Бесконечная головная боль

      Прошло 2 месяца.

      Марина и Олег жили все это время вместе. Олег не мог бросить своего котёнка, свою малышку, его девочку в таком состоянии. Ей нужна была поддержка каждый день. Он был рядом всегда. Когда она вспоминала отца. Когда скучала по маме. Когда ей просто было плохо и грустно. Он был абсолютно всегда рядом. Они также продолжали ходить на работу, лечить людей. Спасать чужие жизни. Нарочинская пыталась прийти в себя. Пыталась все забыть. Весь кошмар, который происходил с ней это время.

***

      — Солнышко мое, — прошептал Олег на ушко Марине. За окном было раннее утро. Но им уже пора было собираться на работу. — Пора вставать… Просыпайся, моя хорошая…       — Ммм, — недовольно промычала она. — Который час? Можно ещё чуть-чуть.?       — Нет, малыш. Я и так дал тебе побольше поспать, уже пол седьмого… Просыпайся моя хорошая…       — Ммм, ладно… — соглашается она, сняв с себя одеяло. — Встаю…       Марина встала с кровати и отравилась в ванную комнату. Очень хотелось отдохнуть и побыть сегодня дома, но к сожалению ей приходится идти на работу. Радует ее только одно, то что они с Олегом поедут вместе на смену, и закончат тоже в одно время, если не будет никаких срочных операций.       Олег приготовил завтрак для себя и Нарочинской. Поставил тарелки на стол и заварил себе и девушке кофе. Марина вышла из ванной комнаты уже накрашенная и одетая в бежевый брючный костюм. Села за стол и начала есть. В последнее время, особенно после смерти отца, у Марины был очень плохой аппетит. Его почти не было. Если бы не Олег, то она совсем бы перестала есть. Но он был рядом и все время следил за тем, чтобы Марина не была голодной. Все время что-то готовил для нее, что-то покупал, только чтобы она не была голодной. Для него состояние Марины было важнее своего.       — Приятного аппетита! — сказал ей Олег, когда натягивал джинсы на себя. — Может ещё что-то хочешь?       — Нет, Олег, Спасибо, — отвечает ему Нарочинская, допивая свое кофе. — Поехали скорее на работу, и по дороге заедем в магазин, хорошо? — спрашивает она у Брагина, надевая на себя пальто.       — Да хорошо, конечно заедем, — говорит Олег, подходя к Марине ближе, целуя ее в уголок губ. — Что ты купить хотела?       — Бананы и йогурт, я сегодня в ночную, с тобой между прочим, — говорит она ему, кладя голову на его грудь. — Тебе тоже что-нибудь возьмём…       — Если ты хочешь, то возьмём. — отвечает он ей, целуя ее в макушку головы.

***

      Они приехали в Склиф, заранее купив продукты в ближайшем супермаркете. Как только они зашли, на посту их встретила Нина. Эта женщина тоже была рядом с Нарочинской, когда той очень было плохо. Когда ссорилась с Олегом, когда скучала по папе. Она все время была рядом… Да и всегда буду.       — О! Молодожёны! — улыбнулась она, протягивая им обоим журнал, чтобы они расписались. — Как вы?       — Привет, Нинуль! — отвечает ей Марина, расписываюсь в журнале. — Мы прекрасно. Ты то как?       — Да ничего, потихоньку… Михалыч, тебе везут падение с крыши, скоро будут…       — Вот умеешь ты испортить день, с утра пораньше… — сказал Олег, тоже расписавшись в журнале.       — Не ворчи, Олег, — говорит ему Марина, положив руку на его плечо. — Нин, для меня что-то есть?       — Нет, Мариш, — нежно отвечает она подруге, улыбнувшись. — Иди отдыхай, — говорит Дубровская и Марина с Олегом уходят в ординаторскую.              Марина сняла с себя блузку и штаны, оставшись только в нижнем белье. Ее совсем не волновал тот факт, что в помещение стоит Олег, и нагло ее рассматривает. Он подходит к ней и складывает свои ладошки на ее животике, целуя девушку в шею. Марина запрокинула голову назад от удовольствия.       — Олег… — прошептала она. — Зайдет кто-нибудь, — сказала она ему почти молча.       — Давай тогда продолжим после моей операции, — говорит ей Брагин, целуя в макушку. — Дождись меня, красотка! — целует ее в уголок губ и уходит на операцию, оставив Марину в ординаторской одну, так ещё и в одном нижнем белье. Нахал…       Олег ушел на операцию, как только привезли его пациента. Пришлось его экстренно брать на стол, так как началось внутреннее кровотечение. Он не успел взять анализы и пошёл спасать мужчину.       Марина в этот момент была с Ниной на посту, они просто разговаривали, так как пациентов для Марины не было. Что не могло ни радовать двух блондинок.       — Как у вас с Михалычем? — спросила Дубровская у подруги.       — Просто прекрасно… Нин, — посмотрела она на подругу, а потом опустила глаза в пол. — Мне кажется я влюбилась в него по полной. Я не знаю, что это такое… Мне так хорошо с ним…       — Мариш, ну это же здорово. Он тоже тебя любит, очень сильно. Он ни за кого так не переживал, как за тебя…       — Я очень на это надеюсь.              От разговора их отвлек крик женщины, которая вбежала с переноской, в которой лежал ребенок.       — Марин! — крикнула девушка и Марина посмотрела не нее, это была Эмма. Луспарян была перепуганная, и на глазах виднелись слёзы.       — Эмма? Что случилось? Почему вы здесь? А Тамара почему с тобой? — завалила ее вопросами белокурая, посмотрев на ребенка, а потом снова на Эмму.       — У нее температура поднялась, тридцать девять и пять, уже вторые сутки. Я не могу сбить. Все время плачет… Я не знаю, что делать… — прошептала она последнее предложение, а по щекам покатились слёзы.       — Для начала успокойся, — говорила Марина, хотя сама была на грани. Она тоже очень испугалась за девочку, за дочку Брагина. — Пойдём, я ее посмотрю. Я проходила практику в педиатрическом отделении, — говорит она ей, взяв малышку на руки и они вместе отправились в смотровую.       Они зашли в смотровую, положив малышку на кушетку, предварительно расстелив пеленку. Эмма села рядом, а Марина взяла стетоскоп и начала слушать малышку.       — Эмм, что было все эти дни? — спросила она у девушки, продолжая осматривать малышку.       — Все было хорошо… Она спала, режим не нарушали… Стул в порядке, кушала тоже хорошо… Все было прекрасно…       — Давай я попрошу у Нины воды? Тебе нужно успокоиться… У малышки просто режутся зубки… Я дам вам мазь, мажь ей десна, чтобы не болели. Сейчас мы собьем ей температуру… Бутылочка есть с собой? — спросила Марина у Эммы, и она протянула ей небольшую бутылочку, где была водичка для Тамары. — Сейчас я дам вам лекарство, дашь ей… И тогда температура упадет, хорошо? — спрашивает у нее Марина, и Эмма кивает, когда белокурая уходит к Нине. — Нин, сюда Нурофен для младенцев, и воды Эмме налей… — попросила Марина у Дубровской, а сама села на стул, который стоял рядом с Ниной.       — Хорошо, я отнесу, — сказал ей Нина и ушла к Эмме. — Сиди здесь… Тоже перепугалась…       Марина не стала сидеть у Нины на посту, она отправилась к операционной, в которой был Олег. Села на скамейку и стала его ждать. У нее уже начали трястись руки и ноги, на глазах проявились слезы, но она держалась… Ради Олега держалась, могла позволить себе быть слабой только с ним. Как только Олег вышел из помещения, то Марина сразу же встала и подошла к нему, обнимая.       — Малыш, ты чего? Чего это тебя трясет, а? — сразу начал спрашивать у нее, взяв ее руки в свои, чтобы успокоить.       — Олег… — по щекам покатились слезы, коридор был пустой, были только они, поэтому Марина ничего не боялась, он был рядом. — Там Эмма пришла с малышкой… У твоей дочки температура очень высокая… Я посмотрела ее, температуру сбила, но я так испугалась. Она всё-таки не чужая… — уже ревела в голос Марина, прижимаясь к Олегу сильнее.       — Маришка моя, ты чего? Эй, не надо… Все хорошо… С дочкой уже все в порядке? — спросил он у Марины и та кивнула головой в знак согласия. — Ну вот… Чего тогда плачешь? — спросил он у нее, но та не слышала его продолжала стоять и плакать. То ли у нее нервы сдали, толи просто очень сильно перенервничала. — Ну-ка, — взял он ее за талию и потянул ее в ближайшую подсобку. — Тихо, тихо, ну все… Мариш, все в порядке, успокойся… — он поцеловал ее в висок, в носик, в уголок губ, потом перешёл к шее.       — Олег, — промычала она. — Нельзя сейчас… Прости пожалуйста, нельзя… — просила его Марина, вспоминая, что они даже не закрыли дверь.       — Малыш, никто не зайдет… — уверял он ее, продолжая целовать ее шею. — Все в порядке будет, не бойся… — уверяет ее Брагин, продолжая покрывать ее шею и ключицы нежными и короткими поцелуями.       — Олег… — промычала Марина, желая чтобы он не останавливался, чтобы продолжал делать ей приятно.       Руки Олега потянулись к ее футболке и он начал ее стаскивать с Марины, через голову, а она подняла руки вверх, чтобы помочь ему. Олег не останавливался, продолжал покрывать ее прекрасное тело поцелуями.       Футболка полетела куда-то далеко, но она их совсем не волновала. Олег продолжал нагло оголять тело Марины. За футболкой полетел лифчик, снял с нее штаны от хирургического костюма, и в итоге она осталась в одних красных кружевных трусиках. Он покрывал ее нежную кожу страстными поцелуями, снимая с себя всю одежду. Несмотря на то что, он очень сильно устал после операции, он нуждался в Марине, он хотел ее до безумства.       Он прокрутил вокруг своих губ сначала правый сосок Марины, а потом левый. Она издавала сладкие стоны от наслаждения, впиваясь своими ногтями в его спину, оставляя там царапины. Шатен оставил влажный след на ее плоском животике, двигаясь к самому сладкому месту. Его рука проникла Марине в трусики и начала массировать ее клитор. Его не смущало то, что Марина пыталась из всех сил сдерживаться и хватала его за плечи, чтобы не упасть от наслаждения.       — Малыш, да ты вся уже мокрая… — прошептал он ей на ушко, стаскивая с нее остатки нижнего белья.       — Олег… я не могу больше… — хнычет она от наслаждения и нужды от Олега.       — Не сдерживай себя…. Ну же давай… — его радовало то, что он может сделать ей одними лёгкими движениями пальцев может сделать ей настолько приятно.       Марина и не стала себя сдерживать. На всю подсобку стали разноситься стоны девушки от наслаждения. Пока Марина запрокинула голову назад, Олег заткнул ей рот поцелуем. Таким нежным и одновременно страстным. Он достал из кармана шуршащую упаковку из фольги. Надел на себя средство контрацепции и вошёл в Марину. Нарочинская от неожиданности ахнула и прикусила кожу на шее Олега.       — Тише, маленькая, — шепчет он ей на ушко, одновременно входя и выходя из нее, набирая темп. — Ты меня так съешь, — улыбается он, продолжая приносить ей удовольствие.       — Олег… — хнычет Марина, которая была уже на грани. — Я не могу больше, пожалуйста…       Олег выходит из нее, и они оба достигают оргазма. Марина кладёт голову на плечо Брагина, пытаясь отдышаться. Ей было слишком хорошо с ним. Никто ни мог сделать ей так хорошо, как Олег.

***

      — Ты как, малышка? — спрашивает ее Олег, когда уже застёгивается пуговицы на своем халате, а Марина в это время надевала на себя хирургический костюм.       — Просто прекрасно, — отвечает она ему, подойдя ближе, на ней уже полностью был надет костюм, выдавала ее только причёска, которая слегка растрепалась.       — Конечно… Ещё бы со мной тебе было плохо, — отвечает он ей, целуя в уголок губ. — Пойдем? Там Эмма уже наверное заждалась.       — Пойдем, — отвечает ему Марина и они выходят из подсобки, где провели последний час.

***

      Пара заходит в ординаторскую, где сидела Эмма с закрытыми глазами, прижимая к себе малышку. Олег сел рядом и укрыл ее пледом, забрал малышку и уложил ту в переноску, в которой Эмма ее привезла. Марина садится на стул и начинается записывать что-то в карты пациентов. Мужчина подошёл к холодильнику и достал оттуда контейнер с салатом, сделал пару бутербродов и чай, сел рядом с Мариной, пододвинув к ней чай и бутерброд. Уже вечер, а блондинка с самого утра ничего не ела. Она и утром то почти ничего не съела.       — Мариш, поешь, — прошептал он ей, чтобы не разбудить Эмму и Тамару. Но Марина отрицательно покачала головой. — Прошу, давай чуть-чуть, — пододвигает он ей чай и бутерброд, но Марина даже не смотрит в их сторону. — Ну ты же совсем не ела целый день… Вымоталась… Из-за Тамарки перепугалась… На меня все силы потратила… — ухмыляется он, посмотрев на Марину. Она всё-таки поднимает глаза на него и берет бутерброд. — Умница, давай чуть-чуть.       Брагин подходит к Эмме и начинает ее будить, время уже подходит к вечеру, им нужно ещё доехать до дома. Машины у Луспарян не было, придется ехать либо на метро, либо на такси. Олег конечно же вызовет им такси и отправит домой, чтобы быть спокойным.       — Эмм, давай просыпайся, — говорит он ей, сняв с нее плед. — Уже поздно, бери дочку и давайте домой. Я вам такси вызову, чтобы на метро не ехать…       — Хорошо, — потирая сонные глаза, отвечает ему Эмма и берет Тамару на руки. — Когда ты Томку возьмешь? — спрашивает у него Эмма, начиная кормить малышку из бутылочки.       — Мариш, — обращается он к свой «жене», посмотрев на нее. — Ты не против, если я Тамарку возьму на выходные?       — Эмм, а приходите к нам с малышкой, — говорит ей Марина, сделав последний глоток чая. — Я приготовлю что-нибудь вкусненькое… Посидим, поговорим, Олег хоть с дочерью побудет. А то от отца одно слово осталось. Вот когда ты последний раз с дочкой гулял? — обращается она к Брагину. — Она так вообще без отца вырастет, — начала вести с ним дискуссию Марина, оставив чашку с чаем подальше от карт, чтобы не разлить жидкость на них.       — Так, не надо на меня наезжать! — грубо сказал Олег, встав и посмотрев на обеих женщин. — Я между прочим деньги зарабатываю, на дочь, на мать ее, на тебя! Ко мне претензий быть не должно! — сказал он последнюю фразу и вышел из ординаторской.       — Марин, может не надо нам приходить? — спрашивает у нее Эмма, уложив малышку в переноску.       — Прекрати, приходи. Я буду очень рада. Поговорим с тобой, давно не общались, — говорит Марина с улыбкой, а в голове всплывает фраза Олега, то что он зарабатывает на нее деньги. Она вполне сама может себя обеспечить. Да, после похорон у нее значительно упал достаток. Она мало работала, тобишь мало получит. У нее было много растрат из-за похорон отца. Но она тут совсем не причем.       — Хорошо, ну ладно, мы поедем, — говорит ей брюнетка и берет переноску, направляется к выходу.       — Как дома будете, напиши мне пожалуйста, я переживаю. За Тамару не переживай, просто давай ей лекарство, которое я тебе давала. — говорит она женщине, улыбаясь.       — Хорошо!

***

      Марина узнала, что Олег ушел на операцию. Значит есть возможность поболтать с Ниной, и их никто не будет отвлекать. Ей хотелось поделиться с подругой своими чувствами. Нарочинская вышла из ординаторской и пошла на пост к Нине. Блондинка сидела на стуле, рядом с ней стоял чай, а в руках была книга.       — Занята? — спросила у нее Нарочинская, облокотившись об стойку регистратуры.       — Нет, что-то случилось? — отложила она книгу, посмотрев на подругу, на котрой лица не было.       — Пойдём чай попьем? — предлагает ей Марина, хотя сама видела, что Дубровская уже пила чай. Но нужно было что-то сказать, чтобы Нина пошла с ней в ординаторскую.       — Чай? Ну пошли, — Нина все поняла, встала со своего места, отложив книгу, пошла вместе с блондинкой в ординаторскую.       Марина поставила чайник и две кружки. Чай всё-таки она хотела выпить, потому что на душе было как-то пусто. Ей нужно было поговорить с Ниной, чтобы разобраться в себе. Нужно понять, с горяча сказал это Олег, или нет.       — Мариш, — подошла к ней Дубровская, положив свою ладонь ее плечо подруги. — Что произошло. Я же вижу, что ты не просто чай меня позвала пить… Ну?       — Нин, я в последнее время мало работала… — начала Марина совсем из далека, она не хотела, чтобы Олег тратил на нее свои деньги, но и у самой не было возможности сейчас обеспечивать себя самой. — Получила я очень мало… до зарплаты ещё две недели, а у меня двести рублей в кошельке осталось… Ты не могла бы мне одолжить немного денег? Тысячи три, я с зарплаты отдам, — попросила Марина, а самой стало очень стыдно, опустила глаза в пол. Нарочинская была противница долгов, кредитов и всей этой бурды.       — Маринка, а Олег? — удивилась Нина. — Неужели он не может обеспечить тебя? Он же брал дополнительные дежурства… У него зарплата в два раза больше…       — Я не хочу, чтобы он меня обеспечивал… Он потом меня только упрекать будет, то что на меня зарабатывает. Пусть на ребенка с Эммой зарабатывает… Я ему всё-таки никто, — говорит Марина, сделав пару глотов чая.       — Он тебя упрекнул? Он что совсем что-ли? — удивляется Нина, на ее друга это совсем не похоже. — Я конечно же тебе дам денег, мне не сложно, но разберитесь пожалуйста, что у вас там происходит. Я с ним поговорю, хочешь? — спрашивает Нина, достав из кошелька пятитысячную купюру.       — Не надо с ним разговаривать, пусть сам поймет, что мне было неприятно, — отвечает ей Марина, и девушки видят, как в приёмное заезжает каталка и заходят работники «скорой». — Пойдем работать.       Работники скорой отдали планшет с информацией пациента Марине и уехали. Нарочинская ушла осматривать мужчину, который лежал на каталке. Оказалось, что это был работник с ближайшей стройки, он упал с высоты, чудом оставшись жив. У него была пробита голова и сильное кровотечение, из раны на ноге.       Пока они делали все обследования, то кровотечение увеличилось, и пришлось срочно брать его на стол. Марина забежала в предоперационную, сразу же помыла руки и медсестра помогла ей надеть хирургический халат.       — Брагина мне срочно! — заорала Марина, потому что понимала, что сама просто не справиться.       — Хорошо, Марина Владимировна, сейчас он придет.       Марина начала оперировать, пока ждала Олега. Ситуация накалывалась. Марина начинала уже нервничать, что Олега так долго нет, а сама она не могла справиться. Ей нужны были ещё одни руки. Нужна была помощь.       — Марин, извини, — забегает он в операционную, начиная перед ней извиняться, пока медсестра одевала на него халат. — Там привезли мужчину, пришлось посмотреть его, больше некому. Помощь нужна ещё?       — Конечно, тут льет, как из ведра, я не могу понять откуда, помоги… — просит она его жалобно, руки уже тряслись, но нужно было держаться и быть сильной, пока идёт операция.       — Сейчас помогу, — говорит он ей, встав на свое место, заметив, что Марина была на гране срыва.       Операция длилась около двух часов, все уже устали, на дворе глубокая ночь. Очень хочется спать, но им нужно спасать человека. Пару раз была остановка сердца, но они завели его. Вернули к жизни. В брюшной полости остановили кровотечение. И больше живот им «трогать» больше не надо. Марина «села за голову» и начала оперировать, всё-таки ее профиль.       — С головой помочь? — спрашивает Олег, сменив перчатки. Даже если она откажется, то он все равно останется с ней и будет помогать. Его девочка и так не выспалась, ей сейчас тяжело. Он сожалеет о словах, которые он сказал ей в ординаторской при Эмме.       — Не надо, я сама справлюсь, — отвечает ему Марина, продолжая работать, все-таки обида еще была у нее внутри, но она как-то начинает понимать, что Олег сказал все это сгоряча. Ну или она хотела, чтобы он сказал это сгоряча.       — Нет, давай я помогу. Так быстрее будет, — говорит Олег и встаёт рядом с Мариной, начав оперировать.       Операция закончилась ещё через два часа. Оба хирурги были без сил. Вышли из операционной, направляясь на пост к Нине. Блондинка сразу же оживилась, как только увидела своих друзей.       — Нин, мы закончили, — говорит ей Брагин, а Марина облокачивается на стойку, прикрыв глаза от усталости. — Приедут родственники, скажешь, что все хорошо… В подробности не вдавайся…       — Конечно, идите отдыхайте, — говорит им Нина, посмотрев сначала на одну, потом на другого. — Сейчас одна из вас у меня прям здесь уснёт, — улыбаясь, говорит она им.       Олег приобнимает Марину за талию, двигаясь вместе с ней в ординаторскую. Ему надо с ней серьезно поговорить, объясниться. И как минимум извинится, за те слова, которые он сказал ей пару часов назад.       Как только они зашли в ординаторскую, то Марина сразу же прилегла на диван, свернувшись калачиком, прикрыла глаза от усталости. Время было уже почти утро, и спать хотелось жутко. Если Олег ещё держался, то Марина уже не выдерживает столько часов без сна.       — Тебе сделать чай или кофе? — спросил у нее Олег, повернувшись лицом к ней, когда чайник уже закипел. — Понятно… Нам видимо не до чая, — сказал Олег, уже шепотом, подойдя ближе к девушке, накрыв ее одеялом.       Олег сделал себе кофе и пошел к Нине, которая между прочим, тоже была сегодня в ночную. Присел на столешницу, посмотрев на свою коллегу.       — Я поговорить с тобой хотела, — говорит ему Нина, отложив книгу, которую читала до этого.       — Давай поговорим, — говорит он, улыбаясь, давно он не обращался со своей подругой. — Чё случилось?       — Не обижай Маринку, не уперекай ее деньгами. Знаешь, как ей было не приятно, когда ты ей про деньги сказал? Она потом так долго не могла понять, почему ты с ней так. У меня денег заняла до зарплаты, думая, что ты не сможешь обеспечить ее… — рассказывает ему Нина, самую главную информацию, чтобы Олег понял, что был не прав.       — Да я понимаю, Нин, — говорит он, отставив кружку с кофе. — Я жалею, что сказал ей так, был на эмоциях… Правда глаза колит… Держи, — кладет на стол деньги, которые пару часов назад у дубровской взяла Марина.       — Иди мерись с ней! — отправляет его в ординаторскую Дубровская. — И домой уже собирайтесь! и не обязательно было отдавать… Мне не трудно помочь подруге.       Олег заходит в ординаторскую, подходит к Марине, садится рядом с ней и целует ее в макушку, вдыхая запах ее шампуня. Запах его девочки. Его Маришки.       — Маринка, поехали домой, время уже… — будит ее Олег, целует ее еще раз в макушку, и Марина все-таки открыла глаза. — Поехали, моя хорошая, сейчас в машине поспишь, — говорит ей Олег, когда Нарочинская уже начала переодеваться в «гражданское», совсем не стесняясь Олега, он жил с ней, столько раз уже видел ее в нижнем белье и множество раз без одежды… Стесняться смыла не было. Пока она переодевалась, Олег не сводил с нее глаз. Вот вроде бы пару часов назад они были сближены, как никогда, но ему все равно было ее мало. И всегда будет мало.       — Ты что, заснул? — спрашивает его Марина, взгляну в его глаза, в них можно было прочитать только искренние чувства. Там была любовь, счастье, спокойствие… Только такие чувства ощущал мужчина в тот момент, когда смотрел на свою Нарочинскую.       — А? — переспросил у нее Олег, отвлекнувшись от своих мыслей, разум затуманился пока он смотрел на блондинку. — Нет, нет, конечно не заснул… — сказал он ей, приобняв ее за талию, направляясь к выходу.       — Очень спать хочу, — жалуется Марина, хныча ему в плечо, пока они направлялись в машину, она положила голову на его плечи, толи от усталости, толи от чего-то другого.       — Сейчас, малыш… — говорит ей Олег, приобнимая ее за талию. — Поехали скорее домой, — выходят из здания, направляясь к машине, как только пара села в салон машины, то Олег раздвинул кресло Марине и пристегнул ее, так как она уже заснула. Больше держаться она не могла.

***

      Когда они подъехали к дому, то Олег взял Нарочинскую на руки и понес ее в дом. Пока они ехали в лифте, то Марина проснулась, но ее все еще клонило в сон. Брагин заметил, что девушка уже не спит, но не стал ставить ее на пол. Захотел отнести ее до кровати. Но когда они зашли в квартиру ему пришлось поставить ее на землю, чтобы помочь снять обувь и пальто, которое было на Марине.       — Олег… — промычала она тихо-тихо, почти не слышно. — Я спать хочу…              — Да, малышка… Идем… — опять взял ее на руки и понес в кровать. Снял с нее всю одежду, оставив девушку только в одном нижнем белье. Надел на нее пижаму, состоявшую из коротких зеленых шорт и футболки, на которой был изображен мишка с цветочком в руках. — Все разговоры на завтра с тобой оставим… А пока спи, моя хорошая…