Губы в кровь

      — Чего молчишь, детка? А я соскучился по тебе. — Флок подошел ко мне и по-хозяйски разместил руки на моих ягодицах.       — Я ужин приготовила, — сухо ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза и стремясь быть прилежной женой. Но такой его пристальный взгляд и легкий алкогольный запах едва удерживал меня возле Флока. Нежное касание пересохших губ моей щеки, и я снова вспомнила боль от пощечин и ударов.       — Женщина не словом, а делом должна себя проявить. Умница, любимая. — На смену нежности пришла небрежность. Форстер развязно отстранил меня от себя и прошел в глубь дома. Его усталость невозможно было не заметить, но бесполезно в этот момент было о чем-либо его спрашивать. Все равно он мне никогда ничего не рассказывал.       — А чего папа не зашел? — спросила я, когда Флок уже в спальне положил свой пистолет на стол, расстегнул пару пуговиц на рубашке и чуть взъерошил волосы, придав себе некий вид расхлябанности, вживаясь в роль ублюдка.       — Не захотел, поехал домой. — Сдержанный тон Флока меня насторожил, и я бросила взгляд на пистолет.       — Ты кого-то убил?       — Ага. Чтобы ты, Каролина, была в безопасности, я всегда кого-то убиваю. — Он поднял на меня взгляд, утопая в кресле, и давая понять, что я все равно вещь, которая ничего не должна знать, а просто находиться рядом.       Такое отношение со стороны мужа подавляло, лишало меня возможности дышать, жить так, как хотелось и мечталось. Но на любовь к Флоку я не решалась. Каждый раз я уговаривала себя, что больше подобное не повторится, что впредь он станет терпимее ко мне. Но с каждой новой вспышкой ревности и гнева уверенность эта таяла, пока я не поняла, что есть другой мужчина, который никогда (возможно) не отнесется ко мне как к рабыне. И я вспомнила слова Райнера: «мы не пацаны, что играются в войнушку». Мой муж был убийцей, точно как и Браун.       — Ты тратишь деньги моего отца, а мне не удосуживаешься даже сказать, чем занимаешься помимо своей основной работы с Йегером, — бросила я и вышла из спальни.       Порой мне хотелось заполнить такие ночи сигаретным дымом, нежным шепотом и едва различимым перезвоном бокалов. Но Флок не тот человек. После таких вот разговоров с мужем мне требовались дни, чтобы справиться с собственными чувствами, удерживая их в узде, чтобы привести в порядок мысли. Но только он приходил в себя, как снова вспышки гнева, ревности, жесткий секс, и все начиналось заново.       Через какое-то время Флок явился на кухню, когда я ставила еду и бокалы для вина на обеденный стол. Он снова закинулся коксом, и я знала, что потом мой благоверный выпьет вино, чтобы и вовсе голова не варила, чтобы снова безупречно заниматься со мной любовью долго и утомительно. Нет, трахаться как пришибленный.       — А это что за вино? — невзначай спросил Флок.       — Шато О-Брион.       — Нет, не это. На том столе, откупоренное.       Повернув голову, я увидела ту самую бутылку, что мы с Райнером распивали в субботу. Черт, я ее не спрятала, не вылила, не выбросила, а такого вина в баре Форстера точно не было.       — Ездила за продуктами, потому устроила себе приятный вечер. Что в этом плохого? — Я врала идеально, вскинув бровь, мой голос не изменился, хотя все тело окутала дрожь. Казалось, Форстер готов был наброситься на меня даже из-за обычного вина.       — Небось праздновала мое отсутствие с какой-нибудь подругой? — Метал в его голосе не звенел, как обычно, а дребезжал. Он начинал звереть, когда я вот так просто говорила о своем свободном времени без него, и лицо его приняло какой-то медный и грубый цвет.       — Вовек подруг у меня не было, я читала книгу и пила вино, — безразлично ответила я и принялась нарезать ломтиками мясо, игнорируя его настроение. Боялась ли я Флока? Да. Сильно боялась, поскольку он запугал все частички моей души. Я боялась его движений, его слов, его неприятных жестов, но в то же время у меня был Райнер — строгий, холодный, отдаленный Райнер Браун, и мне было абсолютно плевать, что в этот момент думал и делал Флок.       — Могла бы взять у меня в баре, а не ездить в магазин. Странно, Каролина. Ты совсем другая. Иногда подолгу молчишь, словно мыслями где-то не со мной. Не можешь долго усидеть на одном месте, постоянно вскакиваешь и бродишь по комнате, прикасаясь при этом пальцами то к одной, то к другой вещи. Складывается впечатление, что ты что-то скрываешь от меня. Уже давно.       — Тебе только кажется, любимый. И вообще, чего ты пристал к этому вину? Я не хочу рыскать у тебя в кабинете. Лучше пойти и купить. — Я поставила перед ним тарелку с пастой.       — Я к тебе всем сердцем, а ты… — Флок встал и подошел ко мне сзади, приобнимая за талию. Я замерла, сердце забилось еще сильнее. Я так не хотела, чтобы он меня касался.       — С каким сердцем? Жестоким? — произнося, я почти не дышала, отложила нож и мне так захотелось все бросить и уйти. Жестокость была для Флока Форстера каждодневной пищей. Но тот, кто растет, питаясь плодами жестокости, знает, что это — ресурс и, как и все ресурсы, его надо расходовать экономно, иначе он быстро закончится.       — Нет, я оберегаю тебя, — прошептал Флок, и я почувствовала его руку на своей ноге, и то, как он нежно запустил ее под мое короткое свободное платье со спущенным плечом. Нежный поцелуй в это самое плечо. Но я напомнила Флоку о необходимости сперва утолить голод и отдохнуть, ведь он едва держался на ногах.       Бесполезно было разговаривать с этим человеком. Я молча заканчивала сервировку стола, а Флок, нехотя отпустив меня от себя, отошел, чтобы взять бутылку вина. Ту, что Райнер принес, открыл ее, а затем разлил по бокалам. Я старалась на него не смотреть, настроение он мое испортил. Правда оно уже испортилось, когда Флок только-только переступил порог дома.       Потом лишь молчание. За ужином я боялась подумать о Райнере. Он действительно стал прекрасным событием в моей жизни, но гнетущая атмосфера в доме, напряжение, которое излучал Флок, так и давили на меня. Форстер даже не удосужился похвалить мою стряпню, хотя ел с удовольствием.       Целый вечер его телефон разрывался от звонков. Уставший и злой Флок горел желанием выбросить звенящую дрянь через окно. Почему-то звонил Райнер, хотя я догадалась, что он просто переживал, ведь на мой телефон он позвонить не смел. И слава Богу. Флок был занят постоянно. Всегда только тем, что его так характеризовало: власть, авторитет, я и Йегер. Я помнила, как некоторые дочки богатеньких папочек стреляли глазками в сторону Флока впустую. Ему было не слишком интересно. Его больше занимала я. Даже еще тогда, когда мы не были женаты. Я лишь порой на таких вечеринках бросала на него безразличный взгляд, а сейчас могла сжать его плечо чуть сильнее или легко царапала ноготками его шею, сама того не замечая. Флок замечал. В такие моменты он прикусывал губу от смеси боли и сладостных воспоминаний, впоследствии случайно милуя нескольких предателей.       — Вспомнила, что у моих родителей годовщина в эти выходные, — расчесывая волосы, я обратилась Флоку, когда он вошел в спальню после душа с трудом сдерживая свое дикое настроение в равновесии. По громкой ругани я догадалась, что на работе какие-то проблемы, а кокаин продолжал властвовать в крови.       — Отправим подарок. На выходных я не смогу прийти.       — Работа?       — Кисуня, не твоего ума это дело. — Его тон был таким грубым, таким резким, таким горьким, что я почти забыла, что хотела еще сказать. Я повернулась к нему, отложив расческу, испуганная и потрясенная.       — Флок, я… Давай расстанемся. — Это было совсем не то, что я хотела сказать. Но фраза сорвалась у меня с губ.       — Что? — Я услышала холод, резкость его голоса. Удар, который, как он знал, причинит боль и укол.       — Я хочу уехать от тебя на время.       — Сейчас вот юмора не понял. — Он надвигался на меня, как хищный страшный зверь, который мог разорвать в клочья.       — Расстаться с тобой хочу.       — Ах, ты, дрянь, уйти от меня вздумала?! — Его душило трусливое бешенство. Всякое доверие оставило его, и взгляд не сулил ничего хорошего.       — Постой, Флок, я… — Не смогла договорить, как он жестко сорвал с плеча ночнушку, что я пошатнулась. Затем он схватил меня за волосы и притянул к себе.       — Нет, — прошептала я ему прямо в лицо. — Больше насиловать ты меня не будешь. Можешь заниматься со мной любовью хоть целую ночь, но изнасиловать себя я не дам.       — Да кто тебя спрашивать-то будет, сука! Вбей, наконец, себе в голову, что я власть! Я и Эрен Йегер, а ты не сможешь от меня никуда уйти. Я тебя из-под земли достану. — Ночнушка пошла в расход первой. Порвав ее прямо на мне, Флок стянул ее и отбросил. Я осталась в одном нижнем белье и все так же была прижата к нему.       — Снова ты под коксом, а что так не стоит на меня? — Флок оттолкнул меня от себя и залепил сильную пощечину. Щека загорелась болью, и на глазах сразу же появились непроизвольные слезы. Флок думал, что мне это нравилось, когда он причинял мне боль, когда насиловал меня. Но так ошибался. Его самого это заводило. Психа заводило такое отношение. — И у тебя встает только тогда, когда ударишь меня.       — Ах ты, тварь! Может это ты недостаточно меня соблазняешь, чтобы у меня стоял на тебя, а? — Снова пощечина, только намного сильнее. Не ожидая этого я упала на пол, хватаясь за горящую огнем щеку. Глаза снова намокли от боли и обиды, от чертовой безысходности и слабости, которые холодной слизью прилипли ко мне под названием «Флок Форстер».       Я так и продолжала сидеть на полу, заливаясь слезами, когда этот ублюдок уже пил виски из стакана, развалившись на кровати.       — Чего ты ревешь? Признай, что заслужила, Каролина.       — В каком смысле заслужила? Ты просто чудовище, Флок!       — А ты ведешь себя не как моя супруга, а как дикарка.       — Ты меня силой женил на себе, а если я любила другого человека?       — Перелюбила.

***

      — Давай не усложнять, Каролина. — Из губы сочилась кровь, тушь размазалась, обведя глаза печальными кругами. На мне был свободный свитер. Не свитер, а мешок. Вопиющая несправедливость: он скрывал все мои красивые формы. В руке — тлеющая сигарета, а позади это мерзкое «давай не усложнять».       Ночью на кухне мне хотелось побыть одной, но Флок решил меня добить окончательно.       — Это правда, любимая. Я идиот, ублюдок. Но я делаю это ради тебя.       — Ну да, ради меня. — В моем тоне не хватало сарказма, чтобы передать всю боль.       — Да, я злой. Да, я дерьмо. Обвиняй меня в чем хочешь. Я все время думаю о тебе, ничего не могу с собой поделать. Если кто-то на тебя смотрит, я должен его наказать, не могу сдержаться. Ты только моя! Я тебя никуда не отпущу.       — Скажешь тоже… Флок Форстер, — шикнула я, уже не сопротивляясь на словах, не было сил.       — Я изменюсь, обещаю тебе. Все, что я делаю — ради нашей с тобой любви. Рядом с тобой я стану лучшим из мужчин, правда, самым лучшим. Роди мне ребенка. — Он улучил момент, взял мои руки в свои, стал целовать ладони.       — Лучший не ведет себя так. И я не хочу такого отца своему ребенку, — возразила я, нахмурившись, и попыталась освободить руки. Флок на мгновение притянул меня к себе, потом плавно отстранил.       — Если я ошибся, то потому, что хотел защитить тебя.       Я сделала вид, что его не услышала. Я ему не верила, но лживые извинения Флока приняла прямо на дорогом деревянном столе, слыша его: «я всегда добиваюсь своего».