Choose your words

***

      Когда Оби-Ван, наконец, расслабляется достаточно, чтобы прийти к медитативному состоянию и сделать шаг в Силу, Сын уже ждет его на обсидиановой скале.       — А, Мастер Кеноби! Ну наконец-то! — восклицает он, и уголки его губ растягиваются в странной слегка пугающей улыбке. — По правде говоря, я ожидал тебя много лет назад, когда моя сестра впервые обратилась к тебе. Хотя, полагаю, уже сам факт, что ты перестал нянчиться с избалованным мальчишкой хотя бы на пять минут и смог помедитировать и прийти ко мне, — это уже чудо.       Голос Сына мягкий и густой, как мед, и так похож на голос самого Оби-Вана, что по телу пробегает неприятная дрожь.       Оби-Ван раздраженно закатывает глаза.       — То, что вы — Сын Тьмы, вовсе не значит, что вам обязательно нужно язвить.       — Вполне справедливо, — смеется Сын и поднимает ладони в притворной капитуляции. — Я знаю, что ты пришел обсудить со мной одно дело, не терпящее отлагательств, и что твое время очень ценно. В конце концов, сколько времени пройдет, прежде чем твой падаван ворвется в комнату, рыдая и истерично зовя своего Мастера?       Оби-Ван со вздохом качает головой.       — Вы закончили?       — О, нет! Я только начал!, — смеется Сын с жестоким удовлетворением. — Мне так весело с тобой, мой маленький джедай! Скажи мне, как тебе удалось заставить мальчишку оставить тебя одного для медитации и разговора со мной.       — Вы прекрасно знаете как, — цедит Оби-Ван сквозь стиснутые зубы. — Я усыпил его.       Он морщится, уже предчувствуя град насмешек, но все равно не может не вздрогнуть, когда Сын заходится безумным смехом.       — И как тебе это удалось, Мастер Кеноби? — он хлопает в ладоши, как радостный ребенок. — Скажи мне! Скажи же!       — Я... — Оби-Ван опускает голову и сжимает кулаки, предвкушая очередную порцию колкостей. — Я убаюкал его колыбельной.       — Что-что? — Сын вскидывает бровь в притворном удивлении. — Я не совсем расслышал.       — Я убаюкал его! — рявкает Оби-Ван, внезапно теряя свое хваленое самообладание. — Я укачивал его и пел ему колыбельную!       Он тяжело дышит, его грудь вздымается и опускается при каждом вздохе, щеки пылают от ярости и смущения, а голубые глаза темнеют от гнева.       Он не знает, почему так зол и почему почти на грани, но...       Как смеет этот... этот ситх марать его сокровенный момент!       Подчиняющийся настроению своего хозяина, океан внизу ревет и бушует, обрушиваясь на скалу пенистыми брызгами. Вдалеке зловеще гремит гром.       — О, ты только посмотри на себя! — усмехается Сын. — Наконец-то! Вот он — настоящий Оби-Ван Кеноби во всей красе! Ну разве ты не великолепен в своей ярости, маленький джедай?       Сын Тьмы протягивает руку, чтобы коснуться щеки Оби-Вана, но тот перехватывает его запястье и отталкивает.       — Я пришел предупредить вас, Сын Тьмы. Вашей сестре, Дочери Света, известно о вашем плане. Много лет назад она сказала мне, что рано или поздно вы придете за Энакином, и теперь я вижу, я чувствую, что вы уже готовы сделать первый шаг. Вот почему я пришел поговорить с вами, — резко говорит он, вызывающе вздернув подбородок. — Я понимаю, что каждый, хоть сколько-нибудь чувствительный к Силе, в страхе дрожит перед вами и вашей ужасающей мощью. Даже приспешники Темной стороны, ваши собственные слуги. Все, но только не я. У вас нет власти надо мной, и я вас не боюсь!       — Это только пока, — усмехается Сын. — Но ты даже не представляешь, на что я способен, маленький джедай. Что я могу сделать...       — И что же вы можете? — Бровь Оби-Вана приподнимается в насмешке и вызове. — Очевидно, что у вас нет сил сражаться, иначе вы не пришли бы сюда, не стали бы со мной разговаривать. Вы просто отняли бы у меня своего наследника.       — А может быть, я просто хотел встретиться со знаменитым Переговорщиком? — ухмыляется Сын.       — Ну так вот он я, здесь, — в ответ усмехается Оби-Ван, разводя руки. — И как Переговорщик я прошу вас отказаться от своих злых умыслов. Покайтесь, пока не стало слишком поздно. Помиритесь со своей Сестрой. Прислушайтесь к голосу Силы и молите ее о прощении.       — Так значит, ты всего лишь голос Силы? И только? Простой... вестник? — Сын приподнимает бровь. — Нет, джедай, не прикидывайся невинной овечкой. Я следил за тобой с самого рождения и знаю, что в своем праведном рвении ты способен вершить великие дела. Но что, если именно в этом и заключается опасность? Ты не думал о том, что «предупреждение» моей дражайшей сестрицы могло быть не более чем искусной, тонкой манипуляцией?       Ну, не то чтобы очень уж тонкой. Оби-Ван поджимает губы, чтобы не сказать это вслух, и скрещивает руки на груди в инстинктивном защитном жесте, но Сына не перебивает.       — Твоя душа сияет в Силе, как ярчайшая из звезд. И хотя мне больно даже смотреть на тебя, я все же вижу, что ты мудр и хитер, Оби-Ван Кеноби. Но ты уверен, что правильно трактуешь знаки, которые посылает тебе Сила? Уверен, что выбрал правильную сторону? Разве не может вдруг оказаться так, что тебе суждено помочь мне, а не моей сестре?       — Помочь вам?! — Оби-Ван едва не задыхается от возмущения. Неужели Сын совсем сошел с ума?       — Как бы ни было трудно в это поверить, на самом деле я тебе не враг, Оби-Ван. И я могу это доказать, — предлагает он слащавым голосом. — Ты выслушаешь меня, джедай? Позволишь рассказать тебе о том, как вижу Силу я?       — Ну конечно же, Сын Тьмы. — Оби-Ван слегка кланяется и с насмешливой вежливостью предлагает Сыну продолжать. — Говорите. Я весь внимание.       Неужели он действительно думает, что сможет соблазнить его, Переговорщика, сладкими словами и обещаниями?       — Ты, конечно же, не будешь отрицать то, что Сила – это то, что создало этот мир и что связывает его воедино? — начинает Сын, игнорируя насмешку Оби-Вана.       Оби-Ван коротко кивает. С этим он действительно спорить не может.       — И если у Силы есть Темная сторона, разве не очевидно, что сама Сила хочет быть таковой? Что она двойственна по своей природе?       Оби-Ван снова кивает, но теперь уже нахмурившись. Но ему интересно, к чему ведет Сын, и он не перебивает его.       — И как джедай, ты не можешь не верить в то, что Сила способна победить Тьму внутри себя, не так ли?       — Сила всемогуща, — признает Оби-Ван, его голос осторожен и задумчив. — Для нее нет ничего невозможного.       Сын удовлетворенно ухмыляется и продолжает:       — Тьма и Свет подобны двум гипердвигателям космического корабля, несущего реальность сквозь необъятность пространства и времени. И Темная сторона не есть зло — она существует для поддержания равновесия в Силе. Новый росток всегда тянется к свету, но зарождается он во тьме почвы. Новая звезда озаряет горизонт, но ее искра зажигается во тьме космоса. Разве я не прав, джедай?       — Полагаю, что так... — Оби-Ван в замешательстве склоняет голову набок.       Он так поглощен своими мыслями, что не сразу замечает, как Сын подошел ближе и положил руку на его плечо.       Его чарующий голос продолжает шептать, теперь уже совсем близко к уху Оби-Вана:       — Ситх — это не тот, кто рожден злым. Это тот, кто использует Темную сторону как средство достижения цели. Но кто сказал, что цель не может быть благородной? Ситх — это всего лишь тот, кто владеет оружием Тьмы...       — Солдат армии смерти! — наконец перебивает Сына Оби-Ван и, наконец осознав, что на мгновение потерял контроль над собой, отбрасывает его руку со своего плеча.       — Ну да, солдат, — легко признает Сын, под гневным взглядом Оби-Вана отступая на шаг назад. — Но разве не для этого ты растил своего падавана? Разве не обольщал его своими соблазнительными словами, заставляя следовать за собой? Разве его место не у твоих ног? Не на коленях пред тобой. Разве он не твой солдат? Твое оружие? Инструмент в твоих руках?       Оби-Ван скептически приподнимает бровь.       — Возможно. Но я воспитал его джедаем — воином Света, как и велела твоя Сестра. Почему ты думаешь, что я позволю ему сражаться на стороне врага?       Сын ухмыляется, будто только и ждал, когда Оби-Ван задаст этот вопрос.       — Ты знаешь, что после того, как нашей Семьи не станет, единственный, кто сможет вернуть Силу в равновесие, — это Избранный?       — Так было предсказано, — Оби-Ван склоняет голову в знак согласия.       — А ты никогда не задумывался над тем, как один человек может выполнить работу за двоих? — подсказывает Сын.       — Я... — Обычно с Оби-Ваном такого не случается, но в этот раз, стоит признать, он не может найти слов. На самом деле он никогда не придавал этому слишком большого значения. — Ну, если подумать, то для поддержания равновесия действительно нужны двое — вы и ваша Сестра...       Сын довольно смеется.       — Наконец-то! Я уж было подумал, что пройдут десятилетия, прежде чем кто-то из джедаев поймет очевидное — всегда нужен избранный для каждой стороны Силы. И довольно любопытно, что Избранный, живущий в этом вашем «священном» Храме, даже не Избранный вашей стороны.       — Энакин... — Оби-Ван задыхается от беспомощного негодования.       — Ситх, — заканчивает за него Сын, перебивая. — Или станет им. И очень скоро. В конце концов, он мой наследник. Вот почему моя Сестра послала тебя — чтобы настроить его против меня. Она думает, что он может склонить чашу весов нашей последней схватки в ее пользу. Она никогда не хотела равновесия.       — Нет! Энакин не падет. Я не позволю этому случиться! — Рука Оби-Вана бессознательно тянется к поясу, где должен быть его световой меч. Но здесь, в Силе, его нет. Он опускает руку, борясь со своим гневом.       — О, еще как позволишь, — уверяет его Сын с мерзкой ухмылкой. — И не просто позволишь. Ты будешь тем, кто толкнет его на Темную сторону, заставит пасть в мои Темные воды.       — Ничего подобного я не сделаю! — в ужасе восклицает Оби-Ван, не в силах сделать ничего, кроме как просто стоять и слушать ужасные, мерзкие слова Сына.       — Тогда как ты заставишь его уравновесить тебя? — Сын вопросительно выгибает бровь, и ответ, уже было готовый сорваться, застревает у Оби-Вана в горле.       — Что?.. Что значит «уравновесить меня»? В смысле, что я...       — Ты — вторая половинка предсказанного равновесия? — Сын жестоко смеется. — Именно так. Конечно, мальчик и так уже приглушает твой невыносимо слепящий Свет, но если его Тьма не сгустится достаточно быстро, твое пламя просто сожжет — сначала его, а потом и всю вселенную.       — Ложь! — вспыхивает Оби-Ван. — В этом нет никакого смысла. Будь ваши слова правдой, Дочь сказала бы мне. Она бы обязательно предупредила бы меня...       — Разуй глаза, Переговорщик! — восклицает Сын, теряя терпение. — Ты видел достаточно лжецов и лицемеров — они заседают в вашем Сенате, они заседают в вашем Совете. Ты лучше других знаешь, как они выглядят, когда думают, что могут манипулировать чем угодно. Разве ты не видишь мерзкую ухмылку тирана под маской мнимой святости Дочери?       — Вы всерьез утверждаете , что ваша Сестра — зло? Что она не враг Темной стороне? — Оби-Ван переспрашивает удивленно и недоверчиво. Какая дерзость...       — О, нет, она действительно ненавидит Темную сторону. И она не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить ее, — невесело усмехается Сын. — Чтобы планеты не отбрасывали темных теней, затмевая звездный свет, она просто разнесет их на куски. Ради всеобщего блага, разумеется.       — Ну да, конечно... — протягивает Оби-Ван, ни капли не убежденный.       — Это не обман, мой дорогой Оби-Ван, — голос Сына внезапно звучит устало. — Клянусь тебе, если Тьма Энакина не сдержит твоего Света, моя Сестра использует тебя. Ты станешь ее абсолютным оружием. Ты положишь конец этому миру.       — Я не верю вам, — шепчет Оби-Ван одними губами. Его надтреснутый голос едва слышен.       Как такое может быть? Как он мог оказаться тем, кого нужно сдерживать? Как может быть, что его Свет — катастрофическая ядерная реакция, нуждающаяся в изоляционном саркофаге, создать который может только Тьма Энакина?       Немыслимо...       — О, мой милый маленький джедай... — Сын качает головой, словно сожалея. — Скоро ты увидишь, что не только Тьма может уничтожать галактики. В конце концов, мы с Сестрой не такие уж и разные. Так что ты можешь верить мне или нет, но близится время, когда ты и твой падаван должны будете встать вместе, как одно целое и...       Сын вдруг сгибается пополам и заходится в приступе сильного кашля.       — Сын... — От внезапно нахлынувшего сострадания Оби-Ван бросается ему на помощь. — С вами все в порядке?       — Разумеется, нет. — Он поднимает ладонь в запрещающем жесте, останавливая Оби-Вана. — Я чувствую, что мой конец близок, так что давай продолжим, пока у меня еще есть время.       — Позвольте мне хотя бы облегчить вашу боль, — настаивает Оби-Ван. — Я владею исцелением Силой.       — Если это не слишком тебя затруднит... — Сын смягчается и позволяет ему прижать ладонь к своей груди, посылая волны исцеления сквозь Силу. — Я благодарен тебе, джедай. Теперь я вижу, что ваше знаменитое джедайское сострадание и чувство долга сильнее любых предубеждений, даже по отношению к вашим врагам.       — Вам следует продолжить лечение в Храме, — настаивает Оби-Ван. — У нас есть великолепные целители, и если бы вы явили себя им...       — Нет, мне это уже не поможет. — Сын качает головой и отталкивает руку Оби-Вана. — В любом случае я сделал все, что мог, чтобы предупредить тебя — падение Энакина неминуемо, но ты все еще волен сам решать: можешь остановить его — или помочь ему, когда придет время. Подумай об этом, и прощай, Праведник.       Сын внезапно наклоняется и оставляет на лбу Оби-Вана быстрый поцелуй. А потом бросается вниз с обрыва.       Все еще в шоке, Оби-Ван смотрит на горизонт.       Там собирается буря.

***

      — Мастер!       Оби-Ван слышит далекий голос Энакина, зовущий его и вырывающий из медитации. Все так же требуя внимания.       А потом ему слышится другой голос, вопрошающий:       Разве его место не у твоих ног?       Оби-Ван открывает глаза.       — Иди сюда, милый. — Он подзывает своего падавана подойти ближе к креслу. — Сядь у моих ног.       И Энакин Скайуокер падает на колени.

***