Behind My Smile

Я запрещаю вам не слушать при прочтении:

The National - I Need My Girl

Я серьезно.

— Успокойся и сделай глубокий вдох, - строго произносит Дайчи, кое-как вынимая телефон из негнущихся пальцев Коуши. — Мама… ее сейчас повезут на операцию, - Коуши сам удивляется, насколько безжизненно звучит его голос. Отвечая на звонок, он почему-то думал, что сейчас все решится. Но… «Маме стало хуже: врач сказал, что лекарства, которые ей давали, не помогают, поэтому операцию больше нельзя откладывать – она пройдёт прямо сейчас». Ожидание. Неизвестность. Кто-то сказал, что ожидание – хуже смерти, а неизвестность медленно убивает, когда не знаешь, чего ждать. И вроде видишь свет в конце тоннеля, а это оказываются огни приближающегося поезда. И поезд этот не подчиняется никаким законам физики, потому что, столкнувшись, не проносится мимо, переломав кости, а возвращается, чтобы измельчить то, что осталось, в крошево. — Суга, - снова зовёт Дайчи, видимо, прочитав во взгляде примерный ход его мыслей. – О чем бы ты сейчас ни думал, перестань. Твоя мама жива. Сможешь повторить это? — Она жива… - автоматически повторяет Коуши. И даже несмотря на то, что он не особенно верит в то, что произносит вслух, оно каким-то образом слегка отпускает струну, что натянута в нем до предела. Самую, самую малость. — Хорошо, - произносит темноволосый. – А теперь… — Дайчи… - голос Коуши тонет в громкой мелодии, ознаменовавшей начало следующего урока. Он отступает на шаг, и его пальцы выскальзывают из ладони Савамуры один за другим. – Я не могу тут оставаться. Мне нужно… Своё решение Дайчи принимает меньше, чем за долю секунды – не дождавшись, пока Коуши сделает ещё хоть шаг, он перехватывает его за локоть и смотрит прямо в глаза: — Я с тобой. Коуши мелко кивает раз, второй, третий, а затем просто прячет лицо в ладонях: накрывшие эмоции выжигают его изнутри, щипля глаза и раздирая горло. Дайчи не должен срываться с занятий, когда его только-только снова до них допустили. Дайчи не должен быть так ласков с ним, они ведь чуть снова не поссорились из-за того, что кое-кто слишком много скрывает. Дайчи не должен… быть таким хорошим. Таким потрясающим и чутким. — Жди меня внизу, я быстро, - напоследок сжав локоть блондина чуть сильнее, Савамура разворачивается и поспешно удаляется. Коуши на негнущихся ногах заходит в раздевалку, на автомате переодевает обувь и замирает, случайно встретившись взглядом со своим отражением в зеркале шкафчика. Нет, он в принципе никогда не питал иллюзий касаемо своей так называемой «мужественности». Чего он только не слышал в свой адрес – от банальных «принцесса», «дрыщ», «задохлик» - и заканчивая чем пообидней. Ему всегда было плевать на чужие острые языки – все самоутверждаются, как могут, главное – он нравился сам себе, а недоработки природы – дело поправимое. Но увиденное им сейчас просто-напросто перечеркнуло все его хорошее о себе представление. Потому что в небольшом зеркальном квадратике на внутренней стороне дверцы шкафчика отражается не его лицо, а лицо глубокого-глубокого старца с застывшим взглядом и сжатыми в ниточку подрагивающими губами. А ещё… он чувствует себя так, словно с каждой секундой съёживается все больше и больше… все больше и больше… — Мама жива, - тихо произносит он, пристально глядя в глаза существа в отражении. – Возьми себя в руки, жалкое ты создание… Отражение продолжает смотреть на него все тем же мертвым взглядом, и Коуши бессильно захлопывает дверцу шкафа, привалившись к ней головой, и тут же замечает Дайчи, вернувшегося с их школьными сумками: тот слегка запыхался, видимо, летел к нему со всех ног. Чувство благодарности снова обжигает изнутри, и пепельноволосый слабо улыбается, хватаясь за протянутую ладонь. *** — Ты здесь, - выдыхает, увидев сына, Кё-сан. Он подрывается с места так стремительно, словно только и ждал, когда Коуши переуступит порог больницы, и обнимает сына настолько крепко, что у того на секунду темнеет в глазах. – Я примчался, как только узнал, и сразу же написал маме с папой, они тоже приедут. Учида-сан только что отошёл, сказал, ему надо готовиться к… — Я понял, - кивает Коуши, верно истолковав его паузу. Кё-сан нервно взъерошивает волосы на своей голове и только сейчас замечает в конце коридора осторожно прислонившегося к стене со скрещёнными за спиной руками Дайчи. — Я потом вас познакомлю, а сейчас можешь рассказать мне подробнее, что сказал Учида-сан? Кё-сан не успевает сказать ни слова: в коридоре больницы появляется бабушка Коуши. Несмотря на жаркую погоду, она выглядит так, будто только что у неё был бранч с самой королевой Англии: одета во все самое дорогое и неудобное, начиная от чопорной шляпы и заканчивая туфлями с довольно-таки солидными для ее возраста каблуками. Парень безмолвно переглядывается с отцом и оба синхронно вздыхают: когда бабушка наряжалась так, это могло означать только одно - у неё боевое настроение. — Кё, я только что разговаривала с главврачом по поводу операции, - строго обращается Сугавара-сан к сыну, наскоро обняв их с Коуши. – Ничего не хочешь мне сказать? — Мам, - слегка морщит переносицу Кё-сан. – Давай не сейчас… — Хорошо, - поджимает губы Сугавара-сан. – Но не думай, что я не вернусь к этой теме. Коуши, милый, а с тобой что? Ты когда в последний раз у парикмахера был? Совсем не пойми на кого похож стал, разве ж так можно? Сугавара-сан, определённо, относится к тому типу женщин, которые умудрятся навести ровные стрелки в падающем самолете - Коуши это знал, поэтому в любое другое время промолчал бы, не приняв ее слова близко к сердцу. Он в принципе старался с ней не конфликтовать, но сегодня такие вещи, как отросшие волосы и то, что на такой ерунде ещё и акцентируют внимание, не могут оставить его равнодушным: — Не думаю, что мои волосы сейчас важнее маминого состояния, - твёрдо произносит Коуши. — Ну что ты, дорогой, - тут же вскидывает тонкую бровь бабушка, кончиками холёных ногтей подцепляя вечно торчащую прядь на его макушке и с нажимом приглаживая ее к остальным волосам. – Просто хотелось бы, чтобы на случай, если придётся решать какие-то важные вопросы с документами, вы оба не выглядели, как йети. Кё, тебя это тоже касается… Ей явно хочется добавить ещё столь же поучительное, но сдавленный возглас Кё-сана заставляет их обоих обернуться – и сердце Коуши пропускает удар: к ним идут тетя с близнецами. — Рицуко, - с еле сдерживаемыми нотками гнева пополам с отчаянием шепчет Кё-сан. – Зачем ты привела сюда детей?! Коуши мгновенно оказывается на корточках рядом с Мико и Акирой и, оттесняя подальше от родственников, принимается тискать их с такой силой, что поднявшийся писк заглушает последние слова отца. Краем уха он улавливает скомканные оправдания тети: она не так поняла сообщение своего мужа, что-то он там не так объяснил, в общем, все как всегда – через одно место. В случае с Рицуко-сан это было и неудивительно: Коуши, как и все в их семье, знал, что она до смешного рассеянная, только сейчас эта ее черта сыграла с ними злую шутку. И теперь… Как объяснить все происходящее Мико и Акире?? — Папа!! – Соскучившиеся близнецы наперегонки бросаются в объятия все еще немного выбитого из колеи их присутствием Кё-сана. Акира под неодобрительным взглядом Мико гордо демонстрирует солидную брешь между зубами. – Папа, смотри, я сам вырвал себе зуб! — Я видела, как он бился об спинку стула головой: это не считается, что он сам вырвал! – Обиженно топает ножкой Мико. – Не считается же?? — А вот, и считается: в комиксе тостер так делал, когда в нем хлеб застрял! И вообще, ты просто мне завидуешь! – Показывает язык сестре Акира и с видом победителя вытягивает из нагрудного кармашка зуб, демонстрируя его всем желающим. - Пап, а можно я его маме подарю? Вдруг она обрадуется и проснётся быстрее? Можно?? — Акира, милый, - хрипло произносит Кё-сан, нервно оглянувшись в конец коридора - на закрытую дверь в операционную. – Послушай… — С мамой сейчас врач, - перебивает отца Коуши. – Уговаривает ее поскорее проснуться. А нам нужно подождать, потому что во сне договориться о чем-то сложнее, чем наяву… — Я знаю, - кивает Акира. – Я когда убегал во сне от здоровенного такого кальмара, даже «помогите!» не мог сказать… — Знаешь, как мы поступим? Давай-ка и правда оставим маме твой зуб: она точно обрадуется, когда проснётся. А пока мы с вами сходим куда-нибудь погулять. Что скажете? Мико? Почему ты плачешь? — Потому что мне нечего оставить маме! – Расстроенно кричит Мико, вырывая пухлую ручку из ладони Коуши. – Акира подарит свой зуб, а я - нет! — Так давай и тебе вырвем, - азартно предлагает Акира, делая шаг к сестре, но Коуши проворно удерживает его за кармашек на комбинезоне. Подошедшая, чтобы поздороваться с малышами, бабушка неодобрительно качает головой: — Акира, как некрасиво! – Строго произносит она, вытирая белоснежным платочком личико Мико. – Посмотри: ты довёл сестру до слез. Где твои манеры? — Я же ничего ей не сделал, бабушка! – Обижается Акира. – Я не виноват, что она сама боится… — Да, но ты, как мужчина, не должен обижать девочек. – Наставительно поднимает палец Сугавара-сан. – И вообще, хвастаться – неприлично. Кто много хвастается – тот показывает отсутствие воспитания. Ты хочешь, чтобы все вокруг сочли тебя невоспитанным? — Нет, - упрямо складывает ручки на груди Акира. – Но я правда ничего плохого не сделал. Вот если бы я ее толкнул или щипнул, тогда… — Ох, Акира, – не выдерживает Сугавара-сан. – Пожалуйста, не спорь со старшими! Мы же хотим для вас, как лучше. Ты такой упрямый, весь в отца… — Я-то что опять не так сделал? – Хмуро откликается Кё-сан, которому явно неприятно, что его отчитывают прямо перед детьми. — Ты прекрасно знаешь, о чем речь, Кё. — Если ты снова про то, что я отказался продавать дом, то я даже не хочу… — Да дело не только в доме, понимаешь? Хотя я до сих пор считаю, что это было бы верным решением – ну, пожили бы у нас, зато не пришлось бы влезать в такой огромный кредит! С тремя-то детьми, Кё, голова на плечах у тебя есть? — Бабушка, - жалобно просит Мико, ухватившись за краешек юбки Сугавары-сан. – Не ругай папу, он хороший… — Хороший, моя золотая, только вот делает все вопреки здравому смыслу. И музыкальную школу бросил, не послушал никого. А знаешь, какая с ним хорошая девочка училась? Тихая, вежливая… — Мама! – Не выдерживает Кё-сан. – Опять ты за свое! — Давайте не будем ссориться, - вмешивается Коуши, выразительно кивнув в сторону испуганно притихших близнецов. Мико ещё раз оглядывается на Акиру и поворачивается к Коуши. — Братик, - спрашивает она, - поможешь мне придумать, что подарить маме? — Ну, - тянет Коуши. – Есть у меня одна мысль. Давай-ка сделаем вот что… С этими словами он присаживается на корточки рядом с Мико и аккуратно выкручивает верхнюю пуговку в виде клубнички на ее платье. Он укладывает оба сокровища на ладонь и показывает их близнецам. — Вот что увидит мама, когда проснётся, - дарит Коуши брату с сестрой одну из ярчайших своих улыбок. – Всегда можно найти выход из ситуации, если не ссориться, да? — Прекрасно придумано, Коуши, дорогой, - поджимает губы бабушка. – Но было необязательно портить внешний вид сестры: только что же это обсуждали. — Мам, тебе вообще ничем не угодишь, - разводит руками Кё-сан. – Ты с тех пор, как пришла, только и делаешь, что ворчишь… — Потому что я живу не одним днём, а думаю на несколько шагов вперёд, - вздергивает подбородок Сугавара-сан. – И чем пререкаться со мной, хоть раз бы послушал… — Братик, - тихонько спрашивает Мико. – Почему папа с бабушкой сегодня так много ругаются? Коуши со вздохом подхватывает сестренку на руки: пора бы увести детей подальше от всего этого безобразия. Хорошо, Дайчи нигде не видно – вероятно, ушел, когда начался этот спектакль. Вот это весьма кстати, потому что Коуши есть, что сказать… — Есть одна притча о рыбке, которая всю жизнь искала океан, - обращается к сестре Коуши, но делает это так, чтобы его слышали все присутствующие. – Подплывает она как-то к мудрой рыбке и спрашивает: «Как найти то, что называют Океаном?». «Океаном?» - удивилась та. - «Так вот же он, мы в нем живем!». «Это?!» - удивилась рыбка. - «Это – вода. А я хочу…» На этом моменте Коуши делает небольшую паузу и переводит взгляд на бабушку. Сестренка, ожидая продолжения, недоуменно переводит взгляд с брата на протянувшую к ней руку Сугавару-сан. — «…а я хочу – в Океан!», - снова смотрит на сестренку Коуши и мягко бодает ее в лоб. Мико весело хихикает, цепляясь пальчиками за застывшую в воздухе бабушкину руку: — Бабушка, ты слышала? Какая глупая рыбка: не знала, что все время она плавала в океане! – Качает головой Мико. – Это, наверно, рыбка Дори из мультика про Немо? — Наверно, - покладисто соглашается Коуши и протягивает кулак, обращаясь к отцу. – Передашь наш подарок маме, когда она проснётся? Мы с Мико и Акирой пока сходим немного прогуляться. Коуши разжимает кулак, и на ладонь отца падают молочный зуб и пуговица в виде клубнички. Парень заворачивает на лестничную площадку – с наслаждением вслушиваясь в повисшую в коридоре за его спиной мертвую тишину, и опускает тяжёленькую Мико на пол, только тут замечая прислонившегося к стене Дайчи. Оказывается, он никуда не ушел, а просто тактично исчез из поля зрения ругающихся. Увидев Коуши с близнецами, он поспешно отлипает от стены и дружелюбно улыбается смущенно пытающимся спрятаться за своим старшим братом малышам. — Савамура Дайчи, - представляется он, пожимая ручки близнецам. – Очень приятно с вами познакомиться. — Дайчи, - окликает его Коуши. – А твои младшие сейчас в садике? — Да, - бросает взгляд на часы Дайчи. – А что? *** — Так нечестно! – Расстраивается Мико, пряча обратно в сумку Коуши пакет с маленькими дынными булочками. – Я купила их специально, чтобы поделиться с уточками, а тут написано - «нельзя»! — Во-первых, это не уточки, - чрезвычайно важным тоном замечает Тетсу, тыча пальцем в табличку рядом с прудом. – А «белощекие казарки». А во-вторых, давать птицам хлеб нежелательно: у них тогда что-то с желудком происходит… — Откуда ты знаешь? – Недоверчиво прищуривается Акира. — По телеку как-то показывали, - пожимает плечами Тетсу. – Там не только птицам хлеб нельзя: оказывается, черепахам тоже, в общем, что животные сами не могут себе найти – то им давать не стоит… — А если им очень хочется? – Уточняет Мико. – Что тогда? — А откуда ты знаешь, чего им хочется? – Хмыкает Тетсу. – Ты что, понимаешь их речь? — Да кто ж не любит дынные булочки? – Искренне удивляется Мико. – Совсем ку-ку, что ли? — Мико, - еле сдерживает смех Коуши. – Не груби! — Ну, вот Дайчи, например, сладкое не любит, - миролюбиво замечает Тетсу. Мико смотрит на старшего Савамуру так, словно перед ней – как минимум пришелец с какого-нибудь Сатурна. — Я, что же, «совсем ку-ку»? – притворно ужасается Дайчи. По лицу Мико видно, что она и хочет взять свои слова назад – да гордость не позволяет. Наконец, после секундного замешательства, она приходит к какому-то умозаключению и радостно выдаёт: — Ну, может, и не совсем, но ты же не утка! — И ведь не поспоришь, - бормочет Дайчи под оглушительный смех детей. — А если мы всё-таки угостим одну уточку: вдруг, она правда ни разу не пробовала, и ей понравится? Я не буду много давать, совсем чуть-чуть? – Упрашивает Мико. — Тогда, боюсь, нас выгонят из зоопарка и мы не сможем посмотреть на муравьеда! – Грустно замечает Коуши. — Муравьед? – переспрашивает любознательная Ханако. – А что это такое? Коуши выразительно смотрит на свою сестру: объясняй, мол, но Мико вместо ответа подхватывает девочку под руку и тянет за собой. — Пошли, покажу, - важно изрекает она, напрочь забыв о том, что минуту назад хотела накормить птиц. Аяме переглядывается с Акирой, и они тоже припускают следом за сёстрами – к вольерам с животными. Тетсу через плечо посылает старшему брату выразительный взгляд, в котором отчётливо читается «эх, малышня!», но тоже устремляется следом. — Я уж думал, - хмыкает, наклоняясь к уху Коуши, Савамура. – Что Мико не успокоится, пока не накормит тут всех. Ты молодец, спас популяцию уток от гастрита. — Между прочим, кроме шуток, - улыбается краешками губ Коуши. – Мико не отстала бы, пока эти бедолаги не съедят хоть крошку. Она очень упрямая. — Есть в кого, - толкает его плечом Дайчи. – Но ты правда молодец, я б не смог так виртуозно. — Что поделаешь, иногда приходится брать хитростью и цыганскими фокусами, - разводит руками Коуши. – Согласен, это мастерство дано лишь избранным. Но я все ещё твой сенсей, так что не все потеряно! — Да уж, - улыбается Дайчи. – В цыганских фокусах ты – мастер. До сих пор не понимаю, как ты уломал меня на поход сюда. — Ой, Дайчи, - отмахивается блондин. – Мы ведь это уже обсуждали! Моя тетя буквально силком заставила меня взять деньги, чтобы я сводил детей в зоопарк, а тут на десять походов хватит! Пусть мелкие развлекаются, видишь, как им весело? Или ты не хочешь сейчас тут находиться? — Хочу, - признается Савамура. - Я хочу быть рядом всегда. Коуши поворачивает к нему голову, и в эту секунду желание расцеловать Дайчи становится таким нестерпимым, что он едва удерживается, чтобы не осуществить задуманное прямо на глазах у многочисленных детей и их родителей. Вместо этого он склоняется к плечу Савамуры и на несколько секунд утыкается в него лбом. К сожалению, совесть не позволяет ему понежиться так ещё, хотя, его воля – обвил бы Дайчи хвостом, как кот, и замурлыкал. — Я не знаю, как пережил бы все это без твоей поддержки. Спасибо, что остался со мной. — Эй, - обеспокоенно заглядывает ему в лицо темноволосый. – Ты что, плачешь? — Не-ет! И вовсе я не плáчу. — А вот, и плачешь. — А вот, и нет! – Изо всех сил пытается совладать со своим моментально потекшим носом Коуши. Видит на лице парня понима-ающую такую улыбку, и проворно перехватывает его голову подмышку, другой рукой начищая репу вредного Савамуры. — Я что-то сказал? Ну, плачешь, и что такого: я, между прочим… вполне нормально отношусь к… мужским слезам…и к другим милым вещам…- Задушенно смеётся, притворно пытаясь вырваться, Дайчи. — Поговори мне еще! – Негодует блондин, выпуская, наконец, чужую голову из захвата. Зря он все это затеял: вид раскрасневшегося и сексуально растрепанного Савамуры опасно бьет под дых: срочно, всем постам, отвлечься! – А у кого дома вместо милого щеночка кровожадная рептилия? — Да это все из-за Ханако: у неё когда-то была аллергия на шерсть, вот и… Договорить он не успевает: на его лице проступает неподдельный ужас, и они с Коуши, переглянувшись, синхронно отлипают от ограждения и бросаются в сторону скучковавшихся возле вольера малышей. — Я не знаю, как у меня из головы это вылетело, - причитает на бегу Дайчи, и у Коуши как-то странно щемит в груди при виде такой растерянности на его лице. Савамура никогда до настоящего момента не показывал эту свою сторону, наоборот, даже во время сложных матчей, и после – когда их команда проигрывала - всегда держал лицо и не допускал никаких проявлений слабости. Да что уж там, когда они только познакомились, он и улыбался-то редко, но теперь с каждым днём он открывается с новых, неизведанных, сторон. Но только лишь ему, Коуши, довелось увидеть такого Дайчи. И он… — Ханако, - очутившись возле сестренки, Дайчи, словно пушинку, подхватывает ее на руки и обеспокоенно заглядывает в глаза. – Как ты себя чувствуешь? — Н-нормально, - осторожно отвечает девочка, почему-то скашивая глаза на подающую ей какие-то знаки Мико. – А что? — Вспомнил про твою аллергию, а ты ведь только недавно ветрянкой переболела! – Прижимается щекой к сестренкиным волосам Дайчи. — Братик, - слегка отстраняется, чтобы видеть лицо старшего, Ханако. – У меня аллергия на кроликов, а мы смотрим муравьедов! — …И кормим их булочками, - хвастается Тетсу, активно игнорируя страшные глаза Мико. — Вот зачем разболтал? – Негодует та, грозно разворачиваясь к шутливо попятившемуся от нее с поднятыми руками пареньку. — Совсем ку-ку, наверно? – Обольстительно улыбается младший Савамура, чем провоцирует Мико ещё больше: со словами «подержи-ка!» она отдаёт пакет с выпечкой Акире и припускает за предусмотрительно отошедшим от неё на солидное расстояние Тетсу. *** Они гуляют по зоопарку ещё какое-то время: Дайчи не выпускает из рук Ханако – мало ли что. По-хорошему, надо бы и с Мико глаз не сводить: поди ж, накормит ещё кого-нибудь не шибко полезным мучным, но та, кажется, полностью переключила своё внимание на азартно пытающегося добиться ее расположения Тетсу. Акира же, в свою очередь, раскусив замысел младшего Савамуры, всеми силами пытался помешать новоиспеченному сердцееду охмурить свою сестру, и даже переживающий всем сердцем за состояние мамы Коуши невольно веселился, глядя на разворачивающуюся на глазах дораму. — А вы не хотите зайти посмотреть на нашу Сальму? – Вдруг предлагает идущий спиной вперёд по узкому бордюрчику и явно рисующийся Тетсу. — Кто такая эта «ваша Сальма»? – Ревниво фыркает Мико, не глядя на младшего Савамуру. – Твоя подружка? — Нет, это наша черепаха, - беззаботно встряхивает копной роскошных волос Тетсу. Личико Мико не меняется, но Коуши подмечает, что ее сжатые кулачки мгновенно расслабляются, а в глазах появляется заинтересованный блеск. — Ну, черепахи мне нравятся, - делает снисходительное лицо девочка. – Можно и посмотреть… — А мне вот не нравятся черепахи! – Вдруг с вызовом произносит Акира. – Они странные, постоянно в этом своём панцире… — Они тебе поэтому не нравятся? – Переспрашивает Дайчи. – Потому что прячутся? — Ну, да, - кивает Акира. – Зачем заводить кого-то, кто не хочет играть? В садике у нас тоже есть черепаха: постоянно делает вид, что спит, и не вылазит, даже когда ее берут в руки! — Все или только ты? – Улыбается мальчику старший Савамура. — Ну… наверно, все? – Неуверенно отвечает Акира, но взгляд не отводит. — «Наверно»? – Снова переспрашивает Дайчи. — Ну, может, не все, - неохотно отвечает Акира. – Я специально не смотрел… — К черепахам, как к некоторым людям, нужен подход, - загадочно хмыкает Дайчи. – Наверняка тебе было бы очень приятно, если бы эта черепаха перестала тебя бояться? Акира сопит и неопределённо пожимает плечами: откуда мне, мол, знать о таких вещах? — Иди сюда, расскажу тебе один секрет, - опускается на корточки Дайчи, а Акира подходит к нему и доверчиво подставляет своё ушко. И пока Савамура делится премудростями общения с черепахами с его братом, Коуши снова переполняет это чувство в груди. Дождавшись, пока дети уйдут вперёд – выяснять отношения дальше, он перехватывает руку Савамуры и слегка тянет на себя. — А можно я расскажу тебе свой секрет? – Шепчет он. — Мхм, - невнятно соглашается Дайчи. Коуши готов его съесть прямо сейчас. Но тогда как же он скажет ему, что… — Я люблю тебя. Коуши вздрагивает, когда дверь за ним громко захлопывается – хотел, называется, прошмыгнуть в свою комнату незамеченным, ага! Сегодня все происходит, словно назло: то эта треклятая дверь, то… — Коуши, ты, что ли, дверями хлопаешь? – Раздаётся в коридоре голос его матери, и спустя пару секунд она уже стоит на пороге его комнаты. – А ты чего сразу ушел, может, поешь сначала? — Мам, я не голоден, - улыбается блондин, разбирая свою сумку. – Может, попозже. Несколько секунд Асами-сан не произносит ни слова, и Коуши уже начинает переживать, что ответил ей слишком резко, когда она протягивает свою руку и слегка тянет его за вечно торчащую прядку на макушке: — Ты посмотри, даже антенна связь не ловит. Плохой день? И как только он мог надеяться, что она не узнает? — Ну, - бурчит Коуши, устало взъерошивая свои волосы. – Типа того. — Расскажешь мне? — Да там ничего такого, мам… — И все-таки. — Ну, если в двух словах, - сдаётся пепельноволосый. – То, кажется, вся эта фигня со «встречаться» - не для меня. — Вот как? – Присаживается рядом с ним Асами-сан. – А если не в двух словах? Я ж теперь не усну, пока не узнаю подробности… — Мне нравится моя одноклассница, Айко, - неохотно признается Коуши. – Я пытался за ней ухаживать, но все без толку: сколько бы усилий я ни прикладывал, ей все равно нравится тип из баскетбольного клуба, который на неё даже не смотрит. Зато у него рост, фигура и все такое… — А при чем тут рост? – Удивляется его мать. — Да при том, - злится блондин. – Я случайно услышал, как Айко обсуждала с другими девчонками, мол, какой этот Кента классный, и большой, и красивый, прямо-таки школьный Мото-Мото… — Ну, красивый, - поднимает брови Асами. – И дальше что? — Одна подружка Айко сказала, что на его фоне все остальные просто сопляки: никто, мол, и рядом не стоял – мужик-кремень ведь. — Это они такой вывод сделали, опираясь на внешность? – Веселится Асами-сан. — Ну, наверное, - разводит руками Коуши. – Никто из них ни разу, вроде, с ним не общался – стесняются подойти. — …и, скорее всего, выдают желаемое за действительное, - хмыкает Асами-сан. – Знаешь, Коуши, возможно, в ваши с одноклассниками четырнадцать лет ещё сложно это понять, но сила характера определяется вовсе не выдающимися внешними данными. Конечно, неплохо быть сильным и выносливым, опять же, девочкам очень нравятся спортсмены, но… Когда в твоей жизни появится человек, который ответит взаимностью на твою любовь, вы будете помогать друг другу стать сильнее, вместе проходить через какие-то жизненные препятствия… В отношениях очень важно быть искренним по отношению к своей половинке, не притворяться кем-то, кем ты не являешься, стараться не прятать от человека свои истинные эмоции. При этих словах вся сущность Коуши - сомневающаяся, бунтующая подростковым максимализмом – встаёт на дыбы. Не прятать свои эмоции? Не притворяться? Хорошо же он будет выглядеть, когда «искренне» расплачется прямо на глазах у всех во время какого-нибудь грустного отрывка из фильма! Дома-то это он может! И вообще, маме легко говорить, она ведь – женщина, у неё есть папа, на которого она может положиться, это ему, Коуши, надо как-то бороться со своей чувствительностью и развивать в себе качества… хм… кремня. А какой же девушке понравится, что ее парень – плакса? Нет, так не пойдёт… Совсем не пойдёт. Блондину кажется, что с того разговора прошло не два года, а намного, намного больше. Мамины слова вдруг предстают совсем в другом свете: тогда они показались ему какой-то неудачной шуткой, но теперь… Ответить ему Савамура не успевает – у Коуши звонит телефон, и он в который раз за день чувствует, как сердце снова совершает просто какой-то немыслимый кульбит. — Коуши, это я!! – Зачем-то кричит в трубку отец. – Мама!! Все прошло хорошо, просто замечательно, знаешь! На самом деле, операция закончилась ещё минут двадцать назад: она даже пришла в себя ненадолго, буквально на минуту, почти сразу, как сняли наркоз. Коуши, она узнала меня, она помнит, она… — Пап, мы скоро будем, - улыбается, дрожа всем телом, Коуши. *** — Хорошо, но недолго, - улыбается Учида-сан. – Пациентке нужен покой… Слова благодарности Коуши тонут в радостном визге близнецов, которые тут же влетают в мамину палату. Коуши переглядывается с отцом и чувствует странную слабость в ногах, перешагивая порог следом за Мико с Акирой. Большую часть трубок, которые были подведены к Асами-сан, уже убрали: может, именно поэтому теперь она выглядит намного лучше, а может, все дело в легком здоровом румянце, что окрасил ее щеки. Дождавшись, пока дети осторожно окружат ее, она неожиданно приоткрывает один глаз и хрипло восклицает: — Съем вас! Мико с Акирой на секунду испуганно отшатываются – и тут же заливаются радостным смехом. Асами-сан слабо улыбается, и Коуши видит сбегающие по ее вискам слезы. Он подхватывает руку матери и подносит ее к губам, целуя, когда чувствует, что у него самого лицо уже полностью мокрое – а он только заметил. — Мои котята… - шепчет Асами-сан, когда близнецы с Коуши, рыдая уже все втроём, обнимают ее – кто за плечи, кто – за талию, и крепко-крепко прижимаются к ней. – Как же я рада вас видеть… — Мама… - всхлипывает Коуши. – А мы-то как рады тебя видеть… Не представляешь… — Мама, - поднимает голову Мико. – А ты видела наши подарки? — Конечно, папа оставил мне… - мягко улыбается дочке Асами-сан. – Ну-ка, чей зуб?.. Акира неуверенно мнётся, и Коуши понимает, что брат, скорее всего, все еще под впечатлением от бабушкиной нотации. Последняя, к слову, осторожно заглядывает в палату, но не произносит ни слова. Как ни странно, на помощь брату приходит Мико, спокойно заявляя: — Это – Акиры. У меня тоже один шатается, но не сильно, поэтому мне пока страшно его вырывать. Но я оставила тебе клубничку! Извини, что не зуб, потом, когда он выпадет, я принесу его тебе! — Мико, - улыбается дочке Асами-сан. – Твой подарок тоже прекрасен. И тебе не нужно извиняться за то, что ты не принесла зуб. — Правда? – С неподдельным облегчением спрашивает Мико. — Правда. А хотите секрет? — Хотим! — У меня, - прикрывает глаза Асами-сан, – все зубы – молочные! Она снова засыпает: всё-таки, видимо, ещё не отошла от наркоза полностью. Коуши кивает заглядывающим в палату папе с Учидой-саном и поднимается, мягко потянув брата с сестрой за собой. Они все вместе выходят на улицу – Кё-сан усаживает близнецов в машину и прощается с родственниками, когда к нему подходит Коуши и тихонько произносит: — Я побуду с мамой ещё какое-то время, хорошо? — Конечно, - кивает отец, бросая беглый взгляд на часы. – Уложу детей спать и позвоню тебе: я и сам хотел ещё раз приехать, не могу перестать думать о том, как боюсь оставлять ее сейчас одну… Коуши смотрит вслед отъезжающей машине, и когда свет фар скрывается за поворотом, он разворачивается и идёт обратно – в палату матери. На улице уже стемнело, и в помещении специально задернули шторы и выключили свет, но Коуши все равно садится как можно ближе к Асами-сан: чтобы ни в коем случае не пропустить, когда она снова проснётся. В какой-то момент он рассеянно смотрит на светящийся в темноте циферблат часов: они показывают без четверти десять, когда у него звонит телефон. — Я уложил детей спать, - раздается в трубке голос отца. – Скоро буду, а ты поезжай домой, пока транспорт ещё ходит… Они перекидываются ещё парой фраз – когда Коуши замечает, что мама открыла глаза и внимательно смотрит на него. — Извини, мам, я тебя разбудил? – Смущенно улыбается он. – Папа сейчас приедет, а Мико с Акирой спят… — А ты почему здесь? — Я… просто… - Коуши не может подобрать слов. — Со мной все будет хорошо, - сжимает его ладонь Асами-сан. – Езжай домой, отдохни. — Не хочу оставлять тебя одну, - шмыгает носом Коуши. – Я боюсь, мам… Я уже отпустил тебя однажды, и теперь… — Ты ни в чем не виноват, - произносит Асами-сан. – Слышишь? Ни в чем. Со мной все в порядке, просто все время хочу спать. Но я даже шутить умудряюсь, значит, не все потеряно. — Ну, не знаю, - едва сдерживает слезы Коуши. – Та шутка с молочными зубами – ужасна! — А кто сказал, что это была шутка? Они переглядываются и смеются, а Асами-сан выразительно смотрит на дверь. Успокоившись, Коуши наклоняется, чтобы поцеловать ее в щеку, прежде чем уйти. — Кстати, ты была права, мам, - тихо произносит Коуши. — Я всегда права, - сонно улыбается ему мать. – Давай-ка домой… — Коуши послушно разворачивается и идёт к выходу из палаты, когда мама снова окликает его. — Ты у меня такой красивый. — Скажешь тоже, - бурчит он, чувствуя, что вот сейчас точно разревётся. — Нет, правда. А ещё… ты стал выше. Коуши выходит на улицу и запрокидывает голову наверх – чтобы высушить застилающие глаза слёзы, когда видит сидящего на лавочке Дайчи. Дома он переоделся в повседневную одежду, и выглядит таким красивым, что Коуши невольно подвисает, рассматривая его. — Витринный образец, - хмыкает Дайчи. – Руками не трогать. — Ну, хоть чуть-чуть, - принимается канючить блондин, делая шаг навстречу. – Я ничего не сломаю, обещаю… — Знаем мы ваше «чуть-чуть»: шея до сих пор болит после сегодняшнего. — Спасибо, что приехал. – Отсмеявшись, тихо произносит Коуши. – Хотя время уже позднее… — Не обсуждается. Пепельноволосый усаживается возле Дайчи, и тот тут же накидывает ему на плечи свою чёрную толстовку. — У меня дома до сих пор лежит твоя куртка, - признается Коуши, завязывая рукава под подбородком. – Все забываю тебе отдать. — Да уж, я так совсем без вещей останусь, - притворно вздыхает Савамура и пристально смотрит на собеседника. – Как мама? — Она в порядке. Дайчи, все намного лучше, чем ожидалось, но я так боялся, что… я ведь… чувствовал, что виноват, все это время… И тут Коуши прорывает: он больше не может сдерживаться. И если там, в палате, это просто были тихие слёзы, которые быстро прекратились, то сейчас с ним творится что-то несусветное. Тело бьет дрожь, и он трясущимися руками закрывает лицо. — Отпусти, - наклоняясь к нему, шепчет Дайчи. – Слышишь? Отпусти… Коуши бессильно роняет руки, уткнувшись в его плечо, и заливается слезами. Потом в какой-то момент осознаёт, что Дайчи ведет его за собой – к подъехавшему такси, на автомате называет свой адрес – и они едут – вдвоём – к нему домой. Им даже не приходится ничего говорить – они понимают друг друга без слов. Голова Коуши покоится на плече темноволосого, и таксист, скорее всего, заметил, как близко они сидят, но сейчас это кажется чем-то настолько несущественным, что никто из них даже не пытается отодвинуться. Снова звонит папа – он приехал в больницу, а через несколько минут Коуши выходит из машины и опухшими от слез глазами пытается рассмотреть замочную скважину: наощупь открыть дверь никак не получается. — Давай я, - твёрдо оттесняет бедолагу плечом Савамура и, открыв дверь, пропускает хозяина дома вперёд. — Не уходи, останься со мной. Пожалуйста. – Просит Коуши, наощупь снимая обувь и едва не задевая головой дверной косяк. Дайчи вовремя подхватывает его под руку, чем уберегает семейство от ещё одной черепно-мозговой травмы. — Быстро в душ, - безапелляционным тоном произносит он. — Так ты останешься? Перед глазами все еще расплывается, но Коуши скорее чувствует, чем видит, как Савамура мягко улыбается: — Конечно, останусь. *** — Может, пропустишь завтра школу? – Спрашивает Дайчи со своего футона. – Тебе нужно отдохнуть после всего, что сегодня было. Уверен, от одного пропуска ничего страшного не случится. — Ну, как сказать, - сонно хмыкает Коуши, водя кончиками пальцев по раскрытой ладони темноволосого. – Директор с утра устроил мне выволочку за плохую успеваемость, так что, увы, запасных жизней у меня нет. — Теперь понятно, куда ты убегал, - вздыхает в ответ Дайчи. – И что, все настолько плохо, что аж два раза вызвали? — Второй раз я ходил потрещать с Учидой. – Признается Коуши. – У него тоже с оценками – труба. — Как замечательно, - хмурится Дайчи. – И что, будете на пару теперь с ним оставаться после занятий? — Это ещё не самое страшное, - тихо признается Коуши. Дайчи слегка сжимает его пальцы, ожидая продолжения. – Меня отстранили от клубной деятельности. Пару секунд Савамура не произносит ни звука, и Коуши уже пугается, что тот разозлился, но неожиданно слышит внизу смех и возмущённо свешивается с кровати, чтобы посмотреть, над чем так веселится этот негодник. — Что? — Ты сказал «не самое страшное»? Согласен, клуб очень важен, но то, что тебя отстранили – не страшно. Главное, что все живы и здоровы. — И ты совсем не злишься? – Спрашивает Коуши. Дайчи привстает с футона и подаётся ему навстречу, чтобы слегка боднуть в лоб: — Только за то, что содрал с Шимизу блузку. Изврат какой-то, если честно. Коуши смеётся, в глубине души понимая, что должен пояснить за случай с Киёко, но глаза уже сами собой закрываются – он так устал за сегодня. Бесконечный какой-то день, столько всего случилось, а еще… — Дайчи, - снова свешивается он с кровати. – Ты ведь так и не ответил на мое признание. — А разве это не очевидно? – В свою очередь, тянется к нему Савамура. Он обхватывает ладонями его щеки и мягко, почти целомудренно, целует сначала уголки его глаз, потом – щеки, и только под конец – губы. – Конечно, я тебя люблю. А теперь спи. Сон, говорят, полезная штука. — Да уж, - соглашается Коуши. – Так же говорят и про… — …контрастный душ, совершенно верно, - глубокомысленно кивает Дайчи. – Давай, баиньки…