Behind My Smile

С момента начала нового учебного года проходит без малого неделя – а учителя уже как с цепи все посрывались и назадавали бедным школьничкам столько домашнего задания, что, дай господь, разгрести все до окончания старшей школы. Свободного времени у Коуши не было от слова совсем: он приходил домой, ужинал, делал уроки и без сил валился спать. Мико и Акира ещё как-то поначалу пытались утащить его поиграть с ними, но, пару раз встретив вежливый, но четкий отказ, забили на это дело. Одним из таких вечеров после школы к Коуши в комнату заходит мама: — Тук-тук, можно принести пинту чая занимающимся? — Мам, твое «тук-тук», но без самого действия – все равно не считается, - вздыхает, откладывая ручку, Коуши. - Это было шесть. А, учитывая, что следующие разы после того, что был в первый учебный день, мы договорились считать за два – это семь. Помнишь: ещё три – и ты будешь должна мне десятку*? — Ты что-то явно напутал, - задумчиво тянет его мама, ставя поднос с чаем на прикроватную тумбочку сына. – Но наши с тобой математические способности примерно на одном уровне, а точнее: на дне. — Очень самоутверждающе, - хмыкает Коуши. — Дорогой, мне тридцать пять лет, и мой отец, сэр, а ваш дед, всегда говорил: «Асами, запомни: истина ничуть не страдает от того, что ее кто-то не признаёт. Видеть собственные недостатки и уметь принимать их – вот в чем заключается мудрость сильного духом человека». — Мой дед, сударыня, а ваш отец, так же говорил: «Если будешь заходить в комнату сына без стука – останешься без десятки», - вредничает Коуши: он почти добил злоебучие задачи по алгебре и на очереди было ещё сочинение по литературе – а уже устал и хотел умереть спать. — Абсолютно точно уверена, что батя такой фигни не говорил, - веселится, ероша волосы на макушке сына, Сугавара-сан, - у меня вот не было отдельной комнаты. Однажды мой младший брат удумал водить своего парня к нам домой – через окно, чтобы папа не увидел, и как ты думаешь, где они предавались своему этому «Горбатому Кулаку»? — Фу, мама, - морщится Коуши, отпивая принесённый ею чай. – И как это твоя психика не пострадала от подобных… зрелищ? — Ну, они не до конца…это самое… только, как говорится, почесали Гондурас на контурных картах друг друга. — Мама! – Хихикает Коуши, оставив тщетные попытки спокойно напиться чаю в компании своей матери: дохлый номер, чай выливался обратно. — А что - «мама», - веселясь, разводит руками Асами-сан, - ты же сам спросил, как моя психика не пострадала. Не спрашивай, если не хочешь услышать ответ. И потом, нет ничего прекраснее любви: какой бы она ни была. Лишь бы взаимной, конечно. — Взаимной, - вздохнув, откладывает учебники в сторону Коуши и устало потирает глаза: завтра утром встанет и допишет сочинение, ничего страшного. На сегодня наши полномочия, это самое, все. Окончены. – Вот, кстати, об этом… — «Вот, кстати, об этом»? – нетерпеливо цитирует его же слова Асами-сан, уложив на колени подушку и приготовившись внимательно слушать. — Мама, я такую чудесную девочку встретил, - мечтательно откидывается на спину Коуши, заводя руки за голову и глядя в потолок. – Она моя одноклассница и, по всей видимости, очень популярная – хотя мы даже неделю ещё не отучились. — Красивая? — Очень. Знаешь, она… я когда ее увидел – сразу понял: хочу на ней жениться, - говорит Коуши. — Тпру, лесной олень, а где ты пропустил ту стадию отношений, где мальчик озвучивает свои чувства и предлагает девочке встречаться? – Удивляется его мать, обнимая подушку и внимательно всматриваясь в лицо сына. — Это безнадежно. Она слишком хороша для меня, - вздыхает Коуши. – И потом, ей в первый же день призналось около десяти человек. Я сам считал, знаю, о чем говорю. — Ты не узнаешь, пока не попробуешь, - наставительно поднимает указательный палец Сугавара-сан. – Для начала: не будь поленом, познакомься с ней поближе, узнай, что ей нравится, может, в каком она клубе состоит. Не навязывайся, не говори много о своих увлечениях – больше слушай. Поверь, нам, женщинам, нравится, когда нас слушают: чаще всего парни как будто вообще не интересуются нашим внутренним миром, а их единственная цель – залезть в трусы. Будь не как все, будь умнее. — Вот, кстати, про клуб… Кажется, она что-то упоминала про спортивный клуб, - щёлкает пальцами Коуши и переводит взгляд на мать. – А что, если я вступлю в тот же клуб, что и она? — Я вырастила гения, - притворно утирает несуществующую слезу уголком подушки Сугавара-сан. – Какая дедукция, какой мыслительный процесс! И, между прочим, надо было сразу сказать мне про эту твою пассию – я принесла бы нам выпить что-то покрепче пинты чая. — Можно подумать, ты тут не шутки шутишь, - хмыкает Коуши: алкоголь ему наливали только по праздникам, и то – полбокальчика красного сухого. — Шучу, конечно. А с другой стороны, школьная любовь – такая крутая для обсуждения тема. Честно говоря, я прямо ждала этого нашего разговора: с тех самых пор, как ты неудачно ухлёстывал за той своей одноклассницей – как там ее звали? Айко-тян? Коуши действительно пытался ухаживать в средней школе за своей одноклассницей – даже дарил ей цветы на какой-то праздник, но его в конце концов отшили: оказывается, Айко была долгое время влюблена в самого красивого парня их школы: высокого и атлетически сложенного баскетболиста. К слову, она тоже получила отказ в ответ на своё признание этому красавчику, но сильно в депрессию не впала, а потом они с ее подружайками организовали тайный клуб поклонения этому самому альфа-самцу. Да настолько тайный, что в него вступила потом добрая половина женской составляющей их школы. Чем они там занимались – по очереди целовали фото с изображением этого баскетбольного идола, что ли – никто так и не узнал, но Коуши тогда сильно погряз в душевных муках и занялся подготовкой к поступлению в старшую школу. — Да, ее звали Айко, а девушку, о которой я говорю, зовут Киёко, - тяжело вздыхает Коуши. – И если она тоже организует какой-нибудь клуб поклонения сексуальному высокому баскетболисту - мама, вот те крест: я сбрею волосы и отправлюсь в Тибет – в монастырь. — Мда уж, лучше бы этой Киёко не заниматься подобной дичью, а то я за себя не ручаюсь, - бормочет Сугавара-сан и они на пару с сыном смеются. – А с другой стороны, опять же, надо просто узнать ее поближе, что она любит, чем увлекается. Кто знает, может, баскетбол – не её стезя и она больше по бальным танцам? — Тогда я выучу все танцы мира, - подрывается с пола Коуши и срывает со спинки стула свой гакуран. Он кладёт один рукав себе на плечо, а второй сжимает в вытянутой руке и принимается вальсировать по комнате – под звонкое хихиканье мамы. В комнату Коуши заглядывает отец: — Спать ещё не пора? Асами, ты почему сидишь на полу: простудишься же? — Ути бозе мой, - восхищенно умиляется Асами-сан. – Кё – и проявляет заботу и предусмотрительность. Ну, конечно, милый, я уже иду спать, мы с Коуши просто обсуждали его новую пассию. — Мама!! — О, так у тебя появилась девушка? – Задумчиво чешет подбородок Кё-сан. – Это что же, означает, что я должен провести с тобой воспитательную беседу о том, как… — Господи, помилуй!!! – Кричит, заливаясь краской, Коуши и выталкивает их обоих за дверь. – Дайте мне дорешать задачи по алгебре и я уже пойду, наконец, спать!! Отец и мать, продолжая хихикать, выходят за пределы его комнаты, когда до чуткого слуха Коуши доносится фраза, сказанная его матерью: «…и вообще, ты уже опоздал с воспитательной беседой: разговор о сексе у нас с Коуши был два года назад…» *** Помня мудрый совет своей матери, Коуши действительно решает действовать по-умному и окольными путями узнаёт, что красавица-Киёко-сан уже подала заявку на должность менеджера в школьном волейбольном клубе. Эта новость невероятно обрадовала юного детектива – ведь сам он играл – и довольно-таки успешно – в волейбол в средней школе. Не особенно задумываясь о том, где возьмёт время для домашки, он подаёт заявку на вступление в волейбольный клуб Карасуно. Заполненный максимально аккуратным почерком бланк он с трепетным поклоном протягивает на одной перемене Киёко. Девушка вежливо кивает и идёт по своим делам дальше по коридору, собирая восхищенные взгляды учеников. Коуши, засмотревшись на ее походку, не сразу понимает, что райская мелодия, полившаяся с потолка – это не музыкальное сопровождение Киёко-сан, а звонок на очередной урок. По расписанию у них – история, и когда Коуши принимается раскладывать свои учебники, он с ужасом понимает: учебник по истории он где-то проебал. Только вот где? И самое противное: он даже не мог вспомнить, клал ли он учебник дома в школьную сумку или же посеял где-то в самой школе? — Мистика какая-то… - Задумчиво бормочет Коуши. - «Совы – не то, чем кажутся». — Шизофрения. – Слышится знакомый грубоватый голос с соседней парты: о, психолога вызывали? Нет? А он сам пришёл. Бонусом к хорошему настроению Коуши. Только бонусом ли? Хороший вопрос… — Мизантропия, - не остаётся в долгу Коуши, нахально глядя на собеседника свысока – хотя это было не так: у них с Савамурой почти не было разницы в росте, но Коуши на примере своей матери знал, что рост тут не играет роли. Ха! Вот так-то. Думал, ты один тут – самый умный? — Мизантропия – вовсе не психическое расстройство. – Фыркает, скрестив руки на груди Савамура. – И я не мизантроп, я просто констатирую факт: ты ведёшь себя странно со стороны. Будь добр, обратись к специалисту. — Ты, что ли, оплатишь его? – Ответно фыркает, сложив руки на груди Коуши. – Если нет, то заткнись и не путайся под ногами: я тут учебник свой найти не могу. — Этот, что ли? – Демонстрирует книгу Савамура и Коуши удивлённо понимает, что на парте дикобраза лежат сразу два учебника по истории: один – его, а второй... — Что мой учебник делает у тебя? – Ощеривается Коуши, протягивая руку к своей книге. – Отдай. — Это ты у себя спроси: ты же им по голове незнакомым людям стучишь, - ухмыляется Савамура. – И нет, не отдам: это орудие убийства. У меня потом от удара вскочила шишка, между прочим. — Плевать я хотел, что и где у тебя вскочило, - злится Коуши. – Отдай сейчас же мой учебник, а не то… — А не то – что? – Заинтересованно подаётся вперёд на своей парте Савамура. – Ну-ну, продолжай? — Отдай, - тихо, но четко произносит Коуши. – Пожалуйста, я не хочу сейчас драться. — Пф, - прыскает Савамура, беспечно отклоняясь назад на своём стуле, не убирая, впрочем, своей руки с учебника Коуши – и своего собственного. – Тоже мне: напугал. Коуши снова не выдерживает и вскакивает со своего места: как раз в то же время, как в класс заходит учитель. Увидев вскочившего Коуши, он недоуменно переводит взгляд с его лица на Савамуру: тот, царь горы, называется, все так же гордо продолжает подпирать сразу два учебника. — Что тут происходит? Драка? – Угрожающе спрашивает, подходя к ним, учитель. — Миура-сенсей, Савамура-кун отобрал у меня учебник. – Спокойно ябедничает Коуши. – Скажите ему, чтобы вернул обратно. — Вы его слышали, Савамура, - поворачивается к ним спиной учитель и уже идёт к своему столу, как слышит позади себя тихое, но уверенное «нет». Миура-сенсей недоуменно оборачивается и смотрит на смуглого парня. – Что вы сказали? — Я сказал: нет. Не отдам. Сугавара-кун повёл себя некорректно и применил ко мне физическое насилие, ударив этим учебником меня по голове. Я попросил, чтобы он извинился, а он – отказался. Так что мой ответ «нет»: пока он не извинится. — Сугавара, вы его слышали, - складывает руки на груди Миура-сенсей. Он был молодым - около тридцати-тридцати пяти лет - мужчиной, поэтому его забавляла эта ситуация: другой учитель - постарше - уже бы давно выставил спорщиков за дверь и не давал им срывать урок. — Извини, что ударил тебя, Савамура-кун, - послушно произносит Коуши, закрывая глаза: если гора не идёт к Магомету, то Магомет пойдёт к горе. Учебник сейчас был важнее принципов. К тому же, Коуши не был каким-то злыднем: хочешь получить извинения – пожалуйста, без проблем. Тем более, это, похоже, единственная радость в жизни этого противного Савамуры. – Могу я получить свой учебник назад? — Можешь. – Спокойно кивает Савамура. – Забирай. Коуши, дотянувшись кончиками пальцев до его парты, нашаривает уголок своей книги и со счастливым вздохом утягивает свою добычу на свою парту: фух, нашлась пропажа, а то он уже думал, что придётся бесконечно ксерокопировать этот учебник – кто ж ему новый-то даст? Эназер ван байтс зе даст… Коуши рассеянно улыбается услужливо возникшим в его памяти строчкам песни из легендарных «Queen»: вот бы послушать сейчас, заодно настроение себе поднять. Музыку Коуши любил и втайне страшно гордился своим плейлистом на mp3: знал, что у него – отличный вкус. Урок истории проходит быстро – Миура-сан ведет свои занятия очень интересно: в кои-то веки Коуши хочет не проспаться на истории (в его средней школе эти уроки были совсем уж никчемными), а принять участие в обсуждении европейской колонизации Индии. *** Спустя где-то три дня к Коуши на перемене неожиданно подходит Киёко – сама – и что-то говорит – он не слышит. — Сугавара-кун? – Хмурится Киёко, поняв, что на ее реплику собеседник никак не реагирует. — Что? Конечно, я сделаю! – Отмирает Коуши, по-дурацки встрепенувшись всем телом. — Сделаете что, Сугавара-кун? – Устало переспрашивает красавица-Киёко-менеджер-сан. «Понесу твою сумку, нет, понесу – тебя – на руках! Куда скажешь, как бы далеко ни пришлось нести!» - хочется сказать Коуши, но он понимает, что лучше этого не делать. Знай свои границы, называется. — Простите, Шимизу-сан, я нечаянно прослушал, что вы сказали! Вероятно, всему виной магнитные бури - что-то я сегодня какой-то рассеянный… - в пояс кланяется уязвлённый Коуши и замирает: Киёко тихонько смеётся. — Только сегодня, Сугавара-кун? – Насмешливо уточняет красавица. – Хорошо, я повторю: сегодня после занятий у нас состоится первое собрание волейбольного клуба. Вы подали свою заявку, помните? Так вот, приходите сегодня в спортивный зал, если для вас это все ещё актуально… И она, красиво взмахнув атласными волосами, поворачивается к нему спиной и уходит. Коуши не дышит, глядя ей вслед: «только сегодня?» - спросила она. Она запомнила его. Она его запомнила. Она. Его. Запомнила! — Атаааас! – сипло пищит Коуши, чувствуя, как довольный румянец расползается, кажется, по всему его телу: так приятно, что Киёко, эта божественная девушка, лучший в мире менеджер, запомнила его! – Ес-ес-ес-ессс… Коуши победно машет в воздухе сжатыми в кулаки руками, имитируя боксерские движения, когда краем глаза замечает, что у него есть зрители. Он медленно поворачивает голову в сторону стоящего там человека: та ну не, ну за что?! Этим самым зрителем оказывается тот самый Савамура – ну почему он всегда ошивается неподалёку, когда Коуши нужно побыть одному? Это что, такая у него сверхспособность?! Коуши смущенно кашляет в кулак и прячет руки в карманы, ожидая какой-нибудь гадостной реплики от Савамуры. Которую тот не торопится озвучивать. Вместо этого он смеряет насмешливым взглядом неловко топчущегося на месте Коуши и, хмыкнув, идёт по своим делам дальше. Ах, вот как? Клоуна нашёл? — А у Савамуры-сана на спине приклеено «Пни меня: я – вонючка!» - Сложив руки рупором, кричит вслед удаляющейся спине Савамуры Коуши. Тот замирает, недоверчиво развернув свою голову в попытке углядеть на собственной спине упомянутую записку. Но, увидев, как Сугавара складывается пополам от смеха, с громким стуком роняет свою школьную сумку на пол и злобно топает обратно: дать шутнику заслуженных пиздюлей. Коуши ржет ещё громче и приспускает от него со всех ног: они бегут по коридору, пока Коуши не врезается в кого-то, сбив на пол. — Прошу прощения! За мной гнались, я… - пытается отдышаться-проржаться Коуши и переводит взгляд на сбитого им человека. – О, господи… На полу сидит злющая как черт девушка с короткими каштановыми волосами: когда Коуши толкнул ее, она, видимо, пила сок – и сейчас он пролился и забрызгал всю ее форму. — Допрыгался? – Резко хватает Коуши за воротник сзади Савамура и сильно нажимает ему на спину, чтобы поклонился. – Прости нас, Мичимия. Я хотел втащить этому клоуну, но, коль уж он теперь и перед тобой виноват: бей, я его подержу. — Не буду я никого бить, - встаёт с пола, смущенно оправляя на себе юбку, упомянутая Мичимия. – Просто не носитесь так по коридору: мало ли, собьёте учителя – проблем не оберетесь. — Это все он, - одновременно тычут друг в друга пальцами Савамура и Коуши. Переглядываются, фыркнув, скрещивают руки на груди. Мичимия заинтересованно переводит взгляд с лица Коуши на Савамуру: — Давно не виделись, Савамура-кун, а я вот…тоже теперь в Карасуно, - зачем-то поясняет очевидное девушка. Она достаёт из своей сумки салфетки и принимается чистить заляпанную соком форму. – Рада, что мы с тобой снова в одной школе учимся. Давай постараемся в этом учебном году. Пока эти двое обмениваются любезностями, Коуши оперативно выскальзывает из цепкой хватки Савамуры и по-тихому сваливает от них куда подальше. Последний урок перед собранием волейбольного клуба он высиживает как на иголках – и, едва слышит мелодию, означающую окончание урока, со всех ног припускает в спортзал. Разумеется, там ещё никого нет: весь народ, скорее всего, подойдёт, наверное, только минут через десять-пятнадцать – Коуши и сам понятия не имел, что погнало его так, будто черти за ним гнались. И вот, кстати, о последних… — Ты ничего не забыл? – Слышит он знакомый грубый голос за спиной и закатывает глаза: сколько раз ещё за сегодня он должен вступить в диалог с этим Савамурой, чтобы от него, наконец, отвязались? Коуши на всякий случай проверяет наличие на себе штанов - почему-то именно этот эпизод, когда его отец чуть не ушёл на работу без брюк – всплыл сейчас в его памяти. Но – нет. Брюки на месте. Обувь на месте. Что он мог забыть? — Твоя сумка, - Савамура без обиняков швыряет ему в руки забытую на последнем уроке сумку. — Как мило, Савамура-кун. Неужели ты пришёл только ради того, чтобы отдать мне мою сумку? – Нежно улыбается парню Коуши. — В таких ситуациях люди обычно говорят «спасибо», - Фыркает Савамура. – И нет, я пришёл не только ради этого. Я тоже подал заявку на участие в волейбольном клубе. Коуши кажется, что после этих слов не хватает только обрушившегося им на головы потолка – для пущего эффекта.