Губы в кровь

      Я едва сдерживала слезы. Они катились у меня по щекам непроизвольно. И совершенно не от счастья.       Проснувшись ночью от громкого сопения у себя на плече, от противного запаха алкоголя и легкого покалывания взъерошенных ржавых волос у себя на коже, я аккуратно отстранила от себя Флока и встала с кровати, подобрав полупустую бутылку элитного виски.       Флок спал как убитый, напившись до потери сознания. Но сначала до потери не знаю какого еще сознания он измывался надо мной: заставил делать ему минет, грубо хватал меня за лицо, совсем не жалея моих чувств. Зная мой пылкий нрав, Флок держал меня за волосы, как на поводке, и в любой момент был готов отстранить меня от своей плоти, если я вдруг осмелюсь сделать ему больно. Когда он уже был на пределе, готовый излиться в мой рот, я кусанула его член и сильно оттолкнула его от себя со словом «пусти меня, я не твоя собственность», и убежала, чтобы закрыться в ванной.       — Сучка, — вскрикнул он. — Думаешь, бессмертная? — грубо бросил он мне. — Думаешь, я… черт. Хороша, чертовка, все равно! Только ты так умеешь отсасывать, даже если делаешь это без желания!       Уже через какое-то время, когда я вернулась из ванной и легла в кровать, Флок снова не отпускал меня из постели. Его руки жадно обнимали, он цеплялся ко мне, не находя запретов, нашептывая приятности, и я едва позволила ему поцеловать себя. Говорила себе, что это только сейчас, это только сегодня, потому что мне стало грустно и одиноко, а завтра все будет по-другому.       Мне бы и хотелось полюбить Флока, глубоко-глубоко в душе, но все его поступки и отношение ко мне это великое чувство отталкивали.

***

      Флок уснул, а я, набросив на белую кружевную ночнушку такой же белый шелковый халат, подошла к двери и тихо вышла из нашей спальни. Мне хотелось соскрести все прикосновения, всю сперму этого мерзкого урода с себя. Но даже если я приму душ, все равно никакая вода не смоет Флока. И снова щека пылала от грубых касаний. Несомненно снова останется след.       Остановившись возле двери кабинета Форстера, я расплакалась. И расплакалась не громко, а молча, без стонов и рыданий, глотая всхлипывания. Решила оставшуюся ночь провести здесь, на не особо удобной мягкой кушетке. Главное, не рядом с Флоком.       Открыв дверь, я проскользнула внутрь и увидела, что в кабинете кто-то есть.       — Какого черта ты здесь делаешь? — Возле стола стоял новый помощник моего мужа — Райнер. Видимо он что-то искал, подсвечивая фонариком. И по его взгляду я поняла, что он совершенно не ожидал меня здесь увидеть, но свет я не включила.       Я наспех вытерла слезы, непроизвольно одернула короткий полупрозрачный халат и произнесла:       — Я еще раз спрашиваю: какого черта ты забыл в кабинете моего мужа?       Райнер молча убрал руки с документов, оставляя их лежать на своем месте.       — Интересный вопрос. Могу задать вам тоже самое, госпожа Форстер. — Его голос и не дрогнул, не выдал никакой оплошности. Как будто был научен.       — Послушай, Райнер. Я не знаю, кто ты такой, но попрошу сию минуту убраться из моего дома и положить на место то, что взял. В три часа ночи дела не решаются. Да еще и в темноте.       — Согласен. Такое время лучше провести в компании прекрасной девушки. Видимо Флок совершенно не посвящает в свои дела жену, которая вместо того чтобы сладко спать в его объятиях, ходит по дому, зареванная и с оплеухой. Славная супружеская жизнь.       Я обомлела от такого нахальства. Ах, сволочь, он еще и препираться со мною вздумал в моем же доме.       — Я понимаю, что тебе все равно на меня. Я для тебя никто, но поверь, за то, что пропадет с этого кабинета буду отвечать именно я. И не тебе судить, что происходит в моей личной жизни.       Потому что Флок после всех своих недочетов, проблем и переделок с Эреном Йегером срывался именно на мне.       Райнер не ответил.       Он молча подошел ко мне, при этом выключив фонарик. Теперь его лицо мне было плохо видно, лишь силуэт, но мое же хорошо освещал свет луны из окна. Я заметила, что Райнер был довольно высоким, широкоплечим и хорошо сложенным молодым мужчиной.       Он вглядывался в мое лицо, словно изучая. А мне стало неловко за мой неподобающий внешний вид. Правда, не я же к нему заявилась ночью.       Райнер подошел еще ближе и, наклонившись, мягко так, будто по-отцовски прошептал:       — Я не позволю. — Райнер прикоснулся тыльной стороной ладони к моей щеке, на которой уже засохли дорожки от слез, а недавний след от пощечины перестал щемить. Затем вернулся к дивану, взял плед и вновь подошел ко мне.       — Возьми, укутайся. — Он протянул мне плед и растерянно провел рукой по своим волосам.       Я зашла в тупик от такого поступка со стороны абсолютно незнакомого мне человека. В моем же доме.       — Расскажешь Флоку, все равно виноватой будешь, не так ли? Поэтому будь умницей, не хочу видеть испорченное красивое лицо.       — Пошел вон, — хрипло проговорила я, кутаясь в плед, — не хочу даже думать о твоих замыслах, какими бы они ни были.       Он едва слышно хмыкнул и на его мужественном лице заиграли желваки.       — Какими бы замыслы ни были, но они никак не коснутся тебя. Никак.       Голос Райнера Брауна снова успокаивал и убаюкивал меня. Но мысль о муже заставила меня вздрогнуть. И мне почему-то безумно захотелось укрыться в сильных объятиях этого помощника. Хотя я не сомневалась, что какая-то девушка счастлива, касаясь его мускулистых рук.       Я не ответила, только отошла от двери, чтобы дать Райнеру дорогу, но он качнул головой.       — Я через окно.       — Сумасшедший. Еще раз придешь…       — Опять укутаю тебя пледом.       И ушел, оставляя за собой лишь слегка приятный шлейф мужского парфюма и прохладный воздух из открытого окна.       Ноги снова подкашивались, и мне было жизненно необходимо прилечь. Но я все же заставила себя включить лампу и взглянуть на стол Флока: ничего не нарушено, а если и нарушено, то я все равно не могла понять что. Флок не посвящал меня в свои политические дела. Я лишь заметила, что он относился к своему боссу Йегеру, как к богу. Только вот этот Райнер… Он мне показался словно глотком свежего воздуха, словно мы были знакомы целую вечность. И я впервые хотела понравиться мужчине. Сама, специально, надуманно.

***

      На утро я проснулась от того, что на меня вылилось что-то холодное. Я испуганно подорвалась с дивана и тут же упала на пол.       — Что ты здесь забыла, Каролина? — Придя в себя, я увидела перед собой лицо своего пожизненного мучителя — Флока, — нависавшего надо мной. В одних брюках и с пустым графином. Только он мог такое сделать со мной, чтобы я боялась и трепетала перед ним.       — Я хотела побыть одна, — сдавленно проговорила я, вытирая лицо руками и снимая мокрые пряди прилипшие к щекам.       — А я-то думал, ты мне завтрак готовишь.       — Ты бы еще утренний секс попросил.       — Да от тебя дождешься, милая! — Он проследовал к столу, чтобы поставить графин, а потом вальяжно утонул в своем кресле. — Вставай, приведи себя в порядок. Сегодня у меня дома важная встреча.       — Ты же меня не посвящаешь в свои дела?       — А ты и не будешь посвящена, просто разбавишь мужскую компанию.       — Я не хочу находиться с тобой под одной крышей, не хочу видеть, слышать твой голос… У тебя мозги душевнобольного. — Я наотрез отказалась играть для Флока красивую мебель. А он в ответ лишь рассмеялся.       Переведя дыхание, я осмелилась встать и выйти из кабинета. Затем я заставила себя приготовить завтрак этому чудовищу и ушла на прогулку. Мне нужен был свежий воздух для того, чтобы прочистить свои мысли. К тому же, я наслаждалась возможностью свободно выходить из своей комнаты. Раньше такая привилегия могла мне дорого обойтись. Но Флок уже не смог меня насильно удерживать, он знал, что даже если меня не будет рядом с ним какое-то время, то все равно не лишусь издевательств над собой.       Он был со мной, потому что я ему подходила, потому что я красиво смотрелась на фоне всех других подружек его друзей, потому что он кичился мной, ему нравился секс со мной, ему нравилась я, как женщина. И список можно было продолжать, только Флок мне был омерзителен. Я даже тайно закидывала в себя противозачаточные таблетки, лишь бы не иметь ребенка от этого скользкого типа.       Когда я неохотно вернулась домой с прогулки, то услышала приглушенные мужские разговоры в кабинете мужа. Не хотелось его видеть, но сообщить о себе должна была. Я постучалась и медленно открыла дверь кабинета, в котором проходило собрание.       — Солнышко мое, красавица моя, ты как всегда вовремя. — Флок мне улыбнулся своей белозубой улыбкой, словно собачонке, и я заметила, что на столе лежали пистолеты, стояли полупустые бутылки из-под дорогого алкоголя, а в самой комнате пахло сигарами смешанными еще с чем-то. И мой взгляд, украдкой скользнув по всем присутствующим, остановился на Райнере. На нем был дорогой, хотя и довольно простой, черный костюм. Он без устали что-то записывал в документах. Не знаю, откуда вдруг появилось это странное чувство, но при виде Райнера у меня внутри все перевернулось. Скромный, но обаятельный, простой, но элегантный, сильный и при этом галантный. Господи, кто он? Неужели какой-то агент, которого подослали следить за Йегером?       Я подошла к Флоку, и где-то на задворках сознания барабанила одна лишь мысль: стань послушной девочкой. И мне бы прислушаться к голосу разума, обнять мужа, искренне поцеловать его, выбросив для верности все противозачаточные таблетки, чтобы наконец забеременеть от него. Но строгий взгляд Райнера, его солидное телосложение и вчерашняя наша с ним встреча, его непроизвольная обо мне забота говорила обратное.       Флок, отложив сигару в пепельницу, где она еще продолжала тлеть, вожделенно взглянул на меня, затем одной рукой обнял за ягодицы, погладил, ощущая, насколько они безупречны, чуть помял, и потом обратился ко мне:       — Я соскучился, — прошептал он мне в лицо, наклоняя к себе. Райнер наконец-то поднял на меня взгляд.       — Иди к чертям, — так же тихо я процедила сквозь зубы, слегка целуя его в холодную щеку, затем выпрямилась и сообщила, что погода во время прогулки была чудесной. Флок сидел, как на сковородке, а я извинившись за то, что помешала господам, направилась к выходу из кабинета.       Как только я оказалась за дверью, то она снова отворилась и вышел Форстер.       — Получишь сегодня, стерва. — Он грубо схватил меня за руку и хотел было втолкнуть в первую попавшуюся спальню, но из кабинета вышел Райнер, и Флок, поправив костюм, нежно поцеловал меня в губы.       В этот момент я поблагодарила все небеса за то, что заставили Райнера выйти, но в то же время мне показалось, что он сам учуял опасность со стороны Форстера и решил разобраться.       — Я в уборную.       — Конечно, Райнер.       Флок вернулся в свой кабинет, а я, как припечатанная, стояла у стены, боясь поднять глаза на Брауна.       — Нужно поговорить. — Я попыталась собраться с мыслями, но Райнер схватил меня за руку и потащил за собой. Он затолкал меня в ванную и закрыл за собой дверь на ключ.       — Что ты хочешь от меня? — Недоумение так и рвалось наружу.       — Я надеюсь, ты ничего не ляпнула Флоку?       — Ничего. — Отмахнулась я. — Да и кто ты вообще такой, Райнер Браун, чтобы так небрежно со мной вести?       — Хм, странный вопрос от такой умной девочки. Я помощник твоего мужа.       — Помощники ночами не лезут через окно и не шарятся в документах. Зачем этот цирк? Не издевайся надо мной, открой дверь, или я точно расскажу Флоку о тебе. — Я просто пылала от злобы, но ужасное спокойствие Райнера меня почему-то сдерживало. Я хотела его обойти, но кто бы мне позволил. Фигура Брауна была широкой и мускулистой, что я казалась маленькой девочкой в сравнении с ним. Он навис надо мной, что я облокотилась об умывальник и схватилась за него руками. Я боялась, что если не буду держаться, то сломаю позвоночник в надежде отодвинуться от этого красивого мужчины.       — Хочу отплатить тебе все-таки за молчание.       Я сильнее вжалась в раковину и затрепетала ресницами, переваривая то, что сказал только что Райнер. Он нагнулся и теперь наши глаза были на одном уровне, руки положил по обе стороны от моих, и я оказалась в опасной ловушке.       — Ты сейчас вообще слышишь себя? Отпусти меня и уходи в кабинет к Флоку. И больше никогда не появляйся тут и не заявляй мне такое. Не нужна мне никакая оплата       Он прорычал и резко развернул меня к зеркалу, нежно схватив за шею.       — Ну посмотри на себя, какая ты красивая. Разве можно так с тобой обращаться, или ты просто сумасшедшая?       Я смотрела на свое отражение в зеркале и видела лишь ссадины на губах и под глазом, которые мне удалось как-то замаскировать косметикой.       — Правда, если бы не я, то твой муж уже разбил бы тебе лицо. И лежала бы зареванная в спальне, а потом он после нашего заседания еще пришел и оттрахал бы тебя до потери пульса.       — Спасибо, мы квиты. — Я с подозрением взглянула на отражение Райнера в зеркале, а он не сводил с меня взгляд. Его дыхание обжигало, мне становилось все жарче и жарче. Затем он снова развернул меня к себе и впился в мои губы. Мы целовались нечеловечески стремительно, жадно впиваясь губами друг в друга. Его щетина царапала мою нежную кожу, он сминал мои губы, шаря руками, казалось, повсюду.       Райнер усадил меня на столешницу раковины, раздвинув мои ноги. Благо, что юбка была не узкая. Не произнося ни слова, мы смотрели друг на друга, хорошо понимая, чего хотели. Но Райнером точно овладело дикое, первобытное желание, голод и оголенная похоть. Не такая, как у Флока. Эту похоть мне хотелось прочувствовать на себе.       Браун запустил ладонь в мои волосы, сжав затылок, и поддался вперед. Я подчинилась его рукам, ладонями схватившись за края столешницы. Неровное дыхание вырывалось из груди, пульс остервенело бился в венах. Я включила воду, чтобы нас не было слышно, но голос снаружи привел меня в трезвость.       — Райнер, ты там? Мы уже уходим.       — Да… Сейчас, Порко. — Хриплый голос Брауна все равно его не выдал. Он не отрывал от меня восхищенного взгляда. Задрав подол, отодвинул трусики в сторону, коснулся самого сочного и самого влажного места в моем теле. Он двумя пальцами скользнул по мокрому клитору, затем, как ошпаренный, оторвал от меня руку и что-то хотел сказать еще, но, видимо и сам потерял дар речи.       За дверью я уже услышала приглушенные голоса мужчин:       — Ты какой-то возбужденный, себя нормально чувствуешь, Райн? — Голос этого самого Порко.       — Да, нормально, просто жену Флока трахал.       — Ха-ха, очень смешно. — Этот Порко не поверил.       Но я была настолько потрясена, что даже мое возбужденное состояние испарилось. Вот говнюк ты, Райнер Браун. Расскажи еще всем коллегам. Вот Флоку будет потеха поиздеваться надо мной.       Хотя мы и не успели заняться любовью с Райнером.