обернулась и замерла, пораженная нелепой картиной: Эля, сидя на коленях у Влада, самозабвенно красила ресницы. — Что? — Она серьезно взяла с собой тушь? — спросила я у Кати, и та лишь закрыла глаза с мученическим видом. — И не только тушь… — прошептала она. Я уставилась на Элю, не веря своим глазам. — Девушка всегда должна выглядеть красивой! Ясно? И да, я взяла почти всю косметику, могу поделиться, если надо. Там много всякого! — Я тяжело выдохнула и с силой хлопнула себя по лбу. Звук был настолько громким, что парни хмыкнули, а потом и вовсе расхохотались. Даже Эдик и Влад, казалось, забыли об ужасе происходящего. — Что? Да что вы смеетесь? — возмущалась Эля. — Я девушка! Апокалипсис апокалипсисом, а девушка всегда должна выглядеть ухоженно и красиво! — Громкий шлепок, словно кого-то ударили по плечу. — Хватит ржать, кони! — казалось, Эля скоро полезет в драку. — Это пиздец, — прошептала я, массируя виски, пытаясь унять дикую боль в голове. Боже, это не Эля, а стихийное бедствие с косметичкой! — Блять, она даже если станет зомби, в первую очередь пойдет не жрать людей, а краситься, — парни залились неудержимым хохотом и тут же получили заслуженные тумаки от Эли. — А ты зачем возвращался в магазин? — За этим, — он достал пачку презервативов, и я закатила глаза. — Боже, мы не выживем! — взмолилась я, чувствуя приближение неминуемого конца. — Блять, а я и забыл про это совсем. — Блин, и правда, я тоже не взяла, а они капец как пригодились бы. Марк, одолжи хотя бы парочку? — Эль, обязательно, если нам хватит, — Марк скользнул по мне неоднозначным взглядом, и я покраснела до кончиков ушей, отвернувшись. — Да я шучу, я всем взял, не парьтесь. В багажнике еще там есть пару пачек. — Мы точно блять не выживем. Кто блять берет в апокалипсис косметику и презервативы?! — Мы, — сказали все хором. Нет, ну это точно пиздец.