Зов крови

            Закат окрасил небо красным. Снайпер сидел на камне и равномерно водил ножом по деревянной тросточке — вырезал очередную стрелу. Конечно, его стрелы были далеки от совершенства, но ими все равно можно было выстрелить из арбалета.       День клонился к вечеру. Парень провел рукой по забинтованному боку — последняя рана почти затянулась. Казалось, все начало потихоньку налаживаться. Снайпер стал более осторожен, начал планировать свои вылазки тщательнее. Была только одна проблема: к Железному городу приближался Ральф Шульц, которого все почему-то звали Стальноглазым дьяволом. Снайпер догадывался о том, почему его считают таким злым — неподалеку от города парень замечал какое-то новое строение с трубами, из которых пока ни разу не шел дым, но при этом они явно не сулили ничего хорошего. Также, забравшись однажды на самое высокое дерево в лесу, он смог разглядеть, что территория вокруг странного здания огорожена забором и колючей проволокой. Снайпер не понял, что это такое, но решил пока что туда не лезть зря.       В городе «фениксами» заправлял майор Бугенвиллея, и под его руководством быстро ликвидировали всех недовольных. Снайпер видел, как некоторых людей увозили куда-то на грузовиках. Но все, что он мог — это прятаться в этом лесу, изучать каждый его уголок и надеяться, что когда-нибудь это закончится. Хотя иногда парня посещала жутковатая мысль о том, что жить в этой странной войне ему проще, понятно, где враги, где свои, понятно, что делать. Если ни к кому не привязываться, то все не так уж плохо. А один он выживет, в этом Снайпер был уверен.       Снайпер отложил стрелу, встал с камня и потянулся. Пора было идти в бункер, ночью бродить по лесу не было ни малейшего желания. Даже лето в этих краях было весьма немилосердно прохладным. Парень натянул на голову капюшон, перебросил самодельный колчан через плечо и, сжимая в руках арбалет, неспешно зашагал по лесу в сторону бункера, вход в который был замаскирован под пень. Снег с веток уже окончательно стаял, теперь они покрылись маленькими нежно-зелеными листочками, а при закатном свете превращались в красивые темные силуэты. Снайпер любил лес, ведь только лес принимал его таким, какой он есть. Для людей он навсегда превратился в «уродца» после того, как получил этот мерзкий шрам на физиономии. Но лесу ведь всегда было все равно. Парень мог подолгу сидеть под каким-нибудь деревом, слушать шелест листьев и воображать, что это Лесные духи говорят с ним.       Внезапно Снайпер остановился и прислушался. Прямо в том направлении, куда он шел, был слышен хруст веток. Стараясь шагать как можно тише, он пошел туда, держа наготове арбалет. И точно: вскоре из-за деревьев показался заветный пень, рядом с которым стоял какой-то высокий и худой, как жердь, парень и явно пытался открыть вход, обеими руками ухватившись за «корни» пня. «Как так, никто же не знает про это место, — пронеслось в голове у Снайпера. — Я нашел его так много лет назад, и никто никогда не зарился на него».       Он вскинул арбалет и окликнул незнакомца:       — Эй! Ты чего там делаешь?       Высокий парень вздрогнул и тут же повернулся к нему лицом.       — Ой! — он поднял руки вверх. — Нет, не стреляй, пожалуйста! Я… я ничего не делал.       — Ну, как же, — Снайпер чуть приподнял одну бровь. — Ты очень усердно докапывался до этого пня.       Белые как снег волосы и нехитрую одежду незнакомца, состоящую из грязного свитера и брюк, шевелил ветер, у парня были мутноватые серые глаза. Даже при желании Снайпер не смог бы определить точно, сколько ему лет: в основном из-за огромного роста, явно не соответствующего возрасту.       — Что ты искал под пнем? — спросил он еще раз.       — Я…       — И не смей мне лгать: одна стрела и ты труп, понял?       — Да, понял я. Тут… под этим пнем люк в бункер. Его я и искал. Кажется, он именно здесь.       — Понятно. И откуда же ты знаешь про этот бункер? — Снайпер изо всех сил пытался сохранить спокойствие.       — Он принадлежит… то есть принадлежал моему деду. Он рассказал мне о нем давно. Но он умер.       — Вот как. Ясно. Кто еще знает про бункер?        — А… ты в нем живешь, что ли?       — Отвечай на вопрос! — Снайпер чуть перехватил арбалет в руках.       — Ну… моя подруга знает. Я сам ей сказал. Недавно.       — Где она?       — Тут, неподалеку. Мы хотели спрятаться там. Моя подруга ранена.       — Ясно.       Снайпер задумался. Конечно, он мог бы просто заставить этого паренька показать, где его подруга, а затем расправиться с ними обоими, ведь если кто-то посторонний знает о его убежище, то ничего хорошего это не сулит. Если он отпустит их, то есть вероятность, что они кому-то расскажут о секрете пня в лесу. Нет, этого никак нельзя было допустить.       — Где твоя подруга? Показывай! — сказал он.       Незнакомец вдруг нахмурил белесые брови, видимо, догадавшись о намерениях второго.       — Нет, — сказал он, опустив руки. — Можешь делать со мной что угодно, но подругу не тронь.       — Остатки совести не позволяют мне выстрелить в безоружного, стоящего на месте, — признался Снайпер. — Давай ты хотя бы побежишь куда-нибудь, чтоб было честно.       — Что?       — Я сам могу найти твою подругу, раз она неподалеку. Мне не нужны лишние свидетели, ничего личного. Можешь начинать бежать.       — Слушай, парень, давай договоримся! Я так понял, ты нашел этот бункер и решил тут спрятаться. Мудрое решение, про этот бункер и правда знали только я и мой дед. Но мне и подруге нужно убежище, пожалуйста. Дай нам воспользоваться твоим бункером, а потом мы уйдем.       — Начинай бежать, — холодно ответил Снайпер, заглядывая в прицел арбалета.       В глазах незнакомца блеснул неподдельный страх. Внезапно послышался шорох. Не сводя наведения стрелы с парня, Снайпер повернул голову: из-за деревьев на полянку вышла девушка лет пятнадцати-шестнадцати в потрепанной шерстяной накидке, сильно шатаясь и хромая. Она подняла исхудалое бледное лицо и посмотрела мутноватыми голубыми глазами вокруг.       — Что происходит, Алек? — спросила она негромко.       — Яна, не иди сюда! — крикнул вдруг парень. — Тут какой-то ненормальный, у него арбалет!       Девушка то ли правда не услышала его, то ли просто не поняла, что он крикнул, но она сделала еще несколько шагов вперед и вдруг упала на колени. Незнакомец, тут же переборов страх, кинулся к ней, опустился на колени рядом и стал что-то шептать ей на ухо. Снайпер прикрыл глаза: нет, он не сможет застрелить этих двоих. Убивать «фениксов» — солдат с оружием — это одно, а убивать ни в чем неповинных, да еще и почти одного с ним возраста… он просто не мог.       Парень вздохнул, переместил арбалет за спину к колчану и подошел к парочке. Незнакомец тут же заслонил собой подружку и осклабился.       — Ты доберешься до нее только через мой труп, уродец.       — А ты, я вижу, не заметил, что я арбалет убрал, значит, умом не блещешь. Хотя подозрение справедливое.       — Чего? — не поднял тот.       Снайпер сложил руки на груди:       — Значит, ты — Алек, а твоя подружка — Яна. И вы оба знаете про мой бункер. И что же мне с вами делать?       — Не знаю, что ты за хрен такой и как ты нашел бункер, но ничего ты нам не сделаешь.       Тут внезапно подала голос девушка:       — Пожалуйста, мы очень устали, дай нам отдохнуть в бункере. Может, мы что-нибудь придумаем после, мы ведь и так, и так про него знаем. Нам некуда идти, — она почему-то чуть улыбнулась бескровными губами. — И рассказать о бункере тоже некому. Прошу тебя, добрый парень, позволь нам остаться.       — Яна, я понимаю, что тебе плохо, но ты окончательно чокнулась? — не унимался парень. — Какой он тебе добрый? Он меня убить хотел.       Снайпер опустил глаза-омуты. Кулаки непроизвольно сжались. Что-то в этой девушке напомнило ему о сводной сестре Таисии, навеки погребенной под грудой камней на другом конце города. На миг ему даже показалось, что перед ним и сидит Таисия. Парень сказал:       — Ладно. Сделаем так. Затаскивай свою Яну внутрь, а там поговорим. Если она ранена, я… я дам вам бинты и лекарства, которые есть.       Он повернулся к ним спиной, Алек подхватил Яну на руки.       — И я не добрый… — тихо сказал Снайпер, уже шагая к «секретному» пню.       Рассудив, что Яна и так слишком слаба, Снайпер приказал Алеку отнести ее в дальнее помещение и уложить там. Оказалось, что в девушку кто-то выстрелил, ее верный спутник смог достать пулю, но кровотечение все продолжалось. Снайпер, сжав зубы и повторяя про себя мысль «раз уж начал — так закончи», молча обработал рану заново и туго перемотал ее бинтом. Все это время Алек стоял рядом, не сводя глаз с его рук, будто в любую минуту готов был броситься на нового знакомого. Яна довольно мужественно перетерпела всю боль, а также Снайпер с удивлением отметил, что она может смотреть ему прямо в лицо, не отрывая взгляда без единой нотки отвращения или презрения, которые он видел на лицах других горожан, когда случайно показывался им.       Когда парень наконец закончил с раной, Яна тихо спросила:       — А… ты так и не сказал нам свое имя.       Тот чуть сощурил темные глаза, но затем протянул ей какую маленькую склянку.       — Пей, — сказал Снайпер негромко и тут же жестом остановил начавшего было протестовать Алека. — Не бойтесь, оно не ядовитое. Наоборот: это поможет снять боль.       Яна послушно взяла склянку и разом выпила содержимое.       — Горькое, — тихо прокомментировала она.       — А ты думала, оно должно быть сладким? — риторически спросил он. — Это маковое молоко. От него ты уснешь. И больно не будет.       — А где ты это взял? — спросил Алек. — Маки же только в мае цветут, если не позже.       — Я давно… начал готовиться. Пойдем, поговорим.       Снайпер махнул рукой, и они вдвоем прошли в соседнее помещение, где сели при свете фонаря на койку и, прежде чем Алек успел опомниться, второй стянул ему руки веревкой и заставил усесться в другой конец койки.       — Вот. Так и будем говорить, — объяснил он свои действия. — Ты больше меня, наверняка, ты сильнее меня физически. Если что, отсюда я смогу выстрелить в упор.       — Тебе не кажется, что ты слишком подозрителен?       — Нет. Вы нашли мое убежище и поставили мою жизнь под угрозу. Проще всего, мне было бы убить вас обоих, но… я не могу.       — А ты… уже убивал, да? — спросил Алек с ноткой страха в голосе.       — Да, — просто ответил Снайпер. — И довольно много. Но то были солдаты. Или люди, первые напавшие на меня. А ты и твоя подружка… — он вздохнул. — Я не могу решить, что с вами делать. Расскажи мне об этом бункере. Кто твой дед?       — Себастьян Варди. А я — Алек Варди.       — Где я уже слышал это имя… — задумчиво произнес Снайпер.       — Наверное, в какой-нибудь книге о Долине духов, — пожал плечами Алек. — Дедушка много таких написал.       — Точно, — согласился второй. — Так, говоришь — этот бункер принадлежал ему?       — Угу. Дедушка рассказал мне о нем, перед тем как… ушел. А как ты нашел это место?       Снайпер немного подумал, но все же решил ответить:       — Случайно. Мне было одиннадцать, я сел на этот пень отдохнуть и понял, что он не настоящий. Хотя тут рядом много других пней, да и подделка весьма качественная, не подкопаешься. В общем, я на следующий же день проверил все карты этой местности, которые смог найти в библиотеке, но бункера на них не нашел. Стало быть, его намеренно не нанесли на карту.       — Да. Дедушка не хотел, чтобы кто-то знал про это место.       — Но ведь бункер кто-то построил. Не в одиночку же твой дед это сделал. Кто?       — Ну… — Алек замялся. — Если честно, я не уверен, почему бункер именно в этом месте и когда он тут вообще появился. Но явно задолго до войны.       — Когда я нашел его, — стал рассказывать Снайпер. — Здесь были небольшие запасы провизии и какие-то книги со странными рисунками. Я хотел сначала их сжечь, но потом просто сложил в дальней комнате — времени особо не было читать. Да и сейчас нет.       — Книги? Может, еще не изданные труды деда. Он посвятил Долине духов всю свою жизнь. Еще и вырастил меня. Жаль, что я часто пренебрегал его рассказами об этой Долине и считал это скучным бредом.       Пока Алек это говорил, Снайпер лихорадочно соображал. Мог ли Алек придумать всю эту историю о дедушке и его книгах в бункере? Наверное, мог. Но тогда откуда он узнал про бункер? Нет, не похоже, что он лжет. Да, и если лжет, то зачем? И еще эта девушка с ним. Эти двое явно друг к другу не равнодушны, это уж точно. Если о бункере и правда знают только они трое, это не так уж плохо. Игнорируя бубнеж Алека, Снайпер спросил:       — А твои родители? Они знают о бункере?       — Знали они или нет — уже неважно, так как мои родители мертвы. Уже очень давно.       — Вот как. Ну ладно, — Снайпер сложил руки на груди.       Они немного посидели в молчании, Алек полностью облокотился о стену и устало прикрыл глаза.       — Развяжи мне руки, а? — попросил он тихо. — Очень уж туго ты мне запястья перетянул.       — Нет, — отрезал Снайпер. — Развяжу, а потом твои эти руки у меня на горле сомкнутся.       — Ты действительно думаешь, я задушу тебя?       — Кто же тебя знает? — усмехнулся он. — Может, и просто головой о стену шарахнешь.       — Ты и правда настолько не доверяешь людям? Мы могли бы договориться. Не знаю, кто ты такой, но выглядишь ты как тот еще крутой перец.       — Договориться? О чем?       — Ну, чтобы прятаться тут вместе. Этот бункер был рассчитан на нескольких человек.       — Это так, я использовал только одну комнату. Но прятаться вместе…       — Ты же и сам сказал, что не знаешь, что с нами делать. Вот я и предлагаю. И потом… — Алек вдруг усмехнулся. — Я трус, законченный трус.       — Я бы так не сказал. Ты довольно яростно защищал свою подружку.       Алек только покачал головой. Снайпер немного подумал и сказал:       — Ладно. Твои доводы имеют смысл, а мне ничего не остается, кроме как довериться вам. Давай сюда свои руки.       Он вытащил из-за пазухи нож и легким движением разрезал веревку на запястьях Алека. Тот тут же стал их тереть, а потом спросил:       — Так как тебя зовут?       — Называй меня Снайпер.       — Хорошо, как пожелаешь, — видимо, он решил не задавать лишних вопросов. — Я сказал, что я трус, потому что знаю, что не смогу защитить ее.       — Никто никого не может защитить, не парься, — отмахнулся Снайпер. — Любовь и война вообще не сочетаются, зря ты в это влез вообще.       — Это не тебе судить.       Снайпер лишь пожал плечами.       — Я буду судить о чем захочу. Думаю, тебе лучше поспать.       Снайпер встал, освобождая ему место, а сам сел у стены напротив.       — Да не трону я твою подружку, зачем она мне нужна, — ответил он на еще не заданный вопрос. — Я тоже за сегодня устал.       Парень закутался в одеяло и выключил фонарь.       Следующие несколько дней прошли в относительном спокойствии и молчании. Яна почти все время отлеживалась в дальней комнате, Алек постоянно находился рядом, иногда разговаривая с ней в периоды коротких пробуждений. А Снайпер все ожидал от этой парочки ножа в спину, а потому решил пока не покидать убежище. Он наконец заинтересовался книгами в дальней комнате, которые сложил там очень давно, и они успели изрядно покрыться пылью. Их там было всего пять штук, а Алек не соврал: все они рассказывали о месте под названием Долина духов и ее обитателях.       Снайпер не совсем понял, как именно Себастьян Варди узнавал все, что было здесь написано (а вместе с тем было ли оно реально или автор просто вдохнул веселящего газа), но в первой же книге он наткнулся в оглавлении на главу о Лесных духах, которые его так интересовали. Парню вспомнилось лицо матери освещенное пламенем свечи. Вспомнились ее огромные синие глаза и встревоженный, чуть дрожащий голос. «Запомни, ты — Оскар Дэвиер и ты житель такта Амборы, — говорила она. — Лесные духи покинули нас за прегрешения, но однажды они вернутся и спасут нас, я уверена. Ты должен помнить это, но старайся никому не говорить, хорошо? Если спрашивают, назови только имя».       — Да, мама, я исполнил твое желание, — прошептал Снайпер себе под нос. Он тогда еще не понимал, почему так, но страшные заголовки газет в стиле «Такт Амборы сожжен до тла», говорили сами за себя. Парень обязан был разобраться в том, кто и почему уничтожил его родину. А также, кто он сам такой. Последний житель уничтоженного такта? Обладатель какой-то таинственной связи? Только Лесные духи знали истину. Если бы они хоть на миг показались ему…       Снайпер устроился у пня-бункера и открыл книгу на нужной странице.       «И из трупов однажды вырастут цветы», — прочитал он некий эпиграф к главе. На левой стороне разворота были изображены двое, собственно, Лесных духов: огромный волк, больше обычного, наверное раза в два-три с темной густой шерстью, странными голубыми глазами и торчащими клыками, а рядом с ним, будто на контрасте, небольшого роста девушка с зелеными волосами, доходящими до плеч. На ней было светло-зеленое платье, подол и область у плеч которого украшали большие розовато-белые цветы, а руки от плечей до самых кистей увивали тонкие лианы, похожие на ростки плюща, создавая «рукава» у платья. Ноги почти до колен обхватывали такие же лианы, образуя «босоножки». По сравнению с волком, лесная девушка казалась совсем маленькой. Хотя на вид ей было лет двадцать, большие зеленые глаза, щеки усеяны веснушками. В руках она держала посох, загнутый сверху вопросительным знаком.       Под картинкой стояла надпись «Юлиса и Аату». Значит, Юлиса — это девочка, а Аату — ее волк. Чуть склонив голову, Снайпер вдруг заметил, что, в зависимости от угла обзора, картинка меняется. В частности, у девушки на плечах появляется красный плащ с капюшоном и она становится более «очеловеченой» на вид, а вместо волка так и вовсе появляется рослый парень со странными выступающими вперед клыками, теперь похожий на вампира. «Так ты оборотень», — подумалось Снайперу. Он перевел глаза на текст и стал жадно читать:              «Я нахожусь в такте Амборы — одного из самых удивительных мест Империи. Именно здесь произрастает так называемый в народе Всевидящий Лес. Местные деревья намного выше обычных, их ветки намного толще, настолько, что по ним свободно может бродить среднего веса взрослый мужчина. Когда-то давно, около ста пятидесяти лет назад по этим исполинским ветвям и правда бродили живые люди. Их прозвали Лесными Шептунами за то, какими неуловимыми они были. Любое их передвижение по лесу напоминало лишь шелест листьев — шепот Леса. Шептуны занимались охраной такта Амборы, являясь самыми виртуозными лучниками в мире. Но, к сожалению, после первого пожара во Всевидящем Лесу, устроенного Джинорой Мэй Бъёрк, они исчезли точно также, как и их покровители — Лесные духи Юлиса и Аату.       Не думаю, что мне удастся когда-нибудь достучаться до этих загадочных духов и поговорить с ними воочию. Поговаривают, что они «покинули» свой народ — амборцев, после того пожара навсегда, хотя многие здесь все еще ждут их возвращения.       Джинора Мэй Бъёрк — девушка, что полторы сотни лет назад собрала все области будущей Империи воедино, впервые назвав их тактами. Именно ее считают символом самой свободы, но для кого-то, вроде жителей Амборы, она так и осталась осквернителем святыни — их Всевидящего леса. Фраза: «Крылья вспыхнули золотом, да остались в крови рукава» прекрасно иллюстрирует отношение местных жителей к этой неоднозначной особе, ведь, по сути, она лишила их главного — связи с Лесными духами, оставив им лишь ее осколки, что, похоже, никогда больше не будут собраны. Так уж вышло, что история Лесных духов тесно связана с историей Амборы (здесь и далее имеется в виду не город, а весь регион), так что мне придется провести для читателей небольшой экскурс в эту самую историю.       Амбора много лет находилась почти что в состоянии полной изоляции: ее обитатели не общались ни с кем из соседних регионов. Судя по довольно путаным рассказам местных жителей, первые люди в этом лесу появились около трех сотен лет назад. Это были беженцы, изгнанные за какой-то проступок из соседних земель и преследуемые другими народами. Они забрели в этот необычный лес с громадными деревьями, и он укрыл их от преследователей. Много дней бродили по нему эти несчастные люди, но затем, осознав, что идти им больше особо некуда, решили здесь и остаться, основав поселение. Первое время они жили прямо на деревьях, даже спали на их ветвях, примотав себя лианами к стволам и питались дарами леса, благо, он был ими весьма богат, в этом месте все цвело круглый год. Но, спустя какое-то время, люди освоились и решили переместиться на землю, буквально вырубив для себя место «под солнцем». Но, как только они общими силами повалили одно из деревьев, к ним вышла девушка в зеленом платье с огромным посохом в руках. Она представилась им Юлисой — духом Леса и Природы, и спросила, что они делают с ее деревом. Люди объяснили ей, что им некуда идти и ничего плохого они против нее не имеют, просто им требуется немного места, чтобы жить. Девушка же ответила, что никогда раньше не общалась с живыми людьми и такой опыт для нее был бы весьма интересен. Она разрешила людям остаться и даже показала им подходящее место для основания поселения у большого лесного озера. Впоследствии озеро приообрело название Колыбель, а город, выросший вокруг него, назвали Амборой. Так люди и Лесные духи стали сотрудничать.              Издавна Амборой управляла семья под фамилией Дэвиер. Последними известными ее представителями были три брата: младший Яспер и двое старших близнецов — Абель и Юджин. По моим сведениям, они являлись обладателями Всевидящего Ока леса — той самой силы, что позволяла им и их собратьям быстро узнавать положение во всем лесу, а также перемещаться по нему незаметно для обычных людей. Всевидящее Око леса — одна из способностей, которой владеет Юлиса и которую она передавала каждому члену семьи Дэвиер, как только он достигал совершеннолетия и тот мог координировать действия Лесных Шептунов с расстояния, передавая информацию шелестом листьев. Через несколько лет Дэвиеры даже изобрели специальные устройства, похожие внешне на свистки, что издавали звуки, услышать которые были способны только носители Всевидящего Ока и те, кого они покрывали своей силой, то есть только народ Амборы. Отличительной особенностью этого народа было то, что, хоть они и обладали довольно необычными боевыми единицами — фактически неуловымыми лучниками-снайперами — они никогда не нападали ни на кого первыми, только защищались. Их лес представлял из себя закрытую экосистему, им не нужно было общаться с другими поселениями и, по наставлению Юлисы, посторонних в свой лес они пускали с годами все реже и реже, предпочитая просто выгонять их предупредительными стрелами.       Так прошло много лет. Юлиса прослыла одним из добрейших духов, первая, кто осознанно контактировал с людьми, она почти перестала появляться в Долине духов, все больше играя с человеческими детьми. Для них она являлась в образе Красной Шапочки — девушки в красном плаще. Волк Аату же приказал своим сородичам обходить Амбору и другие человческие места стороной. Взамен люди обещали не злоупотреблять дарами леса и вести мирный образ жизни, никогда не забирать больше, чем им требовалось.       Но все хорошее рано или поздно кончается. И история дружбы людей и Лесных духов закончилась тогда, когда в Амбору заявилась Джинора Мэй Бъёрк со своим войском и Деструктивным Ониксом. Лесные Шептуны защищали свой дом яростно, но ей удалось захватить в плен одного из их главарей — Яспера Дэвиера, ведь сила ее Оникса была намного больше, чем возможности Всевидящего Ока, так как он предоставлял девушке силы всех Деструктивных духов разом, позволяя ей распоряжаться ими, как вздумается. Более того, фамильяром Джиноры был Кайю — дух Войны, которого Юлиса очень боялась, ведь война никогда не несла природе ничего хорошего.       Джинора же хотела узнать у Яспера Дэвиера секрет леса, который она все никак не могла взять силой. Яспер отказался говорить ей об этом, проведя несколько суток в заточении, он лишился разума, так и не сказав Джиноре ни одного слова. Девушка наслала на него безумие нечаянно, она все еще не умела пользоваться Ониксом правильно и во всех направлениях, не каждый день на тебя сваливается такая сила. Поняв, что Яспер Дэвиер далее бесполезен, Джинора уже занесла меч, чтобы убить его, но тут ее остановила внезапно пришедшая Юлиса. Ее, как духа Леса, очень расстроили действия Джиноры, она стала взывать к человечности Хозяйки Оникса, спрашивая у нее, зачем она это делает и просила обойти такт Амборы стороной. Джинора была непреклонна, она считала жителей леса неуловимыми демонами, и тогда Юлиса сама отняла жизнь Яспера Дэвиера, сказав Джиноре, что теперь его душу забрал лес, и попросила похоронить его тело где-нибудь в лесу. «И из мертвых однажды вырастут цветы, — сказала она Хозяйке Оникса. — А наших мертвых забирает лес». Затем Юлиса удалилась, сказав напоследок, что Джинора может поступать, как хочет, все равно она не в силах остановить духа Войны, которого кормит своими выходками.       Джинора Мэй Бъёрк нашла один из самых «нетривиальных» способов завоевания Амборы: она и ее солдаты «фениксы» подожгли лес с разных сторон. Множество людей погибло в ночь пожара: одни сгорели заживо, другие задохнулись. А также в эту ночь что-то «переклинило» в голове Юлисы и она, впервые за все существование Долины духов напала на человека (Джинору) самостоятельно, намеренно затащив ее в самое пекло своими лианами. Лесной дух нарушил правило о том, что Духи не нападают на людей лично.       Так бы и погибла Джинора, если бы ей на помощь вовремя не пришел Кайю. Юлиса, похоже, совершенно потеряла самообладание на фоне все разрастающегося пожара, но она напала и на Мятежного Кайю, пытаясь помешать ему, что для нее закончилось плачевно: своим мечом он сломал ее посох напополам и чуть ли не зарубил ее саму, но остановился, поняв, что если убить духа Леса, ничего хорошего явно не произойдет. Кайю забрал Джинору и сбежал, а Юлиса же осталась стоять на коленях посреди пепла и объятых пламенем деревьев, слыша отовсюду крики своих собратьев-зверей и стоны людей из народа Амборы.       Собрав все оставшиеся силы, девушка закричала в небеса, ее крик разнесся по всем окрестностям, над лесом Амборы нависли тучи и пошел дождь, постепенно превращающийся в ливень. Чтобы потушить страшный пожар, устроенный Джинорой, дождь шел почти неделю без остановки.       Аату нашел свою верную спутницу «спящей» на горстке пепла, совершенно обессиленую. Пожар уничтожил около тридцати процентов леса, еще около сорока оказалось серьезно повреждено, город Амбору затянуло дымом и пеплом, а сама Юлиса по итогу осталась ранена и озлоблена. Поговаривают, что первая ее фраза, обращенная к Аату, была «ненавижу людей», а, когда оставшиеся амборцы захотели приблизиться к ней, она прогнала их прочь, хоть и не выгнала из леса совсем.       С тех пор Лесные духи «покинули» лес Амборы. Они больше не показывались людям, хоть с того жуткого пожара и прошло больше ста лет, а лес потихоньку восстанавливался, он стал очень опасным местом. Амбора попала под контроль Империи, ее «лесная» культура активно подавлялась.       На момент моего визита, люди, живущие тут, почти утратили свою идентичность и память. Некоторые из них говорили мне, что в том пожаре сгинули и сами близнецы-Дэвиеры и их семьи, а другие рассказывали, что они сбежали и затаились где-то в глухих поселках далеко от главного города. Никто из народа Амборы более не получал Всевидящего Ока и никто более не встречал Лесных духов, Юлису и Аату. Многие даже злились на них, называя предателями за то, что они их бросили. Единственное, что осталось от древней культуры Амборы — это фраза «наших мертвых забирает лес», которую любят повторять, когда не хотят говорить о смерти.       Но также от нескольких людей я услышал странную информацию о том, что будто бы, если зайти глубоко в лес, в нем еще можно встретить смутную фигуру мужчины с черными блестящими глазами, растрепанными волосами цвета воронова крыла и с верным луком в руках: душа Яспера Дэвиера, последнего Лесного Шептуна, все еще бродит по этим местам, помогая заблудшим найти путь домой и пытаясь отыскать своих покровителей, что так много лет назад позвали его предков за собой».       Увлекшись чтением, Снайпер не заметил, как из бункера вылезла та девушка, Яна, кажется. На солнце ее щеки быстро порозовели, светлые волосы отливали золотом. Девушке явно стало лучше за последние пару дней. Она с интересом воззрилась на сидящего у пня Снайпера, будто пытаясь вспомнить, кто он такой, а потом тихо присела на траву рядом.       — Привет, — сказала она почти шепотом.       — Чего тебе? — угрюмо пробурчал он.       — Что читаешь? — полюбопытствовала она.       — Ничего.       Он захлопнул книгу, но Яна, очевидно, заметила название раздела.       — Ох, Амбора… — пролепетала она сочувственным тоном. — Эта книга была написана еще до второго пожара, если бы господин Варди знал о нем… мне так жаль, что весь этот такт уничтожили.       Снайпер ничего не ответил. Ему не очень хотелось разговаривать, хотя Яна вызывала в нем странное теплое чувство, но он не мог понять, какое именно. Она, тем не менее, не сдавалась и явно хотела наладить с ним контакт:       — Мы ведь так и не познакомились нормально. Я Яна.       Она протянула ему руку, и парень нехотя пожал ее.       — Зови меня Снайпер, не ошибешься, — ухмыльнулся он. — А ты читала когда-нибудь эту книгу?       — Угу. Частично. У меня дома такая была. Там много разных историй.       Она смотрела Снайперу прямо в обезображенное шрамом лицо, не отводя взгляда. Он все же задал мучивший его вопрос:       — Тебе разве не противно на меня смотреть?       Она покачала головой и произнесла тихо:       — Я никогда не смогу представить, что ты перенес. Противно мне или нет, ты в любом случае не заслужил видеть презрение у меня на лице. В конце концов, ты спас меня. «Противно, значит», — подумал Снайпер и сказал:       — Тебя спас твой приятель. Я просто позволил вам остаться.       — Просто хотела сказать тебе спасибо. Огромное.       И, прежде чем Снайпер успел что-то ответить, Яна вдруг аккуратно прижала его к себе и крепко обняла, обвив шею тонкими белыми руками. Парень не решился обнять ее в ответ, а наоборот слегка оттолкнул от себя:       — Эй, ты чего творишь? Отпусти меня.       Яна тут же отодвинулась. Снайпер не мог не признать, что объятие было ему приятно, а оттолкнул он девушку чисто из принципа. Но она все же явно смутилась, опустив голову, а потому он решил «загладить вину», продолжив разговор:       — Так… Алек мне уже рассказал там много чего. Теперь твоя очередь. Откуда ты?       — Мы с Алеком жили за лесом и наш поселок заняли «фениксы». Мы сбежали, бродили тут, пока меня не подстрелили. Это в общем-то и все.       Снайпер порылся в сумке и достал оттуда сложенную вчетверо карту.       — Покажи, где был ваш поселок.       Она ткнула пальцем в какую-то область за лесом, и парень тут же воскликнул:       — Там рядом находится то здание с трубой огороженное проволокой, которое я видел, сидя на дереве. Не знаешь, что это?       — Точно не знаю, но явно ничего хорошего. Дело в том, что… — она замялась. — Почти всех наших «фениксы» взяли в плен и отвели на эту территорию. То, что мы с Алеком сбежали — чудо. Он… он словно знал, что так случится. Сказал, что Стальноглазый Дьявол идет сюда.       — Это который Ральф Шульц? Чего вы все его так боитесь?       — Я не боюсь. Алек боится.       — Так вот, почему он сказал, что является трусом.       — У него есть причины, — туманно произнесла девушка. — Может, он сам тебе как-нибудь расскажет. Не думаю, что я вправе…       — Я понял. Ладно. А ты… видела этого Себастьяна Варди? Алек утверждает, что это его дед.       — Да, это правда. Я видела его в нашем поселке пару раз. Но он не пожелал со мной говорить. Он был… немного «отстраненным», если ты понимаешь, о чем я. Седовласый старик с печальными глазами. Многие считали, что он не в себе. Но ему ведь было много лет, это не удивительно. Да и потом… его родной сын и его жена, родители Алека, погибли довольно рано, как я поняла. Алек не очень хотел рассказывать.       — Его взяли в плен с остальными?       — Да, — она покачала головой. — Он… это очень странно, но за несколько дней до нападения он сказал Алеку, куда бежать. И мы сбежали по наставлению Алека, аккурат, чтобы наблюдать за захватом нашего дома.       — Почему он не воспользовался своим бункером? Если это вообще его бункер… Почему он сам не забрал вас сюда, а, просто сказал Алеку бежать?       — Не знаю. Про бункер он ему рассказал, просто его объяснения были немного туманны, и мы долго не могли найти это место. Но теперь у нас остались только его книги.       — Так и есть. Что там делает Алек?       — Спит. Он сказал, что ты так ни разу и не уходил никуда с тех пор, как нашел нас.       — Да, — просто согласился он. — И это плохо, потому что скоро припасы закончатся, я и так вам часть отдал.       — Ты не доверяешь нам, да?       — А с чего я должен? Я вас не знаю, вы приперлись не пойми откуда, рассказали мне веселую историю про этот бункер, и пытаетесь меня отсюда выселить.       — Мы не пытаемся, — тихо сказала Яна. — Мы с Алеком как раз обсуждали утром возможность жить тут втроем. Как ты на это смотришь?       — Негативно. Мне не нужны лишние рты, — он задумался. — Отпустить вас я не могу, но и довериться вам не могу. И убить… тоже. Не по моей это части — убивать невинных, ясно?       Он заглянул в лицо Яне своими глазами-омутами, будто намеренно пытаясь напугать ее, но девушка только улыбнулась.       — Ты хороший парень, — сказала она. — Да и всем сейчас трудно доверять друг другу. Но мы рассказали тебе правду, — снова та самая загадочная улыбка. — А вот ты не рассказал нам о себе ничего.       — Я и не должен. Это вы ко мне заявились, а не наоборот.       Яна вздохнула. Лицо Снайпера все еще находилось довольно близко, шрам разделял его надвое, искривляя нос и губы, а также, очевидно, этот дефект парализовал какие-то лицевые мышцы, отчего любые эмоции, особенно в области губ, выглядели ненатурально и по-настоящему жутко. Яна осторожно протянула руку и медленно провела кончиками пальцев по линии шрама, чувствуя загрубевшую кожу под ними, а парень слегка дернулся, но не отстранился.       — Могу я спросить… — сказала она тихо. — Это было очень страшно?       — Да, — просто ответил он, но ей показалось, что по интонации его голоса прошла трещина.       Девушка надеялась, что он что-то добавит, но Снайпер молчал. Ветер тихо шелестел в ветвях деревьев, холодок пронизывал их легкие одежды. Они не знали, о чем говорить. Снайперу хотелось встать и уйти, нет, убежать отсюда, чтобы не видеть этих двоих. Хотя, пожалуй, Яну он стерпеть еще бы смог. Что-то в ней было… что-то такое, чему и сам парень не мог отдать отчета. Он не влюбился, нет, ни в коем случае. Это чувство было иной природы.       Снайпер почти инстинктивно ткнул книжку Яне в грудь:       — На, положи на место, в дальней комнате.       Он встал на ноги.       — А ты?       — Я пойду все же прогуляюсь. Не могу больше этого вынести.       — Значит, все-таки решил довериться нам…       — У меня нет выбора, — усмехнулся Снайпер. — Ты… будешь за старшую?       — Чего? — засмеялась Яна.       — Ну, не чудите тут. И не трогайте ничего. Для профилактики, можете вообще не шевелиться и лучше вам сидеть внутри.       Она только веселее засмеялась. Снайперу отчего-то приятно было видеть ее улыбку. Он забросил свою потрепанную сумку на плечо и спустя пару минут скрылся за стволами деревьев.

***

      Снайпер сидел на покосившемся кресле кинотеатра и невидящим взглядом смотрел прямо перед собой. По какой-то неизвестной причине, проектор в этом зале не отключился, хотя явно сломался, и вот уже несколько недель непрерывно показывал на широком белом экране какой-то трясущийся кадр с довольно жутковатой детской площадкой с покачивающимися качелями и мерцающим в углу кадра солнцем. Скорее всего, какой-то довоенный фильм. Вместо звука в зале слышалось лишь тихое шипение.       Снайпер нашел это странное место не так давно, но оно ему понравилось. Пробраться в этот самый дальний и самый заваленный зал оказалось не просто, но все же худой и маленький ростом парень сумел буквально протиснуться сквозь небольшую щель в обвалившихся обломках потолка. Он сомневался, что взрослые смогут сюда пробраться, они даже пробовать не станут.       Таким образом этот зал стал некой «точкой» спокойствия для Снайпера, он мог часами сидеть и пялиться на экран. Конечно, найти проектор и сломать его не составляло особого труда, но тогда зал погрузился бы в полную тьму. Более того, в этой картинке с качелями единственный «посетитель» разрушенного кинотеатра усматривал какую-то свою красоту.       Рядом со Снайпером на соседнем кресле лежал рюкзак, набитый шоколадками и непонятного вида брикетами сухпайков, которые парень утащил с местного склада. С последней неудачной вылазки, которая кончилась ножевым ранением, он стал действовать осторожней и тише, а также наловчился вскрывать замки намного быстрее, чем раньше. Да и арбалет с его бесшумными выстрелами делал свое дело, хоть и использовался Снайпер им довольно редко. А найдя в одном из заброшенных домов старый крюк-кошку (мало ли что оставляли после себя покинувшие город жители), парень и вовсе стал использовать его для перелазывания с крыши одного здания на другое, хоть это и было довольно рискованным занятием. Снайпер не щадил себя: ему по большей части было почему-то все равно. Схватят — так схватят и пристрелят, выберется — так проживет еще пару дней. А до чего?       Парень вздохнул и провел рукой по лбу. Иногда, когда «темные» мысли совсем одолевали его, он спрашивал себя, что за сила заставила доктора Нэша появиться в ту ночь в темном переулке, чтобы подобрать его с рассеченным саблей лицом? Что за сила помогла ему успешно залечить рану Снайпера, хотя у того были все шансы «уйти в лес»? Очевидно, что-то хотело чтобы он продолжал жить… нет, существовать в этом грязном мире.       Парень точно не помнил, когда именно задумался о полной бессмысленности происходящего, но это глубокое и тяжелое чувство не покидало его вот уже много лет. В чем смысл их жизней? Жизней простых людей? Неужели в том, чтобы быть игрушкой духов? Или смысл в любви? Кто-то говорил ему, что смысл в любви. А разве Снайпер кого-то любит? Кроме отца, которого он не видел уже несколько лет, никого. В очередной раз вздохнув, Снайпер вдруг заметил на втором соседнем к нему кресле маленькую щуплую фигуру. Да, давненько он не видел Эдиту. Хотя она же говорила, что в лес не ходит. Недолюбливает Лесных духов. Она хотя бы может их встретить. «Мертвая» девочка повернула к нему голову, ее красно-черные глаза блеснули в темноте. Парню показалось, что она улыбнулась.       — Что это? — она указала на светящийся экран.       — Что именно? — спросил он вяло.       — Ну… эти качели шевелятся. Хотя они плоские. Я думала картинки не могут двигаться.       — Это не картинка, это кино. Ну, то есть, было им недавно. До того, как это здание разрушилось.       Все еще видя непонимание в глазах Эдиты, Снайпер вздохнул и поднял палец вверх:       — Ну, там, где-то наверху стоит такая коробка, называется проектор. Она излучает свет, который проходит через кадры, такие маленькие быстро бегущие картинки… э-э-э… так получается кино, насколько я знаю. Но сейчас, — он махнул рукой в сторону экрана. — Там что-то сломалось и картинки перестали бежать, поэтому оно и застряло. Понятно?       Эдита кивнула. И чего ей от него надо? Сколько ни оскорбляй, ни кричи на нее, она все равно появляется и болтает всякую чушь, действует ему на нервы. Маленькая мертвая тварь, что отбирает тех, кого он любит. Парень снова прикрыл глаза рукой и сказал:       — Если ты и правда дух Войны, то ты знаешь, когда она закончится, да?       — Нет. Я не знаю будущего. Это не так работает.       — А как это работает? Это ведь ты делаешь, да? Из-за духов происходят… всякие вещи.       Эдита помотала головой.       — Это люди поддерживают меня, а не я их. Чем больше ваших душ, тем Долина сильнее. Духи обучались у людей долгие-долгие годы. Я знаю прошлое, знаю войны прошлого, знаю все, за что воевали люди в прошлом, но… в будущее мне не заглянуть, я могу его лишь предчувствовать. Только Триединый повелевает такими вещами, как время.       — Триединый?       — Да. Первый из Долины. Время, пространство и эволюция. Поэтому его так называют.       — Понятно. И что этот Триединый, ты его видела?       — По правде говоря, нет. Он редко с кем-то разговаривает напрямую.       Эдита встала с кресла и тут же появилась в другом конце зала, у самого экрана. Она несколько раз ткнула пальцем в картинку, но полотно не шевелилось. Снайпер засмеялся.       — Что ты делаешь?       — Ничего.       — А про тебя ведь тоже есть в книжках? — парень говорил не очень громко, будучи совершенно уверенным, что она его слышит.       — В каких книжках?       — Ну… этих книжках про Долину, знаешь? Их писал какой-то Варли или Варди, я забыл…       — А! Себастьян Варди. Да, был такой… человек. Триединый почему-то разрешил ему свободно передвигаться по Долине. Тот еще приставучий товарищ. Да, я и с ним говорила.       — Слушай, а почему ты так легко мне это рассказываешь? Разве это не должно быть типа… секретным или вроде того?       — Ну, раньше так и было, насколько я знаю. Духи редко «общались» в людьми напрямую. Но я появилась уже в немного другое время. Мне ведь всего около полутора сотен лет.       — Ого. И ты видела эту… Джинору?       — Вживую — нет. Когда я появилась, она уже умерла.       — Но ты знаешь прошлое, так? Ты и про нее знаешь?       — Я знаю все то, что и мой предшественник, с некоторыми пробелами, правда. И про Джинору также.       — Тогда скажи, почему она… ну…       — Почему она пыталась сжечь лес Амборы?       — Угу. Что ей сделали деревья? Не могла она как-то по-другому, что ли…       — Зов крови, — оборвала его вдруг Эдита, вмиг оказавшись ногами на спине сиденья впереди.       — Что? Какой еще зов крови?       В этот момент в отдалении послышались какие-то голоса, и Снайпер замер на месте. Он подумал, что, хоть в это место не так просто забраться, но если его тут обнаружат, то солдаты наверняка не поскупятся и попытаются разобрать завал, чтобы добраться до него.       Голосов было несколько, но о чем они говорили, было не разобрать. Эдита бесшумно шагала туда-сюда по спинкам кресел, затем снова телепортировалась к экрану и просто прошла сквозь него куда-то за стену. Парень остался в одиночестве.              Голоса говорили, смеялись, до него даже донесся легкий запах сигарет. Нет, они не найдут его здесь. Заметив, что Эдита куда-то пропала, Снайпер с некой досадой подумал, что не успел расспросить ее дальше. Когда она решит заявиться в следующий раз было неизвестно, а ждать непонятно чего он не любил.       Парень помнил, что где-то в городе была библиотека, откуда он еще до начала войны стащил несколько книг, которых не нашел у Масгрейва дома. Как говорится, тебе можно все, пока ты не попадешься, так он и считал. Но то были книги, по которым он пытался соорудить себе лук и даже стрелял из него в лесу и по которым изучил некоторые азы вырезания всяких вещей из дерева.       А теперь его интересовали книги о духах Войны. Были ведь и такие, в этом нет сомнения. Вот только в бункере Снайпер таких не обнаружил. Он вообще мало знал о Долине, да и то, что слышал, больше относилось к Лесным духам. Если Эдите всего полторы сотни лет, то до нее, во времена Джиноры, был кто-то другой.       Пока Снайпер обо всем этом раздумывал, голоса стихли, и он смог вылезти из своего укрытия. Эдита так и не появилась.       Уже бредя по лесу к бункеру, парень наткнулся на следы шин грузовика, причем довольно глубокие, будто здесь проехали не один раз и совсем недавно. И следы эти вели куда-то в сторону далекого здания с трубами. Снайпер решил пройтись немного по следу, пока не стемнело.              Треска веток все равно было не избежать, как бы тихо он не старался шагать. Но, похоже, волноваться было нечего: ночью по лесам особо никто не ходил. Несколько раз мимо парня проскакивал заяц, заставляя его замереть на месте. В некоторых местах деревья были срублены под корень, видимо, чтобы не мешать проезду машин. Уже почти дойдя до края леса, Снайпер вдруг заметил что-то темное, лежащее у края импровизированной «дороги». Он осторожно подошел и ткнул, как ему вначале показалось, мешок палкой подобранной неподалеку. «Мешок» перевернулся, оказавшись трупом. Снайпер вздохнул и, присев на корточки, всмотрелся в «находку». Это, кажется, была женщина в длинном коричневом свитере, но без нижней части одежды. В свитере не было карманов, так что при себе у нее ничего не нашлось. Зато парень обратил внимание на другое обстоятельство: оба запястья женщины представляли из себя абсолютное месиво, покрытое коркой засохшей крови. Он попытался представить себе, как у нее получилось так разворотить собственные руки и пришел к неутешительным выводам, осмотрев кисти рук трупа с длинными почерневшими ногтями. Вполне возможно, что она сделала это сама, просто с помощью ногтей. Оставался последний вопрос: кто оставил ее здесь и что же довело ее до такого отчаяния, что она решилась «вскрыться» таким отвратительным способом?       Снайпер оттащил труп от «дороги» и прикрыл его ветками, затем присел неподалеку на пень и отметил линию, образованную шинами, на своей карте. Так и выходило: она вела от городских ворот, через лес к странному зданию и, судя по всему, грузовики (а это были все же грузовики, парень уже видел такие шины раньше и мог отличить их следы) ехали именно от города к зданию с трубами, а не наоборот. Снайпера посетила мысль о том, что завтра, возможно, они поедут обратно. По крайней мере, для того, чтобы здесь что-то проехало, вырубили довольно много деревьев, вполне вероятно, что они будут использовать эту «дорогу» и дальше.       В любом случае Снайпер наметил место, откуда можно было проследить за следами — из небольшой низинки в которой, если лечь и прикрыться ветками, по его расчету, будет довольно сподручно наблюдать. Похоже, грузовики проехали тут около пяти-шести часов назад, так что он придет сюда завтра утром и затаится среди деревьев.       Когда Снайпер добрался обратно до бункера, то застал Алека и Яну сидящими неподалеку от заветного пня и рассматривающих какую-то книжечку. Еще заслышав его издали, Алек вскочил, но как только младший вышел из-за деревьев, сел обратно.       — Вы слышали, как что-то ехало? — спросил Снайпер.       — Где ехало? — поднял голову Алек.       — Вот с той стороны, откуда я пришел.       — Я слышала, — подала голос Яна. — Я хотела пойти посмотреть, что это, но…       — Ты что, совсем дурочка? Не знаешь, что от непонятных звуков надо прятаться?       — Я и спряталась, — нахмурилась она. — То есть мы спрятались. Ты что-нибудь принес?       Снайпер помотал головой.       — Нет там ничего. В смысле, солдаты заняли город, так что те, кто остался из гражданских, ведут в общем-то обычный образ жизни.       — Как думаешь, мы можем податься к ним? — спросила девушка.       — У тебя есть документы?       Она отрицательно качнула головой.       — Вот и у меня нет.       Снайпер присел на корточки и странно усмехнулся:       — Технически, мы теперь — никто. Я, конечно, предполагал, что что-то будет, но не так внезапно. Отец говорил, что Железный город относительно спокойный регион, не знаю, что им тут не понравилось.       — Так у тебя все же есть отец?       — У нас у всех есть отцы, — он как-то неопределенно взмахнул рукой. — Знаешь, это такие люди, которые необходимы, чтобы ты появился на свет.       Яна кисло усмехнулась. Алек все это время сидел, не поднимая головы, и натурально крутил книжечку из стороны в сторону, будто забыл, как читать. Снайпер щелкнул пальцами у него перед носом.       — Эй! Ты там чего, в параллельную вселенную ушел? Что-нибудь скажешь?       — Мир — это бесконечная спиральная реальность, — произнес Алек каким-то очень отстраненным голосом.       — Так, ясно, — засмеялся Снайпер. — Не наливай ему больше, Яна, что бы вы тут не пили.       — Так мой дед говорил, — продолжил Алек. — Но я не знаю, что это значит.       — Твой дед практиковался в произнесении случайных фраз в случайное время, что ли?       — Да нет же!       Алек захлопнул книжечку, но Снайпер выхватил ее у него из рук.       — Что вы вообще тут делали? — он полистал книжечку. — Это что еще за хрень? Многие страницы книжечки были исписаны каким-то текстом, но Снайпер не понял ни слова: это не было похоже на язык Империи ни в каком его виде. На листах встречались также не очень опрятные рисунки, в частности он смог рассмотреть изображение какой-то башни посреди озера.       — Что здесь такое написано? — спросил Снайпер наконец.       — В том то и дело, что я не знаю, — пожал плечами Алек. — Дед… не особо распространялся о своих делах, но хранил эту книжечку, как зеницу ока.       — А какой это язык вообще?       — Без понятия. Со времен завоевания территорий Империи Джинорой языки тактов превратились местами в диалекты друг друга, но большинство говорит и пишет на общем языке, как в Железном городе. Эти… «значки», — подобрал Алек слово. — Не похожи ни на один диалект.       — То есть твой дед знал какой-то непонятный язык и даже писал на нем, но не научил тебя?       — Нет. Он… слушай, это довольно трудно объяснить, понятно? Мой дед, Себастьян Варди, прожил очень долгую и трудную жизнь, у него было много тайн, которые он так и не успел мне раскрыть. Или не захотел. Он вообще пытался… пытался оградить меня от этого всего. Хотел, чтобы у меня было нормальное детство. Я думаю, что он очень сильно расстроился из-за смерти своего сына, моего отца, разочаровался во всем, во что верил, а потом… нас еще выгнали из Ляйдена, и он совсем раскис.       — Ты жил в столице?       — Угу. Но мы переехали сюда, когда мне было девять. Дедушка… дал себя схватить солдатам. Сказал, что он слишком стар, чтобы прятаться по лесам.       — Так он знал, куда они их девают? Людей, в смысле.       — Он знал только то, что за этим стоит Ральф Шульц, и что он отправляется на последний разговор с ним. Похоже, я больше его не увижу.       — Понятно. Я видел здесь недалеко следы колес от грузовиков и какой-то труп, лежащий возле них.       — Да, их увезли на грузовиках, — сказала Яна. — И моих… тоже.       — Прискорбно, — констатировал Снайпер. — Значит, идти смотреть на грузовики не имеет смысла. Там внутри всего лишь люди, интересного ничего нет.       — Всего лишь? — вспылил вдруг Алек. — Тебе что, вообще все равно, что происходит?       Он попытался выхватить у Снайпера записную книжечку, но тот отдернул руку.       — Нет, это пока побудет у меня. Все равно мы не можем прочитать, что тут написано.       — Это не твоя книжка, — сказала Яна негромко.       — А ты попробуй отбери, — оскалился он.       — Да твою ж мать, — вскочил вдруг Алек. — Это все, что у нас осталось от нашего дома и от того, кого мы любили. И ты не имеешь права так говорить о тех людях. Что, если… если этот твой отец тоже был там сегодня, в этих грузовиках?       — Нет, его там не было, — твердо ответил Снайпер и сделал глумливое подобие поклона. — Прошу прощения великодушно, Алек Варди, но я не имел чести знать вашего великого деда, так что мне его не жаль и меня не начнет мучать совесть от отобранной у вас книжки. Если я буду за всех печалиться, у меня печаль закончится.       — Ах ты мелкий паразит!       Алек двинулся на Снайпера, выставив руки вперед, Яна схватила его за запястье.       — Пожалуйста, не надо, Алек. Все и так плохо, а вы еще хотите затеять драку.       — Это он хочет, я не хочу, — ответил ей Снайпер, увернувшись от удара.       Несколько минут Яна наблюдала целое представление, состоящее и взбешенного Алека и уклоняющегося от его замахов Снайпера, у которого, к слову, это выходило весьма лихо. Они были совершенно разной комплекции: маленький и щуплый Снайпер и высокий длиннорукий Алек, что позволяло первому виртуозно уходить от атак второго.       — Да зачем тебе моя книжечка? — взмолился Алек наконец.       — У меня есть идея по поводу того, как ее прочитать.       — И какая же это идея?       — Если она сработает, я дам тебе знать. Если нет — просто верну тебе книжечку, не бойся, в таком виде она для меня также бесполезна, как для тебя. Дай мне пару дней.       — Откуда мне знать, что ты не врешь?       — Ниоткуда. Но мы можем тут плясать до утра, а у меня уже есть планы на ночь, я хочу хоть немного выспаться, знаешь ли.       Алек замер на месте, тяжело дыша.       — И в эти планы входите вы двое, — закончил предложение Снайпер.       — Что ты хочешь сделать? — спросила Яна.       — В одном из покинутых районов в супермаркета засели какие-то мародеры. Может, вроде нас ребята. Я хочу их ограбить, но как бы неудобно это ни было, одному это сделать будет тяжело. Так что вы поможете мне.       — А если не поможем? — Алек сощурил глаза.       — Алек, скажи, что лучше: быстро умереть от пули или медленно умереть от голода? — усмехнулся Снайпер. — То-то же. В худшем случае нам пустят пули в затылки, и это будет быстро. А вот от голодухи ты можешь хоть через месяц сдохнуть, и это будет неприятно.       — А можно мы вообще не будем умирать? — спросила Яна еще тише, чем до этого испуганным голосом.       — Можно, я разрешаю. Живи вечно, — кивнул Снайпер.       — Я серьезно.       — Серьезно? У меня есть некое подобие плана. Я однажды был в этом супермаркете и я знаю, как туда пройти. Мародеры — это тебе не организованные солдаты, они, может, напуганы больше, чем мы.       — Это уж вряд ли, — пробурчал Алек.       — Но есть хорошие новости, — воскликнул Снайпер. — Я следил за ними некоторое время до того, как встретил вас. Их там человек семь, не больше. Они выставляют трех людей на дежурство ночью и спят. Если мы убьем тех троих незаметно, то дальше дело пойдет лучше. Но нужно будет сделать это одновременно и быстро. Нас как раз трое.       — Ты сдурел?       — У меня есть вот это, — Снайпер указал на арбалет с прицелом. — И к нему еще парочка его «родных» стрел. Я застрелю одного и прикрою кого-то из вас, если что-то пойдет не так.       — И чем же можно так тихо убить? — спросил Алек.       — Ножом, конечно. Ты вон какой рослый. Как на меня, маленького, нападать, так это ты можешь, а как делом заняться, так ты струсил. Знаешь, сколько там они наворовали в первые дни еще? Мы тут сможем несколько месяцев сидеть. Больше вариантов, где достать припасы, у меня нет. Можете еще к солдатам пойти, они вас на грузовики погрузят и увезут в далекие дали.       — Я никогда никого не убивала, — сказала Яна.       — Ну вот и попробуешь, деточка, — засмеялся Снайпер. — Вы как малые дети. Бить надо ножом в шею, чтобы не кричал. Хватаешь сзади, затыкаешь ему рот, и бьешь. Со спящими я справлюсь сам. Яна, может, не справится, но как минимум одного вам надо прикончить самим, ибо я не успею с арбалетом так далеко пробежать, они с разных сторон обычно ходят и могут наткнуться на трупы друг друга. Я вам покажу, как там все. Идет?       Он протянул Алеку руку. Тот нехотя пожал ее. Снайпер зевнул.       — Ладно, я пойду спать, надеюсь, не просплю нужное время.       И, прежде чем Яна и Алек успели что-то сказать, он забрался в бункер и скрылся из виду. Парочка переглянулась.       — Мне кажется, или этот парень не особо дружит с головой? — Алек покрутил пальцем у виска. — Как там твоя нога?       — Нормально.       Яна подошла ближе и заглянула ему в лицо.       — Послушай, Алек, я понимаю, что все произошло так сумбурно, но, пожалуйста, не надо все время сердиться.       — Он бросил меня и ни хрена не объяснил! А теперь он там сдохнет, а я, похоже, сдохну в этом супермаркете.       — Успокойся. Никто не сдохнет.       — Ты доверяешь этому парню? Он даже имени нам своего не назвал.       — Ну, убивать он нас не собирается. Да и потом: вариантов у нас не так уж много, — Яна вздохнула. — Снайпер прав: мы просто никто сейчас, и схватить нас для «фениксов» — первое и самое удобное дело, если мы будем в городе и попадемся им на глаза. Так что пойдем лучше спать.       — Извини, — Алек погладил Яну по плечу. — Я просто очень нервничаю. Все произошло почти так, как говорил дедушка. Но я боюсь, что дальше все может пойти наперекосяк.       Она взяла его за руки:       — Этот Ральф Шульц еще даже не приехал. Мы здесь и сейчас вдвоем, и мы живы. Это главное, все остальное пока не имеет значения, слышишь?       Алек медленно кивнул.       — Я люблю тебя, — сказал он. — И не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.       — Я тоже тебя люблю.       Яна встала на носки, и они поцеловались… ***       Тело грохнулось прямо к ногам застывшего на месте Алека. Стрела торчала точно из виска — Снайпер попал идеально. Вдали мигнул фонарик — их «теневой спутник» побежал дальше.              Алек выглянул из-за автомобиля, за которым прятался, кивнул Яне, и они вдвоем подхватили труп под руки и кое-как засунули на задние сиденья автомобиля, а затем один за другим перебежали за соседнюю машину.              — Снайпер сказал, что один ходит здесь кругом, а другой бродил на крыше, — прошептал Алек. — Он пошел за тем, который ходит с той стороны. Нужно найти и убить третьего, пока он не заметил, что мы этого грохнули.       Яна кивнула, чуть дрожа. Они вдвоем сидели на парковке у супермаркета, и то и дело выглядывали из-за машин. План у Снайпера был простой по сути, но сложный по исполнению: он полагал, что мародеры также станут использовать огнестрел только в самом крайнем случае, чтобы не наделать шуму (кроме, возможно, того, который на крыше, но он явно стоял там просто для оценки обстановки, что ему не помогло, так как Снайпер рассматривал их всех через прицел), а потому убивать они будут только если подойдут близко. «Главное — не давать им кричать, чтобы они не переполошили тех, что внутри», — сказал Снайпер Алеку прежде, чем они начали.       — Видишь что-нибудь? — спросила Яна шепотом.       — Да. Вон он идет, у самой стены. У него фонарь.       Алек вытащил нож. Яна выглянула наружу: действительно, из-за угла вышел темный силуэт и медленно двинулся вдоль стены, водя фонарем в разные стороны.       — Как мы его убьем? — спросил Алек. — Если он заметит нас, то поднимет крик.       — Не поднимет. Я… я отвлеку его, а ты встань где-нибудь дальше и всади ему нож… как Снайпер показывал. Хорошо?       — А если он…       — Все будет нормально, — Яна криво усмехнулась. — Он не станет стрелять в растерянную и плачущую шестнадцатилетнюю девушку.       Алек кивнул и, дождавшись, когда свет фонаря проскользнет в другой стороне парковки, отбежал, пригибаясь к самой земле, чуть дальше, и спрятался за каким-то фургоном. Яна прижала руку ко рту и громко всхлипнула, а затем привалилась к дверце автомобиля, которая лязгнула достаточно гулко, чтобы свет фонаря сверху дрогнул и начал приближаться.       — Кто здесь? — раздался даже чуть испуганный голос. — Я вооружен, предупреждаю.       — Я… — дрожащим от волнения голосом ответила Яна. — Мне нужна помощь, пожалуйста… я здесь, за машиной.       Яна услышала шаги и в следующую секунду перед ней возникли две ноги в замызганных брюках, а яркий свет на миг ослепил ее. Девушка прикрыла лицо рукой.       — Я… извините, я не знала, что здесь кто-то есть, — пробормотала она.       Яна никак не могла рассмотреть лица того, кто ее нашел, но по голосу это был какой-то парень лет двадцати пяти.       — Ты что здесь делаешь? — спросил он. — Одна?       — Д-да, — ей довольно просто было сыграть растерянность на фоне общего волнения. — Простите, я просто очень хочу есть. Я не знала, куда податься.       — А разве вам в городе не раздают всякую дрянь? Проваливай отсюда. Хотя…       Парень нагнулся и вдруг схватил Яну за подбородок.       — А ты миленькая. Сделаешь, что попрошу, дам пожрать.       — Хо-хорошо… — у нее по щекам потекли вполне ненаигранные слезы.       Парень схватил ее за локоть, и в этот момент на него сзади напал Алек. Выскочив из-за фургона, он с разбегу напрыгнул на незнакомца, закрыв ему рот и одновременно всадив нож в горло сбоку. Послышался стон, затем хрип, и незнакомец повалился прямо на Яну, которая зажала себе рот, видимо, чтобы не закричать самой и отпихнула дрожащее тело ногами. Алек присел, вытащил нож и тут же всадил его еще раз в шею уже со стороны позвоночника. Кровь толчками выплескивалась из раны и в полутьме казалась совсем черной. Свет фонаря, на стекло которого попала кровь, стал красным, и Яна выключила его. Тело совсем обмякло. Алек посмотрел на свои руки, а затем на нож.       — Он… он умер? Совсем?       — Наверно. Ну, он не шевелится.       — Давай, нам нужно запихнуть его куда-нибудь.       Яна помотала головой. Она смотрела на уже, очевидно, мертвого парня с немым ужасом и никак не могла оторвать взгляд. Алек вытер нож, а затем и руки об одежду убитого, заметив, как дрожат пальцы.       — Простите… — пробормотал он в каком-то исступлении. — Надеюсь, его душа найдет покой в Долине…       Яна ничего не ответила. В этот момент со стороны магазина раздался вопль, так внезапно, что они оба дернулись.       — Это Снайпер? — спросила Яна с ужасом в голосе.       — Нет, крик женский. И он изнутри супермаркета.       Вопль повторился чуть тише. Где бы ни находилась эта девушка, ей явно пришлось несладко. Алек схватил Яну за руку и они вдвоем подошли к стене супермаркета и двинулись вдоль нее к колонне за углом, поддерживающей козырек, у которой они условились встретиться со Снайпером.       К их удивлению, он уже был там, стоял, опершись на колонну плечом, его невысокую фигурку трудно было различить в темноте. Он огляделся и махнул парочке рукой. Луна спряталась за облаками, стало совсем темно, но в этой темноте Яна вдруг ясно различила огонек, что виднелся из-за частично разбитых стекол супермаркета среди стеллажей.       — Ну, чего вы так долго? — прошептал Снайпер.       — А ты чего так быстро? — спросил Алек.       — Да они дебилы какие-то, у меня прицел в лунном свете сверкнул, так там парень прямо ко мне пошел, идиот. Это было проще простого.       — А ты слышал крик?       — Угу. И я даже знаю, что это.       — Что?       — Это наше прикрытие. Они там притащили какую-то девку и напились. Нет ничего проще, чем нападать на пьяных.       Снайпер, казалось, был в самом хорошем расположении духа и его ничего не смущало. Яна боязливо схватила Алека за руку. Снайпер указал на разбитое окно.       Они пролезли внутрь, стараясь не издавать ни звука, но хруст битого стекла все равно мог бы привлечь внимание. Где-то дальше слышались пьяные возгласы и смех.       Супермаркет оказался не особо большим: ряды стеллажей, парочка из которых лежали друг на друге, словно упавшие доминошки, парочка холодильников, два прилавка со стороны двух разных входов и разбросанный по всему периметру мусор. Пахло сигаретами и еще чем-то кислым.       — Они в комнате персонала, — сказал Снайпер, указав на дверь за прилавком.       Эта самая дверь вдруг с грохотом распахнулась и оттуда буквально вывалились двое силуэтов с бутылками в руках. Они, придерживая друг друга, направились к поваленным стеллажам. У одного в руке была лампа, а у другого, похоже, бутылка.       — Что будем делать? — спросила Яна.       Снайпер вскинул арбалет и махнул рукой вдоль ближайшего стеллажа.       — Они сейчас там пройдут, я выстрелю в одного. У меня долгая перезарядка, так что тебе придется прикончить второго сразу же. Сможешь?       Алек кивнул, чуть побледнев и направился к пьяной парочке. Стрела пробила голову одного из них насквозь. Повалить второго на землю оказалось довольно простым делом. Похоже, он даже не понял, что произошло. Алек и Яна затащили трупы под поваленные стеллажи, а Снайпер, забрав стрелу, направился к двери и заглянул в замочную скважину.       — Да, они там, — прошептал он, когда парочка подошла. — Один дрыхнет, второй доказывает, что инстинкт размножения у него главный.       — Гадость, — буркнула Яна. — Не хочу этого видеть.       Снайпер пожал плечами и вдруг аккуратно толкнул дверь плечом, вскинул арбалет и выстрелил. Девушка завопила громче прежнего, и он пулей вылетел обратно в торговый зал.       — Твою ж мать, чего она так орет? Я даже не понял, куда я попал. Она разбудит второго.       За дверью послышались шаги и какой-то стон, то ли раненого, которого Снайпер таки не добил, то ли его проснувшегося товарища.       В этот момент произошло внезапное: дверь открылась и оттуда выскочил, очевидно, последний живой мародер в этом здании с пожарным топором в руках. Снайпер не успел среагировать, как он замахнулся на стоящую прямо напротив Яну. Зато успел Алек, хоть и не совсем успешно: он схватился за рукоять топора, смягчив силу удара, но лезвие все равно вошло ему в плечо, и он бухнулся на колени от неожиданности и внезапной боли. Снайпер всадил незнакомцу нож куда-то под ребра и тот наконец рухнул на пол. Топор выскользнул у него из пальцев и со звоном упал на кафельный пол.       Яна вскрикнула и опустилась на колени рядом с тяжело дышащим Алеком, левая рука которого безвольно повисла вдоль тела.       Снайпер же прошел за дверь и увидел поистине чудесную картину: в самом углу за многочисленными полками на полу валялся грязный окровавленный матрац, на котором, поджав под себя ноги, сидела вся также перепачканная кровью девица лет восемнадцати на вид со связанными руками.              Рядом валялся труп со стрелой, торчащей откуда-то из шеи. Снайпер усмехнулся и мысленно похвалил сам себя: даже так он смог попасть почти точно, хотя целился все же немного повыше — в голову. Но, судя по всему, стрела угодила в какую-то артерию, так как кровь каким-то чудом оказалась разбрызгана даже по стенке.       Девушка мутноватыми глазами посмотрела на него: слезы на ее грязных щеках проделали светлые дорожки, отчего выглядела она очень жалко. Она забилась в угол, прижав к себе связанные руки и пытаясь прикрыться как могла.       В другом конце комнатки было еще несколько матрасов и какого-то тряпья: видимо, здесь эти мародеры и спали. Снайпер вздохнул и открыл дверь в торговый зал, подперев ее деревянным ящиком из-под яблок, найденным неподалеку.       Яна сидела около Алека, она уже успела разорвать на нем рубашку и теперь осматривала рану на плече.       — Давай, тащи его сюда, — сказал Снайпер. — Вон у них сколько бухла, можно сразу и продезинфицировать.       Алек поднялся на ноги сам и, опираясь здоровой рукой о стену, прошел в комнату. Яна пошла за ним, мельком взглянула на незнакомую девушку.       — А с ней что будем делать?       — Я разберусь, — буркнул Снайпер. — Займись лучше своим героем дня.       Алек сел на матрац, Яна стала рыться в сумке в поисках бинтов, а Снайпер протянул ей полупустую бутылку водки.       — Пусть он только в рот тряпку какую-то возьмет, а то еще один такой вопль, как сегодня, и у меня уши лопнут.       — Я еще жив вообще-то, — отозвался Алек негромко. — Называй меня по имени.       Снайпер только отмахнулся и подошел к незнакомой девушке, которая, заметив, что он приближается, заскулила, как побитая собака.       — Что ж ты, тварь, кричишь, как резаная, — Снайпер медленно опустился на корточки. — Видишь, из-за тебя моего приятеля топором огрели. Знаешь, как это больно?       Девушка помотала головой со спутанными волосами, но ничего не ответила. Снайпер вытащил стрелу из шеи трупа.       — Ну вот, она сломалась, — он взглянул на девушку. — Из-за тебя сломалась.       Та снова промолчала.       — Ты чего как немая? Как орать, так ты первая, а как нормально общаться, так не хочешь.       — Снайпер, не издевайся над ней, — попросила Яна тихо. — Не видишь — плохо ей.       — Хорошо, что я не девушка, — ответил он и снова перевел взгляд на незнакомку. — Ну, будешь со мной говорить? Смотри, я не страшный, у меня вот — стрела сломана, я ею уже не выстрелю.       — Ладно… ладно… я… только не убивайте, — взмолилась девушка.       — Да кто ж тебя трогает. Расскажешь мне, что спрошу — и беги себе на все четыре стороны.       Девушка закивала. Снайпер встал на ноги, ткнул носком голый труп, из которого только что вытащил стрелу, а затем, схватив его за обе руки, медленно утащил за дверь, куда-то в глубины торгового зала.       Когда он вернулся, то услышал громкое шипение Алека: Яна щедро плеснула ему водкой по плечу. Незнакомка наблюдала за этим с матраца, все также молча сидя в луже крови. Снайпер бросил в нее куртку, от чего та вскрикнула.       — Прикройся что ли. И слезь оттуда, уже вся обмазалась.       Девушка повиновалась, медленно и неуклюже сползла на пол, кое-как набросив на себя куртку. Парень достал нож и, заметив ее испуганное лицо, недовольно пробурчал:       — Руки давай сюда. Или ты так ходить будешь?       Она протянула ему перетянутые веревками запястья, и Снайпер одним движением разрезал их. Девушка чуть улыбнулась, но затем опустила взгляд.       — Как зовут? — спросил он.       — Хина.       Она безуспешно куталась в куртку, то и дело переминаясь с ноги на ногу, мелкая дрожь пробегала по всему ее телу. Снайпер спрятал нож.       — Давно ты здесь? — спросил он.       — Один день. Моя мама, наверно, с ума сходит.       Она сдвинула темные брови, по щекам вновь потекли слезы, на что парень тут же замахал руками.       — Ну, достаточно. Не реви, ненавижу слезы. Побежишь к своей маме, как миленькая.       Но Хина явно не была намерена успокаиваться, а от слов Снайпера, казалось, расстроилась еще сильнее и теперь стояла, размазывая слезы по чумазому лицу. Парень покачал головой: разговор с ней явно придется отложить до утра, как минимум.       — Все-все, ладно. Успокойся. Я уже ухожу. Можешь пойти в зал, найти себе там шмотки какие-то. Давай, иди.       Снайпер слегка толкнул девушку в бок. Она, всхлипывая и оступаясь, вышла куда-то за дверь.       Снайпер не прогадал: в супермаркете даже при беглом осмотре нашлись неплохие запасы законсервированных продуктов. Похоже, эти ребята захватили это место когда все еще только начиналось и сидели здесь довольно давно, иногда подворовывая в других местах. В любом случае пока парень набивал их сумки разными вещами, вплоть до найденного в холодном подвале магазина картофелем, который, впрочем, успел наполовину сгнить, Яна перевязала Алеку плечо и, оставив его лежать на матраце, вышла в зал.       Очевидно, все важное и нужное предыдущие «постояльцы» сложили примерно в одном месте в складских помещениях, где сейчас рыскал Снайпер, а потому полки были совершенно пусты. Яна брела в полутьме меж стелажами, имея возможность наконец рассмотреть все как следует. Хотя, откровенно говоря, рассматривать было нечего. Это место навевало неопределенное уныние, полутемные силуэты магазинных тележек в дальнем конце зала напоминали клетки. Где-то неподалеку чем-то шуршала Хина. При мысли о ней, у Яны к горлу подкатывал горький ком страха. Может, и правду, лучше прятаться в лесу с Алеком и этим непонятным Снайпером, чем торчать в городе, где происходит неизвестно что, а солдаты и мародеры творят, что хотят на улицах.       Не то, чтобы в Империи было спокойно раньше, но таких масштабных вещей не случалось уже давно. Еще после внезапной смерти Джиноры и пропажи ее дочери все пошло наперекосяк и, насколько Яна помнила из уроков истории, грызня за власть продолжалась еще несколько лет, пока не была поделена между несколькими семьями. В первую очередь право властвовать получили братья Джиноры и ее муж — семья Бъёрк, затем к ним, после небольшой войны, присоединилась семья Канвальдов — дети предыдущего правителя. И наконец, спустя несколько десятков лет пришлось отдать несколько тактов под управление Тауберов, которые подняли восстание. Но ирония была в том, что все они в итоге оказались сидящими в одном зале в Ляйдене и сами по себе, похоже, врагами не являлись. Еще с таинственной пропажей Хлои Джиноры Бъёрк все стало сложнее.       Ральф Шульц, которого так боялся Алек, служил семье Бъёрк верой и правдой уже около двадцати лет и теперь его, похоже, прислали сюда «регулировать» ситуацию. Хотя, по сути, все семьи выступали как одна сила, было ясно, что между ними что-то происходит и то странное здание на горизонте лишь очередное место для «ссылки» предателей. Бесспорно, семье Бъёрк все равно негласно принадлежит большая часть территорий, как носителям «крови» Джиноры, но они были не дураки попередвигать фигурки на доске. Яна точно не знала, но, похоже, дед Алека и правда мешал кому-то, если его аж выгнали из столицы.       Она успела обойти магазин кругом, пока раздумывала об этом, а когда вернулась в комнату, то обнаружила Снайпера сидящим у стены с запрокинутой головой.       — Что ж ты своего суженого бросила? — спросил он насмешливо.       — Я не бросила. Просто… пошла проветриться.       Алек застонал и перевернулся на бок.       — Как он? — спросил Снайпер у Яны.       — Вроде нормально.       — Это я к тому, что нам нужно будет уходить отсюда скоро. И лучше пока не рассвело.       — Может, посидим здесь один день? — предложила Яна, присев рядом с ним.       — Ну, пара часов у нас есть, — он пожал плечами. — Если Алеку станет совсем плохо, то останемся, конечно.       Хина вернулась в комнатку и, оттащив один матрац в другой угол, легла там, явно показывая, что не намерена общаться.       Снайпер совсем сполз по стенке и теперь полулежал на каком-то тряпье, вперившись взглядом в давно не работающий холодильник с распахнутыми дверцами. Яна вскоре перебралась к Алеку на матрац. Наступила тишина, в которой слышалось только тяжелое дыхание раненого и периодическое шуршание переворачивающейся на разные бока Хины.       Так прошло некоторое время, а затем Яна села и сказала, обращаясь к Снайперу:       — Если хочешь, поспи, я все равно не могу уснуть. Я посторожу, ладно?       — Как хочешь, — буркнул Снайпер и закрыл глаза.       Но заснуть сегодня не удалось и ему. Вернее, он задремал, но кошмар, тот же, что и раньше, разбудил его обратно. Ночь, лес, хриплое дыхание матери и шаги. Снайпер постоянно слышал звук шагов во снах. Неумолимый преследователь, так он мысленно называл этого неизвестного, что вечно догонял. От него не было возможности убежать, не было возможности спрятаться или откупиться. Он просто шел следом. Постоянно, неотвратимо, как сама смерть. Может, это и была она, ведь самого главного действующего лица собственного кошмара он ни разу не видел, как и не смог узнать, кто это был в реальности. Снайпер знал, что ответить, если бы его спросили что такое смерть. Он бы сказал: «Смерть — это неумолимый преследователь. Его нельзя отвлечь, его нельзя подкупить, с ним нельзя договориться и от него не скроешься. Он всегда позади».       Утыкаться носом в волосы матери было так приятно, но этот сон каждый раз заканчивался одинаково: «Лес зовет меня», — говорила мама и уходила в чащу. За этим следовал страшный звук: «Тра-та-та». И мама больше никогда не выйдет из леса. А он, Оскар, продолжал бежать, только вот сон был не таким, как реальность: не было ни волка, ни Масгрейва с его факелом, был лишь неумолимый преследователь и шаги. Да, шаги продолжались, они приближались к маленькому Оскару, становились все громче, все страшнее и все неотвратимее. Он бежал и бежал, падая и поднимаясь, чувствуя боль в подвернутой ноге и спертое дыхание так, будто все это происходило взаправду. А тот, другой, не отставал. Вот он уже у Оскара за спиной. Послышался лязг, а за ним тот зловещий звук: «Тра-та-та!».       — Мама… — пробормотал Снайпер и резко открыл глаза.       Яна склонилась над ним.       — Ты весь вспотел, — сказала она шепотом. — Что-то приснилось?       — Просто кошмар… — выдохнул он и провел рукой по мокрому лбу.       Яна сочувственно сдвинула брови, а Снайперу вдруг стало отчего-то совестно. Он сел, опершись спиной о стену и сказал:       — Слушай, я подумал… грубовато это прозвучало там, у бункера. Про родственников. Жаль, конечно, что их увезли.       — Может, они вернутся. Ну… может, их увезли что-то делать, строить там… не знаю.       — Сомневаюсь. Тут дело в чем-то другом. А у тебя там кто оказался?       — Мама… — смущенно ответила Яна. — И старшая сестра.       — Понятно.       Снайпер обвел взглядом комнату.       — Что ж, я сегодня больше не усну, — констатировал он уставшим голосом.       — Я тоже, — она покачала головой.       — Пойдем, что ли, там походим, — он указал на дверь в торговый зал. — А то разбудим твоего Алека и эту… девицу.       Яна кивнула, они вдвоем вышли за дверь и медленно двинулись вдоль стеллажей, поглядывая то на выбитые в некоторых местах стекла, то на груды пыли и мусора под ногами.       — Так… а сколько тебе лет? — она попыталась заглянуть ему в лицо, но парень отвернул голову.       — Какое сегодня число? — пробурчал он в ответ.       — Э-э-э… ну вот после двенадцати наступило десятое.       — Ха-ха… стало быть, я пропустил собственный День рождения. Он был вчера. А мне казалось, я помню, какой там день… мне четырнадцать, значит.       — Оу, ну… с Днем рождения тогда! — Яна улыбнулась. — Подарков у нас еще долго не будет.       — Да ты что? Мне вот целый магазинчик подарили. Я фактически король этого супермаркета.       Снайпер сделал несколько шагов вперед, развернулся и сложил руки за голову.       — Не ходи так — еще упадешь, — нахмурилась Яна. — Король супермаркета, принц госплана.       — П-ф… да нет у нашего государства никакого плана, разве не видишь?       — Ну, сто лет же как-то жили и было неплохо.       — Что изменилось?       — Началось с того, что поезд в Ляйдене взорвался. Вместе со всеми, кто там был. Ты совсем плохо знаешь всю эту историю, да?       — Нет, про поезд я знаю, как же. Дальше непонятно как они дошли до решения уничтожить целый огромный такт Амборы.       — Думаю, по нарастающей. Они ведь так и не выяснили, почему и кто конкретно взорвал поезд. И скинули все на Амбору. Кстати, Алек говорил мне, что в том поезде была жена этого Ральфа Шульца и она погибла вместе со всеми.       — Бывает. Не всем же жить на белом свете.       — Ты правда настолько отбитый? — Яна скрестила руки на груди. — Мог бы хоть сказать, там… «Печально», я не знаю, а не такое.       — А что я не так сказал? У них взорвался какой-то гребаный поезд с сотней-другой бесполезных столичных, а они, якобы за это, но без особых доказательств, уничтожили огромный лес вместе со всеми, кто там жил. А до этого, лет сто назад, пытались уничтожить его в первый раз. Тебе не кажется, что чаша весов с поездом немного не дотягивает до чаши весов с целым тактом?       — Я просто сказала про поезд. И то, и другое ужасно. Но люди везде одинаковые.       — Нет, я так не думаю, — Снайпер покачал головой, наконец повернулся обратно и снова пошел рядом с Яной. — Я думаю, что люди в Империи отличаются. Именно поэтому у нас все вот так, а не иначе. Нам нельзя быть вместе, так как одни явно считают себя получше других, раз позволяют себе сжигать целые территории. И Джинора — тому яркий пример. Кто ей сказал, что так можно было?       — А кто сказал, что нельзя? — Яна сжала кулаки. — Я не оправдываю ее, просто… мне кажется, там все было не так просто.       — Что не просто? Деревья — это не просто? Они себе там росли, никого не трогали, но потом заявилась какая-то рыжая шлюха и решила, что ей все можно.       — Да в том то и дело, что никто и не говорил ей, что нельзя. Она не смогла взять Амбору другим способом, придумала такой.       — Хороший способ, мне нравится. Класс. А теперь они решили повторить ее подвиг, но как-то переусердствовали, да? Ах бедные, у них взорвался поезд, что же делать?       Снайпер театрально схватился руками за голову, Яна уже открыла рот, но он не дал ей сказать:       — Я считаю, что люди разные, потому что по разному мыслят. Как-то… как-то так сложилось. Одни тут, другие там. Одни воюют, другие только обороняются и хотят, чтобы их оставили в покое. Одних ведет Мятежный дух, кем бы он там ни был, других — Лесные духи, которые ничего этого не хотели. Они хотели просто существовать с людьми, но те оказались настроены агрессивно и показали себя во всей красе. И заметь — те, которые там жили, до такого не додумались и не смогли удержать Амбору, это было… знаешь, это было не в их крови, а в крови народа Джиноры. Такой себе… Зов крови, — Снайпер вдруг вспомнил то, что сказала ему Эдита. — И у многих людей он противоположный.       — Некоторые вообще не признают Долины духов, если ты забыл об этом, — наконец смогла вставить Яна испуганным голосом. — То, что ты так фанатично веришь в это — не очень хорошо. Пока ты там спал, ты сказал фразу: «Лес забрал ее». Ты правда так сильно веришь во все это?       — Я верю, что Лесные духи вернутся и все станет, как раньше. Я пытаюсь в это верить.       — Послушай, я кое-что тебе скажу. Всегда было так, что одним плохо, а другим в это время хорошо. Пока Амбора процветала, места, где жила Джинора, были в упадке. Как-то так вышло. У Джиноры и правда была… некая мотивация, возможно, сильнее, чем у других. Мы никогда не будем знать всю правду.       — Зачем ты мне это говоришь? Если бы я встретил Джинору прямо сейчас, я бы ее здесь и удавил. Но, к сожалению, она уже и сама умерла. Хотя чего там — потомки ее семейки устроили нам этот кипиш сейчас.       — Я просто пытаюсь тебя успокоить, — Яна опустила взгляд. — Чего ты так завелся? Ты злишься на Алека, потому что он родился в столице?       — Я злюсь… я… я просто не понимаю, как оно все так вышло. И почему. Если сто лет все было не так уж плохо, то на что их так триггернуло? Как будто там кто-то один сидел, думал, вспомнил, что в том поезде умерла его любимая собачка и решил отомстить.       Он потер лицо руками, а потом сказал уже тише:       — Ладно, я понимаю, ты просто пытаешься найти центральную позицию. Все люди одинаковые из костей и мяса и всех тебе жалко. Понимаю. Мать свою жалко, жену этого идиота жалко, Амбору тоже жалко. Если всех жалеть, решения не найти.       — Я и не ищу решение. Я просто девушка, Снайпер. Я просто рассуждаю о том, как и из чего получаются всякие вещи. А вот ты явно что-то ищешь. Что не так?       Он закусил губу, но потом все же ответил:       — Хорошо, я скажу тебе, так как сам начал кипятиться, но не смей болтать об этом Алеку, мало ли, что он там подумает.       — Я не скажу. Что не так? — повторила она.       — Дело в том, что Амбора — это мой дом. То есть, он был им до того, как на него напали «фениксы». Еще сто лет назад Джинора пыталась уничтожить мою родину, так как решила, что там живут демоны. Вот только демон — это она сама и все, что она породила, — Снайпер развел руками вокруг. — А примерно пять лет назад они сделали это снова. Ее «фениксы», вернее, их идейные продолжатели.       — Оу… извини.       — Они убили вообще всех, кого я знал. Просто так, потому что… потому что им захотелось, видимо. Но мы не демоны. Я что, похож?       — Нет… — выдохнула Яна.       — У вас хороший такт. Правда. Здесь очень мило. Но я хочу обратно свой.       — Прости меня, Снайпер, я не знала. В смысле, у меня в городе где-то есть тетя. Она меня плохо знает, но она хотя бы есть. А ты…       — У меня есть отец, это правда. Он… он мне не родной, но все равно отец, он спас меня и вытащил из умирающей Амборы. Но он единственный, кто остался. И да, по ночам мне снится всякая разная чушь про ту роковую ночь, которая повернула мою жалкую жизнь куда-то не туда и превратила Амбору в выжженную пустыню. Я просто хочу домой, но… я не знаю, где теперь мой дом. Ну, я все сказал. Теперь ты довольна? И если хоть заикнешься об этом Алеку, я тебе задам. Хотя девчонок бить нехорошо, но все равно не говори никому. Не любят здесь таких, как я.       — Извини. Правда. Я не думала, что все так. И… потом. Я просто…       — Просто, непросто. Я понял, тебе нечего сказать.       — Ну, тогда… спасибо за доверие, Снайпер.       — Да пожалуйста.       Он остановился у груды магазинных тележек и пнул ногой одну. Яна спросила:       — А твой отец… ты знаешь, где он?       — Примерно. Они организовали что-то вроде сопротивления, но «фениксы» отогнали их подальше отсюда. Не знаю точно, куда. Он там. И я думаю, мы встретимся, когда все закончится. Вот только…       — Что?       — Ну, во-первых, его семья, та, которая родная, погибла. Дочь и жена. Я был в лесу, когда они шмальнули по городу, это меня и спасло. А так… я бы тоже валялся где-нибудь под грудой камней.       — А во-вторых?       — Посмотри на мое лицо внимательно. Ничего странного не видишь?       — Ты боишься, что таким он тебя любить не будет, что ли? Да ладно. Если он не бросил тебя в Амборе, то почему бросит из-за какого-то шрама на лице?       — Да откуда я знаю. Я плохо разбираюсь в людях, ясно?       — Ну, он ведь любит тебя, если правда любит, то примет любым. Вроде так это устроено.       — Что? Любовь? — Снайпер усмехнулся. — Ты знаешь, как устроена любовь?       — Нет. Просто предполагаю, — Яна теперь действительно выглядела уставшей. Похоже, ее таки вымотал этот разговор.       — Любовь — это сложно… — отмахнулся Снайпер. — Ты чего бледная такая? Устала уже наконец?       — Да. Ты очень… тяжелый человек.       — Какой уж есть.       Он скрестил руки на груди. Яна зевнула, но затем сказала грустно:       — Мы все что-то потеряли. Я не думаю, что тут можно просто найти какой-то выход.       — Так ты его и не ищешь.       — Мы — всего лишь подростки, — пожала плечами Яна. — Что мы можем сделать?       — Ну, ты могла хотя бы выбрать сторону.       — Что?       — Нет смысла защищать тех, кого ты не знаешь. То, что тебе не особенно интересна Амбора — это понятно, но ты и не выказываешь никакой агрессии по поводу тех, которые отобрали у тебя твою семейку. Наоборот: ты вон про поезд как заговорила.       — А все должны быть такие как ты, да? Озлобленные на весь мир, агрессивные и неадекватно веселые? Ты себя слышал там, в лесу? Что это такое было? Для тебя убивать людей — как семечки щелкать, да? Что тебя так веселит все время?       Снайпер только покачал головой.       — А, я поняла, — Яна усмехнулась. — Тебе просто нравится смотреть, как все остальные страдают. Твой дом сожгли и ты посчитал это высшей несправедливостью. А теперь война здесь — и тебе весело от того, что все остальные проходят твой путь, так что ли? Типа… война расставила все по своим местам, а тебе теперь можно бегать с веселой рожей и доставать кого захочется?       Она тяжело дышала. Снайпер нахмурился, отчего его и без того не особенно красивое лицо стало еще страшнее. Яна невольно вздрогнула.       — Да пошла ты знаешь куда… — прошипел он. — Кто ты вообще такая, чтобы указывать мне, что делать, а что не делать, а? Я буду злиться на того, на кого захочу и убивать того, кого пожелаю. Мне вообще все равно. Я могу делать, что хочу, и ты мне не мать, чтобы учить, поняла?       — Ну и чем ты лучше этих «фениксов» тогда? Чем ты лучше Ральфа Шульца?       — Чего? Он тут при чем?       — Ну, не просто же так он получил свое странное звание — Стальноглазый Дьявол. Наверно, убил кучу людей. И чем ты лучше его?       Они уже успели пройти круг по торговому залу и вернуться к двери подсобки. Оттуда вдруг донесся стон Алека, и Яна резко развернулась, так что Снайпер не успел ничего сказать ей в ответ. После этого разговора он только сильнее разозлился.              Подумав о том парне, который бродил здесь по крыше, Снайпер решил забраться туда и посмотреть, не лежит ли там что-нибудь интересное. Способ пробраться туда он нашел достаточно быстро: в одном месте чем-то пробило крышу и через образовавшийся пролом можно было пролезть наверх. Очевидно, мародеры, что были тут до них, так и попадали сюда.       Парень без особых усилий залез на один из стеллажей, слегка подскочив, ухватился руками за края пролома, и выкарабкался на крышу, где его тут же обдало холодным ночным воздухом. И тут он увидел то, от чего у него на пару секунд перехватило дыхание от удивления и страха одновременно: неподалеку от пролома на каком-то каменном блоке лежала огромная блестящая винтовка, которую он почему-то не заметил раньше. У винтовки был прицел и на конце длинного ствола виднелось черное утолщение — глушитель. Этот парень на крыше имел вполне реальные шансы пристрелить Снайпера первым, но, похоже, он не успел даже прикоснуться к своему оружию. Это при том, что у других они нашли только ножи и топор, которым рубануло Алека.       Снайпер медленно подошел к винтовке, присел и взял ее в руки. Эта штуковина была явно потяжелее арбалета, он смог бы стрелять из нее, только оперев на что-то. Но главное — она, по идее, стреляла без звука.       Только парень начал осматривать коробочку с патронами, которых в той оказалось всего несколько штук, как откуда-то сбоку раздался голос:       — Что, нашел себе игрушку под стать?       Снайпер повернул голову: Эдита стояла на самом краю крыши, сложив худенькие руки на груди.       — С Днем рождения, — она засмеялась, хотя этот «птичий клекот» трудно было назвать смехом. — Дарю.       — Это ты, что ли, ее наколдовала?       — Да нет, что ж ты глупый такой. Валялась она здесь все время. Это я так, пошутила.       — Ладно. Как-то я так подставился. И этих двоих, получается, подставил.       Эдита только махнула рукой и повернулась лицом к краю крыши. Снайпер встал рядом с ней и посмотрел вниз.       — Как думаешь, — пробормотал он. — Я умру, если прыгну вниз или только ноги сломаю?       — Ноги сломаешь, — снова отмахнулась девочка.       Над горизонтом уже стало подниматься солнце. Начинался новый день. Ветер толкал Снайпера в спину, и он все же решил отойти от края на пару шагов, заметив, что длинные волосы Эдиты почему-то не развеваются и вообще никак не реагируют на порывы ветра.       — Слушай, Эдита… дело есть, — сказал он.       — Ко мне? — она снова развернулась к нему лицом и указала пальцем себе в грудь.       — Угу. Поможешь?       — Ну, это смотря, что ты хочешь.       — Ты можешь… перевести кое-что?       — В каком смысле?       Снайпер достал из сумки на боку книжечку, отобранную накануне у Алека и потряс ею в воздухе.       — Вот это. Здесь что-то написано, но мы не можем понять, что.       Эдита подошла ближе, он раскрыл книжечку и протянул ей, но девочка наоборот убрала руки за спину так, что ему пришлось положить ее на землю. Эдита также присела на одно колено.       — Что это за язык? — спросил парень. — Знаешь его?       — Конечно, — ответила та. — Это… очень древний язык. Очень.       — Хорошо… — медленно проговорил Снайпер, подумав, что больше она ему ничего не скажет по этому поводу. — И что там написано?       — Конкретно на этой странице?       — Ну, хотя бы.       Красно-черные глаза Эдиты блеснули, и она стала читать с выражением, абсолютно не запинаясь:       — Неужели мои надежды напрасны? Что помешало? Смерть второго Оникса так сильно повлияла на третьего? Третий Хозяин Оникса не подходит, он просто… просто не такой человек, который мог бы справиться с такой силой. Неужели он унаследовал не характер матери, а характер своего настоящего отца? Так, получается. Значит, мы все обречены. Влюбленные люди становятся безрассудными… Влюбленные духи становятся одержимыми безумцами, так мне сказал Триединый, и он был прав. То, что случилось с Кайю нельзя обратить вспять. Если бы только я имел возможность общаться со вторым Ониксом, когда она была еще жива. Как я мог знать, что все так обернется?       — Стоп, — сказал Снайпер. — Что это за бред?       — Откуда я знаю? — Эдита подняла голову. — Это ты попросил меня прочитать.       — Это книжечка принадлежала Себастьяну Варди, тому старику, которого ты должна знать, так ведь? Что он имел в виду?       — Может, ты дашь мне дочитать страничку?       — Ну… читай.       Она снова взглянула на текст.       — Джинора погибла не на пустом месте. Что-то или «кто-то» убило ее умышленно, я почти уверен в этом. Да, у нее было много врагов, но тут что-то другое. Я написал «Легенду о Кайю», но я и сам толком не знаю, как она закончилась, глупо, право же. Но теперь я вспомнил. Был только один дух, что не пожелал говорить со мной ни в каком случае — Уотан. Он даже не пустил меня в свой сектор Долины.       Тут Эдита вдруг усмехнулась и пробормотала что-то похожее на: «А я и не знала, что Псих такой гордый…», а затем продолжила чтение:       — Уотан ненавидит людей, никто так не ненавидит их, как дух Безумия, даже Война. У Триединого был идеальный кандидат на роль фамильяра Оникса, но Кайю спутал ему карты и теперь все идет не так, как он хочет, а забрать Оникс он не может. Я чувствую, как Уотан стоит у меня за спиной. Он зол и расстроен, и это плохо, очень плохо. Я знаю, что мне недолго осталось и не хочу умереть от безумия, только не так. Ох, Триединый, подай мне знак, если ты на нашей стороне. Но, похоже, что это не так. Совсем не так. Я не могу попросить этого у Эдиты, значит, я попрошу это у ее старшего брата Кайю. Он скоро будет здесь, и я попаду прямо ему в руки. И тогда я, может быть, увижу моего Хокана. И тогда все будет хорошо. Это так иронично. Кайю выиграл, а я проиграл. Долина бросила меня и, может быть, я и правда зря туда сунулся. Некоторые вещи лучше никогда не знать, они существуют вне нашего понимания. На что я потратил свою Жизнь? Может быть, смерть Хокана — это просто плата за то, что я сунулся в чужой дом и пытался узнать его тайны?       Эдита замолчала. Снайпер вдруг расхохотался.       — Это его личный дневник, что ли? Вот это у мужика шиза была, я представляю. Бедный Алек, как он с ним жил? Это же какие-то не особо связные наброски мыслей.       Она только покачала головой, но ничего не ответила.       — Ты же знаешь об этом, Эдита, не так ли? Ты прекрасно поняла, о чем он писал, этот полоумный старик? Может, пойдешь Алеку расскажешь, чтоб честно было?       — Нет, — коротко отрезала она.       — Почему? Ты же мне показалась, покажись и ему.       — Как ты там сказал внизу? Я могу делать, что хочу? Ну вот и я делаю, что хочу. Забери свою книженцию, не интересная она.       Снайпер решил ей не перечить, подобрал книжечку и спрятал в сумку.       — Лучше посмотри туда, — Эдита указала рукой куда-то вперед.       Парень поднял голову и тут же увидел то, на что указывал тоненький пальчик: вдалеке, в небе, вился черный дым, как раз с того места, где находилось здание с трубами.       — Заработало… — прошептал он. — Оно и правда заработало.       Снайпер вдруг упал на колени.       — Они убивают их там, да? — спросил он у Эдиты.       — Угу.       — И этого… деда Алека тоже уже того?       — Нет… его еще нет… — пространно произнесла девочка.       — А можно их как-нибудь оттуда, ну… вытащить? Что они там делают с ними? Просто тупо убивают?       — Тут уж как Стальноглазому Дьяволу будет угодно, — произнесла Эдита с какой-то ноткой благоговения в голосе, но вдруг нахмурилась. — Ты бы это… поосторожней был, что ли. Я понимаю, ты лихой парень и все такое, оттого мне и нравишься. Может, даже понравился бы моему брату, будь он здесь.       — Э-э-э… ладно. Я просто… скажи мне, Эдита, за что это все? Почему так?       — Ты же говорил, что тебя все устраивает.       — Да, говорил, но, знаешь, может, у меня как у того мужика из книжечки — за спиной стоит дух Безумия, которого никто не видит. Я просто хочу понять, как же так…       Эдита опустила взгляд и сказала:       — Человеческая эмпатия по настоящему распространяется только на тех, кого вы знаете. Ты скорбишь не об Амборе — ты скорбишь о своей погибшей матери. Вы так устроены и потому вы никогда не сможете успокоиться, все будете мешать друг другу, а мне остается лишь собирать кровавые цветы.       — Это ты к чему?       — Ну, ты же спросил: как же так? А оно вот как, милый Оскар.       — Я так устал… — пробормотал парень. — Я не совсем понимаю, о чем ты.       — Ох, я знаю, тебе снится всякое. Если хочешь — я могу подарить тебе глубокий сон без сновидений.       — Кто тогда смотреть будет, чтобы никто не пришел? Яна там наверняка заснула. Зря я на нее разозлился, но зачем она такое говорит? Чем я лучше Ральфа Шульца? Конечно, я лучше этого отмороженного. Он ведь уже там, да?       — Да. И кстати это довольно ясный пример очень гипертрофированной эмпатии.       — В каком смысле?       — Любовь — это вирус, который разъедает людям мозг на протяжении всей жизни. Вы готовы жертвовать чем угодно, беззаветно, ради кого-то, кто вам дорог, но на всех остальных вам плевать. Ваше сочувствие просто не распространяется дальше. Ральф Шульц понял это очень… своеобразным способом.       — Ты что, его поддерживаешь?       — Нет, я просто говорю, что, по сути, люди одинаковые. Ты говоришь, что жизнь бессмысленна, но пока что это не так. Она станет «бессмысленна» для тебя, когда не останется людей, которым ты готов отдавать свою любовь. В любом ее виде. Когда умрут все те, на кого по-настоящему распространяется твоя эмпатия.       — Не смей такое говорить!       — Может быть, «бессмысленность» — это синоним слова «свобода». Пока нет смысла быть, тебе не о чем волноваться, но как только он появляется, сразу наваливаются другие проблемы по его поддержанию. Может быть, так рассуждают в Долине и поэтому мы все бессмертны, а люди этого понять не могут. Бессмертие, свобода и бессмысленность. Мы бессмертны, потому что бессмысленны и бессмысленны, потому что бессмертны. Любовь — это смысл. Любовь нарушает это уравнение... разбалансирует его.       Эдита засмеялась каким-то неприятным смехом и вдруг шагнула вперед, упав прямо с крыши. Снайпер кинулся туда, но прямо у него перед носом в небо взмыл большой черный ворон и, помахивая крыльями, полетел в сторону черного дыма вдали…