Губы в кровь

      Все слова Райнера показались мне очень обидными. После нашей с ним встречи мне никого, абсолютно никого не хотелось видеть, ни с кем не хотелось говорить. Я не помнила, как вышла на улицу и сколько метров прошла от дома Брауна. Сейчас понадобилось больше сигарет, чем обычно и хотелось бродить бесцельно по аллеям, улицам, допоздна, чтобы утолить тревогу в сердце, а потом очутиться в каком-нибудь ночном клубе. Мечтала о том, чтобы в этом самом клубе под грустный трек просто танцевать до утра с каким-нибудь парнем, который наверняка будет грязно приставать ко мне, а потом засосаться с ним же где-то в углу после несчетного количества купленных им же коктейлей. Конечно, ему бы захотелось потрогать меня со всех сторон, хотя мне было бы уже все равно. Главное забыть о Райнере Брауне.       Только бы не думать о нем. Только бы выгнать из головы мысли, что взрывали сознание на миллиарды ярких осколков. Но это было слишком трудно для меня. Они терзали и не давали успокоиться, перевести сбившееся дыхание. Наивная. Решила, что смогу окунуться с головой в семейную жизнь с Флоком. Чтобы только не думать, не мечтать и не вспоминать. Думала, что можно найти что-то другое, что заполнит жизнь так, как наполнял ее Браун. Но мозаика не сложилась. Райнер ее не наполнял. Но был словно татуировка, что оставляет свой след под кожей. Он был наркотик, что проникал в разум и туманил его.       Теперь все кончено.       Только вот засасывать до потери сознания меня мог только Райнер, трахать — тоже он. Умело, зная и угадывая точно каждое мое движение и желание. Когда во мне пробуждалась сексуальность, а в душе бушевал ураган.       Я задумалась. Этот нарцисс и вправду любил меня? Сомневалась, но знала одно, что Райнеру не была безразлична, что нравилась ему, но понимала, что не могли быть вместе. А мы ведь действительно не могли. Он запутался в своих чувствах, потерялся во мне, не различая страсть, влечение и любовь. Он был каким-то другим человеком, волком в овечьей шкуре. И мне пришла в голову страшная мысль, что Браун, работая на Флока, работал против него. Что я его или сдерживала, или же наоборот, невольно заставляла делать ужасные вещи.       Но это лишь были мои женские пустые домыслы. Форстер же никогда не посвящал меня в свои темные политические дела, проблемы и отношения с другими людьми. Теперь я точно знала, что он занимался со мной сексом под Виагрой и коксом. И вряд ли я его возбуждала в нормальном состоянии, когда была сексуальная: в откровенном нижнем белье, или в коротких платьях с открытой спиной. А вот когда сопротивлялась, даже когда он брал меня силой, когда прижимал лицом к столу… Скорее всего он возбуждался от этого: от избиения, от издевательств надо мной, от насилия и личных оскорблений.       Сейчас я заплакала, я не знала куда идти: домой не хотелось, хотя сейчас там никого не было; к подруге, с которой я перестала общаться после свадьбы с Флоком — нет; к родителям, которые меня никогда не поддерживали — нет.       Вечер надвигался со скоростью света. И я, остановившись на террасе одной кафешки, заказала милому официанту кофе. Он заметил мои заплаканные глаза и посмотрел с сочувствием, чего мне сейчас хотелось меньше всего, предложил вино и фирменный десерт, но я отказалась, ответив, что у меня все хорошо, и я просто наслаждаюсь атмосферой.       Я достала из сумочки телефон и, как-то даже не думая, открыла Инстаграм и сделала пару селфи. Красивая терраса, милый столик, зелень вокруг и подходящий фильтр, который мастерски убрал с моего лица слезы, точно понравится Райнеру — он ведь из-за моих двух фото заходил в соцсеть, а теперь появилось и третье. Но потом я сгоряча удалила селфи и гневно отбросила телефон на стол. Бесил меня этот козел. Невыносимо. Не буду же я из-за него одного делать фото, подогревая его самолюбие. Самолюбие очередного подонка в моей жизни.       В кафе я сидела долго, заказала еще пару чашек кофе и листала ленту новостей. Все это время на меня поглядывали десятки мужчин в надежде познакомиться и десятки женщин с завистью.       Ну, было бы сложно ожидать от меня той же зависти. Хотя посетительницы за столиком были куда счастливее меня. На самом деле я медленно становилась психопаткой. Я не любила Флока, не уважала его, отказываться принимать, но продолжала с ним жить, не имея другого выбора. Потому что боялась отца так же, как и Форстера.       В раздумьях лениво, с наслаждением, выкурила сигарету, пустота в голове начала заполняться мыслями и ко мне вернулась способность соображать. Но тут прервал звонок на телефоне.       — Ты где? — Первый по частотности вопрос, раздававшийся после нажатия нужных кнопок.       — Не дома, — спокойно ответила я.       — Я понял. А где?       — Сижу в ресторане «Архангел», в центре.       — Трындец, у меня есть дела поважнее, чем тебя с забегаловок забирать.       — Так не забирай, я же тебя не просила, — фыркнула я тихо и разочарованно.       — Не хочу, чтобы моя жена тынялась по дешевым пиццерийкам.       И отключился. Двинутый психопат, а через несколько минут ко мне снова подошел официант с именем «Алекс» на бейджике и спросил:       — Может желаете коктейль или чего-нибудь покрепче? Я угощаю. — Светловолосый парень мило улыбнулся и начал со мной беседовать, задавая вопросы: что до этого меня здесь не видел, кого я так долго жду и какой на этой неделе идет романтический фильм в кинотеатре.       — Боюсь, что дракон меня не отпустит, — виновато улыбнулась ему, потом увидела машину Флока. — А вот и тот, кого я жду — дракон. Ой, муж, то есть.       Самовлюбленный, напыщенный, важный Флок, который прожигал, еще не выйдя из машины, во мне дыру взглядом, подошел к моему столику. Какая там телепатия, если я уже знаю, что он мне собирался сказать.       Форстер приблизился, и я уже начала собираться, снова едва не фыркнула: он испепелил взглядом моего якобы ухажера Алекса и всучил ему купюру, жестом давая понять, чтобы убирался вон.       — Что ты забыла здесь? — В машине начались (или же продолжились) ненужные, бессмысленные разговоры с явной издевкой, и на свой страх и риск я продолжала это поддерживать.       — Просто понравилось заведение. И вообще, зачем ты за мной приехал и еще оскорбляешь владельца ресторана?       — Дома кое-что забирал. А этот Никколо просто напыщенный мудила, он против Эрена.       Конечно же все были плохими, кто не поддерживал йегеристов. Скорее всего Йегер сам их не поддерживал.       — А дома что? Свои вещи забрал? Уходишь от меня? — язвительно пошутила я, не отрывая глаз от дороги.       Он криво усмехнулся.       — Так и заставляешь меня, чтобы я из себя выходил. Так и норовишь, чтобы мужики тебя взглядом раздевали. В следующий раз лишу Никколо прав на эту дешевую забегаловку, а тебя… — Флок вжался спиной в сиденье и крепче сжал руль. Стиснул зубы и сощурил глаза. Постепенно очертания улицы стали все размытие. — Ой, Каролина. Какая же ты непослушная дрянь. Дрессирую тебя, а ты не поддаешься.       — Потому что я не собачка, чтобы дрессировать меня. А ты признайся, Флок, что у тебя стояка на меня нет вовсе. Что не можешь вот так прям взять, оттрахать меня прямо здесь в машине. Что не любишь меня, и детей от меня тоже не хочешь. Ты не умеешь быть счастливым с женщиной. Ты трахаешь меня, суешь свой член мне в рот только под веществами, потом избиваешь меня, душишь, режешь на куски, а я все терплю, как дура. Ты не принимаешь мои мысли, мою душу. Если бы не ты, возможно это бы увидел во мне другой мужчина. — Я уверенно повернулась к нему лицом, и Флок автоматически глянул на меня безразлично, а потом на дорогу.       — Ты сумасшедшая, Каролина. Я, блять, в каком-то театре абсурда, что ли? Что ты несешь? Я люблю тебя. И если бы не твое извечное сопротивление, ты могла быть счастлива со мной.       Я поежилась от его слов.       — Господи, Флок, уймись. По-моему, это я нахожусь в театре абсурда, придуманном тобой. Словно в пьесе Генрика Ибсена «Кукольный дом». И когда-нибудь твоя кукла Каролина уйдет от тебя.       В моих глазах снова появились слезы. Мы уже доезжали до дома, но Флок резко остановил машину и принялся расстегивать ремень на брюках.       — Тогда давай сюда свой милый ротик, Каролина, докажу тебе, что стоит, — скомандовал Флок. — Или же перелезай на заднее сиденье, отымею тебя по полной. А до твоих мыслей мне нет никакого дела.       — Зачем ты так?! — Я схватила с панели его телефон — что попалось под руку — и бросила в Флока, он машинально увернулся. А я потом вышла из машины, сказав ему напоследок громкое «дойду сама».       Через мгновение машина моего супруга пыльно сорвалась с места и уехала.

***

      Снова обжигающий кофе, чашка за чашкой, и очередная бессонная ночь. И россыпь таблеток от головы, но противозачаточные я выбросила еще пару дней назад: только бы забыть о Райнере.       Я любила цветы. И это помогало справляться со всем дерьмом, что окружало меня. Во всем доме, в каждой комнате располагались вазоны с цветами разных видов и сортов, за которыми я так любила ухаживать. И главное, что Флоку было плевать, он их даже не нюхал, а нюхал порошок.       Райнер был единственным, кто оценил мою слабость к цветам.       На протяжении всей недели я оставалась непринужденной и бодрой. Я играла для Флока хорошую жену и пыталась от него забеременеть, но соблюдение этой железной дисциплины приносило мне какую-то боль. Мне казалось, что мой супруг принимал Виагру до сих пор. Несмотря на то, что мое кружевное белье относилось к категории «эротичное», и в постели я могла позволить себе все, только это «все» мне не хотелось совершать с нелюбимым человеком.       Я вспоминала, как впервые увидела Флока, когда он только-только стал йегеристом, переставая быть обычным военным. Тогда он еще не принимал кокаин, не бухал по-черному и смотрел на меня словно на богиню, а не на рабыню.       Он еще тогда начинал приспосабливаться, встретившись на одном симпозиуме с моим отцом, он разговорился с ним, а отец потом пригласил его в наш дом. И тогда я увидела этого алчного подонка. А он — меня.       Поначалу, глухо рыдая в одиночестве, я особенно сильно мучилась мыслями о том, что с Форстером хотят быть буквально все, кроме меня самой, хотя обручальное кольцо теперь навсегда надето на мой палец, и именно мое длинное имя после свадьбы набил себе на руке Форстер, рядом со своим обычным «Флок».       Девушки перед ним ковром стелились. Каждая — как на подбор. И все без исключения влюблены: кто в его лицо, кто в деньги, кто из-за того, что он стал правой рукой Эрена Йегера, а он все упрямо твердил, что влюблен только в единственную девушку, которую зовут Каролина.       А я не верила. Ведь способность чувствовать Флок утратил уже тогда, как изнасиловал меня в первую брачную ночь. И все же пелена обид со встречей с Райнером спала с моих глаз и, вопреки всему, я начала привыкать к поведению Флока-психа.       И это было плохо.       В тот день моего ужасного расставания с Райнером Флок вернулся почти в два ночи. Белоснежные мраморные перила, деревянные двери, рубашка, руки и лицо Форстера были вымазаны в крови. Он усилием воли удержал взгляд на мне, но зрачки заметно прыгали из стороны в сторону. Я нервно выдохнула, издав при этом приглушенный визг. Но Флок ответил, что кровь не его, чужая. А затем пошел в ванную смывать чью-то смерть.       Спали мы сегодня раздельно. Впрочем, как этого нередко случалось.

***

      На этот раз политическая тусовка йегеристов намечалась за Парадизом — в летнем доме на берегу чудесного озера. Я была в этом месте всего раз, и оно мне понравилось. Я удивлялась, что Флок туда редко ездил. А возможно, он ездил и часто, только без меня.       В просторном лобби виллы часто устраивались вечеринки и различные мероприятия, съемки для модных и архитектурных журналов, выставки и вернисажи, презентации и казино. А сегодня присутствовали все члены партии Флока Форстера, кроме Райнера. Но и Жан появился, как новичок. Даже девицу с собой какую-то притащил — очередную пассию. Явно не нашего круга. Смотреть смешно было на эту парочку. Видимо, он решил использовать ее как ширму от чужих чар. Скорее всего она хорошо Кирштейну наминетила, что он так недешево приодел ее, словно куклу, и вывел в люди. Да какие люди! В общество самого Эрена Йегера. И так эта девушка весь день что-то заливала Жану в уши, что улыбка не сходила с его губ, а сам он периодически бросал взгляды на Микасу.       Мерзко.       Краем глаза я даже заметила, как Микаса высказала что-то Эрену по поводу Жана. Видимо она была не совсем счастлива приветствовать Кирштейна в рядах йегеристов. Эрен же в свою очередь оправдывался. Только вот красавице Аккерман совершенно не нужно было переживать, что Жан испортил бы ей вечер, ведь его спутница просто так не отпустит от себя Кирштейна.       Мерзко было и то, что Галлиард, зная какой Флок, все толкал его ходить в «тайную комнату» и нюхать наркоту. Им казалось, что они боги и могут делать все, что хочется. Я волновалась, зная, что после кокса Флок вел себя неадекватно, и от этого страдала лишь я: ни Порко, ни Эрен, ни другие люди, а его жена.       Я всячески отговаривала его, молила, чтобы перестал заниматься этим, хотя бы ради себя. А он все твердил мне:       — Расслабься, детка, пофоткай шампанское в сторис. — Как ножом по сердцу, его поведение сводило меня с ума.       Не хотелось ничего в сторис выкладывать, но шампанское действительно было отменное. Вся атмосфера ресторана на берегу озера средь леса казалась сказочно прекрасной. На таких денежных тусовках тщательно соблюдался дресс-код: девушки в коктейльных платьях, а мужчины в костюмах. Звон хрустальных бокалов, фирменных блюд и запаха предстоящего секса.       Да. Именно то, что так любило общество йегеристов. То, что так любил Флок Форстер. Секс.       Секс под порошком.       — А Браун будет? — Собравшись выйти из ресторана, я хотела разбавить сексуальностью фотографии с девушками на террасе, но знакомая фамилия заставила на миг остановиться, сделать вид, что босоножек расстегнулся, но ноги сами никуда не шли, только бы узнать, что, черт возьми, с этим суицидником.       — Да фиг его знает, вчера мы с ним в качалку ходили, сказал, что нет настроения на праздники. А я ему говорю, мол, телок снимем, бухнем хорошенько, и настроение появится. Но у него какая-то пиздецки черная полоса в жизни пошла. А недавно ходил посмотреть бой Райнера в бойцовском клубе, так он едва вытянул раунд. Тупо весь кровищей залился, Бронированный называется. Хотя он в два раза был мощнее противника.       Галлиард, один из близких друзей Райнера, а едва знал о нем. Что говорить обо мне. Я же ничего не знала о Райнера Брауне. Ничего.       — Может баба какая-то не дала? — поразмыслил Жан и выбросил целую пригоршню длинных фишек для покера, добавил одну короткую. Логику Кирштейна никто не переплюнет. Я конечно не сомневалась насчет его интеллектуальных способностей, но такое спросить. Вверх идиотизма.       — Тебе, блять, баба не дала, а Райнеру как можно не дать? Не смеши! Я б ему сам дал. Здесь, кроется в другом. — Порко задумался, но потом отмахнулся и принялся рассказывать пошлые шутки под виски и ржать, как поросенок. При этом не забывая следить за игрой в покер.       Несмотря на мое личное презрение к йегеристам, вечер на дорогой вилле становился прекраснее, тише и зовущее. Мой наряд отлично подходил к этому месту. И Флок не церемонился, мог при всех провести мокрую дорожку языком по моей обнаженной спине, или за столом погладить между ног. Но искреннее внимание уделял только Эрену. Словно я ему не супруга, а шлюха, которую он снял на вечер.       А когда я попросила Флока со мной сходить к озеру, он категорически отказался, схватил меня за руку и шепнул на ухо, чтобы я ему подрочила в какой-нибудь подсобке.       — Сам себе подрочи. Или дружков своих попроси, Форстер. — Я дернула руку, но вместо того, чтобы отпустить, Флок прижал меня к себе. Его руки привычным жестом скользнули по обнаженной спине и упругим ягодицам.       — А жена для чего?       — Лучше расскажи, кого ты так довел, что весь в крови недавно вернулся домой? — Я уперлась ладонями в его грудь, его прикосновения мне были противны.       — В другой раз тебе расскажу, милая. — Легкий шлепок по попе. Правда во взгляде, в улыбке, которая прилипла к губам намертво. Эта фирменная блядская-блядская улыбка Флока.       После такого ответа мне не хотелось больше с ним разговаривать. За столом он потягивал дорогущий виски и рассказывал коллегам пошлые истории о своей интимной жизни со мной: как он любил с меня снимать трусики, и в каких позах занимается сексом. Будто мстил мне, а остальные с завистью только поддакивали.       Такой бред часто срывался с губ Форстера, лишь бы прикрыть свои настоящие чувства ко мне. Я поняла, при других обстоятельствах я бы приняла ухаживания Флока. Но он мне как-то по-особенному не нравился. К мужчинам привязываешься постепенно, и это зависит от того, какой тип мы берем себе в пример на определенном этапе нашей жизни. Но в моей жизни легко можно было влюбиться только в того мужчину, который бы просто приласкал, а не одаривал пощечинами в постели.       Поэтому я пошла на второй этаж: оттуда вид был просто божественен и не было Флока, только некоторые мужчины с девушками. Там я немного побыла с Микасой, а потом они с Эреном собрались уезжать, потому что малыш устал, и я с пониманием обняла молодых родителей.       Спускаясь вниз, я взглянула на себя в огромное зеркало на мраморной лестнице и поправила длинные распущенные волосы, завивавшиеся кольцами внизу.       И вдруг до меня дошел разговор. Знакомые мужские голоса.       — Ты мне обещал женщин и алкоголь.       — Ну вот, чем тебе не атмосфера. — Порко раскинул руки в стороны.       — Так тут как бы все занятые. — Райнер бросил взгляд наверх, когда я, медленно опешив от внезапного появления столь ненавистного мне мужчины, спускалась по ступенькам. — Жаль, что эта женщина замужем за Флоком.       Пришел тот, кого покоряла моя яркость, сексуальность и шарм. Пришел тот, который отымел бы меня, не думая. Как спутались бы мои волосы при этом, как размазался бы безупречный макияж, как растеряла бы всю свою неприступность.       Галлиард развернулся, боязливо взглянув на меня.       — Не, ну ты на неприступную царицу позарился. А я тебя про обычных говорю, эскортниц. Сейчас вызовем. — Галлиард принялся шариться в телефоне.       — Не нужно, я немного побуду и уеду. — Взгляд охотника, взгляд хищника, взгляд опасного, но такого раненого зверя. После того, как я Райнера видела не в очень хорошей форме, сейчас он предстал в дорогой белоснежной рубашке, брюках, с небольшой бородкой и уложенными волосами. Но на лице были видны небольшие ссадины и шрам над бровью. Скандинавский бог явился во всей своей красе.       Интересно для чего? Снова сказать мне «уходи»? Это я уже слышала. Боялась сама себе в этом признаться, но хотела от Райнера услышать что-то новое.       Я тихо поздоровалась, а когда все попрощались с Йегерами, то ушла к озеру в одиночку. Флока не было видно, скорее всего где-то бухой развалился в кресле, продолжая потягивать виски.       Недалеко послышался женский смех и мужской. Это Жан со своей возлюбленной баловались на берегу. Кто-то из йегеристов уже конкретно, откровенно засасывал свою пассию, и музыка стала чуть громче. Я сняла высокие каблы и погрузила ноги в теплую ласковую воду.       Но у меня в душе зарождалась тревога. И не только в душе — вся атмосфера вечера отдавалась напряжением.

***

      Громкую быструю музыку сменил приятный медленный дэнс, и позади себя — на талии — я ощутила чьи-то мужские руки. Спохватилась, испугалась, но это были руки Флока.       — Давай потанцуем, детка.       — Это ты так извиняешься за свое хамское отношение ко мне?       — Будем считать, что да.       Я фыркнула и, расположив руки у него на плечах, вдохнула резкий парфюм, смешавшийся с алкоголем и сигаретным дымом, я отвернула голову в сторону, и мы медленно начали двигаться в такт музыке.       Мы не разговаривали, не перешептывались, просто, словно так нужно было, отдавались музыке.       Когда мелодия стихла, к Флоку подошел его подчиненный Вим и что-то шепнул на ухо. Выражение лица мужа изменилось от удовлетворенного до серьезного. И он, благосклонно отстранившись от меня, произнес:       — Кисуня, отдыхай. — И вышел из зала.       От алкоголя и оглушающей музыки мне вскружило голову. В конце концов, если Флок делал все, что ему хотелось, то я тоже имела право оторваться по полной. Я еще успею вернуться к своим проблемам, но не сейчас. Сейчас был только танец.       В танце я ритмично покачивала бедрами, обеими ладонями зарывалась в волосы, откидывая голову назад. Краем глаза видела Райнера возле барной стойки, он рьяно что-то обсуждал с коллегами, смеялся и потягивал пиво. Спиной чувствовала его взгляд, когда двигалась, он пробирал до мурашек. Но потом ко мне подошел один из йегеристов, Холгер, и предложил потанцевать. Смелый, однако, молодой человек. Ну а что, я же ведь решила оторваться, поэтому с легкостью приняла предложение высокого худощавого блондина, хотя другие дамы вели себя более раскованно, чем я.       И здесь присутствовали эскортницы.       — Холгер, друг, не хочешь сходить покурить? — Тут же появился Райнер, впился взглядом в коллегу, игнорируя меня. От этого напористого контакта Холгера наверняка пробило разрядами по всему телу. Он даже не сразу разобрался, что ответить, и Бронированный всучил ему пачку сигарет.       — Так Каролина сама согласилась потанцевать. Райнер, найди себе другую.       — Найду, найду, не переживай. Иди покури.       Холгер, как загипнотизированный, отошел от меня и исчез за спинами танцующих девушек. И начала играть неторопливая попсовая песня «Måneskin» — «Coraline».       — Что ты творишь? Может я хотела с ним потанцевать, — шикнула я Райнеру.       — А ты что творишь? — Райнер тяжело вздохнул и посмотрел по сторонам. — Я почти увидел твое нижнее белье. Еще немного, и я бы кончил. А сменные брюки не взял.       — А мне что до этого? Кончай сколько хочешь, твой член выдержит, Браун. Чего ты хочешь от меня? По-моему, мы все уже решили. Все кончено между нами. — Я развернулась к нему обнаженной спиной и продолжала эротично извиваться, вертеть бедрами, делая вид, что не замечаю его.

«Coraline, Coraline, dimmi le tue verità Coraline, Coraline, dimmi le tue verità»

      Да нас в принципе никто и не замечал, но я настолько вошла в кураж, что не сразу поняла, как начала ягодицами касаться паха Райнера.

«Coraline bella come il sole Guerriera dal cuore zelante Capelli come rose rosse Preziosi quei fili di rame amore portali da me»

      Слишком душно, слишком жарко стало в помещении. Или же все дело было в чертовом Райнере Брауне? Сам же он даже расстегнул пару пуговиц на рубашке.

«Coraline, Coraline, dimmi le tue verità Coraline, Coraline, dimmi le tue verità»

      Потом все-таки он не выдержал, взял меня за руку и повернул к себе.       — Мне нравится чувствовать тебя вот такую в своих руках, нравится твой запах и дрожь твоего тела. Ты пьянишь, будоражишь, искушаешь. — В танце Райнер наклонился к моему уху, чуть касаясь губами кожи и тихо прошептал: — Я люблю тебя, Каролина.       Я подумала, что мне послышалось, потом поняла, что нет. Почти перестала слышать мелодию, перестала дышать и думать, в голове барабанили эти три слова.       — Я люблю тебя, — он снова произнес эти страшные слова, которые я никак не принимала во внимание.       — За что любишь? — улыбнулась и решительно старалась держать хотя бы допустимую дистанцию между нами, но Райнер не допускал, нависал надо мной. — Шикарно трахаться любишь? В это поверю. Или за то, что я красивая богатая девочка? За что? — Я впилась взглядом в янтарные красивые глаза. — Я тебе не верю, Браун.       — За душу.       Я очень сильно надеялась, что позади меня не стоял Флок, потому что я настолько близко была к Райнеру, что ткань моего платья просто напросто вытиралась и постоянно цеплялась о его брюки. А после его слов мое сердце пропустило удар.       — Но да, соглашусь, что ты сногсшибательна в постели.       Я не успела ответить, как внезапно музыка прервалась, громко распахнулись входные двери и вошел Флок, а позади него еще двое накаченных вышибал.       — Дорогие друзья, мы здесь собрались не лишь для отдыха, но и для работы. — Я отошла от Райнера на пару метров. До этого я думала, что мой муж ушел куда-то на озеро допивать оставшийся алкоголь, но он казался трезвым, только сумасшедший взгляд сейчас был томным из-за выпитого.       — Я осознаю, что не особенный человек, как и вы все тут присутствующее. Но я не хочу погибать бессмысленной смертью, я очень ценю свою жизнь, как и ваши. Особенный среди нас только Эрен Йегер, он глава нашего клана, он создатель этой золотой политической жилы, только он достоин, чтобы за него умереть. Но среди нас появился человек, который вовсе не хочет, чтобы Эрен жил, и чтобы процветало его политическое детище.       Все в зале внимательно слушали Флока, засуетились, начали перешептываться, и я в том числе, потому что впервые слышала такую информацию от своего мужа, как йегериста. И когда Форстер толкал свою речь, на удивление рассуждал здраво, Райнер шепнул мне на ухо:       — Стой за мной и не высовывайся.       — Но среди нас появился странный человек, — продолжал Флок, а внутри меня все похолодело, увидев дружков Флока, которые принялись доставать пистолеты. — Со странным мышлением, самый натуральный крот в нашей дружной йегеристской семье, настоящая сука и тварь.       Мне стало очень плохо. Словно пеплом наполнились мысли. Неужели, Флок говорил о Райнере?       — Друзья, как вы думаете, кто это? Я сам был в огромном шоке, узнав такое.       Я отошла к барной стойке и кивнула бармену, чтоб налил еще бокал шампанского.