11: Осознание
25 апреля 2021 г., 17:49
Где бы поужинать? Реджина несколько раз просмотрела рекомендации гостиницы, но не нашла для себя ничего интересного. Не то чтобы она не была голодна или не в настроении. Ей просто не хотелось ужинать в одиночестве.
Можно было бы позвонить Эндрю, чей номер находился несколькими этажами ниже, но Реджина отмела идею на корню, рассудив, что новый знакомый, скорее всего, проводит время с близкими.
Реджина вспомнила о женщинах, с которыми познакомилась в начале недели, но сегодня суббота. Не исключено, что они на свидании, которое она, конечно же, не хотела прерывать.
Реджина присела на краешек кровати. Что же делать? За окном шумел усыпанный яркими огнями вечерний Бостон. У неё в запасе осталась всего одна ночь, а уже завтра утром она вернётся в загадочный Сторибрук, чтобы перевоплотиться в мэра Миллс и мать Миллс. Теоретически, она была и той и другой, но практически она ни черта о себе не знала. Интуиция подсказывала, что не всё так просто, и на самом деле она намного весомее отведённой ей роли. Но как бы ни пыталась, она не могла вспомнить подробности из прошлой жизни.
Реджина вздохнула, поднялась и прошлась по просторному гостиничному номеру. Какое-то время не сводила немигающего взгляда с окна, а затем, стряхнув испуг, распахнула дверцы гардеробной. А не пошло бы всё к чертям? После недолгих раздумий Реджина выбрала костюм-тройку и подобрала к нему стильные туфли от Прада. Ей не нужна компания на сегодняшний вечер, как и не нужен какой-то изысканный ресторан. В гостинице — чудесная кухня. И, если повезёт, она не только насладится прекрасной едой, но и познакомится с новым другом.
***
Не успела Эмма вставить ключ в замочную скважину, как дверь распахнулась настежь, и в проёме возникла Мэри-Маргарет. — Где ты была?! — «У бабули», — Эмма протиснулась мимо неё. — Не переживай, я поужинала. — А где ты завтракала и обедала? Эмма, не проронив ни слова, поспешила на кухню за стаканом воды. — А где пацан? — С Дэвидом. Они пошли в кино, — Мэри-Маргарет смотрела на дочь чуть свысока, скрестив руки на груди, и всем видом как будто говорила, что не позволит ей увильнуть от разъяснительной беседы. — В городе только и разговоров, что о твоей вчерашней ссоре с Крюком. — Кто бы сомневался, — пробормотала Эмма. — Им бы побольше мыльных опер смотреть и поменьше копаться в моей личной жизни. Мэри-Маргарет закатила глаза. — Эмма, он заходил сегодня. Спрашивал о тебе. Он очень расстроен. — Отлично. Так и должно быть. Мэри-Маргарет вздохнула. — Может, расскажешь, что всё-таки произошло? Эмма пожала плечами и, отвернувшись, плеснула в стакан ещё воды. — Мне не нравится, когда люди решают, что они вправе указывать, как я должна поступать. Или вбивают себе в голову, что лучше меня знают, что мне нужно. Но больше всего бесит, когда начинают совать нос в мои дела, даже не спросив, а оно мне вообще надо? Я сама распоряжаюсь своим свободным временем, и если Крюку или вам что-то не нравится, вы должны подойти ко мне и сказать об этом, а не шушукаться у меня за спиной. — Мы просто переживаем, Эмма. Последние несколько дней ты ведёшь себя как одержимая, — Мэри-Маргарет протянула руку, чтобы дотронуться до её плеча, но Эмма отпрянула. В зелёных глазах промелькнула тень боли, но она не стала заострять внимания на поступке дочери. — Почему ты беспокоишься о Реджине? — Потому что кто-то должен, а ещё мне не терпится понести заслуженное наказание. — Реджина в состоянии о себе позаботиться. Она всегда со всем справлялась сама, вот и сейчас никого не подпускает близко. Ей больно. Она злится. Лучше оставить её в покое и дать ей успокоиться. А если ты попытаешься давить на Реджину, хотя она ясно дала понять, что не готова к диалогу, ничего хорошего из этого не выйдет. Поверь мне. Я не понаслышке знаю. — А кто давит? Я не давлю, — Эмма со стуком опустила стакан на столешницу. — И почему только меня и Генри волнует, что Реджина, которая никогда не бегала от проблем, просто взяла и исчезла? Никому не сказала, куда отправляется, и даже с Генри по-человечески не попрощалась? Тебе её поведение не кажется странным? — Признаю, это немного не в её характере, но… — Что? — Эмма покачала головой. — Вот поэтому Реджина такая. Назови хотя бы одного человека, кто бы искренне заботился о ней и беспокоился, кто бы не пытался использовать её в своих целях? Всего одного. Мне на ум приходит только Генри. — Дэниел, — Мэри-Маргарет, снедаемая чувством вины, глубоко нахмурилась. — Дэниел любил её и заботился. — Когда это было? Сорок лет назад? Больше? — оттолкнувшись от кухонной стойки, Эмма принялась нервно расхаживать из стороны в сторону. — Знаешь, я ведь всё понимаю. Правда. Я понимаю, что нельзя полагаться на других, что полагаться можно только на себя. Я усвоила это на своём горьком опыте. Годы в системе… — она замолчала. Взмахнула рукой, то ли отмахиваясь от нежелательных воспоминаний о несчастливом детстве, то ли пытаясь пресечь неизбежные попытки матери извиниться за всё произошедшее, но, скорее, всё вместе. — Но теперь? Теперь в моей жизни появились люди, которые искренне любят меня за то, что я — это я, а не из какой-нибудь корысти. Они заботятся обо мне. Переживают, когда со мной что-то не в порядке, и хотят помочь. Для меня это странно. Я до сих пор теряюсь. Мне сложно доверять вам, хотя я знаю, что могу. Но как бы там ни было, — она помолчала. — У меня есть вы. И мне очень повезло. — развернувшись к Мэри-Маргарет, она провела рукой по лицу. — Впервые за сорок с лишним лет Реджина тоже почувствовала это, — поймав вопросительный взгляд матери, пояснила: — Робин. Он заботился о Реджине, а теперь он вернулся к своей жене, которую я притащила сюда, — Эмма снова принялась метаться по комнате. — История повторяется дважды. Из-за твоих действий Реджина потеряла Дэниела, а из-за моих — Робина, и я просто… — она запнулась. Да, она спасла жизнь Мэриан, но чувство вины было сильнее. — Я ведь теперь знаю, каково это, когда рядом с тобой есть люди, которые любят тебя просто так, и… Боюсь представить, как Реджина сейчас опустошена… Она пережила это дважды… — Эмма покачала головой. — Не думаю, что смогла бы справиться с таким потрясением, жить как ни в чём не бывало. Это ни разу не похоже на Нью-Йорк. У нас с Генри была хорошая жизнь. Мы ничего не помнили, но Реджина помнит всё, и боль… — Эмма застыла, поражённая внезапной догадкой. — Эмма? — Мэри-Маргарет с тревогой смотрела на неё. — Что случилось? — Мне надо поговорить с Голдом. — Милая, половина десятого. Ты не думаешь, что было бы правильнее дождаться… — Мне пора. Скажи Генри, что я увижу его завтра, — с этими словами Эмма выскочила из квартиры, оставив смущённую Мэри-Маргарет наедине с её переживаниями.***
— Добрый вечер? — Реджина с любопытством взглянула на высокую стройную блондинку в эффектном брючном костюме. Она заметила, что та уже несколько минут наблюдала за ней, и решила первой начать разговор. — Простите, мы знакомы? — оставалось надеяться, что она не оскорбила по незнанию одну из своих верных избирательниц. Незнакомка приветливо улыбнулась, покачала головой. — Мы никогда не встречались, — сказала она к огромному облегчению Реджины. — Надеюсь, вы простите моё неуместное любопытство, но где вы купили туфли? — Туфли? — Реджина удивлённо вскинула брови. — Не поверите, не знаю, — и, почувствовав, что краснеет, виновато улыбнулась. — Простите. — Нет, что вы, всё в порядке. Попытка — не пытка. Это же Прада? — продолжала лучиться дружелюбием незнакомка. — Я питаю слабость к Прада, а ваши, похоже, были выпущены в ограниченном количестве. Почти ретро. Они замечательные. — Думаю, вы правы, — ответила Реджина. — Вы очень наблюдательны. — Я очень дотошна в деталях, — молодая женщина поправила очки в чёрной оправе. — Полагаю, издержки профессии. — Неужели? Вы — следователь? — Можно и так сказать, — улыбнулась собеседница. — Помощник прокурора. — Что ж, интересно, — ответила Реджина, подмечая про себя, что её новая знакомая не только интригующая, но и весьма привлекательная. — А я — мэр. Женщина изогнула бровь. — Какого города? — Сторибрука, небольшого городка в штате Мэн, — Реджина указала на свободное место напротив. — Я только пришла. Ещё даже заказ не успела сделать. Не желаете присоединиться? Женщина вежливо кивнула и грациозно опустилась на стул. — Спасибо, — светло-голубые глаза блеснули в тусклом свете лампы. — Я в рабочей поездке. У меня здесь нет знакомых. Обычно я не возражаю ужинать в одиночестве, но… — Иногда хочется поужинать в приятной компании, — Реджина понимающе кивнула. — У меня сегодня были те же мысли. — У трудоголизма есть свои недостатки. Сложно найти своих людей, кто мирился бы с вашим режимом дня и с радостью откликался бы на предложение составить вам компанию каждый раз, когда вы не хотите ужинать в одиночестве. Такое ведь случается нечасто. Полагаю, вы меня понимаете? — Да, — согласилась Реджина. Она не понимала и не знала, но предположила, что тоже страдала трудоголизмом. Иначе как объяснить то обстоятельство, что в тетрадях не было ни единого упоминания о друзьях? Она вела очень уединённый образ жизни законченного трудоголика. Отмахнувшись от невесёлых мыслей, она протянула руку. — Кстати, меня зовут Реджина. Её рукопожатие было крепким, а улыбка — широкой. — Алекс.
