Behind My Smile

Муз: - Pet Shop Boys - Suburbia - Poets Of The Fall - Lift - Mindless Self Indulgence - Evening Wear

Большая половина месяца пролетает в каком-то сумбуре: тренировки-школа-домашка-сон и этот повторяющийся бесконечный круг ни одно событие, казалось, не в состоянии разорвать. Даже Савамура в итоге машет рукой на проспоренные ему Коуши желания, заявляя, что откладывает их до лучших времён, причём до каких – предусмотрительно не уточняет, гаденыш – и Коуши ставит себе на будущее в уме зарубку, что во все последующие споры с этим Дайчи либо лучше вовсе не ввязываться, либо заверять их исход у нотариуса – меньше проблем, вот серьезно. Придумал, тоже мне, бомбу отсроченного действия, умник. Впрочем, Коуши, скорее, жаловался по привычке: их отношения с Дайчи – как теперь он называл своего одноклассника – стали не в пример лучше, чем в первый их день в школе. Даже на тренировках они почти не собачились – к величайшей радости Азумане – а вполне нормально находили общий язык. Коуши как-то после школы даже попросил Дайчи потренировать его слабый приём. — Ну, смотри, ты слишком напрягаешь корпус, - обьясняет Дайчи, когда Коуши в очередной раз не может правильно принять мяч. – И что с твоими ногами: может, все-таки попробуешь их немного сгибать? Они же должны работать как пружинный механизм – ты в курсе? — Ну, давай ещё раз, - требует Коуши, послушно делая, как сказано. Дайчи разбегается, подаёт ему мяч, но Коуши снова его проебывает. - Что-то не срабатывает он, мой пружинный механизм. — Слушай, - слегка раздраженно подходит к нему Дайчи. – Ты, конечно, у нас вроде как сеттер, но почему ты такой деревянный? Ничего ты не пружинный механизм – даже близко. Что у тебя за присед такой? Ты картошку сажать пытаешься – или что? Выстави левую ногу чуть вперёд – ты же правша, вроде как, вот, и когда отбиваешь, переноси на неё вес. – Коуши честно повторяет все, что ему говорят, но очередная подача Савамуры снова отскакивает от его руки, больно ударив по костяшкам, и улетает куда-то вкривь и вкось - подобрать ее не смог бы даже самый опытный либеро. А либеро у них был более чем обычный. Савамура снова хмурится и подходит, на взгляд Коуши, слишком уж близко, останавливаясь за спиной у пепельноволосого. Он толкает своими согнутыми коленями под коленями Коуши, заставляя его согнуть их сильнее, и жестко берётся снизу за предплечья парня, фиксируя их, как надо. — Вот, - грубовато поясняет Дайчи. Он отходит на пару шагов и, склонив голову набок, оценивает позу растерянно застывшего пепельноволосого. – Попробуй сейчас принять мяч. Он снова посылает свою адскую подачу в Коуши – и – о, чудо! – тот ее принимает. — И года не прошло, - закатывает глаза Савамура, но Коуши готов поклясться, что видел за секунду до этого на его лице крохотную улыбку. — А теперь, - мстительно ухмыляется Коуши. – Я научу тебя давать хорошие пасы. — Спасибо, оставлю эту привилегию тебе, - фыркает, незаинтересованно подбрасывая мяч, Савамура. Коуши фыркает в ответ и отходит от него – натянуть обратно верх своего гакурана. Несмотря на то, что уже начало мая, погода почему-то резко испортилась, а в прогнозе погоды вообще предсказали надвигающиеся проливные дожди – длиною в неделю или даже две. А учитывая, что меньше, чем через неделю им предстояла их первая игра – с соседней школой – прогноз этот был так себе, и это ещё мягко говоря. — Хочешь мороженое? – Вдруг предлагает Коуши. Конечно, что же ещё предложить, когда ты замёрз, а гипотетически впереди – две недели счастья в виде проливных дождей? — Не люблю сладкое, - морщится Дайчи, глядя на циферблат своих часов. – Да и домой уже пора. — Тогда закажи себе со вкусом шашлыка, какие проблемы, - шутит Коуши, но, увидев нахмуренные брови одноклассника, осекается. - Ну, Дайчи. — Хорошо, идём, - фыркает, забрасывая свою сумку на плечо, Савамура. Коуши победно вскидывает кулак вверх и, высоко подпрыгивая, бежит впереди него в сторону находившейся неподалёку от их школы небольшой кафешки, где, как он успел подслушать из одного разговора их одноклассниц, продавали очень вкусное йогуртовое мороженое с кусочками маршмеллоу. Они заказывают себе по мороженому – Коуши всё-таки настаивает, чтобы Савамура перестал быковать и заказал себе тоже. Когда официант, наконец, приносит их заказ, Коуши не может сдержать восхищенный вздох: мороженое так красиво оформлено - начиная градиентным зелёным стеклом вазочки и заканчивая небесно-голубыми маршмеллоу, уложенными в виде морской волны. — Что ты делаешь? – Морщит лоб Савамура, глядя, как Коуши берет в руки свой телефон и направляет камеру на вазочку с гастрономическим шедевром. — А что, не видно? Фотографирую! – Отмахивается от него пепельноволосый. — Это мороженое, а не закат, балбес, - закатывает глаза Савамура. – Его есть надо, а не фотографировать. — Вот и ешь, не твое же мороженое фотографирую. А вообще, дай-ка, - хватает Коуши ложку и мстительно тянется к десерту Дайчи со вполне очевидными намерениями. Савамура поспешно отодвигает от него свою вазочку, шлёпнув его для острастки по шаловливым ручонкам. – Воот, а говорил: сладкое не любишь… — Тебе сколько лет: восемь? – Высоко поднимает брови Савамура, зачерпывая ложкой своё мороженое. — Шефть, - шепелявит, подражая детям, Коуши, делая напоследок ещё пару кадров своего мороженого на телефон. – Ф щледующем году будит шемь. — Даже мой шестилетний брат и то ведёт себя взрослее, - вздыхает Савамура, но его глаза выдают его с головой: ему, очевидно, весело. Коуши замечает это и самодовольно улыбается, убирая свой телефон обратно в карман. Он зачерпывает ложечкой своё мороженое и кладёт себе на язык. Восхитительная вкусовая гамма буквально заставляет его застонать от удовольствия и он, проворно орудуя ложкой, довольно быстро уничтожает своё мороженое, в то время, как Савамура в своём только поковыряться успел. — Боже, это так вкусно, - сыто откидывается на спинку своего стула довольный донельзя Коуши: его б воля, он бы ещё заказал, но что теперь, все его пробежки по утрам и редкие, но выматывающие силовые тренировки – зря, что ли? Он с тайной завистью во взгляде смотрит на вопиюще целое мороженое Дайчи. – И как можно не любить сладкое? — Ну, я не то, чтобы совсем его не ем, - поясняет Савамура, отправляя в рот очередную ложечку десерта. – Просто не фанат, скажем так. Кстати, у тебя на губе зефир остался. — Это не зефир называется, а маршмеллоу, - поправляет, вытирая рот, Коуши. – В зефире содержится яблочное пюре, а в маршмеллоу – нет. — Спасибо, без этого факта я бы долго не прожил. – Хмыкает Дайчи, по-прежнему глядя на Коуши. – И ты все ещё не стёр его со своей губы. Коуши снова – уже более раздраженно – вытирает рот салфеткой и выжидающе смотрит на Савамуру, но тот снова качает головой. — Да где… - с явным недовольством в голосе начинает Коуши, но Савамура, перегнувшись через стол, вдруг крепко обхватывает своими пальцами его нижнюю челюсть, притягивая к себе и ногтем больно соскребает приставшее маршмеллоу под нижней губой Коуши. Тот взвизгивает и хватается за свой рот обеими руками: — Дайчи, а нежнее – никак нельзя?! Ауууу… — Прекрати хныкать, - одёргивает его Савамура, садясь на место и спокойно вытирая салфеткой свои пальцы. – Ты, правда, совсем как ребёнок. — И вовсе я не ребёнок. - Обижается Коуши, кидая в Савамуру скомканную в шарик салфетку. Его нижняя губа все ещё сильно саднит – конечно, этот Савамура своими ногтями чуть ее совсем к ебеням не соскреб – вместе с маршмеллоу. — Рассказывай. — Дайчи, - вспоминает кое-что Коуши, рассеянно рассматривая свою фотопленку в телефоне. – А сколько, говоришь, у тебя младших? — Два брата и две сестры, - покосившись на циферблат своих часов, отвечает Савамура и переводит на него взгляд. – А что? «Только не говори ему, что я все это тебе рассказала», - вспоминает Коуши просьбу Мичимии и решает действовать окольным путём: — Мне просто интересно, просто ты уже упоминал, что у тебя тоже есть. Маленькие ещё, да? — Самому старшему брату – девять, - перечисляет Савамура. – Тому, что помладше – шесть. Сестренкам – они погодки – пять и четыре. — Моим брату и сестре тоже шесть, - подаётся к собеседнику Коуши, обняв свои локти ладонями. – Что, в следующем году брата - в школу, да? — Конечно, - кивает Савамура. В его взгляде можно увидеть что-то вроде отцовской гордости – чему Коуши почему-то немедленно умиляется. Он и сам безумно обожал своих брата и сестру, но, как и Дайчи, был самым взрослым ребёнком в семье, а потому привык больше дарить заботу, нежели получать ее сам. Хотя сам любил, когда к нему проявляли нежность – ну, а кто не любил – просто таких людей, кроме, разве что, мамы, почти не было. А вот уж Дайчи, как предполагал Коуши, скорее всего, ласку совсем не любил, и вряд ли позволил бы кому бы то ни было нежничать с собой: да вы только гляньте на него, даже улыбка у него какая-то скупая, одними губами всегда улыбается – это его максимум! И весь он такой – колючий, неприступный, жёсткий… — О чем задумался? – Вдруг спрашивает Савамура, отставляя в сторону своё недоеденное мороженое – все, хватит с него на сегодня сладкого. — О тебе, - не успев подумать, брякает Коуши и тут же виновато машет руками. – В смысле, ты же старший, да? Скорее всего, нелегко тебе приходится. — Что ты хочешь этим сказать? – Напрягается Савамура. Коуши буквально чувствует, как потеет: за каким хреном он это сказал? Кто его за язык-то вообще тянул?! — Ох, я не то имел в виду… просто… - лопочет Коуши, не глядя Дайчи в глаза. Он хватает салфетку и несколько раз складывает и раскладывает ее, пытаясь собраться с мыслями, что ураганом сейчас проносятся в его голове. Чертов разговор с Мичимией! Вот как ему продолжить свою мысль, не выдав того факта, что он знает о ситуации в семье Савамуры? И, наконец, его озаряет. – Мы должны подавать младшим хороший пример для подражания. И с этим ты уж наверняка справляешься лучше, чем я. Бинго. Такая очевидная лесть, но, кажется, Савамура ничего не заподозрил – он пару секунд смотрит куда-то поверх макушки Коуши и, наконец, хмыкает: — Прекрати насиловать эту салфетку… И недооценивать собственные усилия. Я уверен, твои младшие тоже души в тебе не чают. Коуши едва не выпадает в осадок – он не ослышался? Сам Савамура – и похвалил его?! — Сп… спасибо? – Неуверенно произносит он, поднимая глаза на Савамуру. Тот снова скупо улыбается – одними уголками губ. — А если ты считаешь, что что-то делаешь не так хорошо, как хотелось бы – сделай лучше. Когда твои брат с сестрой вырастут – они не отвернутся от тебя – потому что ты был лучшим человеком в их жизни. Эти слова он произносит с какой-то тайной грустью, и у Коуши опять чешется язык наброситься на него с вопросами, но на этот раз он не позволяет себе и рта раскрыть: мало ли, опять ляпнет какую-то дичь? Ещё чего не хватало… — Ты крутой. – Произносит Коуши. Это единственное, что он может себе позволить – и не облажаться опять. Но почему-то теперь Дайчи, кажется, нервничает: придвигает к себе своё многострадальное мороженое и, кажется, хочет, взболтать его в коктейль, интенсивно помешивая ложкой. — Хотел бы я, чтобы ты был моим старшим братом. От этой его фразы Дайчи вообще, кажется, закоротило: он прекращает наводить бурю в стакане и изумленно вылупляется на Коуши: — Глупости, - хрипит он наконец. – Мы с тобой же вообще не уживаемся. — А я и не говорил, что ты периодически не получал бы от меня пиздюлей, - хмыкает Коуши, пожимая плечами. – Но то, что ты хороший брат – факт. — Пиздюлей, скорее, огребал бы от меня ты, грязнуля, - сердито фыркает Дайчи, жестом подзывая официанта. – Принесите счёт, пожалуйста. — На том и порешили, - хихикает Коуши и тут же подмигивает ему. – Так и что, когда устроим коллективный поход с мелочью в зоопарк? Официально заявляю: я жуть как люблю животных, но пингвины – просто моя страсть. А ещё я люблю панд: они… Он, не договорив, осекается, увидев в глазах Дайчи какую-то необъяснимую грусть. Официант приносит им счёт и Савамура кладёт туда свою часть денег. — Вынужден тебя огорчить: мы не ходим по зоопаркам. – Спокойно заявляет Савамура, поднимаясь с места. И хоть тон его голоса вполне будничный, Коуши, как высокоэмпатийная личность, мгновенно распознаёт в нем столько горечи, что просто страшно становится. — Подожди меня! – Коуши кое-как пихает свою часть денег в счетницу и спешит за ним на улицу. – Куда ты так рванул? — Мне пора, засиделся я с тобой, - ровным голосом отмахивается от него Дайчи, но по его лицу Коуши понимает: там все очень и очень не в порядке, на какой-то такой рычажок он надавил, который вообще не следовало трогать – да кто ж знал? И дело тут вовсе не в пингвинах и пандах… — Дайчи… - мнётся погрустневший Коуши. Вот почему, скажите на милость, он чувствует себя виноватым? Что он сделал? — Время видел? Детский сад закрывается через час. – Суховато поясняет Савамура, не глядя на Коуши. – А мне ещё сестрёнок надо забрать. — Вот как, - неуверенно улыбается Коуши. Он машинально пытается подстроиться под широкий шаг Савамуры, пока до него не доходит, что ему, вообще-то, в другую сторону. – А… мне… не туда. — Ага. Пока. – Кивает Дайчи и уже топает дальше, когда Коуши, вспомнив кое-что, снова нагоняет его. – Ну, что на этот раз: шоколадное фондю хочешь или ещё какую экзотику? — Дай мне свою почту. – Перебивает его Коуши, чувствуя дурацкое смущение. Что за дуристика? Никогда за собой не замечал каких-то колебаний, когда спрашивал у своих одноклассников их адреса и почты. В средней вообще тусили день и ночь друг у друга с парой ребят, жаль, они не поступили в одну и ту же старшую школу… До сих пор иногда списывались, да уже не то. А вот у этого сложного Савамуры взять его почту оказалось почему-то так неловко. Коуши и сам не знает почему: потому что они не ладили в самом начале или потому, что он чувствовал на краешке подсознания, что ненароком его задел… — Зачем? – Недоуменно спрашивает Савамура. Затем! Фотки Памелы Андерсон обсуждать, зачем же ещё?! — А тебе жалко? – Решает взять на слабо Коуши. – И потом, мы в одной команде, так или иначе удобнее, если у нас будет возможность связаться друг с другом при необходимости. К слову, с Азумане мы почтами уже обменялись. Брехня, конечно. Азумане был в другом классе, и, к тому же, особо Коуши не интересовал – хотя, гипотетически, надо бы и его почту взять, тоже неплохой, вроде, парняга… — Вот, держи, - бурчит Савамура, возвращая Коуши его телефон, который тот протянул, чтобы он сам вбил свою почту. – Только, чур, не спамить посреди ночи какую-нибудь хренотень с голыми тетками. С моим телефоном иногда младшие играют. — Хорошо, ночью – не буду, - смиренно соглашается Коуши и подныривает под рукой Дайчи, которой тот явно вознамерился отвесить ему леща. – Пока-пока. И он поскорее приспускает в противоположную от Дайчи сторону, вертя в руках свой телефон. Он чувствует себя странно взволнованным: такое бывало, когда он, проходя какой-то квест, сталкивался с заданием, которое требовало посидеть и крепко подумать. Ему нравилось размышлять, нравилось искать нестандартные выходы из ситуаций. Но тут… тут другое. Это вам не компьютерная игра, а целая, мать ее, шкатулка Пандоры – по имени Савамура Дайчи. И он уже сунул в неё свой нос. *** — Мама, - задумчиво зовет Коуши. У него в руках деревянная щётка-расческа, которой он расчесывает белокурые локоны сестренки. И если его собственный цвет волос был сродни какому-нибудь никелю, то вот волосы его младших - чистейшее серебро, и это мы про мягчайшую вьющуюся структуру молчим… У самого Коуши, как бы он ни укладывал, вечно топорщилась макушка, да и структура была жестковатой, непослушной. – У тебя когда-нибудь бывало, что ты, вроде, хочешь подружиться с человеком, но что-то вам постоянно мешает? Или что сказать ты хочешь одно, но тебя… — …Неправильно понимают? – Заканчивает за него Асами-сан. Она заканчивает пришивать пуговицу на ночную сорочку Акиры и отрезает нитку ножницами, оценивая получившийся результат. – Постоянно. Вот, хоть, мою последнюю ссору с Тамаки-чан возьми: я всего лишь сказала, что такой откровенный розовый, который она выбрала в качестве губной помады, не совсем ей подходит, а она решила, что я ей на ее возраст намекаю, хотя мы ровесницы. Уже неделю зову ее погулять, но у неё то собака внезапно ощенилась, хотя у неё, вообще-то, кобель, то она шторы спалила, то ещё какую-то нелепицу придумает, чтобы не пересекаться со мной. Так что – да, такое случается постоянно. Нужно очень и очень тщательно взвешивать, перед тем, как сказать, Коуши, милый, а то потом просто на нервах изойдёшь весь, пытаясь понять, как исправить ситуацию. А у тебя что случилось? Коуши вкратце рассказывает матери о своём с Савамурой недавнем разговоре в кафе. Асами-сан задумчиво постукивает себя пальцами по подбородку, внимательно слушая рассказ сына и не перебивая его. Наконец, она со вздохом складывает руки на коленях и смотрит в лицо сына без улыбки: — Не хочу делать поспешных выводов, но, кажется, ваш конфликт случился из-за того, что ты попросту задел его болевую точку. Смотри: ты намекнул на то, что не против собраться всем вместе и сходить куда-то, в зоопарк, правильно помню? А у него испортилось настроение. Ранее ты упомянул, что та девочка в парке сказала, что в семье этого мальчика нет отца и ему, вроде как, приходится заботиться и даже подрабатывать где-то, чтобы достать деньги. Кстати, где это школьникам разрешают работать – надеюсь, ничего нелегального этот мальчик не вынужден делать? Как бы то ни было, вывод напрашивается сам собой: твой одноклассник, может, и рад был бы пойти с тобой погулять, но такие развлечения в его семье явно не по карману. Я даже больше скажу, возможно, им приходится жестко экономить, и ты нечаянно задел его гордость и… — Я понял, мам, - убито шепчет Коуши, пряча лицо в ладонях. – Ну я и осел… — Эй, - осторожно убирает руки от его лица Асами-сан. – Я же не сказала, что это так. Просто я так думаю. В любом случае, плохого ты ничего не сделал. Ты не оскорбил его, просто напомнил о том, о чем этот мальчик предпочитает не думать. Такое бывает, ты же не специально. Я думаю, он и сам со временем поймёт, что тебя не в чем винить, что ты просто хотел узнать его получше. Просто напиши ему – на отвлечённую тему, там, спроси его о чём-то, в чем он хорошо разбирается. Ну и, само собой, больше не заводи с ним разговор о развлечениях, которые требуют денежных вложений. Я могу ошибаться, но почему-то чувствую, что не так уж неправа. — Я тебе даже больше скажу: я теперь в этом на все сто уверен, - соглашается Коуши. Сам он никогда не был обделён родительским вниманием, и не знал, каково это – нуждаться в деньгах. Разумеется, его родители отнюдь не были миллионерами и давали ему ровно столько карманных денег, сколько положено школьнику, но он вполне мог сходить в кино с друзьями, отвести своих младших в парк аттракционов или купить себе, например, новую футболку, если захочет. Самостоятельно же зарабатывать деньги… Как? Куда бы он устроился сейчас, в свои неполные шестнадцать? И правда: как Савамура-то зарабатывает? Что он там вынужден делать? Богатое воображение Коуши мгновенно нарисовало ему запряженного в упряжку голого по пояс Дайчи, вся спина которого исполосована бесчисленными шрамами от ударов кнута. Савамура в его воображении надрывался от усталости, таща вместе с такими же несчастными школьниками огромные тюки сена в деревянных повозках с почему-то квадратными колёсами. Коуши крупно вздрагивает от этой жуткой картины, что не ускользает от внимания его матери: — Не знаю, что ты там себе напредставлял, - хмыкает она, вставая с кресла и приобнимая за плечи сонно трущих глазки близнецов. – Но, уверена, все гораздо проще, чем ты думаешь. Во всяком случае, хочется мне в это верить, ведь, судя по всему, этот твой одноклассник – достаточно неплохой парень. Просто поговори с ним. Ладно, я пойду уложу этих шалопаев спать, ты давай тоже долго не засиживайся, завтра в школу… Коуши рассеянно кивает матери и идёт в свою комнату. Он подходит к столу, на котором лежит его телефон и несколько секунд напряжённому пялится на него, словно ища помощи у безмолвной техники. Наконец, одна мысль озаряет его и он, схватив гаджет, быстро-быстро набирает сообщение. Кому: Недамчи Что не так со вселенной Гарри Поттера? Коуши, прикусив ноготь на большом пальце, нетерпеливо ждёт ответа, который, к его величайшему облегчению, не заставляет себя долго ждать: От кого: Недамчи Чего?? Кому: Недамчи Тебе никогда не казалось странным то, что во время квиддича очки ни разу не слетали с Поттера? От кого: Недамчи … Кому: Недамчи Или что он ни разу не заходил в общую гостиную Гриффиндора и такой «Ни с места! Я обронил свои очки». Кому: Недамчи Типа камон: они на нем приклеены, что ли? От кого: Недамчи А, то есть, все остальное тебя не смущает? Например, что мадам Стебль объясняла особенности ухода за мандрагорами детям в полностью звуконепроницаемых наушниках? Кому: Недамчи Продолжай… От кого: Недамчи А «Карта Мародеров», которую близнецы Уизли таскали с собой – на ней что, не было видно, что их брат Рон спит в одной постели с Питером Петтигрю? Кому: Недамчи Видимо, они тоже считают, что у каждого свои недостатки… От кого: Недамчи Еще такой момент: в мире Гарри Поттера можно взять и полностью вырастить с нуля все кости в теле, а… а как насчёт зрение поправить? Кому: Недамчи Внатуре! От кого: Недамчи А самый главный ляп сюжета - «Феликс Фелицис»… Кому: Недамчи Да? Почему? Вроде он же помог Гарри раздобыть воспоминания Слизнорта… От кого: Недамчи Щас жди-ка Коуши задумывается: интересно, чем это сыворотка жидкой Удачи не угодила Савамуре? К слову, проходит около трёх минут, а от того так и не приходит ответ. Так дело не пойдёт… Кому: Недамчи Может, ты считаешь, что Гарри должен был отдать сыворотку Дамблдору, чтобы он нагнул Волан-де-Морта? Ну вообще тоже нелогично, сам посуди: Дамблдор сам себе режиссёр и вполне мог приготовить «Феликс Фелицис» самостоятельно и пойти кокнуть Володьку, странно, что он этого не сделал. Хотя там, по-моему, какие-то ебучие правила пользования этой самой сывороткой. А, не: вроде ее только во время экзаменов и спортивных матчей нельзя использовать, если я все правильно помню? Ну, в таком случае, Дамблдор тот ещё долбодятел, что не додумался до такого, да и вёл себя как залупа по отношению к Гарри… От кого: Недамчи Что такое залупа? Пока Коуши недоуменно пялится в экран, пытаясь понять, прикалывается над ним Савамура или правда не знает, его телефон начинает вибрировать. — Алло… — Ты, кретин, хоть соображаешь, что сейчас натворил?! – Шипит на том конце провода явно взбешённый Савамура. — А че я сделал… — Я же говорил тебе, что мой телефон иногда берут мелкие поиграть?? – Тихим, явно сдерживаемым голосом, рычит в трубку Савамура. — Только не говори мне, что… — Говорю!! — А какого фига ты телефон оставил включённым?? – Коуши понимает, что его рвущийся наружу хохот может усугубить ситуацию, но ничего с собой поделать не может: очевидно, что его последнее сообщение прочитал кто-то из младших братьев или сестёр Дайчи. А там… — Мне что, поссать нельзя отойти, чтобы за это время не случилась трагедия вселенского масштаба?! — Не такая уж трагедия, подумаешь, «залупа», - Коуши всё-таки не выдерживает и мелко хихикает. – С кем я хоть имел честь переписываться? — С сестрой, - убито рычит Савамура. – Ей всего пять, мать твою… — Хорошо, что это не та, которой четыре, - снова нервно хихикает Коуши. День прошёл удачно: обосрался он с этим Дайчи со всех сторон - сначала со своими предложениями погулять, а потом и с неловкой попыткой наладить общение. Наладил, так сказать. Обогатил словарный запас пятилетки полезным, с какой стороны ни глянь, словцом. Просто убейте его, а? — Сугавара, - раздраженно шипит Дайчи, понизив голос. – Лучше завтра в школе не показывайся – или я сделаю тебе обрезание маникюрными ножницами! С этими словами он раздраженно бросает трубку, оставив Коуши с потными ладонями и осознанием собственной никчемности. Класс. Пообщались. Коуши какое-то время пялится на экран своего телефона, раздумывая, писать ли Дайчи сообщения с просьбой простить его, дурака грешного, или оставить все как есть? Наконец он, вздохнув, откладывает телефон от себя подальше: он подумает об этом завтра, ведь завтра – новый день, в котором ещё нет ошибок. Он быстро чистит зубы, рассеяно скользнув взглядом по своему отражению в зеркале – начисто лишённое интеллекта лицо в нем глупо ухмыляется и подмигивает, мол, все нормально, все как обычно! Коуши залазит в постель и внезапно до его слуха доносится вибрация телефона на столе. Не веря своим ушам, он проворно вскакивает с кровати и бросается проверить свою почту: ну, точно! От кого: Недамчи Как я уже сказал, эта сыворотка – ляп сюжета, но не потому, что Гарри не отдал ее Дамблдору, а потому, что выпил ее слишком рано. Оставь он ее на потом и выпей, когда они сражались с Пожирателями Смерти в Хогвартсе – столько жизней бы спасли. Но, вероятно, это было бы слишком просто. Все, а теперь я – спать. Ответишь на это сообщение – точно убью. И Коуши чувствует, как против воли на его лице расползается самая что ни на есть довольная улыбка. *** — Спасибо за игру!! – Кричат команды-соперники после трудного, выматывающего матча. Они только что сыграли три полноценных сета, по истечению которых Коуши буквально не чувствовал своих ног, но даже не адски ноющие икры и лодыжки сейчас занимали все мысли пепельноволосого. Они проиграли. «Что ж, пожалуй, совру, если скажу, что это было неожиданно», - грустно думает Коуши, глядя на свой развязавшийся шнурок. - «У нас даже тренера нет. О чем тут вообще говорить.» Он поднимает голову и обводит взглядом свою команду: невысокого, но всегда старающегося поддерживать сокомандников капитана, флегматично-устрашающего Курокаву; скуксившегося от осознания проигрыша Азумане – этого вообще хлебом ни корми дай над чем-нибудь погрустить: выглядит как старшеклассник, а на деле – та ещё нежная фиалочка; либеро, на нижней челюсти которого напряженно играли желваки. Но больше всех на их фоне выделялся – кто бы вы думали – конечно, Савамура – с этим его тяжелым взглядом из-под опущенных век. Нет, он не выглядел злым или разочарованным – хотя его слегка поджатые губы все же выдавали его недовольство. Выражение его лица было отрешенно-собранным, а во взгляде читался лёгкий вызов. — Мы хорошо постарались, - громко говорит капитан, вытягивая свою слегка дрожащую ладонь вперёд. – И будем стараться ещё больше. Мы обязательно одержим победу на Национальных, вот увидите! Свежо предание, как говорится… ну да ладно. — Капитан! – Вдруг сгибается в поклоне Савамура. – Если у вас есть какие-либо замечания, я готов выслушать! — Ох, ну… - нерешительно смотрит на него явно опешивший капитан. – Нам всем есть куда расти, и я бы не стал на твоём месте слишком уж загоняться… — И все-таки? – Разгибается Савамура, непреклонно складывая руки на груди. Курокава, видя этот его жест, слегка фыркает, но Дайчи даже не смотрит в его сторону. — У нас огромные дыры в защите, - извиняющимся тоном произносит капитан. – Но лично к тебе, Савамура, у меня претензий нет. Немного поработать над скоростью – и ты будешь незаменим на поле. Азумане, а вот пытаться пробивать сразу над тремя блокирующими тебе с твоими навыками пока что рановато. И… Капитан поворачивается к нервно теребившему в руках мяч Коуши. — И, наконец, наши пасы. Помимо того, что о чистом их выполнении пока и речи быть не может, как получилось так, что ты не смог принять ту подачу? Коуши смущенно отводит глаза, поняв, о чем говорит капитан: он действительно не смог принять как следует одну-единственную подачу, которая, к слову, не была какой-то чересчур сильной или хитрозакрученной – и мяч попросту отскочил от его костяшек. — Не знаю, я просто… растерялся, - смущенно мямлит Коуши. Капитан понимающе смотрит на него, но ничего больше не говорит. Вместо этого он треплет Коуши по пепельной макушке и ещё раз ободряюще улыбается: — В общем, у каждого есть свои недочеты, но мы будем работать с ними. На сегодня все, расходимся! Они наскоро принимают душ, и Коуши, натягивая на влажное тело одежду, видит удаляющуюся спину Дайчи. Не то, чтобы они успели очень уж сдружиться, но прям уж вот так, не попрощавшись… Обиделся, что ли? — Дайчи, подожди меня! – Кричит он, пытаясь догнать марширующего каким-то нелепым солдатским шагом Савамуру. Тот нехотя приостанавливается, обернувшись на него через плечо: — Слушай, я сейчас хотел бы побыть один. — Да ладно тебе, неужели ты расстроился из-за нашего проигрыша? – Брови Коуши исчезают под серебристой челкой. – Брось, чувак, это же было ожидаемо – в смысле, наш противник же школа-чемпион, верно? Между прочим, ты знал, что их тренер – сам Комацу, да-да, тот самый Комацу, который ещё… — Что ты сказал? – Тихо переспрашивает Савамура, приостанавливаясь и поворачиваясь к Коуши всем корпусом. — Ну, что слышал. Комацу – их тренер – бывший трехкратный чемпион по волейболу, он же… — Нет, ещё раньше. — Ох, - начинает злиться Коуши. – Да не помню я, что сказал, это неважно! Прекрати себя накручивать из-за такой ерунды, как проигрыш. Да, неприятно, но матч был товарищеский, к тому же, мы только собрали новую команду и… — Ты сказал, что наш проигрыш был ожидаемым, - ровным тоном перебивает его Дайчи. Коуши переводит взгляд на его судорожно сжатые кулаки и невольно сглатывает. Ну, вот, снова он, кажется, вывел из себя этого неуравновешенного Савамуру. Йогой тому, что ли, предложить заняться: любая мелочь его выводит из себя. — Ну… а ты так не считаешь? – Тихо спрашивает, не глядя на Дайчи, Коуши. Они молчат где-то с полминуты, когда Дайчи, наконец, сдвигается со своего места и топает прямо к застывшему на месте Коуши. Поравнявшись с пепельноволосым, он пару секунд просто стоит почти вплотную, ничего не говоря, когда Коуши, наконец, решается поднять на него свой взгляд. И тут же жалеет: в глазах Дайчи сквозит настолько неприкрытое презрение, что Коуши невольно отшатывается от него. Разница у них в росте – буквально пара сантиметров – Савамура лишь немного выше, но Коуши чувствует себя таким ничтожно маленьким, как будто над ним сейчас возвышается какой-то чертов Титан. — Что? – Слабо пищит Коуши, сам поражаясь, как позорно звучит сейчас его голос: этому Савамуре явно надо идти в проктологи – или смежную специальность – отлично получается у него лечить запор взглядом. — Ничего, - сквозь зубы отвечает Савамура, продолжая сверлить своим звериным взглядом залившееся краской лицо Коуши. – Просто смотрю на человека, который, видимо, считает, что сделал сегодня все возможное. Который считает, что можно свалить ответственность за проигрыш на любой фактор – кроме собственной достаточно посредственной игры. Который считает, что его команда заслуживает места у параши – ну, как же – у соперника ведь есть крутой тренер, а у нас нет: что ж тут удивительного, что мы проиграли?! Коуши отшатывается от него, как будто получил пощёчину: Савамура выплюнул ему эти слова с таким презрением, как будто лично он, Коуши, виноват во всех несчастьях этого мира. А это его лицо… — И как тебе? – Находит в себе силы нахально приподнять брови Коуши. Не будет он поддаваться на эти провокации! Ежу понятно, что Савамура зол из-за проигрыша, но не слишком ли много он на себя берет?! — Отстой, - выплевывает Савамура, продолжая взглядом закапывать его в землю. Коуши невинно улыбается, хотя больше всего ему хочется сейчас заехать Дайчи по его унылой роже. Ах, отстой, значит? — Рад, что ты высказался, - пожимает плечами Коуши, больно отталкивая Савамуру плечом со своего пути. – Надеюсь, тебе полегчало от того, что тебе есть кого обвинить во всех бедах. Не стесняйся, я и впредь могу послужить тебе громоотводом. И лучше уж это буду я, чем ни в чем неповинные тарелки у тебя дома. Хотя, сказать по правде, тебе бы не помешало разбить парочку: может, это охладит твой пыл? Коуши игриво подмигивает Дайчи и оставляет его напряжённо играть своими желваками прямо посреди дороги и дальше – в полном одиночестве. Вечером того же дня он не может ни на чем сосредоточиться как следует: интегралы с порога издевательски посылают его куда подальше, а сочинение по японской литературе стопорится на первом же абзаце. А когда на лист бумаги вдруг падает какая-то жидкость, размазывая написанные немногочисленные кандзи, Коуши яростно отодвигает от себя тетрадку с сочинением и зло вытирает свои глаза: похоже, нормально собраться сегодня с мыслями ему так и не удастся. И чего он сопли распустил? Из-за этого недоделанного Савамуры, чтоб ему трясця в печенку? Фи! Нашёл, из-за кого сидеть страдать! Поняв, что пытаться сейчас на чём-то сосредоточиться – дохлый номер, Коуши хватает свой плеер, влетает в спортивные штаны и отправляется на пробежку. Правильно, нечего сидеть нюни распускать – сейчас он пробежит километров пятьдесят – пока воздух в легких нахрен не закончится и он не выблюет их к чертям собачьим. Он бежит уже минут тридцать, когда его взгляд неожиданно цепляет граффити с изображением бородатого старца. Коуши подбегает поближе и выключает плеер, упершись ладонями в колени и силясь восстановить дыхание. Его глаза напряжённо бегают по тексту на стене, пытаясь уловить смысл. «Обычно ум осознаёт только боль, не осознавая блаженства. Когда голова не болит – вы не осознаёте, что все хорошо. Но когда болит ваше тело – вы это осознаёте и страдаете. Мы не ценим своего здоровья и не радуемся ему, и в этом коренная причина, почему мы чувствуем себя несчастными: все наше сознание - на боли». (с) Ошо. Коуши, недолго думая, включает переднюю камеру и делает селфи, стараясь, чтобы текст максимально попал в кадр. И пофиг, что сейчас внешний вид его оставляет желать лучшего: слипшаяся от пота челка стоит дыбом, к щекам пятнами прилила кровь, а футболка на нем «сухая и совсем не пахнет» - fuck dat, тут такой мощный текст, он никак не мог пройти мимо. Сделав фото, Коуши, широко улыбаясь, ставит его на все аватарки сразу – и в мессенджере, и на почте, и в соцсетях, в которые нет-нет – да заглядывает иногда – чисто поржать с какого-нибудь нового мемасика. Коуши уже надевает наушники и собирается бежать дальше, как краем глаза улавливает, что на другой стене, кажется, тоже есть граффити. И точно: там тоже изображение все того же старца – видимо, кто-то большой фанат Ошо – только уже другой текст, намного меньше: «Отчаяние бывает только тогда, когда есть ожидания. Ничто не может привести меня в отчаяние: я ничего от вас не жду». — Гениально, чувак! – Восторженно пищит Коуши, снова выхватывая камеру и делая селфи – на этот раз, с новой надписью. Пару минут задумывается, взвешивая в уме, какая цитата ему нравится больше. Решив, наконец, что вторая находит больший отклик в его сердце, нежели первая, он, вздохнув, снова меняет аватарку на соцсетях – и тоже на всех разом. Он – Близнецы, ему можно: некоторая непостоянность в данном случае вполне себе оправдана – мутабельный знак, хули. Обойдя поучительную стенку со всех сторон – на всякий случай, но больше не найдя на ней других полезных задвигонов «by Osho», Коуши, наконец, продолжает свою пробежку со значительно полегчавшим сердцем и – посветлевшей головой.