Кукольный домик

      Холодный ветер настойчиво пробирался под одежду, заставляя кожу покрываться мурашками. Дождь не моросил, но небо было затянуто серыми облаками. Даже деревья, всё ещё покрытые зеленью, казались выцветшими, тусклыми. Готовыми к смерти.       Агата никогда не испытывала неприязни к кладбищам. Это, пожалуй, единственное место в городе, где всегда было тихо, и ничего не происходило. Её больше пугали живые. Однако сейчас, стоя здесь, ей было некомфортно. Почему-то она чувствовала себя так, будто сделала что-то постыдное, находилась там, где не должна была быть, не имела права.       Этим ранним утром кладбище пустовало. Обычно тут можно было встретить хоть одного человека с цветами возле могильной плиты, но, похоже, шесть утра — слишком рано даже для скорби.       Гретчен ожидаемо никуда не поехала. Оно, наверное, и к лучшему. Виктор стоял у капота машины, и по его виду невозможно было сказать, что происходило у него в голове, но всё же он оставался сейчас здесь, молчаливо наблюдал за всем со стороны. Агата же никак не могла решиться подойти к свежей могиле. Она сама походила на призрака, стоя неподалёку и крепко держа за руку поникшую Малышку, которую до этого вместе с Виктором безуспешно пыталась отговорить ехать на скромные похороны. Только Мона была там, рядом с подругой.       Смотреть на Рейчел, ссутулившуюся, как увядшее растение, над могилой сестры, было невыносимо. Сегодня она впервые выбралась из дома за всё время. Два дня до этого Рэйчел даже не выходила из комнаты. Всю первую ночь Агата провела тогда с ней. Послав Виктора к чёрту, забыв обо всём, что заполняло её голову раньше, она вбежала по лестнице, шагнула в знакомую дверь и забралась под одеяло к рыдающей девушке. Обняв её дрожащее тело, Агата уткнулась носом ей в спину и прижала к себе, но сдерживать собственные слёзы не получалось. Хуже всего было то, что она не знала, что сказать.       — Прости меня, — тихо всхлипнув, прошептала тогда Агата. — Мне так жаль. Прости, что не могу помочь. Прости, что не могу ничего сделать. Но я… могу хотя бы быть рядом.       Это разрывало её. Бессилие, невозможность как-то облегчить боль той, к кому настолько сильно привязалась. Они пролежали так до рассвета, пока Рэйчел не уснула, и единственным утешением для Агаты стала прохладная ладонь девушки, которая в какой-то момент крепко сжала ей руку.       Рэйчел сама напоминала мертвеца. Невозможно было различить её дыхание. Плотный кокон из одеяла, из-под которого не высовывались ни макушка, ни кончики пальцев, почти не шевелился. Нужно было как-то заставить её поесть, но каждый раз, как Агата поднималась в комнату с едой, у неё не получалось добиться от подруги никакой реакции. Ни просьбы, ни мольбы, ни взывание к рациональным доводам не помогали, даже Мона своим устрашающим приказным тоном не смогла ни на что повлиять, и девушки всерьёз запереживали. Кто знал, до какого состояния Рэйчел собиралась себя так довести…       В какой-то момент, совсем отчаявшись, Агата пошла к Виктору. Она понятия не имела, как он сможет что-то изменить, но других идей у неё не было. Вместе они вошли в дверь без стука, и Агата начала говорить уже бог знает сколько раз произнесённые слова о том, что нужно поесть, но не закончила предложение, потому что Рэйчел была не в постели. Полная невесть откуда взявшихся сил она суетливо ходила по комнате и куда-то собиралась. Одетая, обутая и даже умытая Рэйчел доставала свои запасы оружия из всех шкафов и тайных нычек, как фокусник достаёт цветные платки из рукавов. Она не замечала ничего вокруг себя, или же ей просто было плевать.       — Ты встала, — на выдохе произнесла Агата, ощутив, как огромный груз упал с плеч, но за радостью и облегчением сразу пришло чувство тревоги. Рэйчел явно всё ещё была не в порядке, и все эти сборы точно не к добру. — Послушай, я рада, что тебе стало лучше, но… что ты делаешь? Куда-то собираешься? Рэй, милая, ты меня слышишь?       Не обращая ни малейшего внимания на людей в комнате, Рэйчел давно доведёнными до автоматизма движениями проверяла состояние и работоспособность оружия, наличие патронов в магазинах и остроту лезвий. Виктор же безмолвно наблюдал за этим, стоя в дверном проёме, что только злило Агату. Зачем соглашался помочь, если даже слова сказать не собирался?       — Прошу, поговори со мной. Мы все о тебе беспокоимся…       Ещё одна попытка достучаться до неё не увенчалась успехом. Рэйчел, игнорируя всё и всех, уверенно и решительно двинулась к выходу, но была остановлена крепкой хваткой Виктора.       — Далеко собралась? — наконец спросил он, и девушка подняла на него полные ненависти глаза.       — Разберусь с теми ублюдками, что убили мою сестру, — процедила сквозь зубы Рэйчел и рывком попыталась освободить свою руку, но Виктор не позволил и дёрнул её назад, едва та успела сделать шаг.       — Ты никуда не пойдёшь. — Он не кричал. Его голос был спокойным но твёрдым. Агата не решилась бы ему возразить, но Рэйчел всегда была гораздо сильнее и упрямее.       — Пусти! Отпусти меня сейчас же! Тебя это не касается!       Ещё одна попытка вырваться провалилась. Виктор лишь крепче сжал пальцы, а на переносице появилась хмурая морщинка, и казалось, что его спокойствие начало трещать по швам, однако он так и не повысил голос.       — Касается. И Макс это всё равно не вернёт.       — Да, но я хотя бы смогу спать по ночам.       Она перестала кричать, но всё ещё слабо дёргалась в попытке отцепить Виктора и уйти. Агата так и застыла с подносом в руках, молча наблюдая за этой сценой, не зная, как должна себя вести. Встревать в разговор казалось неправильным.       — Поставь еду и выйди, — произнёс Виктор, не сводя глаз с Рэйчел, и Агата не сразу сообразила, что он обращался к ней, но через пару секунд опомнилась, поставила поднос на комод и шагнула в коридор. — А ты, — он снова тряхнул Рэйчел и толкнул её в комнату, — сиди здесь. Для начала поешь. Может быть, вспомнишь, что задания тут раздаются только по моему приказу. — Рэйчел тяжело дышала и готова была испепелить его взглядом. Её руки тряслись, и, глядя на это, Агате стало ещё тревожнее. Виктор же развернулся и уже почти вышел за дверь, но в последнюю секунду остановился и уже тише добавил: — Постарайся не дурить. От двойных похорон никому не полегчает.       Он закрыл дверь и на всякий случай запер её с другой стороны. Агата ждала, что сейчас услышит удары или звон разбивающегося окна, но было тихо. Она хотела высказать Виктору всё, что думала о его способах воздействия, объяснить, что это было слишком жестоко, и не о такой помощи она просила, но когда повернулась к нему, то увидела на его лице какую-то вселенскую усталость, и вместо того, чтобы открыть рот, она поджала губы и молча смотрела, как он уходит. А потом за дверью послышался тихий плач.       Теперь же Рэйчел не плакала. Рано или поздно слёзы просто заканчиваются. Но было видно, как тяжело ей стоять сейчас над могилой Макс. Казалось, только крепкое плечо Моны помогало ей держаться на ногах.       Долго это не продлилось. Никто не устраивал церемоний, не произносил речей, никто не сказал ни слова, потому что никакие слова ничего не исправили бы. Малышка начала заметно дрожать от холода, и Агата вернулась вместе с девочкой в машину, куда не мог добраться осенний ветер. Спустя некоторое время дверь распахнулась и рядом села Рэйчел, Мона и Виктор одновременно устроились впереди, и всё в той же в гробовой тишине они отправились домой.

***

      Всю ночь Агата не могла спокойно уснуть. Царившая в доме атмосфера по-своему давила на каждого, но никто не решался начать говорить об этом.       Одеяло душило, а без него всё тело замерзало, воздух казался невозможно сухим, а где-то внутри поселилось дурное предчувствие, не позволявшее сомкнуть глаз. После долгих попыток устроиться Агата наконец сдалась. Накинув первую попавшуюся одежду, она медленно побрела на кухню без какой-либо цели. Однажды кто-то сказал ей, что многие люди с бессонницей так делают: бродят по дому, пялятся в окна, за которыми ничего не видно в ночи, идут на кухню не потому, что голодны, а просто для того, чтобы открыть холодильник, долго смотреть на его содержимое и снова закрыть, и прочие бессмысленные действия по кругу, пока тело просто не сдастся.       Агата двигалась неспешно и максимально тихо, стараясь не нарушить ничей чуткий сон, но на каждом шагу ей мерещилось что-то. Шорохи, доносившиеся из темноты. Сперва она подумала, что это просто плод её фантазии, вызванный усталостью, но на первом этаже звуки стали отчётливее. В монстров под кроватью и прочих Бугименов она никогда не верила, а потому стала прислушиваться и осторожно идти к предполагаемому источнику шума. Каково же было её удивление, когда Агата увидела Рэйчел и Мону, тащащих что-то тяжёлое в сторону подвала.       — Чёрт, вы напугали меня, — практически вскрикнула она и, получив в ответ неодобрительное шиканье, понизила голос. — Что вы делаете?       При ближайшем рассмотрении грузом оказался ящик с крупнокалиберным огнестрелом и гранатами. Предчувствие явно не подвело. Мона отвела взгляд, а Рэйчел вздохнула и повернулась к Агате.       — Ты ведь и сама прекрасно понимаешь.       — Но Виктор сказал…       — Виктор может пойти в жопу. Если он не собирается ничего предпринять, это сделаем мы сами. Я не могу просто так всё оставить, понимаешь? Не могу… — Рэйчел говорила твёрдо и решительно, почти даже зло, но было видно, с каким трудом давались ей слова. — И ты ничего ему не скажешь. Ясно?       Никогда прежде Агата не видела её такой серьёзной и угрожающей. Во всяком случае по отношению к себе, и это на мгновение сбило с толку, заставляя застыть на месте и молча хлопать глазами, но затем она наконец ответила так же тихо и уверенно:       — Хорошо. Но я иду с вами.       — Нет, не идёшь. Это слишком опасно, — отрезала Мона тоном, не терпящим никаких возражений.       — А для вас, значит, не опасно?       Агата не намерена была отступать. Её мучило чувство вины. Где-то в отдалённых уголках сознания она прекрасно понимала, что это чувство ничем не обосновано. Её там не было и не могло быть, она не смогла бы ни на что повлиять при всём желании. И всё же нечто гадкое жгло в груди. Она никак не могла оставаться в стороне, не могла просто смотреть и уж точно не могла потерять ещё кого-то. Поэтому Агата продолжала стоять на своём, собираясь ясно дать понять, что выбора у них нет:       — Знаю, что я не так хороша. Если скажете мне не лезть в эпицентр хаоса, я не стану. Но заставить меня остаться вы не сможете. Я хотя бы попытаюсь прикрыть вас. Если не сделаю этого, то не знаю, как смогу оставаться тут и жить себе спокойно дальше.       — Ты имеешь хоть малейшее представление о том, с кем мы имеем дело? — Мона глядела на неё строго, хоть и понимала, что уже не сможет остановить.       — Я слышала, что целью был какой-то груз, которым разжились Ло Бойз…       Мона презрительно фыркнула.       — Ло Бойз — просто кучка парней в модных кожанках. С ними не возникло бы никаких проблем. Всё равно что отобрать конфетку у младенца. Но про груз пронюхали те мерзкие громилы, обвешанные железом и выглядящие так, будто выползли из мира Безумного Макса. Мы не слышали о них ничего со времён взрывов, а тут эти черти свалились нам как снег на голову…       — Ещё раз — мне плевать, за кем вы идёте, — перебила её Агата. — Плевать, насколько они сильны. Если они виновны в смерти Макс, я иду за ними с вами.       — Я тоже, — послышался вдруг тоненький голосок, и из темноты вышла сонная Малышка.       — Так, нет. Это уже слишком…       Похоже, у Моны уже начали сдавать нервы, и Агата взялась поговорить с девочкой сама:       — Прости, дорогая, но тебе с нами нельзя.       — Если все идут, то и я тоже, — упрямилась Малышка, насупившись и сложив руки на груди, стараясь всем видом показать свою непоколебимую решимость. Агата развернулась, положила руки ей на плечи и посмотрела в глаза.       — Послушай, это очень опасно. Я знаю, что ты хочешь помочь, правда. Но представь на секундочку, каково нам будет, если с тобой что-то случится? Каково будет мне? А Рэй? У неё и так разбито сердце… Но ты на самом деле сильно поможешь нам, если останешься. Ведь, если мы будем спокойны за тебя, то ничто не сможет отвлечь нас. К тому же, кто-то должен быть дома на случай крайней необходимости. Кто-то, с кем можно будет связаться и попросить помощи, понимаешь? — Девочка неуверенно закивала, и Агата мягко улыбнулась ей в ответ. — Тогда возвращайся в комнату и не убирай далеко телефон. Будешь на связи. И ещё, — Агата обменялась многозначительными взглядами с остальными, наклонилась ближе и перешла на заговорщический шёпот, — это тайная миссия, и она должна оставаться в секрете, окей? А теперь беги.       Малышка разочарованно вздохнула, но всё-таки зашагала обратно, ворча под нос что-то о несправедливости. Агата же облегчённо выдохнула и повернулась к девушкам.       — Ну, так какой у нас план?