Губы в кровь

      Совсем рядом послышался щелчок пистолета. Едва различимый бы в любой другой момент, но сейчас, в царящей тут тишине, он разнесся по помещению громче раската грома. Я повернула голову на этот звук и увидела, что Райнер аккуратно сжал в руке свое оружие.       — Приведите этого подонка, — приказал Флок подчиненным.       Приведите? Значит это не Браун? А кто же тогда?       Двое йегеристов, стоявших рядом с Форстером, вышли из зала и через пару секунд вошли с Жаном Кирштейном, затаскивая его внутрь виллы на коленях с полиэтиленовым пакетом на голове для удушья. Один йегерист зажимал пакет на шее, а второй заламывал руки за спиной.       Гулко застучало сердце, я лихорадочно принялась смотреть по сторонам, не поверив своим глазам. Почему Жан Кирштейн? Или Флок под коксом решил развлечься? Я заметила, как персонал ресторана замешкался, куда-то исчезли официанты, лишь один единственный бармен, словно под гипнозом, наливал и переливал напитки, дрожащими руками сжимая элитную бутылку.       Да, ему страшно. Но ведь не ему одному. Страшно стало всем, кто здесь присутствовал. Не было никого, кто бы не боялся погибнуть, кто бы не боялся, что погибнут те, кто ему дорог. А я боялась Флока, потому что прекрасно знала, что его пришибленная башка могла сделать все что угодно. Но все сдерживались, не позволяя страху и безнадеге взять верх. Ведь Флок сказал, что есть враг, а врага нужно истребить.       Таким образом, у моего мужа не было чувства ответственности перед другими.       — Сука ты! Тварь, Форстер! Отсоси, ублюдок! — заругался Кирштейн, когда Флок кивнул своим браткам, чтобы они освободили его от пакета. Жан харкнул на пол кровью и громко откашлялся. — Я о тебе раньше был лучшего мнения.       — А я от тебя, знаешь ли, Жанчик, никогда не был в восторге. А теперь все подтвердилось, — сказал Флок удовлетворенно ухмыляясь, начали ухмыляться и все остальные йегеристы.       — Я хотя бы не уничтожаю садики с детьми и не строю на этих местах автопарки.       — Причем тут это? Ты решил убить Эрена, ублюдок! — заорал Флок на Жана, а потом обратился ко всем: — Господа, этот человек покусился на жизнь Эрена Йегера!       Знал ли Райнер о Жане, как о предателе, я не владела такой информацией, но мне показалось, что сегодня все пошло совершенно не так, как нужно.       — Да, да! У меня с ним личные счеты, в которые ты, сука, не смеешь встревать! — Он снова выплюнул кровь. Видимо Жана перед этим хорошенько поколотили, чтобы еще и прилюдно надругаться. Только, где сейчас находилась его спутница, вот это для меня стало загадкой. Неужели Флок?.. Господи. Я очень сильно надеялась, что девушка была жива.       — Я его правая рука, если ты забыл. Я его защита!       — Ой, блять! Как ты мне надоел, Флок, со своей великой любовью к Йегеру. Ты жестоко и беспощадно обращаешься со всеми, кто против йегеристов, даже если это обычные беззащитные люди. Я же тебя знаю давно, и ты никогда не проявлял себя как разведчик или как стратег. Ты трус самый натуральный.       Первобытная ярость Флока от слов Кирштейна скрежетом рвалась вперед. Его лицо побагровело от злости, и казалось, что времени и пространства не хватит от гнева Форстера. Я ахнула, потому что не знала ничего, ни о каких черных делах своего мужа, но то, как Флок относился ко мне… я совершенно не удивилась словам Жана.       — Ты убиваешь слабых, расист ты блядский. Будто я не знаю, что мечтаешь отсосать Эрену.       От этих слов Галлиард тихо прыснул, а некоторые девушки изумленно переглянулись. Хотела бы я, чтобы эти пустоголовые девицы хоть на часик в моей шкуре оказались: когда великий Флок Форстер, занимаясь сексом с женой, мечтал о другом мужчине, а потом еще и избивал. Просто семейная идиллия.       — Да никогда такого и не было, придурок! Сукин ты сын! Я убью тебя. Клянусь, я убью тебя. — Флок тяжело дышал, широко распахнув глаза. Тогда, казалось, он не думал обо мне, но в тот момент он пробежался глазами по залу, только ему меня не было видно.       А я смотрела на своего мужа и не верила глазам. Он был просто чудовищем. Трусливым жалким чудовищем. Может Флок и не падал в слезах от страха смерти, но по-прежнему был труслив. Для него никогда не существовало ни правил, ни моральных устоев. Он просто делал то, что хотел, не задумываясь об окружающих и их мнении. Всегда поступал только так, как считал нужным (или как считал Эрен Йегер?). Не жил в категориях «правильно» и «неправильно». Они были где-то вне пределов вселенной Флока.       И я вспомнила слова Форстера в день нашей с ним свадьбы: «ты не понимаешь, дурочка. Если будешь со мной, то будешь в безопасности. Мир очень жесток, милая. Я только начинаю его завоевывать, поэтому лучше тебе держаться меня».       — Райнер! Пристрели эту мразь.       — Окей, босс. С удовольствием, — сказал Браун и, поднимая пистолет, подошел немного ближе, прицеливаясь в Жана. Все сразу же затаили дыхание, Флок в свою очередь довольно ухмыльнулся, но внезапно пуля, принадлежащая Кирштейну, попала в моего мужа. Он пошатнулся и рухнул на пол, хватаясь за воздух.       Девушки начали громко кричать, все разбегались в разные стороны, а у меня все произошло словно в замедленной съемке. Хрустальный бокал выскользнул из рук и шампанское разлилось по полу. Пронеслись в голове сотни мыслей: что сейчас пуля должна попасть и в меня. О, мой Райнер этого не сделает.       И я физически не могла осознать, что, черт возьми, он делал.       Другие йегеристы, не успев опомниться, только наводили пушки, а Бронированный мастерски, не задумываясь, застрелил других, что стояли возле Флока. Жан забрал у одного уже застреленного йегериста пистолет и убил остальных членов партии. Я влипла в барную стойку и, как завороженная, следила за всем происходящим хаосом, а нужно было убегать, ведь меня, как жену Флока, могли тоже пристрелить. Не Райнер, а Кирштейн. Или кто-нибудь другой.       Я видела, как Жан прицелился в Порко, но Райнер успел запретить ему в него стрелять, потом сам подбежал к Галлиарду, схватив его за ворот пиджака, прошипел в лицо:       — Увези отсюда Каролину, немедленно! И если ты ее хоть пальцем тронешь, я тебя убью.

***

      У меня закружилась голова, стало давить на грудь, я не знала, что делать и куда бежать, но ощутила сильные руки у себя на плечах и мужское дыхание.       — Каролина, поехали. Быстрее, ты не должна здесь находиться.       Увлеченная Галлиардом из виллы, я боковым зрением увидела, как Райнер добивал Флока, словно дохлую собаку. Я еще ни разу не видела его в такой ярости. Злой, словно демон, и, подтверждая серьезность своих намерений, быстро взглянув по сторонам, увидел меня, поглотил взглядом, но, не дожидаясь согласия или сопротивления отошел от мертвого Флока, пренебрежительно еще раз на него взглянув.       Все разбегались по машинам, Порко быстро усадил меня и сам рванул с места.       — Дерьмо, блять, дерьмо. Какого хуя вообще Райнер, блять, начал эту перестрелку?! Он с ума сошел! Придурок! Боже, что же будет? — выругался Порко и ударил несколько раз по рулю. Его обыкновенно уложенные назад волосы растрепались, взгляд наполнился безумием и непониманием. Лучше бы ему не садиться за руль, но никто другой меня не увезет отсюда. — Куда тебя везти?       — Домой, — хрипло прошептала я, оперевшись головой о стенку машины. В этот момент я подумала об Эрене, и сможет ли он противостоять Жану с Райнером. Но он был взрослый мальчик и все прекрасно понимал, и, возможно, его уже не было на Парадизе.       Всю дорогу Галлиард ругался, мне было жалко его, потому что он верил Флоку, дружил с Райнером и боялся за Эрена, а теперь совершенно не понимал, что за дерьмо произошло на вилле, где до этого прекрасно все отдыхали.       Когда я вышла из машины уже возле дома, на часах горело два часа ночи и семь минут. Голова закружилась, я пошатнулась, но рука Порко оказалась рядом, за что я была очень благодарна ему.       Уже дома, сняв свои высокие босоножки, я прижалась к стене, запрокинув голову назад и прикрыв усталые глаза. Ни единой мысли не было в голове, и мой муж был убит.       — Где у тебя здесь бар?       Я не сразу поняла, и, лениво открыв глаза, вопросительно взглянула на Порко, все еще прижимаясь к стене.       — Ну бухло есть в доме? — пояснил он.       — В кабинете Флока. Прямо по коридору и налево дверь.       Галлиард кивнул и через какое-то время вернулся с бутылкой виски и одним стаканом. Откупорив, налил для меня янтарную жидкость в стакан, а для себя выделил бутылку.       — Если не считать все происходящее сегодня дерьмо, то мне показалось, что Райнер на тебя глаз положил.       — Мы спали.       — Что, прости?       — Ну, спали мы с Райнером. Любовники мы, — устало и спокойно пояснила я. Странно, что я решила признаться человеку, которого почти не знала. Это оттого, что мне уже было все равно, или же просто от великой безысходности.       — Что-о-о? Трахались? Ты и Браун? Господи, так Райнер убил Флока из-за тебя чтоль? — Порко отпил из бутылки и сполз по стенке рядом со мной. Он был пьян, и я понятия не имела, как он довез меня до дома. Скорее всего на энтузиазме и потому что Райнер приказал. — Слушай, я сегодня о Райнере узнаю больше, чем за все время пребывания его в партии. Никогда бы не подумал, что он убьет всех, и что ты, супруга Флока Форстера, и он. Твою ж мать…       — Я не знаю, я ничего уже не знаю, Порко. Я не знаю, кто такой Райнер Браун. Понимаешь, после таких встреч с ним мне требовались дни, чтобы справиться с собственными чувствами, удерживая их в узде, чтобы привести в порядок мысли. Но только он приходил снова ко мне в дом, и снова все начиналось заново. Я снова влюблялась, как школьница в старшеклассника. И мы не были какими-то классическими любовниками, что знали друг о друге все, просто я была замужем. Но нет, я совершенно не знала этого мужчину, и мне бы перестать открывать ему дверь, но уже не представляла своей жизни без его присутствия рядом, пусть наши отношения и не были похожи ни на одни из тех, что у нормальных людей, пусть он и убил моего мужа, но… А ты знаешь, кто такой Райнер Браун? — Голова у меня раскалывалась. Виски обожгло рот и огненным комком провалилось в желудок, но вкус был приятный, мягкий, и я позволила себе сделать еще два глотка, а потом поставила стакан на пол.       — Я не понимаю, как ты и он… Ты настолько красивая и недоступная, а он — такой сдержанный, серьезный и холодный. — Галлиард ушел от моего вопроса про личность Брауна, еще раз отпил из бутылки, покачнувшись, ему было уже тяжело даже сидеть, и я предложила остаться у себя, но он отказался.       — Не хочу подвергать тебя опасности, только запиши мой номер и, если что, звони.       — Спасибо, Порко, ты очень хороший.       — Если бы так было, как ты говоришь, — он устало улыбнулся и покачнулся, вставая с пола, а потом уехал, оставив меня в одиночестве.

***

      Однажды, десять лет назад, мне нагадала одна гадалка Короля Червей.       О котором короле имелось ввиду, я не в силах была задумываться. Но твердо знала, что королем Флок абсолютно не был. Он был подобен дешевому Валету, или скорее всего Шестерке. А может в моей жизни существовал другой король, с которым я могла стать королевой.       Я так запуталась. Я совсем не была тем человеком, что легкомысленно относился к любви, но в свою очередь ко мне было такое отношение. Позволила желанным иллюзиям затмить свое сознание. Я начала сомневаться в себе. Как я, такая высокая, стройная, красивая блондинка, достаточно неглупая, могла подумать, что нравлюсь мужчинам как душевный человек.       Я не верила Райнеру ни капли, даже после тех трех заветных слов, даже после того, что он спас меня от йегеристов. Я не верила. Я начала анализировать его сегодняшнее поведение, и никак не смогла определить, чего он хотел? Убить Флока и завладеть мной? Убить Флока и заполучить власть? Убить Флока и приблизиться к Эрену Йегеру?       Почему я сразу у него ничего не спрашивала, и почему я ни разу ничего не сказала ему о своих чувствах? Хотя намеки были, а он не глупый мальчик.       Я просто боялась своих чувств, той страсти, что таилась в моей душе. Боялась, что страсть, если ее не удовлетворить, взорвется у меня в груди и освободит самые уродливые чувства во мне.       Поэтому мне нужен был Райнер. Я хотела его, я любила его, я нуждалась в нем.       Тяжело вздохнув, я закрыла двери на всевозможные замки, выключила свет, едва добралась до кухни, открыла холодильник и достала клубничное мороженое. До этого мне было настолько хреново, что сейчас я ела прям из ведерка любимый десерт и понимала, что ночью я могла такое себе позволить, когда мне не просто хреново, а, черт возьми, дурно.       Анализировать ничего не могла. Родителям позвоню утром, сообщу о Флоке, а сейчас, спустив с себя платье, что комом упало возле двери спальни, я так и завалилась в постель в одном белье.       А потом наступило утро, которое разрывалось телефонным звонком на домашний, потому что мой смартфон уже разрядился и где-то валялся в сумочке. Оказывается, я мертвецким сном проспала до одиннадцати утра.       Звонила мама. Кричащим, перепуганным голосом начала задавать мне сотни вопросов: равнодушное и сдержанное «не ранена ли я» и «кто мог такое ужасное наделать». Потому что мои родители настолько были алчными и материальными людьми, что для моей мамы сейчас главной проблемой все-таки оставались деньги Флока, на ком записан дом и какой счет в банке.       — Мама, ты себя слышишь вообще? Флок мертв, его убили, всех йегеристов убили, я чудом осталась жива. — Я делала все возможное, чтобы спросонок скрыть свои настоящие чувства и эмоции, успев надеть на себя халат, чтобы взять трубку. — Какие могут быть вопросы о деньгах, если твоя единственная дочь могла погибнуть? Хотя даже при жизни Флок издевался надо мной и у меня до сих пор к нему нет не капли уважения. Мама! Мама, он бил меня!       Вопросы, на которые не было ответов, и скопившиеся слезы на глазах.       — Каролина, не придумывай, Флок был хорошим мальчиком. Всем тяжело в семейной жизни. Ты просто не можешь поверить, что его убили. Вот отец сейчас такой злой, рвет и мечет, потому что всем плевать на жизни йегеристов, а имущество Эрена Йегера хотят описать и забрать за копейки. А это были его деньги. Папа сказал, что Кенни Аккерман, его очень влиятельный друг на Парадизе, все будет решать.       Сколько можно было это слушать?       Я бросила трубку, не желая продолжать этот дико бессмысленный разговор. А потом я потеряла счет времени, не зная, сколько просидела вот так на диване в гостиной, втупившись в одну точку.       Я подумала, что Райнер вот-вот должен прийти ко мне, но никто не стучал в дверь и не звонил. Я посмотрела на себя в зеркало. Выглядела не лучшим образом: волосы растрепались, макияж стерся и свалялся маленькими черными комочками под глазами, размазавшаяся губная помада на подбородке и красноватые глаза.       — Ты мне нужен… Пожалуйста, — произнесла я в пустоту. И снова тишина, кажущаяся теперь оглушающей.       Галлиард. Точно. Он вчера мне оставил свой номер.       В прихожей на тумбочке я нашла визитку, оставленную мне Порко, достала свой телефон, включила, и сразу же пошли пропущенные: от мамы и еще несколько от неизвестных абонентов.       «Вдруг это номер Брауна?», — пронеслось у меня в голове. Я набрала первый несохраненный — номер недоступен. Второй — недоступен, потом набрала и Порко — номер недоступен. Микаса — тоже самое.       Внезапно мне показалась гостиная бесцветной и плоской, а мои цветы в вазонах — безжизненными. Единственный, кто хорошо знал Райнера и общался с ним — это был Бертольд, его друг по бойцовскому клубу. Увы, его номера у меня не было.       Боже, сейчас нужно было собрать все мысли и чувства в одну коробочку, справиться со смертью Флока и новой ролью вдовы, привести, наконец-то, себя в порядок и решить, что делать дальше.       Только, когда я снова встретилась с подушкой, я проспала до вечера, потому что со своими конченными чувствами я сделать ничего не могла.

***

      Если у всех были отключены телефоны, и я ни с кем не могла нормально связаться и спросить, что же произошло, то на мои вопросы ответы должен был знать только мой отец. Поэтому, когда я, проснувшись под вечер, приняла душ, привела себя в божеский вид, то позвонила ему.       Хотя сомневалась, что все выяснится так, как я того желала.       Голос папы отдавал яростью, неистовым гневом и обидой на весь белый свет. В том числе и на меня.       А все выяснилось так, что Райнера и Жана словно корова слизала из Парадиза. Оба где-то зализывали раны, а от отца я узнала еще одну интересную информацию — Кирштейн все-таки не был в сговоре с Брауном, в нем просто играла личная месть Эрену (вспомнила выражение лица Жана, когда Флок приказал Райнеру его застрелить), а вот мотивы Райнера никто так и не узнал, и возможно не узнает никогда. И в своей съемной квартире даже вещей его не оказалось.       В голове сразу всплыла та ночь, когда я увидела Бронированного, шарившего в кабинете Флока. Тогда он так ласково укрыл меня пледом и заявил, что не позволит, чтобы меня кто-нибудь обидел.       Я вздрогнула от этого воспоминания, но все-таки не решилась рассказать, возможно, такую стоящую информацию. Я ее хранила в себе, словно самое дорогое и теплое.       Единственное, что мне сейчас хотелось — это пойти в кабинет Флока и хорошенько там порыскать.       Я, к сожалению, прекрасно помнила, как мой отец хранил все секреты от мамы в своем кабинете: какие-то письма, переписки с преступными авторитетами Парадиза и любовницами, много-много писем от любовниц, каких-то еще непонятных женщин и мужчин и еще чего-то, чего я не знала.       Сейчас, зажав дверную ручку и затаив дыхание, я верила, что найду хоть какие-то разгадки на свои вопросы, только мечтала лишь об одном: чтобы за дверью, как тогда, оказался помощник моего мужа, и чтобы сейчас прижал меня к себе, завладел моими дрожащими губами, впиваясь до потери сознания и не отпускал бы никогда.       Но войдя кабинет, меня встретила лишь темнота и запах дорогого табака.       Что хранил от меня Флок? Вот что можно хранить от собственной жены? Любовницы у него не было, внебрачных детей, я полагаю, тоже нет. Но в кабинете находился сейф, а к нему пароля я не знала.       Начала смотреть на столе. Рядом с лампой стояла наша свадебная фотография в серебряной рамочке. На ней меня за талию обнимал Флок в черном костюме-тройке, а я смотрела на него мнимым влюбленным взглядом и слегка улыбалась. Но фотография получилась красивой, хотя видеть ее уже не хотелось, положила на стол вниз лицевой стороной.       Еще одна фотография стояла у Форстера на столе, она бросалась в глаза оттого, что я была там в откровенном черном прозрачном платье; сидела, поджав под себя ноги, на кровати, и видно было грудь. Эротично и сексуально, но только не для чужих глаз.       Ее определенно видел Райнер и пускал слюни. И как я вообще могла позволить, чтобы такая фотография стояла у всех на виду, тем более у мужиков?       Мне так хотелось, чтобы Браун узнал меня настоящую. Ту, что любила море, крики чаек высоко в небе, рассветы и закаты, теплый летний дождь, крупные капли которого оставляют кляксы на булыжных мостовых. А не ту, что прятала боль за счастливой улыбкой, роскошной внешностью, дорогими каблуками и платьями, пытаясь показаться беззаботной, глупой и такой зависимой от мужа. Мне хотелось просто быть собой, а не играть роль сногсшибательной дуры, с которой можно круто трахаться в машине.       Я вытянула фотографию из рамки и оставила на столе, чтобы потом забрать и положить где-то у себя в бардачке. Затем начала шариться по ящикам. В одном нашла изысканный золотой портсигар, открыв его, сигарет не увидела, там лежала горстка белого порошка. Кокаинщик хренов. А в самом нижнем ящике покоился пистолет — любимая игрушка Флока.       Я осторожно взяла «Кольт», но потом положила обратно. Я не умела пользоваться оружием вообще, но оставила в голове заметку, что на случай, если кто-то — непрошеный — заявится ко мне в дом, — я буду знать, что у меня есть он. Хотя на дом была установлена сигнализация…       Только сейфом пусть отец занимается. Вряд ли там лежало что-то поистине стоящее, кроме фотографии Эрена Йегера, пары денежных купюр, мешочка кокаина и дорогих наручных часов.       А вот ответов никаких не нашла.       Никак не могла разобраться в том хитросплетении чувств и эмоций, что вызывал у меня Райнер. Этот клубок мне ни за что не распутать, как бы я не пыталась. Давно уже забросила эти попытки, поняв всю их бесполезность. Меня разрывали противоречия. Мне то хотелось, чтобы он приехал ко мне, словно у нас вся жизнь была впереди. То хотелось стереть всего Райнера Брауна из своей памяти, выбросить, как ненужную вещь и жить своей жизнью, навсегда позабыв те сладкие моменты наших с ним встреч.       Потому что на Парадиз пришла новая власть, а Райнер не объявился ни через неделю после убийства Флока, ни через две. Ни даже через месяц. Его не было и два месяца, и больше.       Если так, то он был окончательным козлом, признавшись мне в любви, а потом, убив моего мужа, и исчезнув навсегда…       Придурок. Самовлюбленный мерзавец и подлец.       Да и все его дружки исчезли. Галлиард с Бертольдом видимо привыкли уже врать, как дешевые бляди. А Порко еще больше возненавидела. Только и знал, что баб менял каждый день, йегерист хренов.       Только я была действительно счастлива, что из моей жизни исчез Флок Форстер. Я продала наш с ним дом и теперь жила в квартире в центре города.       А потом появились ухаживания от разных мужчин. С дорогими подарками, изысканными комплиментами, драгоценностями. А потом появился Кольт Грайс. Прекрасный, воспитанный, обходительный со мной, безусловно идеальный. Но иногда на вечеринках, заметив широкоплечего, высокого, спортивного телосложения блондина с выбритым загривком, мое сердце вздрагивало, трепетало, почти останавливалось, а потом этот человек оборачивался, и я понимала, что нет — не Райнер.       Кольт, узнав, что я обожаю цветы и вообще растения, начал задаривать меня ими постоянно. Он настолько безупречно за мной ухаживал, что мне казалось, вот-вот и сорвусь.       Но снова отказывала ему, понимая, что не могу, не могу сейчас быть с кем-то.       После него.

***

      «Как давно у тебя не было шикарного секса, Каролина?», — спрашивала я себя. Грайс пригласил меня в клуб, обещал заехать за мной, но я шла не одна, еще с некоторыми знакомыми девушками.       Я накрасила глаза в стиле смоки айс, уложила волосы, которые пшеничными волнами спадали по спине. До выхода оставалось еще полтора часа, поэтому пока надела черные чулки и черный боди с корсетом, что безупречно поддерживал грудь, делая ее подтянутой и красивой.       Да уж, обводя себя в зеркале, я отметила, что выглядела эротично. Кольт даже задолбался намекать мне на секс, но делал он это очень скромно и ненавязчиво. И даже если у меня давно не было близости с мужчиной, это не говорило о том, что я должна была броситься на член первого попавшегося.       Еще и не каждый мужчина обладал таким членом, как у Райнера. И не в размере было дело. А дело в качестве.       Но та боль, что постоянно мне наносил Флок, тоже не могла не отпечататься у меня в голове, думая о любовных утехах.       Вообще мне не хотелось говорить о любви, не хотелось чувствовать, но хотелось веселиться, запивая боль шампанским. Мне совершенно не хотелось секса. Краем мысли я уже представляла себя с Кольтом, но не сейчас, позже, намного позже. Он никуда не денется…       Пока я поправляла макияж в дверь позвонили.       Черт, зачем так рано? Я еще совершенно не готова. Возможно я даже переоденусь, решив одеться как-то скромнее.       В спешке забыла набросить на себя халат, сразу же подбежала к двери и, не взглянув в глазок, потому что была уверена, что это Грайс, открыла дверь.       В кожаной брутальной косухе; с мотоциклетным шлемом в левой руке; с отращенной бородкой; сдержанный, строгий, холодный, у меня на пороге стоял Райнер Браун.