Тихоня с тайной

— Вот и спала с тебя маска добродеятеля, Казума Кен, — сказала я, находясь в кабинете названного, приехала сюда, чтобы обсудить с ним вопрос об моем уходе из команды. Ведь так или иначе дальнейшее моего нахождение здесь запятнает его репутацию. Почему? Это же очевидно, байкерша "Флай" теперь поуши в дерьме под названием "Падение Демона и Рождение Дьяволицы". Я так думала. И я же так решила ради него. Но все оказалось куда более сложнее... — Уж, кто бы говорил! Презрительным тоном выговорил Стрекоза. Явно намекая на мои тихие действия, выполненные в стороне и полностью направленные на мою месть. А также он намекал... на мою настоящую личность. И это не личность байкерши Флай, или же тихони класса — Лорен. Казума знал. Он узнал обо мне абсолютно всё. Теперь ясно, отчего в его взгляде на меня иногда можно было уловить едва заметную ненависть. Ведь моя настоящая суть заключалась в том, что я являюсь любимой дочерью Босса одного из пяти самых крупных и влиятельных «семьи» итало-американской мафии, «контролирующие» весь Нью-Йорк. Я самая жестокая и бесчеловечная представительница из двенадцатого поколения рода Круделта, и одна из наследников на кресло босса. Жестокая принцесса — Лорен Круделта. Моя репутация в тех кругах была... ужасной. Дожив до своих четырнадцати лет, я прославилась тем, что проворачивала множество манипуляций среди мафиозный общины. Обман, шантаж, предательство, подлость, жестокость и безмерное высокомерие. И я была презираема абсолютно всеми. Даже своей собственной семьёй. Наша семейная жизнь, наполненная "привязанностью" и "любовью" заканчивалось очередной попыткой убийства. Отправление. Наём киллера. Нападение за спиной. Как себя помню, моё существование там являлось для меня сплошной полосой выживания. И это все благодаря среде, в которой я выросла. Как прискорбно, что мы не выбираем в какой семье рождаться. И спустя год с моего изгнания из того ада, Ад решил напомнить о себе. Как именно? А вот так: — И давно ты работаешь на моего отца, Стрекоза? — С самого начала, — язвительно ответил он. — Вот значит, как, — отрешенно, будто бы меня это совсем не касается, сказала я. И снова я обожглась. Хах! Доверие и привязанности?! Мне никогда в жизни не светит такая роскошь! И пора бы признать это и смириться, но не-е-ет, я снова и снова наступаю на те же грабли! То-то, мне казалось подозрительным, что моя байкерская деятельность не тревожит отца, тем что оно являлось прямым неподчинением приказу. А оказалось, что была это его же прихоть. Ещё бы! Сам чемпион Казума Кен, который решил меня обучать езде на мотоциклах. А что ему ещё оставалось, когда дуло пистолета приставлено к его башке! Казума работающий на моего отца. Хах! И где тут сказка о его команде, не связанная с преступностью. Когда как оказалось, что она просто насквозь прогнила ею. А внимание СМИ являлось той ещё забавной штучкой, от которого хочется либо стоять и смеяться, либо лежать и плакать. Спонсорство. Ключ к деньгам, из-за чего все, даже босс Акумы под прикрытием хотел сблизиться к ним и узнать откуда это у Казумы деньги ни с того ни с сего появляются деньги. А они капали с кармана отца. Тогда как, Казума являлся моим наблюдателем. — И что тебя заставило раскрыться перед своей целью? — Хаха! — засмеялся он, а затем продолжил, — я прекращаю сотрудничество с твоим отцом. Я же с сомнением посмотрела на него. Никто не знает моего папочки лучше, чем я. Он был и является моим кумиром и Героем, и, пожалуй, единственный, кто не будет в отношении ко мне притворяться. От этого, я стопроцентно знаю, что один раз попав в сети отца, никому из него не выбраться. — Что ты на меня так смотришь, психованная? — едва сдерживая себя спрашивал он, — Что-то слишком многого ты себе позволяешь, учитывая то, что твоя крыша потихоньку обваливается. — Что это значит? — Агрх! — весьма раздражённо начал он, — да не спокойно сейчас в Нью-Йорке, в твоем змеином клубке Круделта уж и подавно, а твой брат-близнец, собирается занять кресло босса. — Леони-ид... Кха-гха!!? — как только произнесла имя своего ненавистного двойника, я закашляла кровью. Это были последствия допинга, которую я приняла. Как я и говорила, отдача от него была не слабой, как и даруемая сила, и какое-то время моё тело будет страдать, ведь даже и недельная отключка не сможет компенсировать всё цену... за силу. Но не это меня волновало в данный момент, важнее было то, что в доме происходят беспорядки и к моего огромнейшему сожалению предпринимать какие-либо действия я не в силах. — Какая же ты всё-таки противная, — прошипел Стрекоза не хуже моего Оникса, смотря на кровавую кляксу, оставленную на столе. — На этом всё! Проваливай отсюда и чтоб ноги твоей здесь не было, и на глаза мне не попадайся, иначе... — он посмотрел на меня таким противным взглядом, что мой внутренний демон, захотел убить его тут же на месте, — ... Я доложу новому боссу Круделта о том, где находится его "горячо любимая" сестрица! Скрепя зубами и плотно сжавшимися кулаками я удалилась прочь от базы байкерских товарищей... Бывших товарищей. По пути, к которому я так привыкла идти после шуточных ссор с Казумой и составленным веселым обществом команды, появлялось ощущение, что небо сгущается, образуя черные тучи. С каждым моим медленным шагом я чувствовала, как рушится мост, построенный на непринужденных отношениях. Как расширяется пустота в моем сердце, и это пустота становится всё тяжёлым и тяжёлым. Придя домой, который встретил меня своим ледяным холодом и равнодушием, я тут же опустилась на пол в прихожей. На пыльный и грязный пол. Моё тело было захвачено усталостью, и силы мои ещё не восстановлены. Как я предполагала Оникс уполз из квартиры, и один хрен его знает зачем и каким образом. — Даже ты... Оникс, меня покинул... Мне невообразимо сильно хотелось что-то сломать или же сжечь. И одновременно хотелось тихо уснуть и не просыпаться... Не желая и дальше вытирать собой пол, я поднялась и направилась в спальню. Оттуда из потайного ящика я достала свою биту, которым разукрашивала членов Акума, Хех, это было совсем недавно, но такое чувство, что прошло уже не один десяток лет. Взяв покрепче в руки эту деревянную палку, отлично подходящую для раздачи пиздюлей, я направилась в комнату бросившего меня друга. Комната, специально оборудованная для змеи, встретила меня мрачным одиночеством. Я буквально чувствовала холод и черную ауру, исходящую отовсюду. А также такая жуткая тишина... Тишина, которая обещала о том, что в этой темноте что-то или кто-то прячется. — Слушай, я не в силах с тобой играть. — сказала я глядя на синие глаза, которые смотрели на меня с такой усталостью и скорбью, что создавалось ощущение, будто человек устал от всего и от того, что на его плечи был возложен груз вселенской тяжести. Этим человеком являлась я. Да, и смотрела я на себя в отражении стекол террариума, оборудованного под Оникса. Внутри него была темно-зелёная растительность, и... много и очень много тени. Подняв руки с зажатыми в них битой, я всей силой, которой могла ударила по стеклу. Поверхность террариума покрылась трещиной. Но я не останавливалась, игнорируя все сигналы тела, отдаваемая болью в руках, я продолжала долбить по стеклу. Остервенело и Безрассудно. Словно умирающий путник в пустыне от обезвоживания, в поисках воды, и вот нашедший путь к колодцу, только преграда перед ним — это стекло. — Эй! ...Оникс!! Ты там?!?! — задыхаясь от потери энергии, вся вспотевшая, и еле дыша спрашивала я, подсознательно понимая, что всё в пустую, — Если так, то... ВЫЛЕЗАЙ!!! ДЕРЬМА КУСОК!! Я колотила по стеклу без остановки, пока она не разбилась в щепки. Разбившись, она поранила и руки и ноги и отчасти лицо. Открывшийся мини-тропический лес покрылся темной влагой. Моей кровью... — Кха-гха...?!? Кровь? ... СНОВА ЧТО-ЛИ! АХАХАХА! — меня внезапно пробило на сумасшедший безудержный смех, который незаметно перетек в слезы...

***

В мрачной комнате, куда не поступал дневной свет и откуда веяло ветром одиночества и тоски лежала окровавленная девушка, с сжатыми в руки бейсбольной битой. В кучке разбитых осколок, что, понемногу давя на нежную кожу, которая была покрыта несколькими шрамами, оставляли новые кровавые порезы. А девушка, чьё имя было Лорен, и не чувствовала боли, хоть и беззвучно плакала, ведь её душевные раны кровоточили похлеще чем царапины, что предоставляли лишь физический дискомфорт. — Как же мне обидно, — было произнесено будто бы не живым голосом. И казалось бы, что девушка сломалась, и ею полностью овладела тьма, что будет медленно разъедать душу страдающего. Но нет. Минута. И трясущее тело Лорен затихает, а дыхание выравнивается. Она принимает решение покончить собой. Покончить с наивной и жаждущий от любого проявления любви и привязанности, хотя бы такой, какой проявлял её родной отец. Да, и пусть он обращался к ней с жестокостью, избивая в любой подвернувшийся случай до полусмерти, и пусть он с радушием в глазах поглаживал по голове маленькой Лорен, шептал теплые слова: как она ему дорога, и как она похожа на его самого. Очевидно, Лорен чувствовала и знала, что её отец жестоко манипулирует ею, и воспитывает путем кнута и пряника. Тем не менее, он являлся единственным её близким человеком. Тогда как абсолютно все, даже её брат-близнец Леонид, избегали и в тихорях презирали и жестоко завидовали ей. Почему? Потому что, ей больше всего уделял внимание Босс семьи и одновременно отец, которого все любили. "Зря, вы испытываете ко мне зависть, дорогие родственники" — говорила сама себе Лорен, —" Вы ведь и не подозреваете то, что я являюсь всего лишь очередной игрушкой отца, которую он, как бы не старался, никак не может сломать." Лишь она одна видела истинное лицо своего отца — Чудовище. Но она смирилась с ним, и открыла своё сердце этому чудовище... Но сейчас, после всего пережитого... После целого одного года прожитого в относительной тишине, вне этого ада, она многое переосмыслила. И поняла, что нет более места в её сердце для него. Оно переполнено страданиями. И Лорен должна покончить с собой. С собой прежней. И её ждет перерождение.