Starting Over Again / Начать сначала

      Эмма скорее почувствовала, чем увидела, что Реджина начала терять сознание, как только они материализовались на крыльце особняка. Каким-то чудом, не иначе, она сумела подхватить её, уберегая от удара о землю.       В первое мгновение Эмма до чёртиков перепугалась, что Реджина серьёзно пострадала, а то и вовсе погибла. Она буквально вчера научилась телепортироваться, а до этого несколько дней втайне практиковалась в семейном склепе Реджины, опираясь на те магические книги, которые могла с горем пополам прочитать. Она хотела быть готовой ко всему. Очевидно, её бойскаутский менталитет оправдал себя, но от ошибок никто не застрахован. Она могла напортачить, а поплатилась за это Реджина, оставшись, например, без костного мозга.       Эмма смутно представляла, как работает телепортация, но ни секунды не сомневалась, что не должна «переноситься» даже одна, не говоря уже о том, чтобы делать это с кем-то другим, но ей не оставили выбора. Аид попытается забрать Реджину при первой возможности, и особняк защищён не в пример лучше, чем здание мэрии, потому что Эмма потратила больше времени и сил на усовершенствование защитных заклинаний.       Убедившись, что Реджина дышит, она не сдержала облегчённый смешок. Удача не отвернулась от неё, спасибо вселенной. Реджина жива, это главное, а с обычным обмороком Эмма разберётся как нечего делать. Она не без труда подняла Реджину, дотащила до гостиной и неуклюже усадила на диван.       Пожарные в фильмах носили людей на руках, не напрягаясь, с лёгкой завистью думала Эмма, пытаясь отдышаться. Нет, Реджина не была тяжёлой. Совсем нет. Просто мысленный образ сильной, властной и непоколебимой Злой королевы, существующий в голове Эммы, отличался от лежавшей на диване стройной и хрупкой женщины. Теперь ей хотелось защитить Реджину ещё больше. Хрупкая — слово прочно отпечаталось у неё в мозгу. Реджина не только выглядела, но и чувствовала себя хрупкой.       Эмма нахмурилась. Прежняя Реджина возненавидела бы, если бы её охарактеризовали этим словом. Она не была хрупкой. Она была какой угодно, но только не хрупкой, и она вполне могла о себе позаботиться. Прежняя Реджина наверняка справилась бы с Аидом без посторонней помощи, но эта Реджина — другая. Она не верит ни в магию, ни в сказки, ни в истинную любовь. Для неё Зачарованный лес не больше, чем выдуманное место, из детской книги сказок.       Эта Реджина, в отличие от себя прежней, могла быть по-настоящему счастливой, и Эмме становилось тошно при мысли о том, что она ничем не может помочь. Бабуля Лукас говорила дело. Нельзя спасти того, кого спасти невозможно, и это как раз такой случай. Потому что эта Реджина на самом деле была не Реджиной, а лишь крошечным кусочком очень сложного пазла, знакомого Эмме настолько, что она могла бы собрать его с закрытыми глазами.       Она тяжело вздохнула. Будет непросто объяснить Генри, почему они должны вернуть Реджине воспоминания. Если сама она была заинтересована в том, чтобы Реджина оставалась в безопасности, Генри был просто одержим этим. Но, чтобы справиться с новой угрозой, им всем нужна прежняя Реджина. После короткой стычки с гадким типом, предположительно Аидом, она поняла, что не сможет сражаться с ним в одиночку, а на Голда надежды мало. Он вообще никогда не помогает по-настоящему. Эмма предполагала, что в этот раз старый бес тоже не изменит себе и выкинет один из хитрых кульбитов, из-за которого всё станет только хуже, но для других. Сам-то он останется в большом выигрыше.       Эмма, опустившись на колени, слегка встряхнула Реджину за плечо.       — Эй, открой глаза.       Реджина захныкала и ещё сильнее зажмурилась.       — Пожалуйста, скажи, что мне приснился кошмар, — проворчала она.       — Если это кошмар, то спим мы вместе, потому что я тоже его видела, — попыталась пошутить Эмма.       — Не самая плохая альтернатива, — Реджина разлепила веки, осторожно села, массируя пальцами лоб. — Что случилось?       — Ты вырубилась, — Эмма присела рядом с ней. — Не знаю, почему. Ты могла перенервничать из-за телепортации или… — она вдруг нахмурилась и спросила с тревогой: — Как ты себя чувствуешь?       — Разбитой, — чуть подавшись вперёд и опершись на локти, Реджина несколько раз глубоко вздохнула. — Боюсь, у меня нет времени вздремнуть, прежде чем ты разрушишь остатки моего изведённого здравомыслия?       — Мы выкроим минутку в нашем плотном расписании, — придвинувшись к Реджине, Эмма повела носом, а потом лукаво подмигнула. — От тебя немножечко разит смелостью.       Реджина злобно сверкнула на неё глазами, отмахнулась, буркнула:       — Мило, — и попыталась встать, но дрожащие ноги подкосились, и она с благодарностью посмотрела на вскочившую Эмму, готовую предложить свою помощь. — У меня голова кружится. Может, принять душ? — они, не торопясь, пошли к лестнице. Эмма внимательно следила за каждым движением Реджины, но не наседала с заботой, понимая, что та не выносит жалости, как бы скверно себя не чувствовала.       — Может, лучше ванну?       — Что такое, шериф? — поддразнила Реджина, не без труда поднимаясь по ступенькам. — Боишься, что потеряю сознание в душевой, и тебе снова придётся спасать меня?       — Ну что тебе сказать? — Эмма открыла дверь хозяйской спальни и пропустила Реджину вперёд. — Я сама галантность. Пытаюсь сберечь твою честь от посягательств.       Реджина коротко улыбнулась.       — У меня нет ничего такого, чего бы ты раньше не видела, мисс Свон.       — И это правда, — Эмма проводила Реджину в ванную комнату, помогла сесть на стул у туалетного столика. — Но то, что у тебя есть, наверное, выглядит намного лучше, чем то, что перепало мне. Не хочу завидовать. Люди говорят — это плохо.       Реджина снова улыбнулась, но почти сразу поморщилась и потёрла дрожащими пальцами виски.       — Я приложилась головой?       — Нет, я же сама галантность и рыцарь во плоти, — Эмма театрально поклонилась. — Подхватила тебя в последний момент.       — Моя ты героиня, — отозвалась Реджина невозмутимо. Глубоко вздохнула, выдохнула, повторила несколько раз, прислушиваясь к ощущениям. — У меня… шумит в голове.       — Шумит? — Эмма приподняла бровь. — Сильно?       Реджина повела плечом.       — Не знаю. Тело будто наэлектризовано. Я не могу тебе объяснить. В первый раз, когда ты нас перенесла, я ощущала что-то подобное, но не так остро, — увидев, что Эмма собирается подойти, она предупреждающе подняла руку. — Чем ближе ты подходишь, тем паршивее я себя чувствую.       Эмма кивнула.       — Ты… ладно… ты, наверное, не поверишь, если я расскажу… Давай ограничимся тем, что это происходит с тобой около года, и… — она отвела взгляд. Признавать было тошно, но хуже никому не будет. — Я испытываю те же самые ощущения рядом с тобой. Знаешь, это как вибрирующий мобильный, зажатый в руке, с той лишь разницей, что вибрирует повсюду.       Реджина медленно качнула головой.       — Странное, но очень точное описание. Что это?       — Ты, наверное, не…       — … поверю тебе, если ты расскажешь мне, да, я поняла, — Реджина тяжело вздохнула. — Пожалуй, я всё-таки приму ванну. Давай так. Я всё подготовлю, а потом ты вернёшься, и мы обсудим события последних двух часов.       Эмма, не проронив ни слова, вышла из ванной и закрыла за собой дверь. Услышав шум бегущей воды, она решила позвонить Голду, чтобы рассказать о встрече с его давним знакомым. Ростовщик ответил после первого же гудка.       — Где вы, мисс Свон?       — У Реджины, — Эмма плюхнулась в кресло и, запоздало осознав, что одежда заляпана грязью, и она может перепачкать белоснежную обивку, поморщилась.       — Как вы там оказались? Помощница Реджины сказала, что вы вошли в кабинет мэра, но она не видела, чтобы вы выходили.       — Я перенесла нас.       — Что вы сделали?       — Перенесла. Телепортировала. Транспортировала. Называйте, как хотите.       — Кто вас научил?       — Неважно, — Эмма закатила глаза. Самое время переживать о таком. Впрочем, кто бы сомневался. Вот Реджина, например, решила принять ванну в разгар мощнейшего кризиса. У всех свои приоритеты. — Ты видел Аида?       — Нет. Как вы изволите выражаться, я <i>перенёс себя в мэрию. Вы знаете, чего он хотел от Реджины? По словам Энн он пытался похитить её.       — Не знаю. Мы ещё не обсуждали произошедшее, но, как только она расскажет мне об этом, я сообщу вам, — шум воды прекратился, и Эмма поспешила закончить телефонный разговор. — Слушай, я позвонила, чтобы сообщить тебе, где мы находимся. Если я узнаю что-нибудь существенное — сразу дам тебе знать.       — Договорились.       В трубке раздались короткие гудки. Эмма хотела бы разозлиться, но на её памяти это был лучший телефонный разговор с Голдом за всё то время, что они были знакомы. Голос Реджины вырвал её из размышлений о хитром ростовщике. Эмма вошла в ванную комнату и, оставив дверь открытой, присела на краешек стула.       — Сколько пены! — восхитилась она шутливо.       — Не хотела, чтобы ты завидовала, — парировала Реджина с улыбкой. — С кем ты разговаривала?       — С Голдом.       Реджина в замешательстве нахмурилась.       — Владельцем антикварной лавки?       Эмма вздохнула.       — Да, и пока ты не спросила меня о том, во что всё равно не поверишь, хочу предложить тебе переключиться на Аида. Что он хотел?       Реджина не стала спорить, решив, что выяснить, как защититься от человека, контролирующего огонь и желавшего ей смерти, сейчас в разы важнее разговоров шерифа и местного ростовщика.       — Он сказал мне, — она закатила глаза, — что у меня была магия, и наставник, который обучал меня, сам того не желая, установил между нами метафизическую связь. Именно её планировал использовать Аид, чтобы вынудить наставника обеспечить его какой-то особой магией.       Эмма нахмурилась. Звучало паршиво.       — Он не сказал, как именно планирует её использовать?       — Он собирается истязать меня физически. Не знаю, как такое вообще возможно, но по его словам наставник будет ощущать мою боль, — по лицу Реджины пробежала быстрая тень, но голос по-прежнему звучал спокойно. Её выдержке можно было только позавидовать. — Он сказал, что я могу не пережить пыток, но ничего страшного. Мне заготовлено местечко в его личной сокровищнице.       — Свинья, — прорычала Эмма. — Он тебя и пальцем не тронет. Сначала ему придётся одолеть меня.       — Он — псих, — улыбнулась Реджина через силу. — Если мы выясним, как он управляет огнём, сможем арестовать его и поместить в такое место, откуда он никому не сможет навредить.       Эмма внезапно выпрямилась в кресле.       — Твою мать, — выругалась она и, вытащив из кармана мобильный, отыскала чей-то номер в списке контактов. Реджина хотела спросить, что случилось, но Эмма на неё даже не смотрела. Она тихо ругалась, что на том конце провода не спешат ей отвечать. — Господи, наконец-то! — Реджина не сводила с неё взгляда. — Нет, ничего не в порядке. Аид в городе. Он охотится на Голда, но пытается добраться до него через Реджину. Что? Да, я понимаю. Не знаю, почему он не трогает Белль, но… Да, тот самый Аид. Не знаю! Ты скажи мне, Белоснежка. Что? Нет… нет. Нет, с нами всё хорошо. Мы в особняке, но… Что? ОТКУДА ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ? Что она сделала? Ничего себе, это было очень мило с… Всё. Понимаю. Ну а почему ты ничего сказала? Да, всё так. Мы с Генри тоже так считаем, поэтому помалкивали. Кстати. Мне надо, чтобы вы с Дэвидом забрали его из школы и отвезли в безопасное место, чтобы избежать второго Неверленда. Хватит с нас. Спасибо. Я позвоню, когда всё закончится, и мы… Что? Не знаю. Слушай, я не знаю, действительно ли она этого хочет. Честно? Если это произойдёт, она снова возненавидит меня, а мне вроде как нравится, что она не видит во мне врага номер один. Да, я знаю, что это не так. Тоже верно, но она прокляла всех на прозябание в Мэне, потому что… Да. ЧТО?! Нет. Нет. Ни за что. Я порвала с Крюком из-за того, что он заноза в заднице, а не из-за… не из-за этого. Плевать мне на то, что там видит и говорит бабуля, она ошибается. Я не… мы не… Ушам своим не верю. Конечно, я знаю, что ты любишь меня безоговорочно. Я не об этом, Мэри-Маргарет. Я… ладно. Без разницы. Думай, что хочешь. Заберите Генри. Спасибо. Я тоже тебя люблю.       Эмма убрала мобильный обратно в карман.       — Мэри-Маргарет Бланшар? — Реджина приподняла бровь, подметив про себя, что разговор она подслушала занятный.       — Да. Она заберёт Генри из школы, и он останется с ней и Дэвидом, пока мы всё не уладим.       Реджина кивнула.       — А что она знает?       — Что ты многое не помнишь, — пожала плечами Эмма. — Говорит, всё поняла на днях, когда ты столкнулась с ней и Дэвидом в магазине. Ты не знала, кто такой Леопольд, — она вскинула руку. — Ты не хочешь этого знать.       — Леопольд был моим мужем. Это я знаю. Чего я не знаю, так это почему мисс Бланшар разнервничалась, когда я одобрила её решение назвать ребёнка Нилом Леопольдом, — на вопросительный взгляд Эммы она пожала плечами. — Не спрашивай. Не помню, как мы вышли на этот разговор, да и в целом я знаю о замужестве только из инструкций. Там было всего несколько предложений. Леопольд годился мне в отцы, когда я выходила за него замуж, и он давно мёртв. Собственно это всё. Подробностей я не знаю.       — Оно и к лучшему, — Эмма обречённо застонала. — У тебя, наверное, много вопросов по поводу этого звонка, да?       — В последнее время у меня много вопросов по разным поводам, шериф, — Реджина поёрзала в ванной, но очень осторожно, чтобы пена не поползла вниз. — Не хочешь рассказать мне обо всём?       — У меня есть предложение получше, — отозвалась Эмма нехотя. — Я могу вернуть тебе память.       Реджина нахмурилась. Умом она понимала, что такие новости должны будоражить, но на самом деле не чувствовала ничего, кроме всепоглощающего страха.       — Как?       — Есть два способа, — сказала Эмма. — Зелье памяти или поцелуй истинной любви, но…       — У моей истинной любви есть законная жена? — увидев недоумение на лице собеседницы, Реджина горько ухмыльнулась. — Я складывала кусочки головоломки на протяжении нескольких недель. Робин, да? Красивый мужчина, но от него разит лесом, что меня не особо возбуждает.       Эмма, снедаемая чувством вины, отвела взгляд.       — Он — твоя родственная душа, Реджина, твой шанс на счастье.       — Родственная душа, как мне сегодня подсказали, не всегда является истинной любовью, — возразила Реджина. — Не могу не заметить, что твои рассуждения смахивают на бредни сумасшедшего. Тебя послушать, так магия существует.       — Магия существует. Как, по-твоему, мы попали сюда? Я перенесла нас при помощи магии, — Эмма встретила взгляд Реджины. — Знаю, ты мне не веришь. Когда я в первый раз приехала в Сторибрук, никак не могла понять, что это за место такое? Настоящее ли оно? Это необычный город. Это… — она покачала головой, пытаясь подобрать подходящие слова, которые прозвучали бы правдоподобно, но ничего не приходило на ум. — Что бы я сейчас ни сказала… это прозвучит безумно.       — Я тебе верю, — Реджина подняла руку, несколько мгновений наблюдала, как капли стекают по запястью до локтя, и обдумывала следующие слова. — Кто я, Эмма?       — Невероятная, жизнерадостная, волевая, решительная женщина. Ты любишь всей душой, но тебя сильно ранили, так сильно, что ты потеряла ориентиры, упустила кое-что очень важное, и всё-таки ты нашла способ вернуться… — голос Эммы дрогнул. — Ты оставила меня… нас. Ты оставила нас и вернулась такой вот.       Рука Реджины с глухим всплеском скрылась под водой.       — Тетради с инструкциями на столе в моём кабинете. Можешь полистать их, пока я здесь заканчиваю. Голова почти прошла. Со мной всё будет в порядке.       Эмма помедлила мгновение, а затем, кивнув, вышла из ванной комнаты, оставив Реджину наедине с её мыслями.       Реджина со вздохом уставилась в пространство прямо перед собой. Если Эмма говорит правду, и она может вернуть утерянные воспоминания, это решило бы многие проблемы, но сделало бы её несчастной. Все вокруг считали, что сейчас она счастливее, чем была раньше. Стоит ли игра свеч? Стоит ли становиться несчастной? Что это вообще даст? И какая от неё такой вот польза в сложившейся ситуации?       Реджина вышла из ванной, выдернула пробку и, пока вода стекала, перешла в душевую. Пенная ванна успокоила, а душ, по мнению Реджины, должен был помочь собраться с мыслями. Но стоило ступить под струи горячей воды, как истерика и паника, которые она успешно подавляла последние несколько недель, накрыли её волной. У Реджины перехватило дыхание, внутри всё затряслось, и слёзы неконтролируемым потоком прорвались наружу. Хлещущая вода смывала с неё тревогу, заглушала рыдания и испуганные всхлипы.       Когда Реджина собралась с духом, переоделась и направилась в кабинет, где её ждала Эмма, она чувствовала себя на порядок лучше, но мысли по-прежнему бешено метались в голове. Вопрос «почему» перед ней больше не стоял. На первый план вышел другой, который, по правде говоря, донимал Реджину с первого дня, но она не осознавала этого.       Кто она такая?