Губы в кровь

Детка, ведь мы оба знаем, Что ночи созданы для того, чтобы Сказать то, что ты не решишься сказать Назавтра…*

      Я прекрасно понимала, что ехала к Райнеру не делить с ним на ноль и не в карты играть. Я согласилась поехать к нему, потому что не хотела оставаться одна этой ночью, а хотела видеть его, ощущать и просто быть рядом с мужчиной, который не будет меня принуждать, не будет делать больно ни морально, ни физически. Да, я не была уверена в Райнера Брауне, но сердцем доверяла ему.       На протяжении всего времени по дороге к нему мы не проронили ни единого слова. Браун молча вел машину, а я смотрела в окно. Так же молча мы добрались до его однокомнатной квартиры в центре города.       Я так ничего и не узнала о нем. Райнер Браун — человек-загадка. Знала лишь, что он — правая рука моего мужа, и выступал по пятницам в бойцовском клубе. Все. Я не знала, какой алкоголь он пьет, какую музыку слушает и под какую занимается любовью, я не знала, какие фильмы он смотрит, любит ли собак, навещает ли родителей по воскресеньям.       И самое удивительное, что мне не хотелось этого знать. Меня это совершенно не волновало. В голову точно алкоголь ударил. Форстер был отправлен в черный список, а я шла по темному переулку вечером с другим мужчиной за порцией секса.       Когда мы вошли в квартиру, Райнер быстро закрыл двери на замок, бросив ключи на тумбочку.       Он так и не включил свет, оставляя нас обоих в темноте. Волнительный вздох, и он уже прижал меня к стене. Сперва примерялся, а потом властно захватил мою нижнюю губу своими губами, увлекая в поцелуй. Мы целовались без устали. Он настойчиво, но нежно сминал мои губы, совсем не давая глотнуть воздуха. Он погрузил свой язык в мой рот словно член, и ритмично вдалбливал в меня, лизал и посасывал. Мне стало жарко, и хотелось поскорее снять с себя одежду. Райнер прижимал меня к себе с такой страстью, что становилось больно. От его губ веяло жаром, тепло его рта разжигали пошлые мысли и воображение. Я почувствовала, как язык Брауна возбужденно двигался у меня во рту одновременно с тем, как он сжимал мою грудь через плотную ткань, а я поглаживала его член, запустив руку в карман его брюк.       Его квартира казалась уютной и пахла кофе, мужским парфюмом и чем-то еще. И я ощутила неотложную нужду в ласках. Что-то нарастало у меня внутри, стягивалось узлом. Мне захотелось, чтобы эта нужда получила немедленное и бурное удовлетворение, способное уничтожить все мысли о Флоке Форстере. Я ощущала твердые касания внизу живота, что так ласкали и приятно толкали, нежели, когда я была с Флоком. Райнер возбужденно шептал приятности, целуя меня в губы и шею.       — Скажи, что хочешь меня, — попросил он в какой-то момент.       — Хочу.       — Скажи.       — Да, хочу.       Можно было не спрашивать, но он должен был задать этот вопрос, чтобы удостовериться в моем желании. Он даже в порыве страсти был серьезным, хмурым, немногословным. И я больше ничего не сказала. Обняла его, прижала к себе со всех сил. Мне хотелось, чтобы меня ласкали и целовали везде. Все частички моего тела. Чтобы Райнер меня прижимал, кусал… Я так хотела задохнуться в его страсти. Он на мгновение отстранился, просунул руку под кофту, не прекращая поцелуев. И мне захотелось большего.       Так, целуясь, мы добрались до спальни, которую освещал свет луны. Я отстранилась, отошла от Райнера и встала посредине комнаты. Медленно стянула худи, сняла джинсы и разулась, аккуратно положив вещи на кровать.       — Твою ж мать! — Браун лихорадочно провел рукой по лицу. Я предстала перед ним в одном нижнем белье, из полупрозрачной белой ткани, сквозь которую уже пробивались мои затвердевшие соски. Я поправила распущенные волосы и снова подошла к Райнеру. Его рубашка полетела куда-то на пол, и он остался в одних брюках. Великолепный накаченный торс так и манил, и хоть я и старалась не пялиться сильно, но зачем-то посмотрела на его пах.       На мгновение забыв обо всем, я даже не заметила, как мы оказались на кровати, как Райнер снова целовал меня, подминая под себя, как сжимал мою грудь и опускался ниже и ниже, пока не коснулся языком шелка моих трусиков. С моих губ сорвался стон, и я затаила дыхание.       — Не мучь меня, Бронированный.       — Боже упаси, я наоборот хочу доставить тебе удовольствие. Хочется дрочить на тебя, но я понимаю, что зачем мне это делать, если сейчас могу трахать тебя. — Он стянул с меня белье и попросил, чтобы я расставила ноги пошире, а затем его ловкие пальцы, коснувшись моего клитора, принялись массировать его. Я невольно охнула от резкого, как укол иголки, наслаждения. Пальцы Райнера на мгновение углубились, собирая скопившуюся там смазку, и затем вновь вернулись к клитору. Это продолжалось целую вечность. Его умелый язык, похожий на сладострастное жало, ласкал соски моих грудей, а опытные умелые пальцы нежно, но настойчиво и в быстром темпе ласкали меня между ног. Райнер массировал быстрыми круговыми движениями, трогал пальцами, щекотал головку клитора, а мои ноги раздвигались еще больше сами собой. Я в прямом смысле истекала перед ним и для него.       Наконец мой Райнер перестал мучить меня. Потому что я уже совершенно умирала от желания поскорее ощутить в себе его член. Он мгновенно стянул с себя брюки, зашвырнул их, не глядя, бог невесть куда. Оставшись абсолютно голым, он на некоторое время замер надо мной. Райнер смотрел мне прямо в глаза, и я догадывалась, какую мольбу он видел в моих. Я чувствовала, как головка его члена тычется в меня, и не выдержала — взяла рукой его орган (он был настолько твердым, будто и вправду бронированный, обтянутый кожей, мышцами, сосудами и налитый кровью, горячий и пульсирующий в моей ладони) и направила его в себя. Райнер начал медленно входить, а затем резко толкнулся и одним махом проник на всю длину. Это вызвало у меня крик, в котором сочетались боль и блаженство. В ответ на этот крик, словно пытаясь меня успокоить, Браун прильнул к моим губам своими. И только затем начал двигаться во мне.       Я стонала, извивалась под ним, сминала простыни, просила его трахать меня сильнее и быстрее. Райнер прислушивался к моим мольбам, но и импровизировал. Его движения были то изнуряюще медленными, то запредельно быстрыми. Он вытаскивал свой член из меня то наполовину, а то полностью, и снова насаживал меня на свою плоть. Он то бережно двигался во мне, как самый нежный в мире любовник, а то просто дикими движениями драл меня. Драл, как кобель суку, исторгая из своего горла животные стоны. Каждый раз, как его толчки становились бешеными, смазка маленькими капельками брызгала из моего влагалища и, собираясь в тонкие ручейки, медленно стекала вниз по моим ягодицам.       После каждого оргазма я становилась лишь еще более ненасытной. Наконец Райнер задвигался так быстро, что я сорвалась чуть ли не на визг и вонзила ногти ему в спину. И тут он кончил… Кончил так же, как всегда кончал Флок — нисколько не замедляя темп, а лишь делая долгие, завершающие удары внутри меня. На этом пике я почувствовала, как тугая струя его горячей жидкости ударилась в меня. И Райнер, наконец, обессиленно рухнул на меня, осыпая влажными поцелуями мои плечи, грудь и губы. Он еще долго лежал на мне так, не выходя из меня, и так же довольно долго его член пульсировал внутри меня. А я занималась приятным делом — пальчиками считала его мышцы на спине, чем вызывала новые мощные пульсации, выдаивая всю его сперму до последней капли.       Мы еще долго занимались любовью: до глубокой ночи. А потом просто нескончаемо целовались. Мы трахались с ним четыре раза за один вечер, чего прежде со мной не бывало. Возможно Флок и хотел бы так, но я не горела желанием заниматься с ним любовью настолько долго. А с Брауном я получила дичайшее наслаждение. Тем более я догадывалась, что с той поры, как мы сблизились с ним в моем доме, у него не было другой девушки.       Затем я приняла душ и снова вернулась к своему Бронированному. Медленно засыпая на его широкой мускулистой груди, я подумала, что пусть я буду грешницей, изменяющей Флоку, но я не могу отказаться от такого удовольствия — Райнера Брауна, который всю ночь не насиловал меня, не издевался, а просто наслаждался мною, при этом отдавая всего себя.       — Теперь я понимаю Флока, почему он так тебя ревнует. — Последнее, что услышала я, погружаясь в сон.

***

      Я проснулась от шума воды в ванной. Райнера рядом не было, значит он был в душе.       Я лениво потянулась и встала с кровати, прижав к себе одеяло. Взглянув на постель, искренне ее пожалела, представляя, сколько она смогла выдержать страсти, сколько запомнила стонов, впитала в себя пота и спермы этой ночью. Я сама едва держалась на ногах после секса с Райнером. Помню его улыбку, шепот, смех, опасные глаза, скомканные простыни. И много секса. Отнюдь не милого-нежного-спокойного. А самого грязного и безбашенного, который мы смогли придумать.       Для меня Райнер был идеальным. Все в нем. Особенно те одиннадцать шрамов, которые я насчитала, от пуль и ножевых. Ночью я трогала и целовала каждый.       Его спина стала моей любимой. Такая горячая и мощная, что я сходила с ума от того, как играли мышцы, пока он трахал меня. Особое удовольствие я получала, когда вонзала в нее ногти и смотрела, как Райнер хмурился от сладкой боли.       Теперь я внимательно осматривала его комнату и для себя отметила, что все-таки она выглядела по-холостяцки уютной, педантичной и правильно расставленной. Везде висели картины бойцов уходящего века: Мухаммед Али, Майк Тайсон и еще несколько, которых я не знала. На полу были аккуратно сложены стопками книги, какие-то детективы, стояли в ряд диски с фильмами. И ничего, что бы напоминало о работе.       Только после этого ко мне пришел здравый смысл, и я поняла, что натворила. Не мой дом, не моя постель, не мой муж. Я изменила Флоку, на ночь вычеркнув из своей жизни, стерев память о нем, заполнив свою жизнь запахом совсем другого мужчины. И мне стало страшно, потому что я понимала, если Форстер узнает, он не оставит меня в живых. Но возможно моя измена — это лишь месть? И я на самом деле не хотела Райнера?       Стянув с себя одеяло, я подобрала на полу его рубашку и надела на себя.       Когда мой Браун вернулся после душа в одном полотенце на бедрах, он удивился, увидев меня уже одетой в его рубашку, едва прикрывавшей попу.       — Так вот где ты проводишь время с девушками, Райнер? — сказала я протяжно и иронически улыбнулась. Мои глаза заблестели от желания подразнить этого мужчину.       — Никогда не зову девушек к себе домой, честно. Если хочу перепихнуться, то делаю это только на нейтральной территории. — Райнер пошел на меня своей ленивой походкой зверя. Я неосознанно стала отступать до тех пор, пока не уперлась в кровать. Браун стоял ко мне вплотную, и я смогла ощутить запах его геля для душа: приятный, морозный.       — Так значит у меня есть привилегии? Я — приглашенная к самому Райнеру Брауну в квартиру.       — Конечно привилегии. Ты — жена моего босса. Но, черт, Каролина, — он на шаг отступил, будто заставив себя сдержаться, — я не хочу подвергать тебя опасности. Флок, я, Эрен и все остальные — мы не пацаны, которые играются в войнушку. А ты меня заставила забыться, превратиться в мальчишку, и в то же время мне захотелось для тебя стать королем.       Райнер был хитер, он понимал, что не нужно высовываться. Особенно сейчас, когда внимание общественности было приковано к Эрену Йегеру. Поэтому он пытался быть скромным. Вести обычную жизнь. Жизнь помощника, а не императора. Он внимательно следил за работой, потому что знал, что все должно идти как по маслу, чтобы Флок был доволен.       — А чего портрет Йегера не висит у тебя на стене? Вы же все повязаны, служите ему, как богу. — Я поправила волосы и вспомнила, что в моей сумочке была расческа и косметичка. Удачно.       — В отличии от твоего мужа, я ему не поклоняюсь. Не я его правая рука, а Флок… — Я заметила, что желваки на его лице заходили, то ли от сожаления, то ли от злости.       — Хах, я и не удивлена. — Подошла к нему ближе и взяла за руку. Его руки, да и все тело, дрогнули от прикосновения, будто у юноши перед девушкой. — Спасибо, что скрасил мое одиночество. Надеюсь, эта ночь останется между нами. Иначе господин Форстер мне придумает такую казнь, которую человечество еще не знало.       — Будь моей. Обещаю, никто не узнает, что жена Флока Форстера моя. И, кстати, у меня есть шампанское для прекрасной женщины.       — Каков хитрец! Но я утром пью кофе, — рассмеялась я. — Однако не откажусь изменить свой распорядок дня.       — Ты изменила мужу со мной. Я думаю, что распорядок переживет.

***

      Для меня было приготовлено шампанское и клубника, а себе Райнер взял бутылку пива далеко не дешевого бренда. Я сидела на кровати, оперевшись о спину Райнера, и потягивала шампанское. Я была счастлива, а Райнер — как всегда хмурый и серьезный, но не сводивший с меня глаз.       — Вау, да вы аристократ, мой милый.       — Сестре купил, но вижу, что пока не заявляется ко мне, поэтому тебе достанется больше. — Нежный поцелуй в голову, и я уже забыла, что замужем.       Почти одновременно мы взяли клубнику и положили друг другу в рот. Я пригубила шампанское.       — Чувствуешь необычность вкуса? — спросил Райнер.       — Да. Клубника раскрывает истинный вкус. А как тебе с пивом? — Я рассмеялась и отправила еще одну ягоду ему рот.       — Ну как тебе сказать… С тобой мне все вкусно, — ласково произнес он.       — А на кого ты похож из близких? — спросила я в надежде, что Браун хоть на какой-то из моих вопросов о себе ответит.       — Раньше на мать был похож, а сейчас не знаю. Возможно на отца. Я его последний раз видел еще в детстве.       — Значит вот от кого у тебя такая великолепная внешность…       — Не уверен. — Рассмеялся Бронированный. — Но хотелось бы, чтобы мои дети были еще лучше… Если их мать будет похожа на тебя, например. — Каждое слово, сказанное Райнером, каждый его жест, хитрая улыбка мужчины, знающего, опытного, опасного пропускались иглами сквозь меня.       — Ах, Райнер, — я задержала дыхание и отвернулась, допивая шампанское, — не рви мне душу. Позволь просто заниматься с тобой любовью.       — Хорошо. — Полуулыбка, и Браун тут же потянулся ко мне, к моим губам. Миг, и я уже была без его рубашки, а он без полотенца на бедрах. И снова Райнер, как ночью, разместившись между моих ног, жадно ловил каждый мой стон. Мои губы уже опухли от поцелуев, но главное, я не разрешала ему ставить на себе засосы: это могло быть чревато, он понимал. Только ускорял темп и подминал меня под себя, целовал.       — Есть ли предел совершенству под названием «Каролина»? — шепотом прохрипел Бронированный. Я изгибалась под его ласками стонала, уже жалобно всхлипывала, забыв про всякий стыд. Мне хотелось, чтобы его член проникал в меня глубоко, до предела. — Ты кончишь сейчас, кончишь со мной и только для меня.       Едва оргазм не затопил меня, как раздался дверной звонок.       — Твою ж мать. Кого принесло? — Выругавшись, Райнер сделал над собой усилие, чтобы выйти из меня и натянуть на себя черную майку и штаны. Секунда, и я услышала щелчок замка и веселый мужской голос. Неудовлетворенная я встала с кровати и решила, что не нужно привлекать к себе внимание и показываться. Печально, что нам помешали, но я и так рисковала своей головой. Хорошо, что Райнер успел хоть немного прикрыть двери в комнату.       — Берт, какая муха тебя укусила? Заявиться в воскресное утро ко мне домой. Серьезно? — Услышала я.       — Мне нужно кое-что забрать, — ответил гость.       — Блять. Забирай и убирайся к чертовой матери.       — Да извини, что разбудил, я понимаю, много работаешь. Да еще и бои. Не злись, я на секунду.       — Я сам принесу вещи. И нахера ты вообще их у меня забыл? — Райнер снова выругался и оставил друга возле двери. Пока Браун копался где-то на кухне, его друг прошел в глубь квартиры и заглянул в спальню, как раз тогда, когда я надевала свое нижнее белье.       В этот момент, я представила себе, какую картину он увидел перед собой. Боттичелли и не приснилось бы! Именно сейчас я застегивала лифчик, который был совершенно прозрачным.       — Гувер, и почему ты не родился слепым? — прошипел Райнер и захлопнул перед его носом дверь в спальню.       — Нихера себе у тебя блондинка делает. — Берт явно был ошарашен увиденным.       — Забирай вещи и дуй давай.       — Сказал бы, что не один, я бы и не потыкался. Но можно я подрочу на нее как-нибудь вечером? — Мечтательный голос Берта мне стал неприятным.       — Я тебе блять подрочу! Дрочилку оторву, как узнаю, что глаз на нее положил. Вали уже!       — Шучу, шучу. Просто дай знать, когда наиграешься ею.       Райнер не ответил, входные двери закрылись, и я отпрянула от дверей спальни, через которую подслушивала разговор. Последняя фраза Гувера так и въелась в мое сознание грузом. Наиграешься…       Браун не знал, что я все слышала, и когда он вошел в спальню, я уже зашнуровывала кеды.       — Не хочу тебя отпускать. — Он подошел ко мне и обнял за талию.       — Райнер, я и так с тобой пошла по лезвию бритвы. Не хочу быть очередной твоей игрушкой. Для мужа я тоже красивая мебель. Хочу быть человеком. — Недовольство на грани разочарования, и я снова в крепких объятиях.       — Я притуплю лезвие для тебя, чтобы не поранилась.       Снова горячий поцелуй. Его язык, руки, губы… Но, вовремя остановившись, я попросила вызвать мне такси.       Что такое наркотик — героин, кокаин, гашиш, травка, лсд и прочее — я не знала. Не довелось попробовать, но я находилась определенно под действием чего-то подобного. С Райнером я буду точно наркоманкой, которая принимает препарат под названием «Бронированный». А с Флоком я стану психопаткой, но это другая история.

***

      Трудно сказать, насколько мне было тяжело ждать Флока. Об измене он не узнает, но я многократно, стоя перед зеркалом, сняв с себя всю одежду, проверяла: не осталось ли на мне следов от укусов, синяков и оставленных засосов. Вроде бы не было. Только красные полоски на спине.       К приезду мужа я испекла вишневый пирог и приготовила мясо. Опять надела на себя маску соблазнительной и сексуальной вещи — Флок так любит. А внутри нарастало жгучее желание встречи с ним, с Райнером.       Но проще забыть собственное имя, отринуть свою жизнь, чем отказаться от подаренной мечты. Мои щеки до сих пор пылали от мимолетного прикосновения его длинных пальцев, прочертивших дорожку от скулы до подбородка, губы ощущали тепло его рта.       И в грустную, полную безысходности реальность вернул меня звук автомобиля, подъехавшего к дому. И спустя какое-то время Флок вошел.       — Соскучилась по мне? — Мерзкие голос и дежурная улыбочка заставили меня обрадоваться такой сладкой измене.