Behind My Smile

Муз: - Cage The Elephant - Trouble - AJR - Weak - Foals - Exits

Коуши стоит перед зеркалом и уныло разглядывает свое тело. Он только что закончил утреннюю пробежку – и тут же побежал заценить че там по кубикам. А если серьезно, он реально чуть не схватил микроинфаркт, пока бегал – и это вместо привычного плотного завтрака с «чашечкой ароматного кофэ». Понятное дело, от одной интенсивной тренировки заветные кубики ну никак не появятся, но помечтать об этом ведь никто не запрещал? А сейчас перед глазами у Коуши стояло до удручения малопривлекательное, как ему казалось, зрелище: очень бледная, почти прозрачная, тонкая кожа, россыпь родинок по плечам, животу и возле сосков, проглядывающие сквозь кожу голубоватые венки, длинная и тонкая, почти девичья, шея и абсолютно не внушающая священный трепет мускулатура. Да и рост тоже… Мда. Собери своего дрыща starter pack, называется. Хотя живот, вроде, ничего – не как у этого Савамуры, конечно, но вполне подтянутый. Когда втянутый. Коуши выдыхает и, покончив с бездумным созерцанием своей тушки в зеркальной дверце шкафа, поскорее принимается натягивать на себя школьную форму: пробежки пробежками, а его утреннюю тренировку в волейбольном клубе никто не отменял, а если поторопиться, то можно успеть на бегу дорешать тот последний самый злоебучий пример по алгебре. Хотя кого он обманывает? Как будто такие дела решаются на бегу. Ещё раз тяжело вздохнув над нелегкостью своего бытия, Коуши кидает в сумку запасные носки и суперклей: и нет, не для того, чтобы склеить кое-кому волосы – хотя идея-то неплохая! – а для того, чтобы на перемене привести в порядок свой учебник по истории: дома руки никак не доходили, поэтому хоть так… Едва он переступает порог спортивного зала, как тут же видит сосредоточенно перебрасывающих друг другу мяч Савамуру и Азумане. Из остальной их команды сейчас присутствовал только тот самый Курокава с жутким лицом, он же, скорее всего, и открыл дверь в спортзал своим ключом. Пока первогодки отрабатывали пасы, этот конкретный парняга без особого энтузиазма во взгляде что-то записывал в своей тетради, время от времени поднимая глаза на сокомандников. — О, глядите, кто пожаловал! – Заметив Коуши, машет ему Азумане. Савамура же нейтрально кивает, и, не отвлекаясь более, снова подаёт в сторону спохватившегося Азумане мяч. — Здравствуйте! - Вежливо кланяется второгодке Коуши. Тот лишь хмыкает, не отрываясь от своей тетради: о, и этот туда же – решает задачки по алгебре, кажется. Или по физике… Ученье – свет, как говорится, а неученье – чуть свет и за работу… — Семпай, а я тут тоже с недоделанной домашкой… можно мне к вам присоединиться? – Достаёт из сумки свою тетрадь Коуши. — Да пожалуйста, - равнодушно подвигается на скамейке Курокава. – Только помочь ничем не могу: я уже не помню программу первогодок. — Я не буду вам мешать, - усаживается рядом с ним Коуши и принимается сверлить тоскливым взглядом – в который раз – этот самый злосчастный пример. Он реально уже потратил не него незнамо сколько – а тот упорно не решался, вот хоть ты тресни. Впрочем, думает про себя Коуши, ещё немного – и он правда треснет: столько всего в последнее время навалилось. Тут тебе и не прекращающиеся лавины домашки, и утренние тренировки в спортзале, и до кучи ранние подъемы для пробежки, чтобы привести, наконец, своё рыхленькое тело в надлежащий вид. Спасибо, хотя бы мама понимала его внутреннее состояние, а потому, когда Коуши озвучил ей, что отказывается от выпечки, вовсе не обиделась, даже пообещала собирать ему с собой исключительно белковое бэнто. — Вижу, твоя новая пассия очень положительно на тебя влияет! – Шутит мама одним утром, отдавая Коуши его бэнто: рыбу на пару с брокколи и киноа. – Вот, обед юных чемпионов, только, умоляю, не разогревай в тесном помещении, а то тебя возненавидит половина школы. Коуши пытается сосредоточиться на примере, когда вздрагивает и выроняет ручку от громкого звука рядом с собой: мяч чуть не попал ему в голову. — Упс, моя вина, - впрочем, без особого сожаления в голосе произносит Савамура и подбегает к нему, чтобы забрать мяч. Раздражённый своей собственной тупостью и тем, что чуть не получил контрольный в голову, Коуши перехватывает мяч и поднимает его над головой: — Извинись. – Требует он у Савамуры. — Я – уже. Мяч верни, - безапелляционно протягивает руку ладонью вверх Савамура, нахально глядя при этом в глаза Коуши. Но тот тоже не лыком шит: — Или я глухой, или слова «извини» от тебя не услышал. Но времени у меня навалом: подожду. – Водружая мяч себе на макушку, складывает руки на груди Коуши. Савамура резко подаётся к нему навстречу – отнять мяч, пока тот, казалось бы, в зоне его досягаемости, но Коуши знает, что делает: не раз тренировался на своих шустрых младшеньких – отшатывается от него назад, придерживая мяч обеими руками. Савамура наступает, продолжает теснить его, пока Коуши не упирается спиной в прохладную стену. И тогда последний, очаровательно улыбнувшись, просто посылает мяч в свободный полёт: — Лови. Савамура даже не поворачивает головы вслед улетающему мячу: он с очень сложным выражением на лице смотрит прямо в глаза Коуши, пока тот невозмутимо поправляет растрепавшиеся прядки волос на своей макушке. — Кретин. – Беззлобно вздыхает, наконец, Савамура, отворачиваясь от него и топая к поднявшему мяч Азумане. — Кретин здесь только ты. И в следующий раз, когда попадёшь по кому-то мячом, настоятельно рекомендую хотя бы извиниться перед ним! – Обиженно кричит ему Коуши. А Савамура, не оборачиваясь, показывает ему средний палец. — Может, вы перестанете собачиться? Знакомы без году неделю, а уже все так усложнили… - Тихо произносит Азумане, растерянно вертя в руках мяч. — Я не собачился ни с кем, - равнодушно пожимает плечами Савамура. – Просто кое у кого явно дефицит внимания, вот и придумывает себе развлечения, как умеет. А вот это уже ниже пояса, приятель. Оставив, наконец, попытки уже хоть как-нибудь решить этот говнючий пример, Коуши подрывается с места и злобно топает к сетке: в конце-то концов, он сюда тренироваться пришёл или задачи решать? — Давай один на один: ты и я, - чеканя каждое слово, предлагает разозленный Коуши. Он смутно чувствует, что его монолог сейчас напоминает какую-то дешёвую отсылку к фильмам с участием Чака Норриса, но его это мало волнует. – И если я забью тебе пять мячей первым, будешь делать все, что я тебе прикажу - целую неделю. — Да ну, а вдруг у тебя какие-нибудь извращенские наклонности и ты прикажешь мне что-то вроде вылизывания сливок с твоих пяток? – Морщится Савамура в ответ на это пари. — Тогда, скорее уж, крем для бритья: какие тебе сливки? – Закатывает глаза Коуши. Он рассеянно ловит себя на мысли, что чуть не улыбнулся в ответ на эту реплику своего оппонента: ты смотри, а ведь дельную мысль предложил! Надо взять на вооружение. – И потом: ты сомневаешься в своих силах? А как же твое «я хочу попасть на национальные»? Что, сдулся? — По рукам, - вдруг хмурится Савамура. Легко, оказывается, взять тебя на слабо. – Но если выиграю я – ох, и не сладко тебе придётся, принцесса на горошине – будешь выполнять все, что я скажу. Коуши, очаровательно улыбнувшись, протягивает в его сторону руку и манит указательным пальцем. Потом, резко стерев с лица улыбку, проводит большим пальцем по своему же горлу и одними губами говорит «Тебе не жить». Так, а теперь: лёгкие выблюем, но одержим ссаную победу! У него просто нет права облажаться перед этим идиотским Савамурой. Азумане, качая головой, вызывается подавать им мячи, даже Курокава откладывает свою тетрадь и, подперев кулаком подбородок, принимается следить за их противостоянием. Коуши концентрирует все своё внимание на летящем сейчас прямо над его головой мяче, поданным Азумане и, как следует оттолкнувшись от пола, посылает мяч в сторону Савамуры. О’кей, ударил недостаточно сильно: мяч довольно-таки простой, ну это - для разогрева, так сказать. Савамура действительно принимает мяч без видимых усилий – да чего уж там, даже попросту не смотрит на него, вызывающе приподняв бровь и как бы спрашивая «Это все, на что ты способен?». Следующий мяч Азумане подаёт уже над головой Савамуры – и тот в прыжке посылает мяч прямо в противоположную Коуши сторону. Тот даже не успевает ничего толком сообразить, как слышит гулкий шлепок об пол: Савамура взял своё первое очко. Ах, так? — Давай, я готов! – Кричит Коуши Азумане и тот, кивнув, кидает ему мяч. Коуши пытается повторить приём Савамуры, и тоже посылает мяч в противоположную от него сторону. Но тот, слово почувствовав, куда Коуши направит свой удар, мгновенно оказывается прямо возле мяча и без особого труда его принимает. Гаденыш… Два следующих розыгрыша они делят поровну: Коуши забивает мяч Савамуре – все с вами ясно, сударь: плохая реакция на сбросы, нежели на силовые подачи. Учтём. Впрочем, посмаковать победу ему не даёт следующий хитрозакрученный мяч Савамуры, который уже Коуши не может принять, как надо. Досадно, но ладно. — Сугавара, старайся заранее предугадать направление мяча! – Подаёт голос молчавший до этого Курокава. – Твои движения далеки от инстинктивных: мяч уже летит в твою сторону, пока ты думаешь, куда же он свалится. Коуши понимающе кивает: знал он эту свою особенность, к сожалению. И не то, чтобы он считал себя не очень талантливым или ещё что… Просто его мозги были заточены на какие-то стратегии – где нужны были многоходовочки вроде пасов другому игроку либо синхронные атаки. А вот принять летящие в тебя со скоростью пушечного ядра мячи… Следующее очко он тоже уступает Савамуре: этот умник снова его обдурил, уставившись в точку куда-то слева от Коуши, в то время как подал мяч в совершенно другую сторону. Ублюдок, мать твою, а ну, иди сюда… Понимая, что сейчас у него есть все шансы проиграть, если ему забьют оставшиеся два очка, Коуши, сосредоточившись, смотрит на мяч, поданый Азумане. В голове сейчас вертится только один вопрос: сброс или силовая подача. Да ещё мяч так неудобно летит: прямо над сеткой. И, разумеется, Савамура в очень выгодном положении: если сброс – то он достаточно близко к сетке, чтобы успеть вовремя среагировать, а если силовая подача – его реакция все равно позволяет догнать и достать мяч. Мда. Похоже, облизывать чужие пятки придётся вовсе не Савамуре… — Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»! – Зачем-то весело кричит Коуши, все-таки делая сброс. Савамура даже не мельтешит ни на секунду: спокойно принимает мяч. А вот ответный опять, скотина, посылает туда, куда не дотягивается компетенция Коуши. Одно. Всего одно очко сейчас отделяет Коуши от проигрыша. Азумане снова подаёт Коуши мяч, и снова Савамура его принимает – хотя пепельноволосый попытался проделать какую-то сложную закрученную подачу. Похоже, этого Росомаху вообще никакими подачами теперь не удивишь: ишь ты, как быстро приноровился и к сбросам, и к силовым подачам. А впрочем… что уж греха таить: это все его, Коуши, днищенские навыки, сейчас играют с ним злую шутку. Уверенный в своих пасах, он никогда особенно не тренировал свои подачи – и вот, посмотрите на него. А спорить вызвался, спорщик хренов… Коуши обреченно смотрит на летящий в его сторону мяч, и внезапно его плечи расслабляются. Да будь, что будет! Если честно, уже пофиг. Что бы там ни задумал Савамура – выдержим. Юмор – лучшее оружие дилетанта, а посему- наслаждайтесь победой, Савамура-кун, а у нас впереди ещё нерешенные задачки по алгебре… От этих мыслей его отвлекает звук упавшего рядом мяча, ознаменовавший полную и безоговорочную победу Савамуры, и Коуши расслабленно улыбается, пожимая плечами, пока не натыкается на полный холодного презрения взгляд выигравшего. — Это че щас было? – Сухо спрашивает он. – Ты настолько заколебался, что даже не попытался принять этот мяч? Мне напомнить, что это была твоя идея: начать этот спор? — Савамура-кун, что-то я не слышу в твоем голосе радости: а ведь я на неделю весь твой – пользуйся, не хочу! – Нарочито расслабленным тоном отвечает ему Коуши. Савамура внезапно резко наклоняется, пройдя под сеткой, и подходит к нему вплотную. Коуши от неожиданности снова пятится от него, когда Савамура, схватив его за ворот спортивного джерси, притягивает к себе за воротник: — И это вся твоя мотивация?! На игре тоже будешь стоять считать ворон вместо того, чтобы приложить все усилия и спасти мяч, дав возможность своей команде одержать победу?! Ты настолько слабохарактерный?! Тон его голоса очень не нравится Коуши, к тому же, этот тип стоит слишком близко, и пепельноволосый невольно вынужден вдыхать запах его тела: резковатый аромат чисто мужицкого геля для душа – с «чарующими» нотками какого-нибудь молота Тора, смешанного с потом самого Савамуры. Коуши пытается разжать его пальцы, но куда там: Савамура держит крепко. — Савамура, отпусти его, - устало вздыхает Курокава. – Ваша игра совершенно на разном уровне, и, честно говоря, Сугавара попросту не заточен на силовые подачи: это и ежу понятно, стоит только посмотреть на вашу игру со стороны. И вот черт его знает: хотел этот второгодка этим своим укусом мотивировать Коуши, или же он просто честно высказал своё мнение. Но на душе у пепельноволосого от его этих слов стало ещё гаже: ну, спасибо, что ткнул мордой в дерьмецо, спасибо. Впрочем, вздохнул про себя Коуши, он и сам понимал, что попросту сдулся – даже не попытался принять тот, последний, мяч. Ему действительно не хватило мотивации: ну и что, что Савамура недельку побегал бы у него на побегушках? Как будто в этом было что-то охренеть какое заманчивое. Да наоборот, если бы он исчез на ту же самую недельку, а ещё лучше – на год – вот это да, вот это уже другой коленкор. — Я признаю своё поражение, - как ни в чем ни бывало, смиренно склоняет свою голову Коуши, покорно глядя сквозь ресницы на все ещё смотрящего на него волком Савамуру. – И буду выполнять неделю все, что ты скажешь, Савамура-кун. Если ты, конечно, не откажешься, что меня тоже, несомненно, не сильно расстроит. — Да нет, я, пожалуй, не откажу себе в удовольствии завести на недельку свою личную горничную. – Вдруг по-волчьи оскаливается Савамура. При этом взгляд у него настолько маньячинный, что Коуши даже на секунду кажется, что у него ручьями льётся пот между лопаток. А, нет, это всего лишь мурашки. – Будешь делать все, что я скажу тебе, понял? — Да, мой господин, - насмешливо выстанывает Коуши, вызывая у стоящего неподалёку Азумане нервный смешок. – Я жажду служить… — Вот и прекрасно: доминант и сабмиссив, наконец, нашли друг друга, - фыркает на это их представление Курокава. – А пока у нас тут образуется новая ячейка общества, я предлагаю все-таки потренировать нашу игру, вон, как раз остальные пожаловали. Под громким «остальные» он, вероятно, имел в виду сильно опоздавших на тренировку капитана и ещё какого-то парня, лицо которого первогодки видели впервые. — Знакомьтесь: Хаято Такеши, третий год, наш либеро. И пока Азумане с Савамурой приветствуют либеро, Коуши недоуменно окидывает взглядом собравшихся: и это все? Шесть человек пришли на тренировку? А как же остальные? Где их центральные блокирующие, где ас, в конце концов? Про тренера вообще молчим: видимо, это больная тема их волейбольного клуба. Они продолжают тренировку, подавая друг другу мячи: Коуши снова погружается в какие-то свои мрачноватые мысли. К тому же, он уже успел довольно-таки сильно вымотаться за это утро: и пробежка, и никак не дающаяся ему задача по алгебре, а теперь ещё и этот дурацкий спор с Савамурой, в котором он позорно лососнул тунца, не прибавляли ему хорошего настроения. А ведь впереди ещё занятия, а после – очередная гора домашки. Спасти его от плохого настроения могло сейчас только… — А где Шимизу-сан? – Спрашивает вдруг он, не успев толком подумать, насколько сейчас будет уместным этот вопрос. — Я сказал ей, что на сегодня она может отдохнуть. – Пожимает плечами капитан. – Зачем зря тревожить девушку по утрам: что мы, сами не справимся? — Ну… - теряется, не зная, что на это ответить, Коуши. Так-то оно так, но, если честно, как-то уж все совсем несерьёзно получается: ни менеджера, ни команды в полном сборе. И как Карасуно собираются попасть на национальные? Они заканчивают тренировку и идут мыться: Коуши вприпрыжку бежит первым и, встав под горячие струи воды, счастливо намыливается своим гелем для душа. Внезапная мысль приходит ему в голову: — Савамура-кууун? Ты там? – Громко стучит он в стенку соседней кабинки: он видел, что Савамура пошёл в душ следом за ним, а это значит… - А покажи, каким гелем для душа ты пользуешься? — Зачем тебе? – Теряется соседняя кабинка. — Да так, проверить одну теорию, - хихикает Коуши, втирая тем временем в волосы шампунь. – Если честно, твой гель ужасен. Просто интересно, какое оправдание придумывают производители таким резким ароматам. — Иди в пень. – Обижается соседняя кабинка. – Не покажу. — Ну! — Нет. — Тогда я сам посмотрю! – Грозится Коуши. — Попробуй, извращенец, - хмыкает кабинка. Ах, так… Коуши привстает на цыпочки, чтобы посмотреть через перегородку : да куда там, не дотянуться. Даже если подпрыгнуть. — Чего ты там притих? Дырку в стене, что ли, ковыряешь? – Немного пугается кабинка. – Имей в виду: учудишь чего – придумаю тебе какое-нибудь жуткое наказание, так что на твоём бы месте… Что ж, это, пожалуй, звучит как вызов. Вызов - принят. Коуши резко отодвигает занавески соседней кабинки и его взгляд против воли устремляется к бёдрам Савамуры. Что-то он там говорил про пресс? Да тут… Этот мир – совершенно точно – несправедлив! — Покажи, - хрипло просит Коуши, чувствуя себя максимально неловко: он добрых три секунды пялился на член Савамуры. Дожили. — По-моему, ты уже все там увидел, - фыркает Савамура, поворачиваясь к нему спиной и намыливая шампунем свои волосы. Коуши чувствует, что его уши и щеки стремительно заливаются краской, но что он, сдастся и на этот раз?! — Я про твой гель для душа, а не про твой причиндал, кретин! — А, ну ты хоть уточняй в следующий раз. — Ой, а то ты не слышал, с каким вопросом я к тебе изначально обратился, - упирается Коуши. Он и сам уже чувствует, что пора сворачивать эту дурацкую шарманку, но любопытство всё-таки перевешивает здравый смысл. – Просто покажи мне упаковку - это все, что от тебя требуется! В ответ на это Савамура, покончив с мытьем головы, снова разворачивается к нему – нет, на этот раз Коуши не будет смотреть на его член – и, как ни в чем ни бывало, подходит вплотную. При этом он держит закрытую водонепроницаемую сумку со своими банными принадлежностями так, что Коуши даже при всем желании не может рассмотреть, что там лежит. — Ты позволишь мне выйти? – Вежливо приподнимает брови Савамура. – Или так и будем стоять? Хочу тебе напомнить: в душ очередь, поэтому зажимать меня здесь – не лучшая твоя идея. Хотя ты итак умом особо не блещешь. — Ой, да вали, - отодвигается красный, как рак, Коуши. Впрочем, когда Савамура, хмыкнув, протискивается мимо него, он, резко подавшись вперёд, вцепляется в его сумку с банными принадлежностями и всё-таки выхватывает ее из рук обалдевшего от таких финтов Савамуры. — Ха! – Радуется, высоко подняв свой трофей над головой, Коуши. – Ну-ка, посмотрим… Впрочем, осуществить задуманное ему не даёт вежливый стук в душевую: похоже, их крики услышали остальные члены команды. Тяжело вздохнув, Коуши возвращает сумку обратно ее владельцу и топает в свою кабинку – забрать собственную. Но едва он поворачивается спиной к Савамуре, как слышит его насмешливое: — У тебя даже нормальных волос на лобке нет. Нормальных – это каких: тропических джунглей, как у тебя, что ли? — Конечно, нет, какие мои годы: мне шестнадцать стукнет только в июне, - закатывает глаза Коуши и, обмотав полотенце вокруг бёдер, топает уже к выходу из душевой, когда слышит спокойное: — Мне - в декабре. *** — Дай списать четвертый пример, - поворачивается к Савамуре Коуши. – Я совсем забегался и не решил его. — Ты когда-нибудь научишься нормально просить об одолжении? – Закатывает глаза тот. — В этом, мой дорогой, мы с тобой похожи: ты – не извиняешься, я – не прошу как надо, - хмыкает Коуши. – Но если тебе от этого полегчает, вот мое «пожалуйста». Ну так что? — Да я сам не решил этот четвёртый пример, - нехотя признаётся Савамура, скребя ногтями свою шею. – Так что попроси дать списать кого-нибудь другого. — А зачем тогда устраивал весь этот цирк с «нормально просить»? – Недоуменно качает головой Коуши и легонько стучит по плечу сидящую напротив него одноклассницу: с этим Савамурой каши не сваришь. – Рика-чан, не дашь списать мне четвёртый пример? Девушка поворачивается и смеряет Коуши оценивающим взглядом: вообще, тот не выглядит тем, кто регулярно списывает, да и, к тому же, весьма хорош собой, но… — Увы, Сугавара-кун, я бы с радостью, но я сама не смогла его решить. – Разводит руками Рика. – Если честно, у меня мама – преподаватель со стажем в универе , правда, она преподает физику, но не суть – тоже не смогла решить. — Да уж, что тогда говорить о нас, смертных? – Задумчиво стучит себя ручкой по переносице Коуши. В этом момент в класс входит учитель и Шимизу, которую недавно выбрали старостой класса, поднимает всех, чтобы поздороваться с ним. А тем временем учитель открывает журнал и задаёт тот самый извечный вопрос, который привёл к преждевременной седине не одно поколение учеников за время своего существования: — Кто пойдёт к доске и продемонстрирует выполненное домашнее задание? Коуши слегка сползает на своём стуле, безуспешно пытаясь спрятаться за спиной миниатюрной Рики. И хоть он не обладает внушительным ростом – все же его метр семьдесят значительно выше метра с половиной его одноклассницы. — Поднимай руку и топай к доске, - вдруг шепотом приказывает Савамура. Коуши, задрав брови настолько высоко, насколько позволяет его мимика, переводит на него недоуменный взгляд. – Да, что слышал. Ты проиграл мне спор, так что живо, я сказал. — Савамура-кун, ты в курсе, что это подло? – Шепотом же отвечает Коуши, качая головой. – Я не пойду, я не знаю… — Кому сказал. Коуши хочет что-то вякнуть в ответ, но их тихую перепалку замечает учитель: — Сугавара, я вижу, ты там вовсю обсуждаешь свои успехи в решении задач? С классом не хочешь поделиться? — Неет, - тоненьким голосом воет Коуши, заставляя класс прыснуть от смеха. – Пощадите, учитель… — Не понял? – Высоко поднимает брови тот. — Все-все, уже иду… - обреченно бормочет Коуши, и, бросив напоследок уничтожающий взгляд на Савамуру, встаёт из-за своей парты и топает к доске. Первые три примера из домашнего задания он решает блестяще: то, что он занимается по вечерам все-таки у него не отнять. Но… — Так что у нас с решением четвёртого примера, Сугавара? Начали за здравие, как говорится, а кончили – за упокой? «О, я бы перечислил, от чего можно кончить», - мрачно думает Коуши, теребя между пальцами маркер, - «Но этот долбанный пример явно не входит в этот список». Вслух он, конечно, этого не говорит. Не тот контингент для таких шуточек. Учитель понимающе усмехается над его полным растерянности лицом, когда Шимизу неожиданно поднимает руку: — Учитель, я тоже не смогла решить этот пример. Более того, я склонна думать, что в нем какая-то ошибка. Тихий ропот приходится по их классу, до Коуши доносятся чужие несмелые «я тоже» - получается, не он один завтыкал с этим хитровыделанным примером. — О какой ошибке идёт речь, Шимизу? – Переспрашивает старосту учитель. – Не поможешь нам разобраться? — Да, конечно. – С достоинством кивает девушка и, элегантно выскользнув из-за своей парты, подходит к замершему у доски Коуши. Она стоит очень близко: доска небольшая, поэтому Коуши чувствует лёгкий запах мяты и ванили с персиком, исходящий от ее волос и тела. — …пример? – Доносится до слуха Коуши ее мелодичный голос. Оказывается, он снова залип в пространство, пока жадно ловил ее запах. Разве могут люди так приятно пахнуть, это же просто вне закона! — Что? – Слабо переспрашивает он, злясь на себя: пора прекращать так реагировать на неё, но что он может с собой поделать? Помимо очевидной привлекательности этой невероятной принцессы, она ещё и пахнет, как какая-то амброзия! А ему что прикажете: с каменным лицом стоять? Ему почти шестнадцать, в конце концов, и его бурлящие гормоны сейчас настойчиво советуют ему пойти по известному эротическому маршруту и не мешать им устраивать жёсткий расколбас. — Снова магнитные бури, Сугавара-сан? – Понимающе улыбается Киёко, и Коуши против воли залипает на сдвинувшуюся от улыбки родинку на ее подбородке. У него самого куча родинок на теле, одна даже под глазом – честно, он ненавидел ее всем сердцем и всерьёз подумывал о лазерном удалении, но – родинка Шимизу Киёко – это то, что придавало его жизни огромный смысл. — Нет, похоже, сегодня – Ретроградный Меркурий, - слабо оправдывается Коуши под хихиканье класса. – Повтори, пожалуйста, свой вопрос. — Я могу стереть твои труды, чтобы попробовать решить пример? – Ещё раз уточняет Киёко. — Да, да, конечно. Да. – Суетится Коуши, поспешно стирая свои труды с доски, причём делает он это до смешного неловко – класс вовсю потешается над ним, и даже учитель рассеянно улыбается, глядя на мельтешащего помехами подростка. — Садись пока: подумаю, что с тобой делать, - милостиво отпускает его учитель. Коуши на негнущихся ногах подходит к своей парте и устало плюхается на стул: нет, ему пора прекращать так откровенно лажать перед Шимизу Киёко. Ему определено пора. Вот какого хера у него такое чувствительное тело? А что же с ним будет, если красавица-менеджер поцелует его? Ой, нет, не думать об этом, сейчас – точно не думать! Вечером – перед сном – ещё можно, но не здесь, не сейчас, он же… у него же… аааа… — Жалкое зрелище, - слышит Коуши тихое презрительное шипение рядом с собой и выдыхает. Спасибо. В этот раз – серьезно. Спасибо. — Что на этот раз, Савамура-кун? – С нежнейшей улыбкой – отчасти, кстати, благодарной, поворачивается к нему Коуши. – Я, вроде как, спас тебя от минуты позора у доски, так что ты в ногах у меня валяться должен. — Да ты в нашем менеджере чуть дыру не прожег, - хмыкает Савамура. – Думаешь, она не заметила? Ты уж как-нибудь контролировал бы свои гормоны. И пока эти самые гормоны, словно змеи, разом подняли свои головы, чтобы зашипеть на этого лоботряса, сам Коуши беззаботно складывает руки на груди: — Не вижу смысла тебе, Савамура, об этом беспокоиться. Мы с Киёко-сан как-нибудь между собой разберемся в …эм… сложившейся ситуации. Савамура пару раз открывает и закрывает свой рот, явно раздумывая, чем таким укусить оппонента, но тут Шимизу, закончив с примером, поворачивается к учителю: — Вот о какой ошибке я говорила. Она что-то объясняет учителю, приводя доводы и выслушивая опровержения с таким внутренним изяществом, будто не она сейчас у доски, а сам учитель. Коуши снова против воли снова залипает на неё, подперев подбородок рукой: вон, даже солнце, льющееся из окна, освещает своими косыми лучами фигуру девушки, мягко подсвечивая ее, а в воздухе можно увидеть мельчайшие частички пыли, парящие и танцующие в хаотичном порядке, не поддающемся объяснению. Так красиво… Киёко такая красивая. — Что ж, вынужден признать: ты права, Шимизу. – Выдергивает Коуши из мечтательной полудремы голос учителя. – Видимо, в моей методичке опечатка. Сугавара, претензий к вам не имею. Коуши радостно вскидывает кулак в воздух, пока остальные одноклассники облегченно выдыхают: на сегодня пронесло их с распятием. Чудеса. Он еле дожидается большой перемены, чтобы поблагодарить Киёко: — Шимизу-сан, спасибо тебе за спасение! Не знаю, что делал бы без твоей помощи… — Ой, пустяки, Сугавара-сан, - отмахивается Киёко, хотя по ее лицу видно, что ей приятно. – К тому же, я сама долго билась с этим примером и хотела выяснить, в чем же тут дело. Так что тут ещё и спортивный интерес. А вот, кстати, про спортивные интересы. Как прошла сегодняшняя тренировка? — Ну, нас было всего шестеро, - немного погрустнев, отвечает Коуши. – Так что особо потренироваться как-то не получилось… — Зато получилось бросить вызов и облажаться по полной, - встревает открывающий своё бэнто Савамура. Ой, жри молча уже, а?! — О, а ну-ка? – Хмыкает Киёко, пока Коуши из-за ее спины корчит Савамуре страшные рожи. Тот смешливо фыркает, но все равно сдаёт с потрохами: — Да этот клоун сегодня начал быковать, мол, если одолею тебя в честном поединке – игре один на один - будешь моим слугой всю неделю и, вдобавок, жрать сливки с моих ног… — Пену для бритья, вообще-то, - возводит, качая головой, глаза к потолку Коуши. — …а в итоге сам облажался, а когда понял, что продувает мне, вообще сдался. – Добивает вредный Савамура. — Зато теперь он считает, что можно меня использовать как пушечное мясо, - жалуется Коуши, не без удовольствия отмечая, что их перепалка очень веселит Киёко – она снова смеётся этим своим прекрасным переливчатым смехом, прикрывая ротик рукой. – Вон, без сожаления к доске выпнул, герой, скажи, Шимизу-сан? — Имею право, - Пожимает плечами Савамура, подцепляя палочками куриную грудку из своего бэнто. Коуши снова корчит ему рожу и достаёт из своей сумки учебник и суперклей – сейчас он быстренько подклеит порвавшуюся обложку и тоже пообедает – урчащий желудок уже даёт о себе знать. Впрочем, не все так просто в этой жизни, как хотелось бы, а если день начался с кортизола* - считай, вдвойне «повезло». Пока Коуши рассказывает дополнительные подробности утренней тренировки, веселя Киёко (ему просто нравится видеть ее улыбку) и попутно огрызаясь на язвительные комментарии Савамуры (улыбка Киёко стоит всех его мучений с этим дятлом), к ним подходят три их одноклассника. — Шимизу-сан, отлично справилась у доски! – Говорит один из них – парень с хитрым выражением лица и жесткими темно-каштановыми волосами. Кажется, его зовут Макото – Коуши особо с ним пока не контактировал, но этот парень явно выделялся из их класса как бунтарь и дебошир. А вот в чем Коуши был совершенно точно уверен – так это в том, что Киёко сильно нравилась этому Макото – он даже признался ей в один из первых учебных дней, но был вежливо, но твёрдо отвергнут. — Спасибо, Учида-кун, - с достоинством кивает девушка. Она хочет пройти мимо одноклассников, но ни один из них не сдвигается, чтобы пропустить ее. – Можно мне пройти к своему месту? — Ох, извини, что займу ещё немного твоего времени, - без особого, правда, сожаления в голосе, тянет Макото. – Но не могла бы ты помочь нам с друзьями с алгеброй? Мы были бы очень тебе признательны за это. — Прости, Учида-кун, но я вынуждена отказаться, - безапелляционно поправляет очки на переносице Киёко. – У меня не так много свободного времени, поэтому все, что могу посоветовать – это обратиться к Йошимасе-сенсею с этим вопросом. — Киёко-сан, ну ты же староста! – Понизив голос, улыбается Макото. Коуши сощуривает глаза, глядя на этого придурка: тебе же сказали четкое «нет» - чего ты лезешь? – Если не ты нам поможешь, то кто? — В мои обязанности старосты не входит дополнительно заниматься со всеми, кто что-то не понял на уроке. - Спокойно отвечает Киёко. – Повторюсь ещё раз: если у вас есть какие-то вопросы – Йошимаса-сенсей ответит вам на них лучше, чем я. — Да что ты заладила «Йошимаса-сенсей то, Йошимаса-сенсей сё»?! – Не выдерживает Макото, скрещивая руки на груди. – Я же по-человечески прошу: что, тебе сложно, что ли?! Тон его голоса сейчас далёк от упомянутого им же «по-человечески»: парень явно переходит границы дозволенного. Даже Савамура перестаёт жевать свою курицу и приподнимает свои густые брови: — Ты ее слышал, Учида, тебе же японским языком сказали: нет. — А ты чего лезешь? – Удивляется Макото. – Кушай себе и не высовывайся. — Прости? – Откладывает свои палочки в сторону Савамура. Коуши переводит взгляд с одного на другого: ну вот, эти двое сейчас подерутся, если их не разнять. Срочно что-то придумать, срочно… — Учида-кун, а если я с тобой позанимаюсь – тебя это устроит? – Вдруг вежливо предлагает пепельноволосый. — Пф, зачем мне такой репетитор, который сам за предмет не шарит? – Недовольным тоном тянет Макото. — Ошибаешься: я очень даже ничего, - нежно улыбается Коуши, слегка загораживая собой Шимизу. – А насчёт «за предмет не шарит» ты зря: Киёко-сан же доказала, что там была ошибка, так в чем проблема, чтобы я объяснил тебе тему? — Я сказал: не интересно. Свали? – Поднимает брови Макото. — Киёко-сан тоже сказала, что ей неинтересно. Свали? – Ответно поднимает брови Коуши. Макото без лишних слов бросается на него, пока один из его дружков выкручивает руки Коуши за его спиной, тем самым обездвиживая пепельноволосого и не давая ему вырваться. Киёко инстинктивно делает шаг назад, чтобы не попасть под раздачу, пока Савамура, отодвинув своё недоеденное бэнто в сторону, выскакивает из-за парты и бросается к Макото со вполне очевидными намерениями набить ему морду. — Перестаньте! – Кричит Киёко, но никто ее не слушает: класс, столпившийся вокруг дерущихся, возбужденно гудит – оп, веселуха подъехала. — Драка! Драка! – Подначивает какой-то долбоеб и несколько человек подхватывают его лозунг. Тем временем Макото с его дружком вполне успешно скручивают пыхтящего и красного Коуши в бараний рог, пока Савамура даёт пиздюлей третьему участнику их сообщества, который решил помешать ему добраться до их лидера. Он валит его на пол и наступает ему на спину, придавливая и обездвиживая трепыхающуюся шестерку Макото. — Может, все-таки поговорим? – Без особой надежды спрашивает Коуши: дноклассники крепко держат его руки за его спиной, выкрутив их под несуразным углом, от чего на глаза у пепельноволосого набегают слёзы от боли и унижения. Ну что, мать вашу, за день такой, а? Ответить ему гопники не успевают: Савамура, резко убрав ногу со спины поверженного одноклассника, бросается к выкручивающему руки Коуши с садистским выражением лица Макото и без лишних слов проезжается кулаком по его наглой роже. Тот отшатывается от сильного удара по лицу, и, пока его дружок тоже отвлекается на Савамуру, Коуши хватает со своей парты тюбик с суперклеем и щедро льёт на бошку пиздюка Макото. — Скотина!! – орет, схватившись за свой веник на голове, Макото: впрочем, это явно плохая идея – его руки тут же намертво прилипают к волосам и он несколько раз комично дёргает ими, пытаясь оторвать от головы, да куда там. «Все-таки склеил волосы этим клеем - как и задумывалось утром. Таков мой замысел», - мрачно думает Коуши. - «Не Савамуре, так хоть тому же Учиде». На крики и шум из их класса сбегаются завуч и учительница по японской литературе. Они окидывают недоуменным взглядом так и застывшего с руками у головы Макото и Коуши с тюбиком клея в руках. — Вы, двое, за мной, остальные – наведите тут порядок! Вы старшеклассники, смею вам напомнить, а ведёте себя как сброд невежественных дикарей! – Сухо отчитывает завуч, пока учительница по японской литературе рядом с ним укоризненно качает головой. – Староста, тоже за мной: расскажешь, что у вас тут произошло. Коуши мрачно подпирает стенку в кабинете завуча, думая о том, каким везением нужно обладать, чтобы сначала проиграть им же затеянный спор, а потом ещё и подраться с гопниками-дноклассниками. Настроение сейчас – ниже плинтуса, даже вид Киёко, что-то объясняющей завучу своим мелодичным спокойным голосом, не приносит ему сейчас никакого удовольствия. Коуши не выносил конфликты и всегда старался по возможности решить их мирным путём, но, видимо, у сегодняшнего дня были планы окончательно доконать неустойчивую психику подростка. — Ладно, я понял ситуацию: Учида, иди в медпункт, пусть тебе что-нибудь там сделают с твоими руками. Сугавара, а тебе в качестве наказания поручаю всю неделю, начиная с сегодняшнего дня, оставаться после уроков и убирать класс. — Справедливо, - вздохнув, кланяется Коуши. – Простите ещё раз за учинённый беспорядок. — Все, свободен. И больше никаких драк, - грозит напоследок пальцем завуч. – Ишь, какой, дебошир-затейник малолетний. Коуши с Шимизу ещё раз кланяются завучу и выходят из его кабинета, возвращаясь в свой класс. — Спасибо, что вступился за меня, Сугавара-кун. – Вдруг останавливается у самой двери в их класс Киёко. – Я совру, если скажу, что мне это было неприятно. Но впредь постарайся больше не ввязываться в драки. Коуши снова плывёт от ее слов. «Приятно». О, Боже, он сделал ей приятно! Как же круто, черт побери, это звучит! Он проходит к своей парте и уже наклоняется к своей сумке, чтобы достать учебник и подготовиться к следующему уроку, когда его взгляд случайно цепляет учебник, который он сегодня весь день хотел подклеить. Кто-то аккуратно сделал это за него.