Бабочка и Хаос

      Как-то раз, сидя на кухне у бабули Иошико, Хироми листала большую энциклопедию по японской истории и геральдике. В ней было множество картинок и символов, изображавших родовые эмблемы. Так Хироми узнала, что у рода Тайра (а именно от их многочисленных потомков впоследствии и произошла семья, к которой принадлежали бабуля Иошико, сама Хироми и ее папа) гербом была бабочка махаон, у рода Минамото - павлония, а у рода Фудзивара - цветы фудзи (ого, это еще и растение, не только гора!). Важным считалось прямое отношение изображенного объекта к семье: священная гора рядом с домом, реликвия, дерево или даже камень, отмеченный важным историческим событием.‌‌‌‌ Бабуля Иошико рассказывала, что сейчас миром магов управляют три могущественных клана: Зенин, Камо и Годжо. И все три семьи бабуля проклинала по чём свет стоит. - Клан Зенин - та еще семейка! Просто клубок змей! - говорила бабуля Иошико, прокатывая тесто через машинку для нарезки лапши, которую недавно починил папа Хироми. - Они там все друг друга хотят удавить… И не удивительно! Ведь если ты недостаточно хорош или не унаследовал родовую технику, то, считай, родился зря. Будешь в доме прислугой работать или того хуже. - Неужели у них нет денег, чтобы нанять прислугу? - удивилась Хироми. - Конечно же есть, да еще сколько! - воскликнула бабуля Иошико.- Тут дело не в деньгах, милая, а в том, чтобы унизить того, кого они считают недостойным. Нашу семью и многие другие семьи они просто презирают и насмехаются над нами, считают бесполезными букашками. А этот их глава, Наобито Зенин, тот еще старый хмырь! К тому же жуткий пьяница. - Откуда ты это знаешь? - спросила Хироми. - В молодости встречала его и как-то больше, знаешь ли, не хочется, - проворчала бабуля Иошико. - Не думаю, что стоит так строго судить кого-то из-за выпивки, бабуля, - заметила девочка. - Папа тоже иногда выпивает, но от этого он не стал плохим человеком. - Твой папа — совсем другое дело! - улыбнулась Иошико. - Он направил тебя ко мне, без него мы бы никогда не узнали, что в нашей семье появилась такая чудесная девочка. Если бы Наобито увидел тебя, то с него бы тут же сошла вся спесь! Хироми засмеялась и представила себе, как при виде нее у старика Наобито от удивления выпадает вставная челюсть, хотя наверняка она не знала, есть ли у него такая или нет. - Семейные узы очень важны, Хироми, - продолжала бабушка Иошико. - Не важно, сильный ты или слабый, есть у тебя способности видеть духов или нет. Семья — это опора, мы должны поддерживать друг друга, чтобы ни случилось. А что эти напыщенные дураки могут знать о семейных узах, если выбрасывают на улицу тех, кто им неугоден? Забирают детей у их собственных матерей, а потом скрещивают самых способных из отпрысков, словно породистых животных, - не скрывая отвращения проговорила она. - О чем это ты? - спросила Хироми. - Таков уж мир сильных, моя девочка… Слабые остаются позади, - ответила Иошико. - И это я говорю не только о клане Зенин. В Камо происходит то же самое, хоть и не в таких масштабах. Они держатся за чистоту своей крови, словно боятся подхватить заразу. Хироми надолго задумалась и продолжила листать энциклопедию. Ее заинтересовала глава, в которой рассказывалось про Сугавара-но Митидзанэ, считавшегося одним из величайших поэтов и учёных в японской истории, впавшим, однако, в немилость при дворе и умершим в изгнании. Наряду с Императором Сутоку и Тайра-но Масакадо он являлся одним из «Трёх великих мстительных духов Японии». После смерти Митидзанэ Киото поразил ряд бедствий. Город охватили мор и засуха, заболели и умерли один за другим сыновья императора, а во время грозы молния ударила во дворец, вызвав страшный пожар, в котором погибли несколько чиновников, участвовавших в изгнании Митидзанэ. Несколько месяцев спустя заболел и умер сам император. Все в столице были уверены — Митидзанэ стал божеством грома и наказывает тех, кто обидел его. Разгневанный дух Сугавары-но Митидзанэ продолжал насылать на столицу бедствие за бедствием. В конце концов, для него возвели святилище и посмертно восстановил в ранге и должностях, кроме того Сугавара-но Митидзанэ был обожествлён и возведён в высший ранг государственного ками и стал известен под именем Тэндзин. Проклятию наконец-то пришёл конец. - Ну и натворил же пакостей этот Сугавара-но Митидзане! - заключила Хироми. - Уже добралась до этого места? Ты быстро читаешь, - удивилась бабуля Иошико. - При жизни он был куда более миролюбивым. Есть предание, согласно которому, находясь в изгнании в Дадзайфу, он так горячо полюбил одно сливовое дерево, что однажды ночью это дерево полетело из Киото на Кюсю, чтобы остаться с ним. - Не может быть, бабуля, деревья не летают! - рассмеялась Хироми, глядя на Иошико своими большими и темными, словно сливы, глазами. - Не веришь, так возьми и посмотри!- парировала Иошико. - Это дерево до сих пор растёт в Дадзайфу Тэмман-гу в префектуре Фукуока. - Правда? Обязательно! Может, завтра поедем? - с нетерпением воскликнула Хироми. - Что? Нет, точно не завтра. Но, может, как-нибудь потом, - ответила Иошико и добавила: - Видел бы Митидзане, каких дел натворили его потомки из клана Годжо, может, и не стал бы так гневаться на императора. - Бабуля, а они-то чем тебе насолили? - простонала девочка. - Они вечно задирают нос и смотрят на всех свысока! Считают себя умнее других, а у самих нет и толики того ума, что был у их великого предка! Знаешь, когда в их семье родился сын с глазами Шестиглазого Бога, об этом шептались на каждом углу и под каждым забором, еще и ездили в город, чтобы посмотреть на него, словно на какую-то чудную зверюшку в зоопарке. Устроили из этого цирк! - Ты тоже ездила? - удивилась Хироми, считавшая, что для бабули Иошико такие поступки являются чем-то недостойным и глупым. - И я ездила… - вздохнула бабуля. - Но уже позже, когда ему было лет восемь. - И какой же он? - с любопытством спросила Хироми. - Да такой же, как и все они! Надменный и холодный, как лед! Смотрит на тебя, но не просто смотрит, а словно видит насквозь всю твою суть. Мне было не по себе от этого взгляда, - сказала бабуля Иошико. - Не должно быть такой чудовищной силы у одного человека, тем более у ребенка. Сейчас ему уже, наверное, лет пятнадцать, и кто знает, как он распорядится этой силой… Когда он появился на свет, то заслонил собой всех. Даже многие проклятья попрятались по темным углам, почувствовав его ауру. Кто-то может сказать, что это благословение, но я считаю, что это проклятье для всех остальных. - Думаешь, его хотят убить? - с опасением спросила Хироми. - Конечно, хотят, - подтвердила Иошико. - И будут пытаться это сделать, уж поверь мне. Они немного посидели молча под монотонный скрип машинки для лапши, но внезапно бабуля Иошико произнесла: - А знаешь, кто хуже их всех вместе взятых? - Кто же? - спросила Хироми, с трудом представляя, кто бы мог в глазах бабули переплюнуть всех вышеперечисленных. - Гакуганджи Йошинобу! - И кто же он? В энциклопедии про него ничего нет, - сказала девочка, на всякий случай проверяя указатель в конце книги. - Про него ты там ничего не найдешь, милая, этот старик жив-здоров и заведует магической школой в Киото, - просветила ее бабуля Иошико. - Он умудрился променять благородный и чистый сямисэн на эту дурацкую и несуразную электрогитару! Он просто опорочил великую и прекрасную технику, которая просуществовала столетиями! - искренне возмущалась и негодовала бабуля Иошико. - А я бы послушала, бабуля. По-моему, это очень современно! - улыбнулась Хироми. Иошико махнула на нее рукой и сказала: - Может и услышишь, когда попадешь в школу Киото. Ладно, давай уже убирай свои книги и будем ужинать. Этот разговор всплыл в памяти Хироми, словно огромный кит из глубин океана. Глядя на Годжо, она невольно подумала: «Убить?! Его? Ну и шуточки у тебя, бабуля Иошико!». Тем временем Санмэ-Ядзура предстал перед ними во всей красе. Это был ревущий великан серо-зеленого цвета высотой метров пятнадцать, с длинными, практически волочащимися по земле руками, которыми он размахивал, словно лопастями, сметая все на своем пути. Хироми насчитала восемь голов, три из которых были как у циклопа — с одним злобным глазом ярко алого цвета, таращившимися и жадно оглядывавшими все вокруг. Другие пять голов глаз не имели, зато у них были длинные шеи, а большую их часть занимали огромные пасти с черными зубами, из которых сочилось что-то вроде мазута или смолы. Вонь стояла такая, что девушка с трудом могла дышать. Хироми так увлеклась разглядыванием чудовища, что не сразу заметила, как Годжо сложил руки и, кажется, готовился изгнать проклятье чем-то очень серьезным. «Что-то не так, я что-то забыла...» - пронеслось у нее в голове и вдруг она вспомнила. - Стой! - закричала она сквозь рев великана, протягивая руку к Годжо и пытаясь ухватить его за рукав. «Не могу коснуться», - почувствовала она, но раздумывать над этим не было времени. Годжо взглянул на нее и замер. - Там в развалинах есть человек! - объяснила Хироми. - Шаман из тех, кого послал Гето! Я оставила его там! Если ты задумал все тут разнести, то заденешь и его тоже! «Савада уже, скорее всего, мертв… Сэки был самым благоразумным из этих троих… или самым трусливым. Но это не имеет значения, нельзя его там просто так оставлять», - рассуждала Хироми. Годжо опустил руки и с усмешкой произнес: - Хорошо, тогда пока повременим с изгнанием. Есть идеи? Санмэ-Ядзура был уже совсем близко. - Он, наверное, ужасно голоден, - сказала Хироми. - Надо увести его подальше отсюда и от ближайших деревень. - Отлично, тогда я на разведку! - сказал Годжо и направился вверх, буквально шагая по воздуху, оставив девушку наедине с неумолимо надвигающимся, словно гора, чудовищем. «Да он издевается!» - с раздражением подумала она, но делать было нечего. Девушка сложила руки в печать и произнесла: - Лезвие Меча Императора! Впереди нее материализовалось несколько больших бело-оранжевых бабочек. Причудливые зазубрины на их крыльях сверкали металлическим блеском. Бабочки начали поочередно пикировать на восьмиголового монстра, целясь в глаза. Одна из них достигла цели, и Санмэ-Ядзура заревел от боли и прикрыл поврежденный глаз толстым веком. Однако шаг свой сбавил незначительно. Хироми не стала рисковать и ждать, пока тот подойдет слишком близко. Она побежала в сторону, противоположную той, где находилось место заточения проклятья. К счастью, дорога была не слишком сильно завалена обломками, но все же, перепрыгивая через камни и поваленные стволы деревьев, она теряла скорость, необходимую для сохранения безопасной дистанции с чудовищем. Санмэ-Ядзура препятствий, похоже, вообще не замечал. Он разгребал их своими огромными лапищами, хватая на лету и бросая прямо в убегающую девушку. Наконец, Хироми добралась до края барьера и нырнула сквозь него. Тут она поняла, что удача покинула ее. Уже начинало смеркаться, а впереди был темный и густой лес, бежать по которому с той же прытью было просто невозможно. В надежде на чудо, она посмотрела на небо, но Годжо нигде не было видно. Санмэ-Ядзура вынырнул из барьера вслед за ней, ревя и тараща оставшиеся два глаза. Заметив Хироми, он разозлился еще больше, вытянул вперед головы-пасти, и тут же из них в сторону девушки полетели сгустки черной смолы. «Плюется, гад!» - возмутилась девушка. Хироми едва уклонилась, заметив, что трава и листва, на которую попали сгустки, начали дымиться, а затем быстро желтеть и растворяться. Что есть сил, Хироми побежала вперед. - Омурасаки! - крикнула она, на ходу складывая печать. - Броня императора! На спине и голове девушки появилось множество бабочек, покрывших ее, словно броня из чешуи. Она слышала позади себя бешеный рев догонявшего ее чудовища и почувствовала, как несколько капель разъедающей смолы достигли ее спины, но бабочки не давали навредить ей и держали строй. - Хироми-чан! - вдруг раздался голос сверху. - Ты не туда бежишь, возьми чуть левее!       Конечно, это был Годжо. Хироми увидела его наверху, метрах в пятнадцати над землей, и прибавила шаг, повернув левее. Она уже выбивалась из сил, то и дело натыкаясь на корни деревьев и оцарапав лицо ветками, как вдруг услышала: - Слишком сильно повернула, теперь нужно направо! «Серьезно?» - запыхавшись, она на пару секунд остановилась, чтобы перевести дыхание и злобно посмотрела наверх. Годжо завис в воздухе и показывал ей направление, в котором следовало бежать дальше. - Ты неплохо бегаешь, но до того паренька тебе еще далеко! - крикнул ей Годжо. Обида и злость словно подхлестнули Хироми, и она побежала снова, подумав: «Бабуля Иошико, я беру свои слова назад! Я уже хочу его убить! Пусть только спустится!». Санмэ-Ядзура уже дышал ей в спину, но Хироми старалась об этом не думать. Она пробежала еще несколько десятков метров вперед, как вдруг земля под ней закончилась и ноги потеряли опору. Время словно замедлилось на мгновение, и затем... она начала падать. «Обрыв? Он вел меня к обрыву?!» - с ужасом подумала Хироми. Бабочки слетали с ее спины, образуя длинный, мерцающий сиреневым светом шлейф. Она повернула голову вверх и увидела, как туша восьмиголового чудовища прыгает вслед за ней с обрыва и на огромной скорости несется вниз, все так же размахивая длинными руками. Хироми, закрыла глаза, ожидая удара, но вдруг почувствовала, словно какая-то сила подхватила ее, и падение прекратилось. - Поймал! - весьма довольный собой, сказал Годжо, держа девушку на руках. Внизу раздался шум, означавший, что Санмэ-Ядзура уже приземлился. Хироми, все еще охваченная страхом от пережитого адского забега и неожиданного падения, посмотрела на своего спасителя, не зная, чего ей хочется больше — обнять его или ударить. Ударить все-таки хотелось сильнее, но высота была значительной, поэтому драку пришлось отложить. Когда они спустились вниз и Хироми почувствовала твердую землю под ногами, она не выдержала и яростно накинулась на Годжо с упреками. - Никогда! Слышишь меня?! Никогда так больше не делай!!! - прокричала она. - Никогда! Годжо отступил на шаг назад от разгневанной девушки и сказал, непринужденно улыбаясь и махнув рукой: - Да ладно тебе, у меня все было под контролем! Хироми, все еще злобно пыхтя, ничего ему не ответила. Годжо пристально посмотрел в то место, куда упал Санмэ-Ядзура. - Ну, теперь приступим, - сказал он, сложив руки. - Техника вращения вперед, синий. Техника обратного вращения, красный, - Годжо выставил руку вперед, и Хироми затаила дыхание. - Техника воображения, Опустошающий багровый... Глядя на огромный ров, образовавшийся после невероятной проклятой техники Годжо, Хироми испытала странное чувство. Повсюду стояла мертвая тишина и пахло озоном, словно после грозы. Присутствия Санмэ-Ядзура больше не ощущалось. В какой-то непонятной растерянности она подошла к образовавшемуся сбоку от рва небольшому холму, покрытому травой, и села. Усталость разом навалилась на нее и девушка глубоко вздохнула. Годжо уселся рядом с ней, достал полоску белой ткани и стал заматывать ее поверх глаз. Хироми в свою очередь проверила карманы, нашла перчатки и задумчиво стала перебирать их в руках. - Слушай,- вдруг спросил он, - ты правда хотела оторвать голову тому парню своей техникой? - А? - отозвалась Хироми, с трудом выходя из своего странного состояния. - Нет, нет, конечно… Я такое на людях никогда не использую. Только на проклятьях, когда другого выхода не остается. По-твоему, я похожа на убийцу? - Нет, я так вовсе не думаю, - поспешил заверить ее Годжо, разобравшись, наконец, с повязкой. - Но я бы хотел испытать это на себе. Что скажешь? - В смысле, испытать на себе? Ты ведь не серьезно? - удивилась Хироми и тут же кое-что припомнила. - Кстати, я даже коснуться тебя не смогла там, наверху… - Ты это про Бесконечность? - Бесконечность? - Да, это моя врожденная техника, не позволяющая чему-либо коснуться меня. Я просто отменю ее, и ты сможешь испытать свою технику. - Зачем тебе это? - с сомнением и тревогой спросила Хироми. - Просто ради интереса, - улыбнулся тот в ответ и протянул руку ладонью вверх. - Не переживай ты так, я же сильнейший! Ты не первая, кого я прошу о подобном, - заверил ее Годжо. - Не думаю, что может случиться что-то страшное, ведь я отлично контролирую свою проклятую энергию. Вот, попробуй. Шаман подвинул ладонь еще ближе. Хироми колебалась. Больше всего ее поразило, каким простым и будничным тоном он произнес фразу «я же сильнейший», словно это было чем-то само собой разумеющимся. Совсем так, как говорила бабуля Иошико. Высокомерие. Надменность. Эгоизм. Все эти черты явственно читались в поведении Годжо Сатору, и все же… Было в нем что-то, что не давало Хироми покоя. Нечто скрытое и не такое очевидное, прячущееся за завесой пустого легкомыслия. Она решила его проучить. Поднесла свою руку к его ладони и, сделав вид, что собирается ее коснуться, резким движением толкнула его вниз к траве. Навалившись сверху, Хироми уперлась руками прямо в его лицо, обхватив скулы. На этот раз она определенно смогла прикоснуться к нему, тут же почувствовав, как внутри шамана протекают потоки проклятой энергии. - Тебе не следовало так легкомысленно отменять свою технику, - проговорила она, склоняясь над лицом Годжо. - Знаешь, сколько людей будет мне благодарно, если я уничтожу тебя и выжгу твои распрекрасные глаза? Я говорю не только о кланах Зенин и Камо, но и о многих, многих других, оставшихся в тени из-за вашего высокомерия и жажды власти, - Хироми говорила это с искренней болью и обидой в голосе. - Если убью тебя, то стану сильнейшей, верно? Войду в историю и стану кем-то вроде Жанны Д`Арк, - усмехнулась она. Она ждала хоть какой-то реакции со стороны Годжо, но тот лишь широко улыбнулся. Он чувствовал теплое дыхание девушки на своем лице. Его забавляло то, в каком интересном положении они находятся. Ему ничего не стоило притянуть ее к себе и... Впрочем, вместо этого Годжо сказал: - Какие жестокие слова! Именно поэтому предпочитаю не связываться с женщинами. Вы такие коварные и мстительные. Брр! Хироми разочарованно вздохнула, перевернулась, и плюхнулась на спину в мягкую траву рядом с Годжо. - Ну ты и дурак… - только и смогла она сказать. - Я знал, что ты не станешь меня убивать. Но попробовать стоило, - ответил тот. Хироми посмотрела в темное небо, на котором уже начали появляться первые звезды. - Ты и понятия не имеешь, как тяжело приходится тем шаманам, которые не относятся к вашему зазнавшемуся кругу элиты! - с обидой проговорила она. - Им приходится постоянно убегать, изворачиваться, лгать, становиться наемными убийцами, участвовать в дурацких телешоу с магами и экстрасенсами… - Телешоу?! - подскочил, словно ударенный током, Годжо. - Ну да, и это не самое ужасное. Я сама все детство провела, разъезжая по стране и развлекая публику. А что? - Теперь я понял, где тебя видел, Хироми Асахина, - торжественно произнес Годжо. - Ты — та самая девочка-медиум, которая заставила женщину в прямом эфире признаться, что она травила свою дочь таблетками! - Угу… Это называется делегированный синдром Мюнхгаузена, - равнодушно отчеканила Хироми. Сыпать терминами, именами и датами было для нее чем-то само собой разумеющимся.       - Ээ... Допустим...       - Не знала, что шаманы смотрят ток-шоу про шаманов и магию… Там же одни шарлатаны! - сказала девушка. - Верно, - подтвердил Годжо, согласно кивая. - Но в то время мы были студентами, и директор Яга поручил нам подыскать несколько потенциальных учеников для школы. Не могли же мы просто ходить по улицам и спрашивать у прохожих, не видят ли они монстров! - воскликнул он и продолжил: - Тогда у Сёко появилась идея поучаствовать в каком-нибудь мистическом ток-шоу, например, сидя в массовке. Камеры не могут зафиксировать проклятую энергию, зато в зрительном зале, в непосредственной близости от участников, можно было с уверенностью определить, у кого есть настоящие способности, а у кого нет! - И что же, ты был на том шоу? - с любопытством спросила Хироми. - Еще чего! - отмахнулся Годжо. - Я бы не смог просидеть там и пяти минут, такая скукотища! Я смотрел его в прямом эфире по телевизору прямо из школы. А Сёко в тот раз ходила вдвоем с Сугуру. На этот раз подскочила уже Хироми. Внутри нее словно образовался вакуум. - Ты имеешь в виду Сугуру Гето? - испуганно спросила она. - Вы учились с ним вместе? Для нее это было шоком. «Значит, все началось еще тогда… Вот откуда он узнал обо мне...» - с ужасом подумала она. - Да, в то время он был моим лучшим и единственным другом… - спокойно объяснил Годжо, но тут же засмеялся и продолжил: - Знаешь, я помню, как было забавно наблюдать за ними с Сёко! Они наперебой кричали из зрительного зала… Э-э.. Что же они кричали? - задумался он, пытаясь вспомнить. - Скажи, что в коробке… - едва шевелящимися губами произнесла девушка. - Точно! - подтвердил Годжо, повернувшись к ней и заметив, как Хироми побледнела. - Эй, Хироми? Ты что, призрака увидела? - спросил он. Хироми обхватила колени руками и уткнулась в них головой. Прошло несколько минут полной тишины и, не выдержав, Годжо произнес: - Не знаю, чем тебе насолил Сугуру, но теперь мы с ним враги, - он сделал паузу, ожидая реакции от девушки. - Если ты что-то знаешь о нем или его планах, то расскажи мне. Хироми медленно подняла голову и внимательно посмотрела на Годжо. «Наверное, если кто-то и может остановить Сугуру Гето, то только он...» - подумала девушка. - Ладно, - сказала она, поднимаясь и отряхивая брюки. - Идем, по дороге расскажу. Нам нужно обыскать развалины храма, вдруг Сэки еще жив... Годжо поднялся и, ухмыльнувшись, последовал за Хироми.