Starting Over Again / Начать сначала

Фемслэш
Перевод
R
Завершён
699
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
Размер:
164 страницы, 36 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
699 Нравится 296 Отзывы 184 В сборник Скачать

35: Исцеление

Настройки текста
      Эмма деликатно постучала в дверь спальни Реджины.       — Итак, — вошла, не дождавшись ответа, и остановилась рядом с кроватью королевских размеров. Реджина разглядывала потолок, всем видом показывая, что не собирается заговаривать с ней. — Доктор сказал, что повязки надо менять не меньше трёх раз в день. Готова?       — Не понимаю, почему мы не можем нанять для этих целей медсестру на полставки, — не сводя взгляда с потолка, проворчала Реджина.       — Потому что я могу это сделать, Реджина, да и на работе сейчас затишье. Сама знаешь, если на горизонте не маячит очередной сказочный злодей, уровень преступности в городе не превышает отметки в один процент. В последний раз я арестовывала Руби. В полнолуние. Она вырвала цветы с клумбы Арчи, — со вздохом сказала Эмма. Они вели споры второй день, и это при том, что Реджину выписали из больницы только сегодня утром.       Медсестра проинструктировала её и всё показала, но Эмма толком ничего не разглядела. Реджина всё время извивалась. Даже теперь, когда пришло время применить полученные знания на практике, Реджина не желала упрощать ей задачу.       Эмма скрестила руки на груди, смерила её выжидающим взглядом.       — Ладно тебе, Реджина. Повязки пора менять. Обещаю, я не сделаю тебе больно.       — Я уже говорила, что сама в состоянии позаботиться о своей спине. Мне не нужна помощь, мисс Свон, — отрезала Реджина. — Ты можешь идти.       — Ладно. Во-первых, — Эмма глубоко вздохнула в попытке успокоиться, — я не служанка. Вы не можете выставить меня из комнаты, ваше величество. Во-вторых, — напряжение внутри завязалось тугим узлом. — Не сомневаюсь, ты могла бы позаботиться о своей спине, но сейчас это проблематично из-за сломанных рёбер. Почему ты отказываешься от моей помощи?       Реджина нервно озиралась. Молчание затягивалось. Эмма уже решила, что не дождётся ответа, как вдруг Реджина глубоко вздохнула, возвращаясь к реальности, и прошептала:       — Я не привыкла получать помощь в таких вещах.       Эмма поёжилась и уронила руки по швам. Никто не должен оставаться в одиночестве в такие моменты.       — Ну, привыкай, от меня так просто не отделаешься. Если кто-то из моих близких ранен, я всегда помогаю, так что поднимай уже задницу с кровати, чтобы я могла позаботиться о твоей спине.       Несколько медленных скованных движений, много ворчливых ругательств и недовольных хмыканий, но Реджина соизволила встать, отказавшись от предложенной руки. С гордо поднятой головой она прошествовала в ванную комнату и, убедившись, что у Эммы достаточно места для манёвров, присела на краешек туалетного столика.       — Должна предупредить. Зрелище… не из приятных, — произнесла Реджина ледяным голосом, провожая взглядом каждое движение Эммы.       — Да, я заметила сегодня утром, — Эмма достала из аптечки бинты. — Ты вроде бы говорила, что Боль исцелил тебя?       — Да, но с лечебными зельями, как и с большинством исцеляющих заклинаний, не всё так просто. В случае глубоких повреждений раны заживают самостоятельно… — Реджина с тревогой облизнула пересохшие губы, когда Эмма избавила её от пижамной рубашки, обнажив перебинтованный торс. — Ты не наденешь перчатки?       — Зачем? Боишься, что я заразная? — закатив глаза, Эмма встала на колени и принялась осторожно снимать бинты. — Уверяю тебя, я абсолютно здорова, — слегка отклонившись назад, она послала ей дерзкую улыбку. — После эпопеи с Уолшем я даже на бешенство проверилась.       — Обнадёживает, — ответила Реджина сухо, — но я на самом деле переживаю за твоё здоровье. Большинство людей надели бы перчатки, прежде чем обрабатывать мои раны.       Осознав суть проблемы, Эмма беззвучно выдохнула «Ох» и покачала головой.       — Нет, Реджина, я не боюсь прикасаться к тебе, — она сосредоточилась на спине, чтобы видеть, что делает, а заодно предоставить Реджине некое подобие уединения. — Возможно, будет щипать. Бинты прилипли. Заранее прости.       Реджина даже не вздрогнула, когда Эмма сняла остатки бинтов, хотя «щипать» совсем не то слово, которым можно было бы описать ощущения. Выпрямившись по струнке, расправив плечи, она уставилась прямо перед собой.       — Как там?       Эмма внимательно осмотрела раны. Она знала, что всё плохо. Но всё равно не смогла предвидеть настоящие масштабы. Слёзы невольно наполнили глаза. Спина Реджины была исполосована частично зажившими длинными рубцами. Вместе они складывали ужасающий шахматный узор. В этот самый момент Эмма прочувствовала всю боль Реджины.       Проглотив ком в горле, она хрипло произнесла:       — Хреново.       — Да, как я и думала, — голос Реджины звучал равнодушно, как если бы она полностью абстрагировалась от собственного состояния. — Промой раны антисептиком и только потом наноси мазь. И по возможности постарайся обработать каждый миллиметр раны. Понимаю, будет непросто, учитывая, сколько их всего, но…       Эмма не сводила пристального взгляда с её спины. На неповреждённых участках кожи виднелись тонкие белые шрамы. Она шумно втянула носом воздух.       — Реджина… — позвала тихо, поражённая внезапной догадкой.       Реджина проигнорировала.       — Но мазь наноси равномерно. Позже, когда раны заживут, нам придётся…       — Реджина, — на этот раз Эмма повысила голос. Она видела отражение её лица в зеркале и попыталась поймать блуждающий взгляд карих глаз. — Сколько раз ты проходила через это?       — Руководила действиями некомпетентной личности? — усмехнулась Реджина. Даже сейчас, израненная и полуобнажённая, она каким-то непостижимым образом умудрялась оставаться саркастичной. — Слишком часто, мисс Свон.       Эмма помрачнела ещё больше.       — Твоя мать…       — Мертва. Абсолютно бессмысленно сейчас додумывать что-либо на её счёт, не так ли? — она театрально вздохнула. — Ты будешь обрабатывать мои раны или мне самой этим заняться?       Эмма недоверчиво покачала головой. Осторожно дотронулась до одного из старых шрамов, почти полностью теряющегося на фоне рваных красных полос, пересекающих спину Реджины во всех направлениях.       — Почему?       Было очевидно, что Эмма подразумевала под своим вопросом, и Реджина могла бы перечислить десятки причин, но не хотела озвучивать ни одной. Она не хотела задумываться, почему мать избивала её, почему сама долгое время не предпринимала попыток сбежать и терпела жестокое обращение. Не хотела гадать, почему никто не пришёл на помощь, хотя все вокруг знали о происходящем. Не хотела пытаться понять, почему росла с мыслью, что заслужила каждое жестокое наказание. Она не хотела анализировать многочисленные «почему». Хотела забыть про эти «почему». У неё было предостаточно времени для самокопаний, и оно осталось в прошлом. Но прямо сейчас она неожиданно для себя самой осознала, что никогда не должна забывать, почему всё это произошло с ней. В тот момент для той Реджины спасения просто не существовало. Она осознала это только сейчас.       Вопреки её желаниям тело задрожало, а кожа загорела огнём в тех местах, где её касалась Эмма. Она знала. Помнила, в какой именно момент получила то или иное наказание, но не имела ни малейшего желания проживать всё заново.       Всё это больше не имело никакого значения. Всё осталось в прошлом. В другом времени и в другом месте. И всё же Реджина понимала, что должна ответить на вопрос Эммы, иначе рано или поздно эта тема поднимется вновь.       — Дети должны вести себя прилежно, — процедила Реджина холодно. — Любое действие чревато последствиями. — Она с вызовом вскинула подбородок, но глаза её в этот момент не выражали ровным счётом ничего.       Эмма медленно покачала головой.       — Нет, Реджина. — Эмма нахмурила лоб, чувствуя, как распаляется всё больше и больше. — Ни один ребёнок не заслуживает такого отношения, — она глубоко вздохнула в попытке сдержать поднимающуюся изнутри ярость. — Это неправильно. Нельзя так обращаться с людьми, особенно с детьми.       И Реджина сломалась. Она ждала жалости или сочувствия. Остальные реагировали именно так. По крайней мере, до её восхождения на трон. Когда это случилось, о побоях знали только единицы, да и те помалкивали из страха, что королева их пристукнет, если не сделает с ними что похуже. Реджина не терпела жалости, потому что жалость — проявление слабости, а она слабой никогда не была.       Но никто и никогда не проявлял отрицательных эмоций, особенно в её адрес. Те, до кого доходили слухи о тяжелом детстве королевы, вовсе считали, что она заслужила каждый удар. Те, кто были в курсе с самого начала, просто закрывали на происходящее глаза из страха за свою безопасность и предлагали утешение по умолчанию.       Гнев Эммы поглотил её собственный гнев, и Реджина, почувствовав, что краснеет, отвернулась. Она не смутилась, она была взволнована. Гнев был чем-то чуждым. Он заставлял её испытывать неуверенность.       — Это было давно, — прошептала она.       — А это неважно. Это не отменяет произошедшего, — Эмма чувствовала, что с каждым мгновением заводится всё сильнее, но ничего не могла с собой поделать. Помимо беспокойства за Реджину в ней бушевал целый вихрь эмоций. Она злилась, что никто не помогал Реджине, когда та была совсем юной девушкой. Бесилась, что издевательства продолжались долгие годы. Негодовала, что Реджина страдала из-за того, что её снова и снова делали пешкой в разных играх. Она презирала всех, кто так или иначе сделал Реджине больно, потому что та этого не заслуживала. Реджина всего лишь хотела быть любимой. Эмма сделала такой вывод из разговоров с Мэри-Маргарет.       Всё было неправильно во многих отношениях, и было ненормально, что Реджина легко воспринимала насилие, через которое прошла. Это же надо настолько привыкнуть к тому, что тебя используют, обижают и бросают на произвол судьбы, что забота и внимание воспринимаются в штыки…       — Эмма… — вырвал её из размышлений дрогнувший голос Реджины. — Что ты сделала?       Эмма растерянно моргнула и невольно ахнула. Спина Реджины была идеальной. Ни одной царапины.       — Я… Не знаю… — она провела дрожащими пальцами по совершенной коже. — Не понимаю…       — Ты исцелила меня? — Реджина немного поёрзала. Глубоко вздохнула и выдохнула. — Рёбра больше не болят, — вскочив, она придирчиво осмотрела себя в зеркале. — Ты должна его вернуть.       — Что? Ты о чём? — в замешательстве спросила Эмма. Она начинала паниковать. Что за хрень произошла?       — Мой шрам, — Реджина указала на своё лицо. И правда. Кожа над губой с правой стороны была такой же идеальной как и с левой. — Он у меня очень давно. Я не воспринимаю себя без него. Ты должна его вернуть.       — Я избавила тебя от шрама? — Эмма тоже вскочила, развернула Реджину за плечи к себе и пристально вгляделась в её лицо. Ни синяков, ни царапин, ни характерного шрама над правой губой. — Нет… — она округлила глаза. — Как?       — Светлая магия невероятно эффективна в вопросах исцеления. О чём бы ты сейчас ни думала, ты сосредоточилась на том, чтобы исцелить меня, а твоя магия пошла ещё дальше и вывела старые шрамы, — Реджина на мгновение прикрыла глаза, а затем внимательно оглядела себя, но ничего не нашла. — У меня нет ни одной царапины. Видишь?       Эмма во все глаза смотрела на неё.       — Ага, — ответила дрожащим голосом. — Вижу, но я не пыталась исцелить тебя, честное слово, я даже не знала, что мне это по силам. Как, по-твоему, я верну шрам? И зачем он тебе вообще?       — Не все шрамы хранят в себе плохие воспоминания, — Реджина подхватила с пола пижамную рубашку. Набросила на плечи. Поморщилась от прикосновения холодной ткани. — Шрам над губой я получила в ситуации, о которой предпочла бы не забывать, — она повернулась. В глазах её читалась почти мольба. — Попробуешь?       — Если ты на самом деле этого хочешь… Что мне делать? — Эмма ни черта не понимала и не сводила взгляда с Реджины, которая взяла её за руку и поднесла к собственной губе.       — Вспомни, как я выглядела раньше, сосредоточься, и позволь своей магии позаботиться об остальном. Попробуй.       Всё ещё не понимая, зачем Реджине это понадобилось, Эмма зажмурилась и мысленно представила её такой, какой видела в камере пыток Аида, а когда снова открыла глаза, то не поверила им. Шрам вернулся. Странно, но Эмма почувствовала себя лучше, чем мгновением раньше, когда Реджина предстала перед ней самим совершенством. Эта её версия казалась правильной, более настоящей. Она казалась…       — Идельно, — выдохнула Эмма с улыбкой. — Мне всегда нравился этот шрам.       Реджина вздёрнула бровь.       — Неужели? — она чуть наклонилась вперёд. — И почему же?       — Ты выглядишь круче, — улыбка Эммы стала шире. — И ещё привлекательнее.       — Я запомню, — её глаза сверкнули озорством. — Генри сегодня проведёт ночь у бабушки и дедушки. Когда тебе на работу?       — Не сегодня. У меня свободный вечер, — Эмма отступила на шаг. — Догадываюсь, куда ты ведёшь, но может просто пообнимаемся?       Реджина закатила глаза.       — Ты ведь это несерьёзно?       — Убийственно, — ответила Эмма. — Я не хочу, чтобы мы торопились, а ещё не хочу отдавать тебе преимущество, и мне совершенно точно нужен повод, чтобы обнять тебя, просто, чтобы знать, что ты в порядке, а не потому что тебе нужно руководить ситуацией. Просто… — она пожала плечами. — Дай мне серьёзный повод и позволь обнять себя. Может, даже позволишь поцеловать себя?       — У тебя серьёзный? — Реджина прыснула. — У меня в доме живут двое малолетних мальчишек, — она изо всех сил старалась, чтобы голос звучал непринуждённо, но взгляд её говорил, что она всей душой жаждет того же, что Эмма. — Что ж, если ты настаиваешь на этом, я не стану тебе перечить. В конце концов, это меньшее, что я могу сделать после того, как ты меня исцелила.       Эмма улыбнулась.       — Вот именно, меньшее, что могла бы сделать, — закивала она.       — И… — добавила Реджина со смешком. — Ты не должна просить разрешения поцеловать меня. Ты можешь целовать меня в любое время, когда посчитаешь нужным, и сколько тебе захочется.       Эмма просияла.       — Замётано, — притянув Реджину к себе, она впилась в её губы страстным поцелуем. — Переоденусь. Скоро вернусь.       Реджине потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, но когда она заговорила, голос её звучал немного хрипловато.       — Хорошо.       Эмма вышла из ванной комнаты, оставив её наедине с возбуждением и воодушевлением.       Воспользовавшись моментом, Реджина разделась и придирчиво изучила своё тело. Оно выглядело совершенным. За исключением шрама, который она потребовала вернуть, всё остальное было безупречно. Это ошеломляло. Реджина слышала о волшебниках, способных вывести старые шрамы, но никогда не видела ничего подобного. Эмма Свон в очередной раз поразила её.       Но на этот раз она была благодарна. Ни один из этих шрамов не был желанным. Их исчезновение воспринималось вторым шансом, новым стартом, и Реджина с радостью принимала его.       Решив, что сейчас отличное время принять душ и смыть с себя больничное зловоние, она включила воду. Взмахом руки, пока шла из ванной в гардеробную за пижамой, поменяла постельное белье.       И лишь, когда встала под обжигающие струи воды и закрыла за собой стеклянную дверь душевой, поразилась, насколько сильными должны были быть чуства Эммы, чтобы вылечить её шрамы. Мысль напугала и взволновала её одновременно. Наконец-то в её жизни появился человек, который был с ней просто так, без каких-либо обязательств или ограничений.       Реджина не испытывала ничего подобного со времён Дэниела.       Было хорошо. Правильно. И… эфемерно.       Реджина рыдала в душевой, потому что эфемерное легко исчезает, а она очень сильно сомневалась, что сможет пережить ещё одну потерю или склеить разбитое сердце. Она сомневалась, что сможет и дальше оставаться такой же стойкой, какой была раньше.
© 2009-2022 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты