Во власти Завоевателя

Одни блюда сменялись другими. Кубки наполнялись раз за разом. Царило оживление и людской гомон голосов. Я полностью отключилась от момента. Что это было? Неужели Завоеватель даже моё поведение рассчитала, как по нотам? Я сходила с ума. Мне что-то подсыпали в еду, чтобы я потеряла контроль над своим телом и мыслями? А может это магия? Гомон стал стихать, пир подходил к концу, а я не могла вспомнить ела я что-нибудь или пила. Как меняли тарелки, кто наливал мне вино. Я не сводила глаз с трона напротив, я искала её взгляд, я искала ответов. Но тщетно. Завоеватель был поглощён теми, кто его окружал. Гарем покинул зал. Это стало сигналом остальным. Синие туники убирали утварь, уносили столы, зажигали огни в другой части зала, где вдоль стен свисали стяги Завоевателя. Чёрный шёлк с золотым классическим меандром, как на тунике владельца, а в центре красного цвета символ луны и солнца. Луна с лицом Завоевателя в профиль, она загораживала половину лица солнца. С потолка на цепях свисали деревянные колёса, с которых до пола струилась прозрачная ткань. За тканью виднелась освященная сцена, вокруг которой стояли ложа. Рабы раздвигали ткани, разграничивая проходы к ложам, разжигали благовония. В дальнем конце сцены рассаживались музыканты. А я всё ещё была не в себе. Когда я вернулась взглядом к трону, Завоевателя там не было, как, впрочем, и послов. Кажется, я снова напортачила. — Очнись, Габриэль. — Произнёс голос с характерной хрипотцой у самого уха. Его диапазон заставил задрожать моё сердце, оно забилось в такт: «Габ-риэль… Габ-риэль… Габ-риэль…» Я осторожно повернулась на голос и увидела предложенную руку. Те самые изящные длинные пальцы без украшений. Я вложила руку в её. Ладошка затерялась в обхвате её пальцев, хотя кожа всё ещё светилась. Рука Завоевателя была горячей и сухой. — Дитя, ты замёрзла. — В голосе прозвучала настоящая забота. Я боялась поднять глаза, она сжала мою руку крепче. От пальцев под кожей пробежал огонь, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Мои щёки вспыхнули румянцем. — Потерпи, осталось чуть-чуть и ты сможешь уйти и отдохнуть. А сейчас нам надо закончить ритуал приёма. Я встала и спустилась с пьедестала, опираясь на предложенную руку. Мы последовали к сцене. Вечером на Завоевателе была чёрная туника с золотой вышивкой, чуть длиньше прошлой. Предплечья скрывали парадные наручи из чёрной кожи с инкрустацией из золота. Её грудь стискивал укороченный панцирь, окрашенный в матовый чёрный, поглощающий свет. Талия защищена широкой полоской кожи, но на ней не было оружейной перевязи. Бёдра были не защищены, но голени защищали матовые поножи. На плечи был накинут чёрный плащ на красной подкладке, скреплённый золотой булавкой в виде герба Завоевателя. Никаких изысков, но каждая деталь подогнана под её высокую, статную фигуру. Всё вместе смотрелось мрачно, но… сексуально? Я не могла оторвать взгляда от обнажённых бёдер, мышцы перекатывались под загорелой кожей при каждом шаге. Я хотела, чтобы мы продолжали идти и не останавливались. Пусть все исчезнут вместе со стенами дворца, а я буду продолжать сжимать руку моего Завоевателя и любоваться её сильным телом. — Габриэль, перестань так трусить. Никто из присутствующих тебя не съест. — Кажется я переборщила с этикетом сжимая руку повелителя сильнее, чем требовалось. От её голоса я снова поплыла. — И я не съем… — Я расслабила пальцы. — По крайней мере, сегодня. За добавленную фразу я снова сжала её руку, но при этом выпустила коготки в её ладонь. В ответ она сжала свою руку сильнее и мои пальцы оказались в ловушке. Великий Зевс, да что же я творю. Теперь, если бы я очень захотела перестать впиваться в её ладонь, то у меня больше не было выбора. Требуя перемирия, я нежно погладила большим пальцем тыльную сторону её руки. Мой белый флаг был принят. Завоеватель ослабила хватку, и мы согласно этикету последними заняли наши ложа. Римский посол избавился от доспехов. Сказывался обильный пир, а может это знак уважения и доверия к хозяйке дворца. Он был не молод, но и не стар. В каждом его движении чувствовался контроль. Брат Завоевателя был несомненно красивее, но посла окружала аура физической силы. — Королева, — обратился он к Завоевателю. — А может вспомним былые времена. — Он напряг мускулы рук и поиграл ими демонстрируя тут же взбухшие вены, самодовольно смотря на мою госпожу. — Не засиделась ли ты на троне? Есть в тебе ярость былых битв? Или всё это сделало тебя слишком мягкой? — Он обвёл рукой вокруг не расслабляя мышц. — Рим меняется быстрее, чем ты, — усмехнулась Завоеватель. — Ты действительно готов после такого пира рисковать содержимым желудка? Или решил найти повод облапать хозяйку дворца, Кастул? Посол от души и громогласно захохотал. — Я истинный сын Римской империи, я должен был предложить. Не видел ни одного мужчины в твоём гареме. Вдруг ты ждала меня. Его фамильярность меня взбесила, я сжала кулачки. Ладонь Завоевателя накрыла мои руки и успокаивающе погладила. — Моим мужчинам не нужна защита гарема, они могут за себя постоять. — Ты становишься только красивее и мудрее с годами. — Кастул сделал лёгкий поклон. — Тогда вернёмся к нашей теме. Он хлопнул в ладони и на сцену поднялся мальчик. Удивительно нежное создание. Золотые локоны, белая коротенькая туника не скрывала, ещё не сформировавшееся угловатое тело. Из темноты заиграла музыка. Мальчик запел. Такой чистый и звонкий голос разлился по залу. Ничто не могло его остановить. Я почувствовала себя Ясоном, привязанным к мачте, вокруг бескрайний простор воды и впереди поющая сирена. Я ни слова не поняла, но гимн был красивым. Когда он закончил, я ещё мгновение сидела в осиротевшей тишине с закрытыми глазами, а потом захлопала. Когда я открыла глаза, увидела, что все смотрят на меня, и никто не хлопал. Кажется, я снова потеряла баллы в глазах окружающих своей деревенской реакцией. Неловкую паузу прервал посол Египта. — Не буду пытаться нарушать протокол, как мой римский коллега. Хочу выразить восхищение сегодняшним приёмом, и усладить ваш взор танцем. Он хлопнул в ладоши и к сцене принесли шесть статуй. Когда заиграла музыка, статуи раскрылись и из них выпорхнули шесть девушек. Едва прикрывая части тела полосками ткани, но скрывающие лицо за масками. Они закружились по сцене в диком танце. То ли они покланялись какому-то богу, то ли демонстрировали умения обращаться с кинжалами. Они двигались с бешенной скоростью. За ними сложно было уследить. Музыка наращивала темп. Статуи от сцены унесли. И вот танец достиг апогея. Пять девушек упали на пол, одна осталась стоять в центре протягивая руки к Завоевателю. К концу танца на ней осталась только маска и набедренная повязка. Её грудь вздымалась от сбитого дыхания, а тёмные соски торчали от возбуждения. По плоскому животу под повязку стекали капельки пота. Кожу покрывали мурашки. Танцовщица получила удовольствие от танца не меньше, чем зрители, а может и больше. Завоеватель встала и взяла танцовщицу за руки, откликаясь на её молящую позу. Посол, тем временем поднялся с ложа, низко поклонился и спиной удалился во тьму. Из-под маски танцовщицы раздался звонкий девичий смех. — Сюрприз!!! — Продолжала смеяться девушка. — Действительно сюрприз. — Моя госпожа нависала над хрупкой маленькой танцовщицей, остальные исчезли где-то во тьме вместе с послом. — Принесите накидку для царицы Египта! За границей света поднялась суета. Я могла только удивляться столь резкой перемене в лице моей госпожи. Она улыбалась. Я так хотела увидеть её улыбку, и она действительно была красивой. Но внутри стало больно. Как будто я споткнулась на бегу и ударилась животом. Это самая прекрасная улыбка, но улыбалась госпожа не мне, своей рабыне, а Клеопатре, царице верхнего и нижнего Египта. Так и должно быть. Для меня всё померкло вокруг. Наступала моя очередь взойти на сцену с простой свирелью и деревенской песенкой. После того, как только что на сцене кружилась царица Египта. А до неё маленький Аполлон будил богов своим пением. — О, Зена, у тебя новая Жемчужина? — Я вернулась к реальности. Завоеватель и царица стояли около меня. Клеопатра попыталась взять меня за подбородок, я отдёрнулась от её руки. Моя госпожа перехватила руку царицы и отвела от моего лица. — Не надо трогать то, что принадлежит только мне. — В её голосе прозвучала завуалированная угроза. Клеопатра сняла маску и надула губки. — Зена, какая ты бука. — Она небрежно бросила маску на моё ложе и обняла Завоевателя. — А ты возбуждена! — Повела она носом принюхиваясь. — Признайся, это мой танец! — Конечно, — мирно согласилась моя госпожа. — Особенно на меня подействовала та часть, где ты начала терять последний сты… последнюю деталь твоего скромного туалета. — О чём ты?! — Притворно заворковала Клеопатра. Она схватила руку Завоевателя и на моих глазах отправила её себе между ног. — Моя последняя деталь ещё на мне. Поможешь снять? Закончила она страстным шёпотом, вжимаясь в моего Завоевателя. Она откинула назад голову, открываясь поцелую. Глаза Завоевателя вспыхнули знакомым мне синим пламенем. Её губы приоткрылись. Я видела, как в ней разгорается страсть к царице, что они вот-вот сольются в поцелуе, а там и в чём-то повзрослее. Я потеряла всё. Сегодня я окончательно потеряла всё. Я встала, вышла на сцену, мне поднесли свирель. Рука Завоевателя двигалась между ног царицы, она наклонялась всё ниже к её губам. А мне всё это было противно. Это не моё место. Я подняла свирель к губам и заиграла свою мелодию. Впервые за долгое время я подумала о Пердикусе. Что я потеряла из-за своего упрямства и тяги к справедливости. А сегодня я только первый день в рабстве из 1826 дней. А может те дни, что я добиралась сюда засчитают, тогда мне осталось жить в этом тартаре на земле всего 1819 дней. Уже легче. Почему я вспомнила Пердикуса только сейчас, как всё происходящее могло вытеснить его из моего ума и сердца? Прав был тот солдат. Завоеватель умеет произвести впечатление. Она меняла моё мнение по несколько раз на минуту. То она грозный воин, то заботливый правитель. То она тьма, пожирающая всё на своём пути, то нежный и внимательный спутник. То целомудренная женщина, то развратное пламя. Почему я снова думаю о ней, а не о моём женихе? Почему меня волнует, кого целует Завоеватель? Ей нет места в моём мире, а мне в её. Она ещё ничего не сделала со мной, а я уже устала от мучений. Моя мелодия следила за всплесками моих мыслей, то успокаивая, то взрываясь. Мои эмоции перемешались, я совершенно не понимала, что я чувствую. Я просто расплакалась. А мне ещё предстояло наказание. Да чтоб Харон меня уронил в Стикс при перевозке! Как же я устала. На последней ноте свирель выскользнула и упала на сцену. Меня подхватили сильные руки, голова оказалась на чьей-то груди. Меня окутал тонкий аромат пачули и сандала. Потом меня уложили. И мир начал мерно покачиваться. Я больше не хотела видеть этот мир, пусть он погрузится во тьму!