13
16 ноября 2021 г., 18:46
До самого дня выписки никто больше не приходил к ней, и Агата силилась понять, было ли девочкам в действительности плевать, или же так проще было обрубить все концы. Она скучала по ним, но в то же время прекрасно понимала, что если бы они продолжили навещать её, стало бы лишь больнее, когда придёт время прощаться. Единственное, чего понять Агата была не в силах — к чему был этот маленький, но такой приятный подарок, если Виктор хотел от неё избавиться? И в чём она так сильно провинилась, чтобы заслужить изгнание?
И всё же справляться с рефлексией в больнице было куда проще. Боль ещё несколько дней давала о себе знать, позволяя ощущать себя пусть и слегка побитым, но вполне себе живым человеком. Боль отвлекала. Отвлекала и безвкусная еда сомнительной консистенции, отвлекали врачи и медсёстры со всеми перевязками и осмотрами, отвлекал яркий свет и раздражающий запах дезинфицирующих средств, которыми всё здесь ежедневно драилось до блеска. Но когда Агата вышла из такси и остановилась у порога своего нового дома, всё это резко закончилось.
Небольшая квартирка выглядела красивой, но ненастоящей. Она будто бы сошла со страниц каталога интерьеров. Здесь было чисто, опрятно, имелась вся необходимая мебель, но вокруг веяло какой-то искусственностью. И холодом. Тут определённо не хватало жизни. Возможно, несколько растений в горшках, фотографий в рамках и каких-нибудь бессмысленных безделушек на полках без опрделённого функционала, просто собирающих пыль, хватило бы, чтобы вдохнуть эту самую жизнь, но у Агаты не было никаких моральных сил, чтобы заниматься этим.
Мрачной тенью она проплыла в спальню и открыла шкаф, где аккуратно висели все те вещи, которые они выбирали вместе с близнецами. Не глядя, Агата просто бросила сумку с деньгами внутрь и захлопнула дверцы. Бережно поставив музыкальную шкатулку на прикроватный столик, она присела на край матраса и невидящим взглядом уставилась на крошечную балерину, застывшую на крышке, но та не могла ответить ей ни на один из вопросов, так был ли смысл в такой молчаливой компании?
Вечер был ещё не поздним, но за окном уже стемнело, однако Агата даже не думала включать свет. Вместо этого она откинула одеяло и прямо в одежде легла в кровать. Накрывшись с головой и обняв себя руками, она закрыла глаза и просто надеялась, что сможет проспать достаточно долго, чтобы перестать чувствовать себя такой потерянной, но мысли снова и снова возвращали её в старый особняк посреди леса и к его обитателям. Нет, Агата никогда не хотела привязать себя к ним, а потому не могла позволить чувствовать себя брошенной или преданной. Единственное, чего она хотела — это быть нужной. Но, видимо, того, что она могла бы им предложить, не было достаточно, несмотря ни на желание, ни на усилия.
Сон пришёл незаметно и спас её от самой себя на короткое время, однако спать бесконечно долго не получилось бы в любом случае. Когда же Агата открыла глаза, в комнате уже было светло, и она смогла разглядеть ещё яснее, насколько пусто здесь было. И очень тихо. Увидев эту пустоту при свете дня, Агата ощутила огромное одиночество. Словно в целом мире больше никого не осталось.
Она двигалась медленно и плавно, будто на автопилоте, выполняя рутинные действия почти бессознательно, ведомая одними лишь привычками. Почистить зубы, умыться, принять душ, одеться, сварить кофе… Они позаботились даже о проклятом кофе в шкафу, но не позаботились о том, чтобы хоть как-то объяснить ей причину, по которой она должна была уйти. Эта мысль привела Агату в чувства как ушат ледяной воды, вылитый на голову, и она так и застыла на месте с кружкой в руке, ощущая, как скопившаяся злость начинает клокотать где-то внутри.
Это был шаг вперёд для неё — злость лучше, чем жалость к себе. Вопрос только в том, куда её деть. Агата старалась справляться с эмоциями, но у неё почти не было для этого никаких возможностей. Врачи запретили в ближайшее время любые физические нагрузки, и она не могла позволить себе даже привычную утреннюю пробежку. Не только ум, но и тело в итоге изнывало от скуки.
Первый день своей новой жизни Агата решила потратить на шоппинг. Она никогда не могла похвастаться тягой к покупке нужных и не очень вещей, но в тот момент это казалось лучшей идеей. Однако невозможно было убить на это достаточно времени, чтобы просто забыть обо всём, и когда холодильник оказался забит едой, полки заняли неприхотливые суккуленты и пара ароматических свечей, а на диване появились новые декоративные подушки, спонтанная радость сразу же испарилась, оставив Агату вновь наедине с самой собой.
Кто бы сказал ей раньше, что однажды так всё обернётся… Она так долго сторонилась и боялась других людей, а теперь постоянно искала повод оказаться в толпе незнакомцев. Прогулки в парке, бесцельное блуждание по супермаркету, обеды в местном кафе, походы в кино, на фильмы, которые вообще-то были ей мало интересны — всё, что угодно, лишь бы не оставаться одной. В идеале стоило бы просто найти себе новую работу, но повторять старые ошибки не было никакого желания, тем более, что танцевать она пока всё равно не могла, а ничего иного на ум не приходило. В конце концов, не рыскать же ей теперь по городу в поисках других наёмников с предложением своей кандидатуры с весьма сомнительным резюме? А ничего другого Агата не умела. Потому в течении целой недели каждый её вечер сводился к тому, что, сидя в темноте своей пустой гостиной, она медленно делала огромную дыру в дальней стене, долго и методично метая в неё ножи. К восьмому дню злость всё же взяла верх, и Агата сдалась.
Ей было уже тошно смотреть на своё унылое отражение каждое утро. Это могло продолжаться ещё очень долго, и не факт, что вообще закончилось бы когда-то. Невозможно двигаться дальше, когда на шее неподъёмным грузом висят незакрытые гештальты, и существовал только один способ покончить с ними, а для начала нужно было привести себя в порядок и перестать походить на бледную тень себя самой.
Приняв душ, приведя в порядок волосы и сменив один и тот же растянутый свитер на элегантное платье, Агата улыбнулась впервые за несколько дней. Она предвкушала, как сможет наконец выплеснуть всё и, возможно, даже получит ответ. И уже самый первый шаг на этом пути пробудил в ней вкус к жизни, заставив кровь быстрее бежать по венам — она угнала машину. После того случая водить она совсем не боялась, — вряд ли вышло бы хуже, — а отсутствие прав волновало её в самую последнюю очередь. Никогда ещё Агата не чувствовала такой решимости.
Путь до особняка прочно отпечаталась в памяти, поэтому до места по опустевшим ночным дорогам удалось добраться с ветерком и без каких-либо проблем. В тишине спящего леса дом казался пустым, но даже если внутри действительно никого не было, Агата уже достигла пика своего упрямства, чтобы ждать столько, сколько потребуется.
Ей не пришлось. Холл встретил её тёплым светом камина и удивлённым лицом спускающейся с лестницы Гретчен. Удивление вмиг сменилось раздражением. Когда Агата подошла к ступеням, Гретчен заметалась из стороны в сторону, не позволяя ей пройти дальше.
— Что ты здесь забыла? Вроде, мы избавились от ненужного мусора, так что проваливай. Тебя сюда никто не звал.
Знакомые пренебрежительные нотки в её голосе резанули слух, но лишь подлили масла в огонь. То, с каким упорством эта заносчивая дрянь продолжала маячить перед носом с высокомерным видом, будило в Агате всех спящих демонов. Однако, как она и предполагала, напускную уверенность с лица Гретчен удалось стереть всего за секунду, щёлкнув перед носом выкидным ножом.
— Свали в туман, Гретчен. Не беси меня.
По всей видимости, плотно стиснутые зубы и гневное выражение её лица были достаточно убедительны, чтобы заставить блондинку растеряться и ослабить свою оборону. Легко оттолкнув её с дороги, Агата быстро зашагала вверх, практически срываясь на бег, и затормозила только у двери в комнату Виктора. Из щели над полом виднелся свет, значит Зсасз всё же был на месте. Агата крепче сжала кулаки. Если медлить дольше, высок шанс растерять весь настрой, а сдаваться она не собиралась.
Дверь распахнулась, громко ударив о стену, а в следующую секунду нож пролетел вперёд, едва не задев лицо Виктора, и врезался остриём в стену за его спиной.
— Ты! — почти прорычала Агата, срываясь с места, готовая разорвать его на части.
Виктор обернулся, затем перевёл взгляд с несостоявшегося орудия убийства на разъярённую девушку. Судя по выражению его лица, ей-таки удалось застать его врасплох, однако он без каких-либо усилий ловко перехватил занесённую для удара руку. Агата дёрнулась и замахнулась другой рукой.
— Кем ты себя возомнил?!
Её праведный гнев и попытки ударить почему-то явно забавляли Виктора. Он уже держал её за оба запястья и беззлобно улыбался, чем выводил из себя только сильнее, и Агата чувствовала, как её ярость была готова в любой момент перерасти в настоящую истерику, а она не могла позволить себе такую слабость. Тем более, у него на глазах.
— Пусти! Отпусти меня сейчас же! — срывающимся голосом требовала она, вырываясь и одновременно ещё пытаясь хоть как-то изловчиться и ударить его в грудь.
— Как только ты успокоишься и нормально объяснишь мне, в чём дело.
Агата на мгновение замерла, ошарашенная его словами, и истерически усмехнулась. Это было уже ни в какие ворота…
— Объяснить, в чём дело? Серьёзно? Объяснить?! А может, сначала ты объяснишься со мной? Или я не заслужила даже этого? А? Почему? В чём я так сильно провинилась, что ты решил вот так меня прогнать?
Виктор хмыкнул и медленно опустил её руки. Она больше не пыталась избить его, а только смотрела каким-то странным обречённым взглядом.
— Ты думаешь, это наказание?
— А что тогда, если не оно?
Он шагнул ей за спину, а Агата даже не обернулась. Она продолжала стоять на месте, словно ей было уже всё равно, подобно заключённому, отправленному на казнь, в ожидании исполнения приговора.
— Я отослал тебя потому, что если ты так сильно стремишься умереть, то есть целая куча более удачных способов сделать это.
Слова её огорошили. Она ждала, что топор палача снесёт ей голову с плеч, но вместо этого внезапно получила помилование. И это было так странно, что Агата вдруг издала нервный смешок.
— Ты сейчас так пытаешься сказать, что… беспокоишься обо мне? — Истинная причина всех её долгих дней самоистязания оказалась настолько нелепой, что Агата уже не знала как реагировать. — Знаешь, мог бы тогда просто прийти и сказать мне об этом.
— У меня были дела. Помимо того, что нужно было ещё разгрести всё, что вы там устроили, — слегка язвительно прозвучало за спиной, затем раздались тихие шаги, Виктор заговорил снова уже прямо у Агаты над ухом. — Если бы ты подождала ещё немного, я бы сам приехал к тебе.
Агата почувствовала, как он аккуратно убрал её волосы с плеча. Кончики пальцев мягко коснулись шеи, и по позвоночнику тут же побежали мурашки. Вся непонятная смесь чувств, копившихся внутри неделями, бурлила, и сдерживать их уже не представлялось возможным. Всего одно лёгкое касание пробило переполненную плотину. Агата резко развернулась.
— Я терпеть не могу терпеть, — выдохнула она и, грубо схватив его за ворот рубашки, потянула на себя, вынуждая наклониться к ней ближе, чтобы коснуться его губ своими.
Он и не думал сопротивляться. Наоборот, запустив одну руку ей в волосы, а второй обхватив талию, лишь крепче прижал её к себе. Агата почувствовала лёгкое головокружение. Она и не подозревала, насколько сильно сама хотела этого с того самого дня, как оказалась в его объятиях в прошлый раз. Теперь же она снова ощущала себя будто пьяной. Её едва не трясло, и если бы он не держал её сейчас так крепко, она, наверное, не смогла бы устоять на ногах. Обхватив ладонями шею Виктора, она чувствовала его частый пульс у себя под пальцами. Впервые в жизни ей нестерпимо хотелось ощутить больше, поэтому руки скользнули вниз, устремляясь к пуговицам на его рубашке, и в этот момент он вдруг отстранился. Его тёмные глаза смотрели на неё совершенно серьёзно, а у неё в голове было так пусто, что она никак не могла понять, причину этого взгляда. Он перехватил её ладони и спросил:
— Уверена, что хочешь этого? — В ответ она могла только тяжело дышать и молча кивать, стараясь вновь потянуться к нему. Виктор лукаво улыбнулся, и следующие его слова прозвучали, как последнее предостережение: — Сама сюда пришла. Не пожалей.
Ей было уже совершенно плевать. Огромный груз упал с её плеч, и ничто не должно было больше сдерживать. Единственное, что имело значение в ту минуту — это его руки, скользящие по её телу. Он стал первым, кто не внушал ей страх, и это спокойствие, которое Агата испытывала рядом с ним, позволяло ей расслабиться и, наверное, впервые в жизни узнать, каково это — получать удовольствие от чужих прикосновений. И даже когда платье упало к её ногам, и тёплые ладони Виктора коснулись голого тела, она вздрогнула не от подступающей паники, а от желания, вспыхнувшего где-то внутри.
Не разрывая поцелуя, он сам избавился от рубашки, и Агата тут же прильнула к его груди. Весь её разум заполнила острая необходимость быть ещё ближе, и она едва отдавала себе отчёт, когда опустила руки к его животу, а затем принялась дрожащими пальцами нетерпеливо расстёгивать ремень.
Вся комната словно наполнилась жаром, тело остро реагировало на каждое прикосновение и отзывалось на ласку, однако вся уверенность Агаты вмиг рассеялась, когда Виктор, сняв с неё бельё, бросил её на кровать и навис сверху. Её охватило оцепенение. В голове будто что-то щёлкнуло, и все мышцы напряглись, а глаза широко распахнулись. Агата нервно сглотнула, а Виктор замер над ней, пристально глядя ей в лицо.
— Ты всё ещё боишься… — прозвучало не то как вопрос, не то как утверждение.
Она молчала, неуверенная в том, что ответить ему. Ей действительно казалось, что она оставила этот страх далеко позади, но его отголоски всё ещё давали о себе знать. И всё же, Агата была не готова так просто отступать. Ей было хорошо с Виктором, и не хотелось, чтобы это заканчивалось. Она прикусила губу, а затем загадочно улыбнулась и обхватила его шею руками.
— Я знаю, как справиться с этим.
— И как же?
— Как ты меня и учил… — В пару ловких, хорошо заученных движений она перевернула Виктора на спину и сама оказалась сверху. Нагнувшись к его лицу, Агата прошептала ему в губы: — Нужно обрести контроль.
Вновь поцеловав его, она медленно опустила бёдра и начала двигаться. Спешить было некуда, и Агата не торопилась. Ей хотелось прочувствовать каждое мгновение. Этот опыт был для неё в новинку, однако ощущение контроля внезапно подарило ей неизведанное ранее удовольствие. Ей нравилось, как Виктор смотрит на неё снизу вверх, нравилось чувствовать жар его тела под собой и до дрожи нравилось двигаться на нём в том темпе, в котором она захочет. Полностью отдавшись моменту, Агата окончательно расслабилась. Мозг отключился, а тело начало жить своей жизнью, лишь повинуясь инстинктам и желаниям.
Закрыв глаза, она упёрлась ладонями Виктору в грудь и откинулась назад. Она и представить себе не могла, что близость с кем-то может быть такой приятной. Виктор крепко сжал её бёдра, а затем его ладони плавно двинулись вверх, очерчивая контуры её талии, и выше, лаская вздрагивающую с каждым толчком грудь. Агата выгнула спину, с губ сорвался тихий вздох, и она ускорила темп. Вцепившись ему в плечи, она потянула Виктора на себя, и, поднявшись, он тут же прижал её к себе, касаясь губами тонкой шеи. Не прекращая движений, Агата запрокинула голову, позволяя влажным поцелуям спуститься ниже, и когда его горячий язык коснулся её соска, из груди вырвался протяжный стон. Она крепко обняла его за шею и начала двигаться ещё быстрее.
Дыхание сбивалось, напряжение внутри росло с каждой секундой. Придерживая её за бёдра, Виктор помогал ей держать темп, но не перехватывал инициативу, позволяя всё делать самой. Обычно это не входило в его привычки, но он знал, что ей это было нужно, и она отлично справлялась. Агата прижималась всё теснее, стонала всё громче и несдержанней, впивалась ногтями ему в спину, пока наконец не сорвалась на крик и прогнулась в пояснице. Всё накопившееся напряжение наконец высвободилось, и тело пробила мелкая дрожь.
***
Сознание не сразу вернулось к ней. Последние минуты были как в тумане. Только отдышавшись и немного остыв, Агата смогла в полной мере осознать себя собой. Подняв ещё мутный взгляд на Виктора, она увидела лёгкую улыбку на его губах, и улыбнулась в ответ. Сейчас, лёжа в его объятиях, ей было так тепло и так безопасно, что это даже казалось чем-то нереальным. Агата потянулась и оставила на его губах короткий поцелуй, после чего села на кровати, окидывая взглядом комнату в поисках своей одежды. — Вот так сразу сбегаешь? — раздался за спиной чуть хрипловатый голос. — Есть у меня ещё парочка других незавершённых дел… Она уже собиралась подняться и начать подбирать с пола бельё, когда сильные руки схватила её за талию и потянули назад. Агата возмущённо замахала кулаками, но не смогла сдержать смех. Прижав её спиной к себе, Виктор мягко поцеловал её в шею и тихо прошептал: — И какие же дела могут быть так важны, что ты предпочтёшь их мне? — Месть. — Месть? Теперь в его голосе было слышно нотки искреннего удивления и любопытство. Агата вздохнула, но, устроившись поудобнее, расслабила плечи и заговорила. — До того как мы встретились, я танцевала в одном клубе… Знаю, работа сомнительная, но чаевые были отличные, и это были просто танцы, ничего большего. Клиентам не позволялось даже прикасаться к девочкам. И всё было хорошо, пока не появился один тип. Он был постоянным клиентом и по какой-то причине я ему, видимо, приглянулась. Другие девочки рассказывали, что он спрашивал обо мне каждый раз, когда у меня были выходные. Потом он пытался уговорить меня на личную встречу, пытался коснуться, будто невзначай, но я каждый раз сливалась с разговора. А в один день… хозяин клуба попросил меня прийти, и потом он просто затолкал меня в свой кабинет и бросил прямо в руки этого человека. Словно какую-то вещь. Оказалось, за меня заплатили кругленькую сумму. Так я в общем-то и оказалась в том пентхаусе. Недавно Рэйчел узнала для меня, что владелец клуба всё ещё работает в том же месте, и я решила, что пришло время свести счёты. — И, разумеется, ты решила не изменять своей привычке ввязываться в неприятности и просто пойти туда одна? — Это личное, Виктор. Я должна это сделать, и ты не станешь меня отговаривать. Или у тебя есть какие-то конкретные предложения? — Хм… — Он ненадолго замолчал, словно обдумывал что-то, зарывшись пальцами Агате в волосы и машинально поглаживая её по голове, а затем заговорил вновь: — Есть у меня пара мыслишек, как можно доступно объяснить ему, в чём именно он был не прав.
