Бабочка и Хаос

      Годжо Сатору пробежал взглядом переданный ему на нескольких страницах доклад. Один фрагмент никак не давал ему покоя, и он перечитывал его снова и снова. Фамилия: Асахина Имя: Хироми Возраст: 23 года Класс: неизвестен, вероятно не ниже 2-го Род занятий: изготовление и торговля проклятыми предметами

…Асахина, Асахина… Почему эта фамилия кажется знакомой?..

Шаман сидел в кабинете директора Яга и, соединив подушечки пальцев, сосредоточенно пытался вспомнить, где и когда он слышал это имя. Но воспоминание было таким далеким и незначительным, что ухватить его и воспроизвести в памяти никак не получалось, даже несмотря на бушующие в его мозге мыслительные процессы, которые вряд ли были доступны обычному человеку. Сам же Яга Масамичи сидел в окружении своих кукол — Проклятых трупов, которых он создавал в промышленных масштабах, причем с поистине космической скоростью. Даже для Сатору и Сёко было загадкой, продает ли он их или просто складирует где-то во многочисленных помещениях Токийской столичной технической школы магии. Сейчас директор Яга склонился над миниатюрной куклой в виде то ли лягушки, то ли утки, и усердно работал иглой в такт своим словам: - Есть основания считать, что эта девушка как-то связана с Сугуру Гето, - тут директор сделал значительную паузу, чтобы донести до Сатору важность предстоящей миссии, а затем продолжил, - и, возможно, даже занимается поставкой для него проклятий высокого ранга. Ты ведь понимаешь, к чему это приведет? - игла застыла в его руке и он выжидающе посмотрел на собеседника. Годжо словно не слышал его и продолжал что-то тихо бормотать себе под нос.

...Может, это из рекламы стоматологии? Или актриса из дорамы «Весна в «Асуко»?..

Раздосадованный таким отношением, Яга Масамичи выкрикнул: - Черт побери! Сатору!.. Тот наконец повернул к нему удивленное лицо. Глаза Сатору были плотно замотаны белой лентой, однако он прекрасно видел, что директор чем-то очень недоволен. - Вы, наверное, сказали что-то очень важное, директор Яга? - с непринужденной улыбкой спросил он. Директор Яга сдвинул брови, тяжело вздохнул и произнес:       - Сугуру становится сильнее. Рано или поздно тебе придется с ним столкнуться. Наши пути разошлись и теперь он для нас враг, как бы тебе не хотелось этого признавать… Он пожирает проклятия десятками, а то и сотнями, пока ты ешь свои пироженки и моти! - игла в руках директора Яги начала двигаться быстрее и прямо-таки впивалась в тело маленькой куклы. - Скоро у него будет настоящая армия. А я что, кукол против него выпущу?! - с искренним негодованием выкрикнул директор Яга. - Не стоит переживать раньше времени, - неохотно протянул Годжо, потирая ухо. Разговор ему явно был не по душе, но избегать его дальше не имело смысла. - К тому же точно мы не знаем, чем он сейчас занимается… Может, пожирает проклятия днями напролет, а может, основал свой закрытый клуб «Только для шаманов» и стал там главным гуру-Сугуру, развлекается на столе с секретаршей, а в свободное время занимается рекламой нижнего белья или поет в караоке, - рассуждал Годжо, представляя своего когда-то лучшего друга в окружении последователей, в исступлении тянущих к нему руки. - Но я точно знаю одно, - улыбка внезапно исчезла с лица Сатору, и директор Яга заметил, как тот в одно мгновение он стал серьезным, - сейчас мой приоритет - ученики, и их безопасность для меня превыше всего. Если всё на самом деле обстоит так, как указано в докладе, то я, так и быть, пересмотрю свое мнение насчет Сугуру, - подытожил он. Директор Яга с подозрением уставился на Годжо, обдумывая сказанное. - Ну, что-то я заболтался! Думаю, пора выдвигаться, - Сатору потянулся, небрежно бросил листок с докладом на стол и поднялся с дивана. - Пожелайте мне удачи, директор Яга! - обернулся он напоследок и махнул рукой. Яга Масамичи молча проводил его взглядом и продолжил мастерить куклу. - Кажется, получается милый кролик, - заключил он. Ехать предстояло пару-тройку часов, и Хироми задремала, прислонив голову к окну. Её темно-фиолетовые волосы, едва достающие до плеч, нежно обрамляли лицо, свисая длинными прядями к ключицам, а челка упорно спадала на правый глаз, обычно придавая взгляду кокетливое и слегка с хитринкой выражение, которое часто заставляло ее собеседников думать, что она знает о них больше, чем им того бы хотелось. Рядом, словно стражи, летали две небольших бабочки Омурасаки, испускавшие слабое сиреневое свечение. Свет от фонарей, проносившихся мимо, пробивался сквозь веки, и, по-видимому, именно это мелькание вызвало странный и неприятный сон-воспоминание. Вот ей 13 лет. Она одета в неудобное и жаркое кимоно глубокого темно-синего цвета, все в витиеватых узорах и пестрой вышивке. «Ты просто прелесть, настоящая красавица!», «Оно тебе так идет, хорошо подчеркивает глаза!», «Не спорь! Я лучше разбираюсь, разве ты не знаешь, сколько я за него заплатила?!». В то время мама Хироми - Аки - считала, что традиционные наряды хорошо сочетаются с образом экстрасенса-шамана и повышают доверие аудитории. Их наконец-то пригласили на большой канал, да еще и в прямой эфир. Это было грандиозное событие, которое открывало такие перспективы, от которых у Аки дрожали коленки: известность на всю страну, толпы фанатов, возможно даже собственное телешоу! От волнения она до боли сжимала руку дочери, пока они шли по коридору студии в зал, где их уже ждал ведущий и зрители. В то время мама еще держала Хироми за руку и выходила с ней на каждую съемку очередного сомнительного ток-шоу. Словно снегопадом, их засыпало вспышками многочисленных фотоаппаратов. Хироми щурилась в свете софитов и тяжело дышала, стесненная громоздким кимоно. «Все будет хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо…» - мама бубнила эти слова, словно мантру. Сколько бы раз она ни наблюдала за способностями своей дочери из-за кулис, все равно воспринимала это словно в первый раз, шумно выдыхая и обнимая себя за плечи. В то время они еще верили, что все будет хорошо… Хироми, уже привыкшая к колким фразам на свой счет и каверзным вопросам, ставящим ее способности под сомнение, всегда оставалась спокойной и никогда не позволяла себя оскорбить или задеть. Люди не любят то, чего не могут понять. Она успокаивала себя тем, что делает маму счастливой. Скоро они смогут купить себе красивый дом где-нибудь в Окинаве с видом на море, обязательно с большой и удобной кухней (совсем не то, что сейчас!), будут готовить вместе самые вкусные гёдза и устраивать пикники на пляже... Поскорее бы все закончилось, думала тогда Хироми. В этот раз на шоу в качестве гостя пришла женщина лет тридцати пяти с небольшой коробкой вроде обувной. Задачка для Хироми была в том, чтобы рассказать, что в коробке. Она протянула руку и коснулась крышки, закрыла глаза, слегка нахмурившись, затем медленно вдохнула и также медленно выдохнула. Этот ритуал они придумали с мамой вместе как-то за ужином просто ради шутки. Мама испекла пирожные и специально накрыла их крышкой, а Хироми должна была угадать, какую начинку на этот раз исхитрилась добавить мама. Конечно, Хироми могла бы сразу сказать, что это кексы с черникой и шоколадом, этот запах она почувствовала уже подходя к дому, и сомнений, что это именно так, не было никаких. Но для эффектности момента она решила подыграть. Конечно, мама внесла некоторые коррективы и сказала держаться серьезнее, но все равно осталась очень довольна «ритуалом» и нежно потрепала Хироми по голове. Сейчас же внутри коробки были вовсе не кексы, а нечто злое, темное, полное какой-то горькой обиды. Хироми приоткрыла глаза и решила, что называется, рубить с плеча. - У Вас недавно умер ребенок, верно? - тихо произнесла девочка и затем добавила: - Дочь. В этот момент в зале повисла мертвая тишина. - Д-да…. Это так… - дрожащим голосом ответила женщина. - Моя малышка, ее звали Мичико... Женщина всхлипнула, и ведущий, внезапно материализовавшийся за ее спиной, протянул белый платок. - Спасибо, - тихо поблагодарила она. - Хироми-чан, не могла бы ты поподробнее рассказать, что ты узнала о малышке Мичико? Может быть, ты почувствовала что-то особенное? - как бы невзначай спросил ведущий. - Она долго болела, бедняжка Мичико… - проговорила Хироми с искренним сожалением. - Да, у нее было слабое здоровье, но мы с мужем старались заботиться о ней и ее младшей сестре, - подтвердила женщина, держа платок у лица и утирая слезы. - Вы всегда были рядом, - произнесла Хироми с каким-то особым выражением, заставившим женщину поднять лицо и посмотреть девочке в глаза. Этот взгляд казался вовсе не детским, он был холодным и пронзительным, а произнесенная фраза звучала скорее как угроза, отчего по спине у женщины прошел холодок. - Вы заботились о Мичико так, как никто бы не позаботился, - продолжала Хироми. Она видела, как женщина побледнела, ее глаза расширились и дыхание стало каким-то прерывистым. - Чт.. Что Вы имеете в виду? - испуганно спросила женщина. - Конечно, я любила свою девочку! - Тогда почему же Вы с ней так поступили? - едва слышно произнесла Хироми, слегка наклонившись над столом, так что женщина только по губам смогла понять, что именно сказала ей девочка. - Но что же в коробке, Хироми-чан? - внезапно обратился к девочке ведущий, заметивший, что обстановка начала накаляться. «Да! Что в коробке?», «Скажи, что в коробке!», «Отвечай!» - послышались выкрики из зала. Хироми еще несколько мгновений пристально смотрела в лицо напуганной женщины, пытаясь найти хоть какие-то ответы. Но в конце концов она повернулась к ведущему и ответила на его вопрос: - Это цукумогами, - будничным тоном сказала Хироми и, видя непонимание на лице мужчины поспешила пояснить: - Дух-вещь, который преследует эту женщину. Если конкретнее, то я думаю, что в коробке лежит игрушечный медведь, - заключила Хироми, задумчиво склонив голову вбок. - Это так, Икэда-сан? - спросил ведущий у женщины, с ужасом смотревшей то на девочку, то на коробку. Она протянула руку к крышке, но не смогла себя пересилить и сделала знак ведущему, чтобы тот ее открыл. В коробке лежал небольшой плюшевый мишка серого цвета с черными глазами-пуговицами и заплаткой на боку. - Д-да… - дрожащим голосом выдавила из себя женщина. - Это медвежонок нашей малышки Мичико, она всегда держала его рядом с собой, это была ее любимая игрушка... И… когда она.. умерла, - женщина едва сдержала рыдания и продолжила, - я положила этого медвежонка к ней в гроб! Я клянусь! Ее похоронили вместе с ним! Но через несколько дней он снова оказался в доме! - слезы катились по щекам женщины, это были слезы страха и отчаяния. «Но не раскаяния», - подумала Хироми. Вокруг слышались сочувственные возгласы публики: «Несчастная женщина!», «Что за ужас...», «Невероятно, невозможно!» - Никто не мог объяснить, как такое произошло… Я спросила у мужа, не он ли вернул медвежонка домой, но тот ответил, что сам видел - игрушка оставалась в гробу, когда его закрывали! После… я отнесла его к дочери на могилу и оставила там, но он снова вернулся… Он лежал на полке прямо напротив нашей с мужем кровати! Это просто какой-то кошмар… Мне кажется, что он смотрит на меня в темноте. Я даже пыталась его сжечь, но все без толку! - женщина зашлась рыданиями и спрятала лицо в платок. Ведущий подошел к ней и положил руку на плечо, попытался сказать слова утешения и немного успокоить женщину. Ей принесли стакан с водой и, сделав несколько глотков, она наконец пришла в себя. «Здесь так жарко, - с обидой думала Хироми, - Но мне воды не предложили». - Что же теперь делать бедной Икеда-сан? Есть ли способ избавить ее от этого преследующего ее цуку… - тут ведущий запнулся, ища взглядом нужное слово в своей карточке. - Цукумогами, - подсказала ему Хироми. - Верно! Цукумогами! - подхватил ведущий. - Вероятно, из-за преждевременной смерти бедняжки Мичико вследствие тяжелой болезни произошел выплеск негативной энергии, который сейчас сконцентрирован внутри игрушки. Он породил этот злобный дух, что преследует семью Икеда. Так что же, ты поможешь им, Хироми-чан? Хироми находилась в смешанных чувствах. С одной стороны, проклятие в игрушке было призвано стать вечным напоминанием о Мичико, символом, вызывающим угрызения совести у ее матери за то, как она поступила. Рано или поздно женщина бы призналась в содеянном или же просто сошла с ума… Заслуженное наказание. С другой стороны, проклятие подпитывалось ее страхом и отчаянием и в итоге могло перерасти из простого цукумогами в нечто более ужасное, что могло бы причинить вред не только женщине, но и другим членам семьи. Как бы поступила в таком случае бабуля Иошико? - Хорошо, - произнесла Хироми, - Я изгоню его. Женщина облегченно выдохнула. - Точнее, мы изгоним его вместе, - добавила девочка, и женщина слегка напряглась. - Вместе? Это что-то новенькое, Хироми-чан! - взволнованно произнес ведущий, поглядывая в сторону кулис. - Что она задумала? - обеспокоенно прошептал на ухо Аки стоявший рядом продюсер. Все это время они находились за ширмой и наблюдали за происходившим на площадке. - Я… Я не знаю, - взмахнула руками Аки и закусила губу, - раньше она так не делала, но я уверена, что все будет в порядке. Хироми накрыла коробку с медвежонком крышкой. Затем обратилась к женщине: - Икеда-сан, положите руки на коробку, пожалуйста. Женщина не без страха последовала указаниям, а Хироми положила свои руки сверху. - Не бойтесь, Икеда-сан. Лучше подумайте о Мичико. О том, каким светлым и счастливым ребенком она была, как она любила играть с Вами и с младшей сестренкой… У нее больше никого не было, кроме Вас. Подумайте обо всем хорошем, что вас связывало, - Хироми говорила все это от чистого сердца и почувствовала жжение от накатывавших слёз под закрытыми веками. - Вы должны сказать правду и отпустить Мичико. Тогда злой дух не вернется никогда. Вы согласны? Женщина молча плакала и не знала, как ей поступить. Она физически ощущала, что находится на краю пропасти и не может не смотреть вниз. Внутри она вся дрожала и понимала, что облегчение сможет принести только одно - правда. «Нужно рассказать, нужно выговориться… Но, может, все-таки не сегодня? Не сейчас, да. Может, через пару месяцев, когда шумиха уляжется… Уверена, другие матери меня поймут. Люди поймут меня и не будут держать зла», - рассуждала про себя женщина и приняла решение. - Да, я согласна, - произнесла она. - Пусть моя Мичико покоится с миром. - Хорошо, - ответила Хироми. - Это пакт. Женщина почувствовала легкое покалывание в ладонях, но оно быстро прошло. Для Хироми же все выглядело немного иначе. Их с Икедой-сан руки связала красная нить, обвившаяся и затем скрутившаяся крепким узлом посередине. - Можете открыть коробку, - сказала девочка. Икеда-сан подняла крышку и с удивлением обнаружила, что там пусто. Зал охнул, а затем начался шквал возгласов, однако ведущий поспешил всех успокоить. Женщина тем временем бормотала: - Она была такой непослушной, все время убегала из дома и не хотела слушаться. А мне всего лишь хотелось внимания. Мне хотелось быть нужной и незаменимой мамой… Все эти таблетки, все лекарства я давала ей сама... - Минуту внимания! Тише! - выкрикнул ведущий в сторону зала. Наконец все затихло и он спросил, - Икеда-сан, вы что-то хотите сказать? Женщина медленно поднялась и повернулась сначала к ведущему, потом к зрителям и наконец, смотря прямо в камеру, произнесла: - Я сама отравила свою дочь таблетками. В этот момент Хироми проснулась и увидела, что поезд подъезжает к нужной станции. Она поднялась с сидения и поправила перчатки, затянула шнурки на ботинках и расправила брюки. После всех этих манипуляций, доведенных до автоматизма, девушка направилась к выходу из вагона. Мыслями она была еще в том воспоминании. В голове периодически всплывали какие-то картинки из того дня и обрывки фраз.       - Цу-ку-мо-га-ми! И где ты только это слово вычитала? - говорила ей мама на обратном пути из студии, посмеиваясь каким-то нервным странным смехом и пытаясь замять неприятную ситуацию в конце шоу.       - В энциклопедии японской мифологии, - с гордостью ответила Хироми. Она обожала читать книги и цитировать целые абзацы, особенно ее впечатлявшие.       - Это та, что папа тебе подарил? Я думала, что это просто сказки! Кто бы мог подумать, что пригодится... Эту энциклопедию Хироми хранила до сих пор. Единственная вещь, которую она забрала из их дома после смерти родителей. Внезапно ей в голову пришла мысль, что возможно, и у Сугуру Гето есть такая же. Иначе почему он ищет именно эти проклятия? На станции Хироми купила карту местности и сравнила с той, что нашла в интернете. До предположительного местонахождения храма Тамозава предстояло пройтись пешком мимо пары деревень, так что она захватила еще бутылку воды и онигири из автомата и направилась по маршруту, сопровождаемая только лишь двумя бабочками, порхавшими над ее головой.