Бесконечная головная боль

      Пока народ ехал к Нине на дачу, а ехать нужно было далеко, за Москву, а на садовом кольце были пробки. Врачи пили шампанское, пели песни под гитару, на которой играл Салам. Олег рассказывал разные анекдоты, которые кому-то нравились, а кому-то нет. Было весело, пока Михалева не перебрала с алкоголем и не начала петь. Она была неуправляемой. Ее пытались успокоить все, но никто это не мог сделать кроме Олега. Он взял ее за запястье и усадил рядом с собой, она положила голову ему на плечо и вроде как уснула. У Марины разыгралась ревность. Ей было неприятно, что Олег обнимал ее, что она спала у него на плече. Ревность и на работе уже проявлялась, Марине было неприятно видеть свою бывшую «подругу» с Олегом.       — Марина, верно? — обратилась к ней Эмма, повернувшись, когда у всех уже упало настроение, и продолжили они ехать в полной тишине, играло только радио, чтобы не было совсем тихо. — Я хотела бы с тобой поговорить, — сказала брюнетка, после того, как Нарочинская кивнула.       — Да, конечно, — отойдя от своих мыслей, ответила ей Марина. — О чём ты хотела поговорить? — решила спросить белокурая у своей новой знакомой, никогда не была с ней знакома, но очень хотелось это сделать, всё-таки она мать ребенка Олега.       — Что у вас с Олегом? — спросила она сразу, без прелюдий. Было видно невооружённым глазом, что у этих двоих что-то было или есть. Между ними всегда пробегала искра, когда они просто могли посмотреть друг на друга.       — А что у нас с ним? — спросила Марина, не понимая, о чем это говорила Луспарян. — Мы с ним просто коллеги, — сказала Марина, чтобы не казаться совсем дурочкой.       — Марин, — обратилась она, совсем не обижаясь на неё, она видела, что Олег действительно к ней что-то чувствует, как когда-то чувствовал к Ларисе. — Я вижу, как он на тебя смотрит. Конечно, он может и *не любить, *но что-то он к тебе точно чувствует. — ответила ей Эмма, тихо, чтобы тот человек, который сидит рядом ничего не услышит.       — Ты правда так считаешь? — спросила Марина, немного улыбнувшись, она действительно была рада, что Олег может к ней чувствовать. — Просто… Я даже не знаю, как сказать… Я… — запиналась Марина, как девчонка, которая собирается сказать про свои чувства мальчику.       — Марин, я вижу, — сказала Эмма, положив руку своей знакомой на плечо.       — Я вижу, что ты тоже его полюбила. Просто будь с ним осторожна, — тихо сказала она, намекая на то, что Луспарян когда-то забеременела от него.       — Мы предохраняемся, — шёпотом сказала Марина, поворачиваясь к ней лицом. — Просто я и вправду его люблю, — ещё тише сказала она, чтобы никто их не слышал.       — Марин, проверь свои чувства, — вдруг сказала Эмма, после недолгого молчания. — Скажи ему об этом, если он тебя любит, то он будет тебе верным мужем, а если не любит, то приходи ко мне, поговорим по душам, — продолжила брюнетка, намекая на то, что готова общаться с этой блондинкой дальше.       — Спасибо, тебе, — поблагодарила Марина Эмму, тоже желая общаться с ней дальше.       После этого разговора никто ни сказала не слова. Ехали молча, да и не очень долго. Примерно минут двадцать. А когда вышли, пришлось идти пешком, так как автобус застрял. Спящую Лену пришлось нести на руках, на второй этаж в комнату, чтобы она спала там и было тихо, а то испортит весь сюрприз. Когда буйную Михалёву уложили спать, начали помогать Жене и Кате, которая была сестрой Нины, как раз ее дача то и была. Накрыли на стол, Женя уже начал мариновать мясо на шашлык. Надули шарики и развесили разные украшения в доме и продолжали ждать Нину, которая должна была приехать с минуты на минуту.       — Идёт! — прошептал Женя, когда увидел Нину около ворот.       Врачи все сели по своим местам, Олег был посередине, держал хлопушку в руках, чтобы во время ее хлопнуть. Салам держал гитару, чтобы во время начать играть на ней, а все остальные надели на себя колпачки и встали вокруг Салама и Олега. Как только Нина зашла в комнату, перед этим сняв с себя верхнюю одежду, Олег хлопнул хлопушку и все сразу запели, всем известную песню «С днём рождения». Нина была в неком шоке, прислонила руку ко рту и начала радоваться, улыбаться и кидаться на всех с объятьями.       — Вы больные?! — проорала она, когда обнимала Олега, для нее он был не меньше важен, чем муж.       — Да! — утвердил Олег, поцеловав подругу в щёчку.       Нину поздравили и все сели есть за стол. Продолжались поздравления, кто-то дарил открытки, в которых прятались деньги, кто-то какие-то существенные подарки. Константин например подарил ей толстянку, денежное дерево.       — Друзья! Я хочу сказать тост. — он не встал со стула, здесь были все свои, поэтому не нужно было показывать свою интеллигентность. — Нинуль, я много говорить не буду, — поднял он рюмку, в которой была прозрачная жидкость. — Ты для меня самой дорогой человек, я хочу чтобы ты была счастлива, каждую минуту, каждую секунду, чтобы у тебя всё было хорошо, — поднял он ещё выше рюмку и после этого все прислонил свои рюмки и бокалы со спиртными напитками к губам.

«Если у вас нету Нины, В приёмном наступит кошмар, На лбу вашем вскочат морщины, А из ушей, а из ушей, а из ушей дунет пар, Дунет пар!..»

***

      Время уже было под вечер, многие уже начинали собираться. Кому-то нужно было срочно уезжать домой, чтобы завтра выспаться к смене, кого-то ждали родные дома, у кого-то на это были свои причины. В доме оставались только пару человек, потому что и так было мало места. Нина с Женей, Брагин, Нарочинская, Поля с Петей и конечно же Михалева, которая так и продолжала спать.       Марина сидела на кресле, выпила она три бокала шампанского, а казалось, что три бутылки, была очень пьяная. Все время вспомнила слова Эммы. «Скажи ему об этом, если он тебя любит, то он будет тебе верным мужем, а если не любит, то приходи ко мне, поговорим по душам…» Она никак не могла решиться, сказать ему или нет. А вдруг это все временно. Если она сейчас ему скажет, что любит, а потом будет об этом жалеть. Она к нему начала чувствовать всё ещё тогда, когда они решили встретиться в гостинице, чтобы побыть вдвоем, но папе стало плохо и им пришлось отложить это на неопределенный срок.       Олег тоже сидел на диване, только в другом углу комнаты. Тоже думал, о ней. Что пришла этой ночью. Когда она прижималась к нему, то внутри все переворачивалось, внизу паха начиналось напряжение. Ему тоже хотелось обнять ее, чтобы согреть, спрятать от всех проблем. Он видел, что девушке даётся все это нелегко. Болезнь отца, неудачные любовные отношения, характер не женственный, но он видел в ней одни плюсы, разве что была очень упёртая. Решил выйти покурить, чтобы проветрить свою голову и наконец подойти к ней и поговорить по душам. Марина заметила, что он вышел на улицу. Совсем не соображая, вышла за ним, даже не надела куртку. Увидела его на крыльце дома, стоял там и «дымил» сигарету. Подошла к нему поближе и посмотрела, немного улыбаясь.       — Ты чё раздетая вышла?! — сразу среагировал Олег, сняв с себя свою куртку, зажав сигарету между зубами, накинул на Нарочинскую. — Заболеешь ещё, — сделал выводы, и продолжил смотреть вдаль, так же курил.       — Твоя Эмма такая хорошая, — вдруг сказала она, тоже наслаждаясь видом деревни, здесь было очень хорошо, никто не мешал, сеть не ловила, никто ей не мог позвонить, это было прекрасно.       — Она не моя, — ответил он ей, выкинув сигарету, которую докурил. — Вы чё теперь подружки? — спросил он, повернувшись к ней, улыбаясь.       — Она очень хорошая, Брагин, — сказал Марина, немного подойдя к Олегу. — И да, мы с ней сдружились, или ты против? — вдруг спросила она и он сразу замотал головой, говоря что не против.       — Общайтесь, кто вам не даёт, — сказал он тоже уменьшая их дистанцию.       — Мне с тобой поговорить нужно, — всё-таки решилась Марина сказать ему то, что для нее было очень важное. Она ни одному мужчине сама это не говорила, а он был для нее исключением.       — О! Мне тоже, только с тобой, — ответил он ей, положив руку на ее талию, чтобы она обняла его, что девушка и сделала. Но в голову ударил резкий запах гари.       — Что-то горит, — сказала Нарочинская, принюхиваясь и поднимая голову.       — Да, горелым пахнет, — согласился Олег, поднимая голову, чтобы увидеть источник этого запаха. — Чёрт! — сразу спохватился он, увидев огонь в соседском доме. — Пожар! — бежал Брагин и кричал, чтобы другие соседи вышли из своих домой и вызвали скорую и пожарных.       Все кто сидел дома, услышали голос Олега и бросились на улицу, перед этим накинув на себя куртки. Взяли вёдра и воду, которая была под рукой побежали за ним. Марина была в каком-то ступоре, она стояла на крыльце и просто смотрела, как Олег забегает в палящий дом и пытается спасти того, кто там живёт. В одну секунду до нее дошло что нужно срочно бежать к коллегам и помогать тушить этот гребаный пожар, чтобы Олег остался жив. Для нее это самое главное.       Все таскали вёдра, наполня их снегом, кто-то бегал к колодцу и набирал воды, подбегал и выливал это все на дом, но ничего не помогало, огонь только сильнее разгорался. Олега все на было и не было. Наконец приехали пожарные и потушили пожар. Вытащили Олега, который был в сознании, но на нём было много ссадин. И вытащили Гену, который был хозяином этого самого дома.       Марина стояла в стороне от всех и пыталась не заплакать, как же она испугалась, что с ним что-то может случиться. Что он может не остаться жив. Одна слезинка скатилась по щеке, и Нарочинская быстро убежала в дом, поднялась на второй этаж и зашла в комнату, где она сегодня будет ночевать. Комнат было не много, на втором этаже три, и гостиная на первом. В гостиной будет спать Женя с Ниной, а остальные комнаты, решили отдать гостям, кто с кем будет спать, должен был договориться и пожить одну ночь в паре. Марина успокоилась через минут десять, когда услышала гул на первом этаже. Но всё ещё сидела в куртке Олега, нюхала его запах. Куртка пахла им и снимать ее не было никакого желания.       — Ты тут? — зашёл к ней Олег, прикрыв дверь, но как только оказался в комнате, сразу же закрыл ее на защёлку, чтобы никто не зашёл. — Испугалась? — спросил он у Нарочинской, когда она все ещё стояла к нему спиной, смотрела в окно.       — Скажи, пожалуйста, — начала Марина серьёзным голосом. — Обязательно нужно было туда заходить? Ты же мог этого не делать, зачем, а? — повернулась она к нему лицом, держа своими руками куртку, чтобы она не упала.       — Марин, там был человек, — сказал он ей, посмотрев на неё, убирая улыбку с лица. — Я же не мог оставить его там умирать, — сказал он ей, сев на кровать. — Я бы потом спокойно жить не смог, зная, что мог его спасти, но не стал этого делать. А причина какая у меня была? Никакой!       — А ты о ком думал когда, туда заходил? О дочке своей думал? О Тамаре? А о Нине думал? Об Эмме? — спрашивала она его, перебирая всех людей, которые для него что-то могут значить.       — Я о тебе думал, — вдруг сказал он, посмотрев на ее реакцию. Куртка упала на пол, а Марина стояла с каменным лицом. Она хотела сегодня ему признаться в своих чувствах, но он видимо это сделал первый, правда с ее помощью. — Я думал о тебе, я все время думаю только о тебе, — встал он с кровати, подходя к ней ближе, подняв голову за подбородок, чтобы они встретились глазами. — Нахрена ты засела мне в голову? — нежно спросил он у нее, от чего Нарочинская улыбнулась.       — Я хотела тебе сегодня кое-что сказать, но ты опередил меня, — вдруг став сентиментальной, она посмотрела в его глаза. В уголках глаз стала собраться влага, но она быстро отбросила эту затею, плакать при нем. — Я… тебя… люблю, — прошептала она, пряча лицо у себя в ладошках, стало стыдно почему-то. Наверное потому что никому такого, ещё не говорила.       Олег же не стал ждать ее дальнейших действий, просто обнял ее, а она уткнулась носиком ему в грудь. Не плакала, совсем не было смысла это сейчас делать. Просто хотела стоять вот так и обниматься с ним.       Она подняла глаза на него, взгляд ее упал на его сухие, пухлые губы. Он же тоже смотрит на ее нежные, тоненькие губки, по сравнению с его губами, они были очень нежные. Он немного опустился, чтобы коснуться их. Прикосновения у Марины вызвали покалывания во всем теле. Кожа покрывалась мурашками, но не от холода, а от напряжения, которое росло с каждой секундой, пока Олег целовал ее и проникал языком ей в рот, раздвигая ее губы. Он держал Марину за поясницу, чтобы она не упала, так как девушка начинала прогибаться от наслаждения. Она же положила руки ему на плечи, чтобы притягивает его к себе ещё ближе. Этот поцелуй мог перерасти во что-то большее, если бы дверную ручку не дёрнули. Марина сразу же отстранилась от него.       — Кто?! — грубо спросил Олег, того, кто посмел прервать такую прекрасную идиллию между им и Нарочинской.       — Олеж, это я, — крикнула с той стороны Лена, и настроение у Марины упало, весь вечер ее было неслышно.       — Чего тебе?! — продолжал грубо кричать он ей, совсем не хотел выходить из комнаты, прощаться с Мариной.       — Выйди, пожалуйста, — попросила она его громко, ей видимо было плевать, что все кто был дома могли их услышать.       — Лен, давай потом поговорим? — попросил Олег, уже нежнее, посмотрев на Марину, которая отошла от него к окну и стала всматриваться вдаль.       — Иди, — шёпотом сказала Марина Олегу, понимая, что когда-то Олег должен с ней поговорить и объяснить то, что они не могут быть вместе.       — Марин, — подошёл он к ней, положив руки ей на плечо, начал их растирать, чтобы предоставить ей удовольствие. — Знай, что она для меня ничего не значит, не пари горячку, — поцеловал он ее в шею, от чего по телу девушки пробежали мурашки.       — Олег, иди! — уже громче сказала она, ей конечно было неприятно, что ему придется общаться с другой женщиной, но поделать было нечего.       — Хорошо, — грустно ответил Олег и вышел из комнаты.       Марина подняла куртку Олега, убрав ее на кресло, которое стояло в углу комнаты. Растелила кровать и уже собралась ложиться спать, но вспомнила, что сумка ее осталась на первом этаже и ей пришлось выйти из комнаты и спуститься за ней вниз.       — Олег, но… — когда проходила мимо, ругающихся Лены и Олега. — Но как же я?       — Лен, ты меня слышишь?! — грубо спросил ее Олег, она вымотала и ему и Марине все нервы. Именно из-за нее у Марины и Олега было много проблем — Я тебя не люблю, понимаешь?— спросил он у нее, а Марине стало хорошо и тепло на душе, то что к ней он что-то чувствует, а к Михалёвой нет.       — Я тебя не отпущу, — сказала она вполне серьезно, совсем не хотела его куда-то отпускать. — Ты никого не любишь, — вдруг сказала она ему. — Только меня, и тебя никто не любит, — приближалась она к Олегу. — Ты никому не нужен, а мне нужен, я тебя люблю, — вдруг прижалась она своими губами к его губам и начала страстно целовать. Олег был в неком недоумении.       Марина сразу же бросилась вниз, за своей сумкой, совсем не хотелось смотреть на то, как Олег, который признался ей в своих чувствах полчаса назад, целует свою бывшую. Она взяла свою сумку и вернулась в комнату, не закрывая ее, в надежде, что Олег ещё вернётся.       Переоделась в розовую пижаму, где на животике был нарисован миниатюрный зайчик. Легла на кровать, где было холодно, от того что дом ещё не до конца протопился, укрылась одеялом. Но заснуть у нее так и не получилось, все время она вспоминала тот поцелуй, Олега и Лены. Как он мог ее поцеловать? Ведь сам говорил, что любит Марину, что у него есть к ней чувства. Марина решила позвонить отцу, но он не взял трубку. Сначала Марина распереживалась, почему это отец не взял трубку? Но потому подумала, что он уже спит.       Дверь в комнату открылась, это был Олег. Он уже договорил с Леной и вернулся к Нарочинской. Марина, когда услышала его шаги, который все приближались и приближались, она закрыла глаза, притворяясь что спит. Олег же сильнее укрыл блондинку и тоже лег рядом, очень уж хотел прижаться к ней, но не мог. Не мог после того, как сразу же ее предал. С Леной все кончилось. Он сказал ей, что никогда не будет с ней, а она вроде бы всё поняла.       — Марин, — прошептал он в тишину, и все равно что девушка спит он должен ей это сейчас сказать. — Я не целовал ее, — он видел, что Марина стояла рядом и смотрела на то, как они разговаривали. — Она сама на меня набросилась, я бы никогда не поцеловал ее, после того, как признался тебе, как услышал от тебя взаимное признание, никогда, — он поцеловал Марину в ямочку между плечом и шеей.       — Правда? — спросила Марина шёпотом, приоткрыв глаза. — Ты сейчас правду говоришь?       — Ты не спишь! — догадался Олег, улыбнувшись. — Ах, ты жулик! — схватил он ее в свои объятия. — Конечно правду, — сказал он ей, прямо в губы, так как Марина была очень близко к нему.       — Для меня это очень важно, — немного отстранившись, сказала она. — Мы завтра вместе поедем? — спросила она, положив голову ему на грудь, а он накрыл ее одеялом.       — Если ты хочешь, то поедем, — сказал он ей, положив руку на ее поясницу, от чего у Марины кожа покрылась мурашками.       — Вдвоем? — переспросила Марина, взяв его руку, и начала вырисовывать там непонятные ни для кого узоры, которые выдавали ее психическое состояние.       — Конечно вдвоём, а с кем ты ещё хотела поехать? — спросил Олег у Марины, уложив ее голову себе на грудь, чтобы она лежала, отдыхала и засыпала.       — С тобой, — прошептала Марина, уже засыпая, за сегодняшний день она ужасно устала, и спать хотелось до изнеможения.       — Спи, — прошептал он ей на ушко, но понял, что этого будет не достаточно, решил прочитать ей стих: —

Соленые брызги блестят на заборе. Калитка уже на запоре. И море, дымясь, и вздымаясь, и дамбы долбя, соленое солнце всосало в себя. Любимая, спи… Мою душу не мучай, Уже засыпают и горы, и степь, И пес наш хромучий, лохмато-дремучий, Ложится и лижет соленую цепь. И море — всем топотом и ветви — всем ропотом, И всем своим опытом — пес на цепи, а я тебе — шёпотом, потом — полушёпотом, Потом — уже молча: «Любимая, спи…» Любимая, спи… Позабудь, что мы в ссоре. Представь: просыпаемся. Свежесть во всем. Мы в сене. Мы сони. И дышит мацони откуда-то снизу, из погреба, — в сон. О, как мне заставить все это представить тебя, недоверу? Любимая, спи… Во сне улыбайся! (все слезы отставить!), цветы собирай и гадай, где поставить, и множество платьев красивых купи. Бормочется? Видно, устала ворочаться? Ты в сон завернись и окутайся им. Во сне можно делать все то, что захочется, все то, что бормочется, если не спим. Не спать безрассудно, и даже подсудно, — ведь все, что подспудно, кричит в глубине. Глазам твоим трудно. В них так многолюдно. Под веками легче им будет во сне. Любимая, спи… Что причина бессоницы? Ревущее море? Деревьев мольба? Дурные предчувствия? Чья-то бессовестность? А может, не чья-то, а просто моя? Любимая, спи… Ничего не попишешь, но знай, что невинен я в этой вине. Прости меня — слышишь? — люби меня — слышишь? — хотя бы во сне, хотя бы во сне! Любимая, спи… Мы — на шаре земном, свирепо летящем, грозящем взорваться, — и надо обняться, чтоб вниз не сорваться, а если сорваться — сорваться вдвоем. Любимая, спи… Ты обид не копи. Пусть соники тихо в глаза заселяются, Так тяжко на шаре земном засыпается, и всё-таки, слышишь, любимая? — спи… И море — всем топотом, и ветви — всем ропотом. И всем своим опытом — пес на цепи, а я тебе — шёпотом, потом — полушёпотом, Потом — уже молча: «Любимая, спи…»

Евгений Евтушенко

      После того, как Олег прочитал стих, Марина засопела. Шатен выключил свет и тоже лег поудобнее, передвигаясь, как можно медленнее и осторожнее, чтобы не разбудить Марину, у которой и так сон был очень чувствительный. Вместе с ней он погрузился в царство Морфея.

***

      На утро, Олег встал первый. Марина ещё сладко спала, раскрывшись, свернувшись клубочком. Олег накрыл ее, подперев одеяло с двух сторон, чтобы ей было не холодно. Спустился на первый этаж, где уже готовили завтрак Нина и Катя.       — Всем доброе утро! — подошёл он к Нине и поцеловал ее в щёчку, для них это была уже традиция, а вот Неклюдов ревновал свою жену к Брагину.       — Привет, Михайлович! — ответила она ему, продолжая жарить яичницу на сковороде. — Ты не знаешь, куда вчера Маринка исчезла? Я ее после пожара не видела, — спросила Нина у Брагина про свою подругу, а он не мог сказать ей правду, Марина бы не хотела, чтобы кто-то в Склифе знал про их «отношения».       — Я не в курсе, — ответил он, пытаясь скрыть все свои эмоции. — Может плохо себя чувствует, — предположил он, сам не зная зачем сказал именно это. — А может просто устала, она же на сутках до этого была, — сказал он ей, взяв кружку и заварил себе черный чай.       — Ладно, — отмахнулась Нина и положила яичницу на тарелку и передала ее Олегу. — Приятного аппетита, — пожелал она и Олег сел за стол, на котором стояли разные закуски и салаты. Катя вытащила их из холодильника, чтобы народ все это ел. Марина проснулась через час, после того, как Олег спустился на кухню, он уже собирал свои вещи, ходя по комнате. Марина почувствовала холод и укрылась одеялом, свернувшись клубочком. Олег заметил, что Нарочинская не спит и подошёл к ней, сев на другую сторону кровати.       — Доброе утро, — поцеловал он ее в лоб, у них никогда не было таких «ванильных отношений», но когда-то же надо начинать, Олег переживал, что Марина опять попросит его уйти, что она вряд-ли сделает, но всё равно страх был. — Как тебе спалось? — спросил он у голубоглазки, посмотря в эти самые глаза.       — С тобой прекрасно! — дала она ему положительный ответ, положив голову ему на коленки, а он запустил пятерню в ее локоны. — А сколько времени? — спросила Марина, все ещё щурясь от яркого декабрьского солнца.       — Двенадцать дня, — ответил он ей, улыбнувшись, он был рад, что этот человек наконец-то выспался, не просыпался ночью из-за приступов отца и не вставала рано утром, потому что нужно на работу. — Там внизу для тебя яичница есть и салаты, чай или кофе, сама сделаешь, хорошо? — спросил у нее Олег, продолжая массировать кожу ее головы.       — Я пока не хочу, — отвечает она ему, развернувшись, чтобы лечь на спину, а то все тело у нее затекло от одного положения. — Потом поем, — продолжает она, подтягиваясь.       — Когда потом? — спрашивает ее Олег, встав с дивана, продолжил собирать сумку. — Нам выезжать через полчаса, ты не успеешь. Так что, иди давай, — подгоняет он ее и Марине ничего не приходится, как встать с кровати и спуститься на первый этаж, чтобы позавтракать.

***

      После того как Марина уже поела, а Олег собрал сумку, Нарочинская быстро переоделась, в ту одежду, в которой приехала, убрав свою пижаму в сумку, была готова ехать. Олег как раз заказывал такси, так как все уже разъехались, а Нине они сказали, что Олег хочет зайти к Марининому отцу, поговорить по поводу операции.       — Олег, долго ещё? — уже стоя в прихожей, одетая в теплое пальто, спрашивала у него белокурая. — Я уже вся вспотела, — жаловалась она ему, он то и виноват, что ей жарко, нужно было раньше вызывать такси.       — Нарочинская! Не гунди! — в привычной для всех форме крикнул на неё Олег. В «Склифе» они постоянно ругались и каждый отстаивал свое мнение. —Через пять минут, можешь выйти на улицу, — предложил он ей, показывая свое равнодушие.       Марина ничего не ответила, вышла из дома. Она понимала, что Олег делает для нее лучше, что никто не знает, что у них есть какие-то «отношения». Она вышла из дома, направилась на дорогу, где ждала такси, сугробы были по колено, а она была в осенних кроссовках. Ноги начали промокать, но Марина не придала этому значения.       Олег вышел через пять минут, после нее попрощавшись с Ниной. Марина стояла на обочине и даже не заговорила с ним. Ей все равно было обидно.       — Ты чего дрожишь? Замерзла? — спросил Олег, заметив некое подрагивание ее тела.       — Нет! — так же грубо ответила она, как он тогда, в доме.       — Марин, — обратился он к ней, но тут подъехала машина и они сели в нее. — Послушай, — положил он руку ей на коленку, сел вместе с ней на задние сиденья. — Я делал это для нас обоих, ты хочешь чтобы завтра все трепали о нас? Пожалуйста, я могу Нине позвонить и рассказать, — на эмоциях выпалил он все, доставая из кармана джинса телефон.       — Не надо, — сразу среагировала она, это была обычная его форма общения, она не должна была обижаться на него. — Сама виновата, — прижимаясь к нему сильнее, ответила она.       — Я не понимаю, ты чего так дрожишь? Вроде же тепло одевалась, — говорит ей Олег, прикладывая руку ко лбу, проверяя наличие температуры, который на было. — Что случилось?       — Все в порядке, — отвечает она ему и они продолжают ехать дальше уже молча.

***

      Они приехали в Москву через час. Во время дороги Марина вздремнула, но на подъезде в город, проснулась. Сейчас она была не бледная, кожа ее приняла розовый оттенок. Она была выспавшаяся. Олег заплатил таксисту и они вышли с Мариной из машины, направляясь к ней домой.       — Так, а ну-ка стоять! — схватил он ее за локоть, останавливая, около подъезда дома, в котором живёт Марина. — У тебя что, нормальных сапог нет? — спросил он у нее, смотря на ее промокшие ноги. — Ты почему в кроссовках?       — Ну в городе, не так много снега, — начала Марина. — А вот за городом… Я не думала, что там такие сугробы, — отчитывались она перед ним, как подросток перед родителями.       — А вот надо было подумать, — сказал Олег, взяв ее за руку и они зашли в подъезд.       — Пап! — крикнула Марина, проходя в квартиру, даже не разуваясь. — Папуль, — нашла она его в спальне, он лежал на кровати и читал книгу. — Папа, — прошептала она и уткнулась мужчине в грудь, как делала, когда была маленькой.       — Мариш, ты чего? — удивился Нарочинский, дочка давно вот так вот с ним не обнималась. — Что-то случилось?       — Нет, — сразу ответила она отцу, поднимая на него взгляд. — Ты почему трубку не брал? Я так за тебя испугалась… — Да я про него забыл, — ответил Нарочинский, отложив книгу на прикроватную тумбочку. — Ты одна? — Нет, — отрицательно покачала головой Марина. — Я с Олегом, мы вместе приехали, — ответила она папе, вставая с кровати. — Отлично, я хотел с вами поговорить, особенно с Олегом, — сказал Нарочинский, встав с кровати, направляясь на кухню.